Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь королева!

Ей на месте не сиделось. Висенья полностью доверяла Джейме с управлением марша их армии и делегировала ему достаточно полномочий, чтобы с ним считались. В конце концов, принц-консорт, Защитник королевства и командующий неофициальным королевским войском — это вам не хер с горы. Поэтому она здраво, относительно, конечно, рассудила, что вместо того, чтобы возвращаться к армии, чтобы просто тупо там быть, могла бы заняться более полезными вещами. Например, смотаться в Риверран. Поболтать лично с лордом Хостером, пока он впрямь свой рыбий хвост не склеил, разобраться с вздумавшей гнуть пальцы веером Лизой с ее мнимой или нет пузатостью и проследить за тем, сколько знаменосцев Талли к сему моменту уже притащили задницы к месту сбора, откликнувшись на зов своего сюзерена. И, может, более медленных навестит. Чтобы подогнать бодрящим плевком огня от живого дракона в не торопившиеся телиться тылы. Опять же, Харренхолл можно слетать и занять. Это вовсе плевое дело, ведь там жила только старая леди Уэнт и явно совсем небольшой гарнизон слуг с охраной. Висенья даже подумывала, что нужно там собирать свою ставку. Замок, говорят, такой просторный, что может в себя вместить многотысячную армию. И даже если бы у нее не было Анка и Боб бы дышал в затылок, то она запросто могла засесть со всеми теми, кто принял ее сторону, в стенах замка и годами там сидеть, пережидать осаду. Ладно, ее немного заносит, ведь что толку от завоевания замка, если придется почти сразу его покинуть и нельзя оставить там свой гарнизон? Но все же полностью от этой идеи отказываться не стоит. Золотой Зуб Висенья покинула почти с облегчением. Во-первых, ее раздражала его временная хозяйка, а во-вторых, желание скормить лорда Эдмура Анку с каждой секундой становилось все более невыносимым. Еще был светлый день, погожая погода, так что Висенья с наслаждением вернулась в небо и получала очередную порцию кайфа и облегчения от земного бремени, что ее ждало внизу. Она не без любопытства рассматривала панораму, что раскинулась под ней, и без труда заметила, как горы и долины Запада сменились неровными полями, чащами и реками Речных земель. Висенья старалась придерживаться дороги, чтобы не сбиться с пути. В какой-то момент, левее, она заметила далекое очертание небольшого поселения и предположила, что это мог быть Вендский городок, и потянувшуюся почти вдоль дороги сверкающую ленту Красного зубца. Значит, она совсем близко. И впрямь, еще до того, как землю начали укутывать сумерками, впереди показали очертания Риверрана, стоящего на слиянии рек: Красного Зубца и Камнегонки. Он стоял на пригорке, а вокруг был ров, который, как говорит история, можно заполнить водой благодаря сложной системе шлюзов, и эту крепость станет невозможно осадить сухопутным войскам. Сам замок и часть его построек были выполнены в форме треугольника, и с его стен открывался вид на много лиг вокруг. Внутри обычно хранится запас продуктов на два года, а чтобы его оборонять, хватит и двухсот человек. Хотя, по сути своей, строение не входило даже в пятерку самых крупных в Вестеросе. Висенья второй раз за сутки с трудом подавила желание развернуться и свалить. Неожиданно резко она вдруг поняла, что замок из смутных очертаний вдалеке слишком быстро раскинулся перед ней во всей своей красе. Идея опередить войска Запада уже не казалась такой хитроумной, как ей думалось изначально. Холодная часть ее разума понимала, что это про ребячество, какое королеве не должно быть свойственно, и отголоски чувств маленькой Анны внутри нее, которая всегда будет опасаться любого Талли и ждать от них какой-то подляны. К счастью, часть, которая на них злится, была больше. Висенья стиснула зубы, собрала метафорические яйца в кулак и, мелочно облетев замок, чтобы припугнуть тех, кто был внутри, и сделала еще один круг над вставшим лагерем уже прибывших речных лордов у подножья, и вновь вернулась к замку, мысленно попросила Анка снизиться. Причем по возможности как можно ниже, приказав ему спуститься не за воротами, а прямо во двор, потому что она не какой-то там обычный проситель, а королева. И в очередной раз поразилась, как Анк быстро рос. Очень быстро даже для драконов, что уже не раз замечал даже дорогой дедуля Деймон, когда соизволил показывать свой призрачный зад. Но скорее с восхищением и гордостью, чем с недоумением и страхом. В конце концов, чего ему бояться? Он уже мертв! А этот самый дракон был в руках его последнего потомка, начавшего марш за возращение их семейного гнезда, своей власти, восстановления ими установленной монархии и, конечно же, Железного трона, который некоторые из Таргариенов любили больше, чем что-либо, и готовы были на все, чтобы сесть на него. Висенья не торопилась слезть со спины Анка сразу. Ее взгляд внимательно скользил по двору, по жавшимся к колоннам и к стенам людям, в чьих глазах при виде дракона, да еще и так близко, читалась смесь благоговения, шока и ужаса. А потом вновь вернулся к высоким дверям крепости, которые распахнулись, и из них вышел высокий, худощавый, пожилой мужчина в черных чешуйчатых доспехах и с гордым разворотом плеч. У него определенно были знакомые голубые глаза Талли, но вместо рыжины в шевелюре там давно поселились седины. Это точно был не больной лорд Хостер. А значит, перед ней мог быть только Бринден Талли по прозвищу Черная рыба. Других-то Талли-мужчин просто нет. И если учесть, что его племянницу лишили титула леди Аррен, то логично предположить, что его места как Рыцаря Ворот в Долине он тоже был лишен. И куда податься, кроме как домой? Но если он здесь, то и Бран тоже должен был быть здесь. Висенья честно об этом не подумала, когда направлялась сюда, но теперь могла только об этом и думать. Она ведь так давно не видела Брана лично! Этот охламон, наверное, уже вытянулся, как Робб, когда у него был всплеск роста, может, даже возвышался над ней и умел неплохо размахивать мечом. Висенья знала, что он бывал в Винтерфелле и тоже получил щенка лютоволка, Лето, как и в каноне, который уже не должен был быть щенком, а здоровой лошадью, как и Призрак, оставшийся, чтобы приглядывать за Джейме для ее личного успокоения. Но, бросив еще один осторожный взгляд вокруг, не увидела ни лютоволка, ни рыжей головы Брана. Наверное, он внутри. С этой мыслью Висенья спешилась и, нежно похлопав Анка по теплой чешуйчатой шее, отпустила его, ощущая, как в нем нарастало недовольство из-за замкнутого тесного пространства двора. После чего повернулась к сиру Бриндену, который проводил настороженным взглядом взлетевшего дракона, спустился по ступеням вниз и замер неподалеку от нее. Он еще секунду поколебался и наконец преклонил колено, как и постепенно все присутствующие, чей благоговейный ужас перед Анком витал в воздухе. — Риверран ваш, ваша светлость, — хрипло произнес сир Бринден, настороженно зыркнув на нее из-под своих густых, как пара гусениц, бровей. Висенья подавила мелочные порывы и не стала заставлять старика долго стоять на коленях и мурыжить его, как лорда Эдмура, хотя бы видно, что Черная рыба был еще ого-го. — Приветствую, сир Бринден, — довольно добродушно сказала Висенья, сложив руки за спиной и расправив плечи, после того как дедок встал. — Полагаю, так рано меня не ждали, хотя знаменосцы уже начали собираться рядом с вашей чудесной крепостью. И широко ухмыльнулась. — Но после беседы с вашим племянником в Золотом Зубе, который посетила ранее, я поняла, что просто не могу не прибыть как можно скорее в Риверран и не поговорить с вашим братом лично, — елейно добавила она, с весельем отмечая, как сир Бринден подавил обреченный вздох и явно какое-то ругательство в сторону родственничка. Кажется, не только она считала, что лорд Эдмур идиот, у которого был слишком большой рот. Сир Бринден бросил многозначительный взгляд вокруг и, отойдя в сторону, приглашающей махнул рукой на распахнутые двери. Видимо, болтать среди двора он не был намерен, и Висенья могла предположить почему. Лорд Хостер, скорее всего, был совсем плох, и его брат не хотел, чтобы об этом знали все подряд. Это было не очень хорошо, потому что для ее планов нужно, чтобы лорд Хостер еще побарахтался на этом свете, но тут уж как карта ляжет. — Насколько сильно мой племянник опозорил нас, ваша светлость? — прямо спросил сир Бринден, едва высокие двери за ними закрылись, отрезая от начавшего гудеть как улей двора. Они оказались в довольно светлом холле, где на полу была неожиданно нетипичная для Вестероса сложная мозаика с форелями, из голубой, бирюзовой и синей плитки, а стены были увешаны гобеленами в тех же тонах и тоже с рыбами. У нее возникло небольшое ощущение, что она в аквариуме. — Достаточно, чтобы я окончательно уверилась, что унаследовать Риверран стоит Рикону. Вашему дому явно нужна новая кровь, иначе еще на своем веку мне придется найти новый дом, готовый возглавить Речные земли, — также прямо ответила Висенья, спокойно смотря в голубые глаза, которые так напоминали глаза Робба. Сир Бринден сердито поджал губы, но не стал показывать того, что ее слова могли оскорбить его. — Почему тогда Рикон, а не Брандон? Он-старше! — хмуро спросил Черная Рыба, все еще не торопясь двигаться с места. Висенья мягко фыркнула. — Бран никогда не хотел быть лордом чего-то, — с ноткой снисхождения сказала она, и прищурилась. — Или за то время, что он был вашим оруженосцем успело что-то измениться? Честно говоря, если Бран впрямь передумал за это время, и не хотел быть просто рыцарем и путешествовать, а хотел быть лордом и замок, она ему его найдет. Даже если это будет проявлением фаворитизма. В конце концов, что толку от власти, если не можешь подарить младшему брату дурацкий замок?.. Сир Бринден вздохнул, а его плечи упали, отчего он стал выглядеть на весь своей возраст. — Нет, он не хочет, — тихо произнес он и поморщился. — Строго говоря, вынужден вас предупредить, что узнав из писем и сплетен о том, что вы королева, и не его сестра, а кузина, юный Бран был зол и обижен, а потом… Теперь он полон намерения стать вашим Королевским гвардейцем. Висенья поморщилась, только сейчас осознав, что Бран, Арья и Санса узнали о ее настоящем имени и родителях не от нее, а от кого-то чужого, и это могло вбить между ними клин. Ей бы этого очень не хотелось. Она любила и все еще любит всех их как родных братьев и сестер, и было больно осознавать, даже в случае с Сансой, с которой только недавно наладила связь, пусть и письмами, что они так о ней больше не будут думать. С Риконом было легче, он был мал, когда она уехала, и все еще был мал. «Успокойся, у тебя всегда будет Робб», — утешающе подумала Висенья, и временно отложила свои чувства в сторону. Опять же, по словам сира Бриндена, Бран злился только поначалу, а сейчас хотел стать ее белым плащом, значит все же он не перестал видеть в ней сестру. В любом случае, пока они лично не поговорят, она не поймет, что именно Бран чувствует, и как теперь относится к ней и изменениям в положении их семьи. Ведь что не говори, а Старки, как и Ланнистеры, после ее победы, и уже сейчас, встали на одну ступень выше, чем все дома Вестероса. — А у него есть шанс? — со слабой улыбкой спросила Висенья, и вскинула бровь. Сир Бринден усмехнулся. — Есть. Он хороший мальчик и у него явно есть задатки хорошего рыцаря, — с ноткой гордости произнес он. Висенья даже в этом не сомневалась. — С нетерпением жду, когда увижу это лично, — тепло сказала она, и кивнула на лестницу. — А теперь я впрямь очень хотела бы поговорить с лордом Хостером. В этот раз Черная Рыба не упрямился, а повел ее по коридорам дома его детства. Здесь не было вычурности и кричащего богатства, как в Утесе, и не было суровой и практичной красоты Винтерфелла. Не было тех масштабов. Скорее Риверран был средним между утилитарным Сигардом, где она коротко бывала в тот раз, когда направлялась впервые в Утес, и Золотым Зубом, чьи хозяева пытались выставить себя богачами не хуже Ланнистеров, но с так себе успехом. Только вместо золота и кричащих цветов вроде красного, тут преобладало серебро и разные оттенки синего и лазури. И много рыб, конечно же. Уже около дверей, за которыми, надо полагать, располагались покои лорда Хостера, сир Бринден вновь застыл и довольно мрачным голосом вновь сказал, что его брат очень болен. Со всеми вытекающими. Висенья подозревала, что под этим он подразумевал, что лорд Хостер мог выглядеть не просто ужасно, а отвратительно и отнюдь не источал запах роз или лилий, как и почти каждый больной человек, особенно с такой отстойной медициной, как здесь. Он явно, как все мужики вокруг, думал, что она нежный цветочек, который сознание потеряет от какого-то там запаха. Наивные старые дети. Впрочем, запах, первым делом ударивший в нос, едва двери перед ней распахнулись, впрямь был едким. Запах старости, гнилости и болезни. Даже благовония и открытые окна не помогали. Но Висенья была крепким орешком и не дала своему лицу дрогнуть, а шагу сбиться, когда пересекла покои, и подошла к кровати, где лежал мужчина, чье сходство с братом было все еще сильным, но был так худ и бледен, что можно было без любого диагноза понять, что лорд Хостер впрямь был уже обоими ногами в могиле. Он хрипло с трудом дышал, и то и дело издавал кашель, явно его изнуряющий до предела. И все же, голубые глаза, потерявшие часть цвета от болезни и возраста, были все еще остры. Они наблюдали за ней, едва Висенья появилась в зоне их видимости, и продолжали, когда она замерла неподалеку от кровати, сцепив руки перед собой. Сесть подле мужчины в кресло, где сидели его родственники, чтобы составить компанию, было как-то неправильно. Но и нависать над умирающим стариком, как бы ее не бесили его дети и его дом в целом, казалось кощунством. В конце концов, Висенья не претензии пришла предъявлять, а убедиться, что их уговор не только в силе, но и будет действовать, когда старик наконец отойдет к своим праотцам. — Я всегда старался только на благо нашего дома, — хрипло произнес лорд Хостер, первым нарушив тишину. — Хотел защитить наши земли, столь часто раздираемые чужими войнами… Он громко закашлял, поднеся ко рту платок, который судорожно сжимал в руке. — …но упустил тот миг, когда из моих детей выросли идиоты, — довольно прямолинейно продолжил лорд Хостер, откинувшись на подушки, когда приступ кашля закончился. — Талли еще поплатятся, да? Я знаю, что Кет не была к тебе добра, девочка. Висенья фыркнула. — Если я буду казнить всех, кто причинил в последние десятилетия боль и неприятности моему дому, и мне в частности, то Вестерос быстро вымрет, — также прямо сказала она и, отбросив приличия и неловкости, обошла кресло и села на самый край. — Давайте, раз уж мы начали говорить напрямую, обсудим главное. Сцепив руки, Висенья наклонилась чуть вперед, сдерживая любой порыв выдать хоть бы жестом то, что ее тревожит сильный запах болезни вокруг старика. — Да, мне не нравится ваш дом, — решительно начала она. — Ваш сын тупица, а обе дочери бестолковые курицы. Но к счастью, не в последнюю очередь вашему, я люблю ваших внуков и считаю их своей семьей. И если учесть, что вы сами изложили предложение сделать Рикона лордом Талли, а не мне пришлось до вас доносить эту мысль, я думаю, что мы, как взрослые люди, сможем уладить любые неприятности между вашим домом и моим. Лорд Хостер сурово поджал губы, но не выглядел обиженным или оскорбленным из-за того, что она весьма нелестно отозвалась о его детях. — Даже то, что я не встал на сторону вашего отца во время восстания? — не без иронии спросил он. — Да, — без колебания ответила Висенья, и развела руки в сторону. — Просто сделайте моего брата следующим главой дома Талли и дайте гарантии, которые не умрут вместе с вами, что ваш бестолковый сын против него не восстанет. И тогда все прощено. Даже предательство клятв моему кровному отцу. Она прищурилась. — И перед тем, как вы что-либо скажете, хочу также добавить, что это предложение действует всего раз, — предупредительно произнес Висенья. — Еще одно предательство и Речными землями будет управлять совсем другой дом, а ваше имя будет стерто из истории. Лорд Хостер поджал губы сильнее, и она рассеянно отметила, что это видимо наследствия черта Талли. — Я уже написал завещание в пользу маленького Рикона, можно считать, что отрекся от сына и отказался поддерживать дочерей, опозоривших меня, — недовольно произнес он, судорожно сжав одеяло в пальцах. — Какие еще гарантии я могу дать? Губы Висеньи медленно расплылись в ухмылке. — Отрекитесь от титула прямо сейчас, — прямо сказала она. — Пока еще живы. И заставьте поклясться своего брата, что он дал клятву, что будет поддерживать двоюродного внука, а не племянника. Желательно прилюдно и с документальным подтверждением. Скоро здесь будет много лордов Речных земель. Пусть будут свиделями. Старик прищурился. — А вы хитрая, — мрачно выдал лорд Хостер, то и дело морщась от боли. — И наглая. — Казню, — просто сказала Висенья, совсем не собираясь миндальничать с дедом, который уже почти отдал богам душу и кто едва ли мог ей как-то уже нагадить. В конце концов, даже ее требования были скорее формальностью, перестраховкой того, что уже и так решено. Особенно если учесть, что лорд Хостер даже завещание уже наваял. Но лучше перебдеть, чем недобдеть. — И подарите мне облегчение, — фыркнул лорд Хостер и положил руку на живот. — Меня мучают такие боли, что я думаю, что скоро сойду с ума. Мои кишки будто крабы жуют каждый миг, что я дышу, сплю, ем и сру. Девочка, да я уже давно жду того мига, когда Неведомый придет за мной!.. В комнате тут же похолодело, а зажженные свечи и огонь в очаге на миг затрепетали и погасли. И это была не Висенья. Хотя, кажется, знала, что это было. Всего на одну секунду она могла поклясться, что видела краем глаза тень знакомой высокой неопознанного пола фигуры на стене, по ту сторону кровати. Смертушка. — Тогда в чем дело? — ровным тоном произнесла Висенья, не выдавая своих чувств старику, который будто ничего не заметил. — Я ведь уже не так много прошу сверх того, о чем мы договорились. Прежде чем ответить, лорд Хостер вдруг зашелся в сильном приступе кашля, который оставил после себя пятна крови на его платке и отдышку. — Мальчик слишком далеко, — хрипло прошелестел он, когда немного восстановил дыхание. — А лорд Талли в Риверране нужен уже сейчас. Висенья не стала указывать на то, что он здесь и толку от этого не больше, чем от столбика кровати. Все же пожилой человек, к тому же больной. — Тогда отрекитесь в пользу Брандона, — мгновенно нашлась с ответом она. — Он сейчас здесь. Будет временным лордом Талли, а Рикон будет его наследником. А как только я верну трон, Бран отречется от титула и Рикон займет свое место с советом опекунов, который я назначу до его совершеннолетия. Лорд Хостер пару минут ее разглядывал, прежде чем издал тяжелый вздох. — Хорошо, — устало произнес он. — Я прикажу, чтобы с первыми лучами солнца в Большом чертоге собрались все, кто уже здесь, и отрекусь от титула в пользу юного Брана. А сейчас не могли бы вы позвать моего брата, ваша светлость? Висенья коротко кивнула и встала с места, сдерживая восторг от того, что и тут добилась того, что хотела. Она хотела было отправиться к двери, чтобы позвать сира Бриндена, но, поколебавшись пару секунд, наклонилась и коснулась сухой прохладной руки лорда Хостера. Магия, ее былая магия, была все еще не тем коньком, который она могла оседлать в полной мере, как в прошлой жизни. И все же Висенья мысленно прошептала одно из заклятий, облегчающих боль, надеясь, что у нее получится и она не навредит старику, который скоро и так умрет отнюдь не в эйфории. Лорд Хостер втянул в себя воздух и резко расслабился, явно ощутив, как вся боль в теле исчезла. — Что?.. — потрясенно прошептал он, смотря на нее круглыми как монета глазами. — Поверьте, лорд Хостер, — тихо сказала Висенья, пристально смотря в посветлевшие от возраста голубые глаза. — Пока потомки вашей старшей дочери и моего дяди будут править Риверраном, королевский дом Таргариенов будет считать их своими родичами и оберегать как самих себя. Огнем и кровью. После чего резко выпрямилась и направилась к двери, желая как можно скорее повидаться с Браном, объяснить о его будущей роли, что ему может не понравиться, и отдохнуть перед тем, как решит, куда направиться дальше.