Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь королева!

Вопреки обещанию, Лорас пробыл в гостинице неделю. Целую неделю он наивно ждал, как глупая девица, что его семья одумается и призовет его. Поймет, чью сторону нужно принять, и примет истинную королеву, как ее принял Лорас. И тем самым, хотя и не самое важное, даст ему шанс выполнить столь важную миссию, что ему доверили. Доверила та, что принимала его таким, каков он есть, видела в нем просто Лораса, человека и мужчину, а не просто какого-то третьего сына, которому нечего наследовать. Та, что сделала его рыцарем, каким он только мечтал стать. Сделала Королевским гвардейцем. Самым первым из нового поколения гвардейцев, которое должно было вернуть былую славу Белого Ордена, какой та была во времена своего расцвета, когда там служил тот же Эйемон Рыцарь-Дракон и прочие великие настоящие рыцари. Он надеялся, что они одумаются, потому что не хотел, чтобы их разделила будущая война. К сожалению, Лорас также прекрасно знал свою семью, свою бабушку, которая правила, она, а не отец, всеми Тиреллами и Простором суровой рукой. Она уже записала его в предатели. Хуже того, Оленна Тирелл явно не поверила в то, что у Висеньи есть живой дракон. И, быть может, не до конца верила, что весь Север, а там и Речные земли, и, конечно же, весь Запад будет выступать за женщину-королеву из рода тех, кого буквально в прошлом десятилетии свергли. Бабушка была жестким реалистом, верила только в то, что видела, и не отступала от своих целей. А ее целью было сделать Мардж королевой. Лорас не мог сказать точно, когда бабушка поставила перед собой эту цель. Ему казалось, что она у нее была всю его жизнь. Прямо с того мига, как Мардж родилась, ее положили в руки бабушки, и та, увидев медовые глаза его сестры, тут же решила, что той быть королевой и никем больше. А Висенья была прямой конкуренткой. Была бы она мальчиком, то бабушка бы уже согласилась на этот союз, торопясь закрепить его браком, но Висенья была девочкой. Девочкой амбициозной и имеющей то, чего Мардж не достает: королевскую кровь. А с ней возможность стать не просто королевой, а полноправной королевой. Единоличной, а не по браку. И признать Висенью для бабушки, это все равно, что отказаться от цели сделать Мардж королевой. Признать, что тихая молва права, и Тиреллы служат тому, кто победил, а не тем, кому клялись в верности. Для Лораса это были мучительно признавать и осознавать. Горько и обидно. И все же он лелеял наивные робкие мечты, все больше загибающиеся с каждым рассветом и закатом за окнами гостиницы, откуда была видна дорога к Хайгардену. Пустая дорога. Никаких посланников, и даже никаких солдат, готовых его арестовать и притащить домой, как бы он не брыкался и не кричал. Момент, когда Лорас окончательно понял, что пора заканчивать ожидать того, что не случиться, наступил в то утро, когда до его ушей донеслись вести о том, что Узурпатор убил свою жену. Убил Серсею Ланнистер, говорят, размозжил ее голову на глазах у всей свиты, и объявил ее потомство бастардами от ее неизвестного любовника. Что он был в ярости и собирал знамена, чтобы пойти войной против Висеньи, чье существование больше не секрет. «Я должен быть рядом с ней, должен охранять спину своей королевы, а не ждать, пока бабушка смирит свою гордыню, а отец вспомнит, что это он-Хранитель Юга, а не его мать», — лихорадочно думал Лорас, собирая немногочисленные пожитки, и покидая гостиницу, где с самого начала не нужно было задерживаться. Каково же было его удивление, когда на выходе из конюшен, откуда он сам вывел свою кобылу, он столкнулся с Гарланом. На миг его обуяла радость и надежда, пока Лорас не заметил, что его брат был не в парадных доспехах, с отрядом сопровождения, а в простой одежде, и плаще с глубоким капюшоном, будто он пытался скрыть свою личность. Он был каким-то взволнованным, оглядывался вокруг, его рука нервно сжимала эфес меча, а лошадь, не та, что Уиллис лично вывел для каждого из них, породистые здоровые мерины, а из обычных, ездовых, каких в конюшнях Хайгардена было полно, тяжело дышала и ее бока были в мыле. Его сердце тут же пронзил новый шип тревоги и страха. — Гарлан?.. — сделал он шаг вперед в сторону брата, который в тот же миг произнес его имя и тоже сделал шаг вперед. Они столкнулись на середине, а потом Лорас изумленно застыл, когда брат неожиданно крепко его обнял. Они уже давно не обнимались. Не только потому, что давно не виделись, а просто потому, что выросли и стало элементарно неприлично обнимать, особенно на публике, как двум неразумным детям. Лорас порой оплакивал этот факт, поскольку он всегда был очень тактильным существом и наслаждался ощущением теплых рук вокруг себя, дарящих чувство, что он кому-то нужен такой, какой был. Но сейчас, вместо теплых чувств, Лорас ощутил лишь еще один прилив дурного предчувствия. Он хотел сделать шаг назад, разорвав объятия, и узнать, что в конце концов происходит, но Гарлан только крепче стиснул руки вокруг него, как будто боялся, что если отпустить, то Лорас растворится в воздухе. Как будто пытался запомнить этот момент и чувства, перед долгим расставанием. Или как будто прощался. — Лорас, — выдохнул Гарлан ему прямо в ухо, опалив его теплом своего дыхания. — Брат. Ты должен убираться отсюда. Как можно скорее, понял? Не иди в порт и не ступай на Морскую дорогу… Лорас с силой разорвал объятия и, мрачно смотря на брата, все же отступил на шаг назад. — Лан, — резковато произнес он, назвав брата детским прозвищем, которым когда-то наградила его маленькая еще Мардж, а потом подхватил и сам Лорас. — Ты можешь мне объяснить, что происходит? Бабушка… Гарлан стиснул зубы. — Король убил королеву, и во всеуслышание объявил, что ее дети не его, — напряженно произнес он. — А сейчас… — Я знаю, — перебил его Лорас, предусмотрительно проглотив слова о том, что Роберт Баратеон не король, а узурпатор. — Он собирает знамена, и я должен вернутся!.. — Нет, ты не понял, болван, — теперь уже оборвал его Гарлан и, оглядевшись, тихо добавил: — Ему срочно нужны союзники, нужны ресурсы. Ему нужна новая жена. Лорас побледнел. Его поразила ужасающая догадка о том, что именно хотел сказать ему брат, хотя он не хотел в это верить. Но как он не мог? Разве сам все эти дни не был поглощен мучительным мыслями о том, чего жаждала его бабушка?.. — Мардж, — в ужасе прохрипел Лорас. — Бабушка хочет выдать ее замуж за этого пьяного похотливого борова!.. Рука Гарлана зажала его рот до того, как его голос повысился еще больше и не привлек лишнее внимание, хотя в этот час перед конюшнями, да и перед гостиницей почти никого не было, кроме какого-то выпивохи, храпящего на лавке прямо около входа, слабо сжимая полупустой кувшин с брагой. — Тихо ты! — шикнул на него Гарлан, и вновь заозирался о сторонам. — Это ты выбрал сторону, а не весь наш край!.. Лорас скинул его руку. — А ты? — запальчиво спросил он. — Она же и твой друг тоже! Или уже нет? А Мардж? Мы же оба знаем, что у нашей сестры за всю жизнь был только один настоящий друг и!.. Гарлан нахмурился. — Я… — неуверенно начал он и, вздохнув, провел рукой по лицу. — Я не знаю, ясно? Одно дело — просто общаться с девчонкой, чья смелость и манеры не вписываются в обычный образ милой кроткой леди, и совсем другое — узнать, что она тайная наследница павшей династии, которая хочет вернуть себе трон и ввергнуть тем самым королевство в новую войну!.. Лорас отшатнулся от брата. Нет, он понимал, что его дружба с Джо… Висеньей могла быть куда более крепкой и близкой из-за того, что они фактически жили в одной крепости, проводили много времени вместе, тренировались и даже ели, но все же… Было несколько отрезвляюще понимать, что детство прямо ушло, забылась дружба, и сейчас началась суровая и жестокая реальность. Возможно, Лорас все еще впрямь наивен, раз только сейчас начал это понимать. И осознавать, что слова сира Джейме, теперь уже принца-консорта, когда речь зашла о чести и благородстве, которыми должны быть преисполнены рыцари, некогда несколько резко отрезал, что это чушь. Красивые цветистые слова и не более того. Что все эти рыцари, живут только в сказках для глупых девиц. А в настоящей реальной жизни в большинстве своем так называемые рыцари подлые бесчестные твари. И если он, Лорас, не научится этому и не поймет, что иногда клятвы — это пустой звук, что на поле брани никто не следует кодексам и чести, только животному желанию выжить, и не поймет, как этот мир грязен и уродлив, то он умрет в первом же настоящем бою. Не увидит реальную опасность для королевы, которой клялся служить. Опасность от тех, кого она считает друзьями. — Войне все равно быть, — хрипло прошептал Лорас. — Законных детей у Узурпатора нет и об этом стало бы известно рано или поздно. И когда он бы умер, его братья начали бы войну за Железный трон, который им не принадлежит. Гарлан нервно провел рукой по волосам. — До этого у нас могли быть еще долгие годы! — раздраженно рявкнул он и вновь выпустил тяжелый вздох. — Ты же не поменяешь своего мнения, верно, братец? И не вернешься домой со мной, как бы бабушка не приказывала и мать не плакала… Лорас поджал губы. — Я дал клятву, — со всей возможной твердостью сказал он, на миг ощутив, как доспехи и белый плащ, спрятанные под еще один невзрачную темную накидку с капюшоном, стали в сто крат тяжелее. — И собираюсь ей следовать. На мгновение его решимость пошатнулась. — Гарлан… — совсем тихо добавил Лорас, поймав взгляд глаз напротив, которые были точной копией его собственных. — Я всего лишь третий сын, и я не хочу жениться. Стать второсортным рыцарем, каких полно в любой точке королевства, я тоже не хочу. — Так вот, что тобой движет: амбиции? — фыркнул Гарлан и всплеснул руками. — Лорас… — Мной движет дружба, — в этот раз без колебаний ответил Лорас, сильнее стиснув гарду меча. Искусного, лучшего качества меча, который Висенья вручила ему вместе с белым плащом. — Мною движет верность. И уверенность, что я выступаю за правое дело. Что я служу истинной королеве Семи королевств и верю, что она вернет то, что ей принадлежит. С Простором или без него. Его голос вновь невольно дрогнул. — Я знаю, что бабушка мне не поверила, — едва слышно произнес Лорас и сглотнул. — Но у моей королевы есть живой дракон. Дракон, который был уже достаточно большим, чтобы она его оседлала. Дракон, чей огонь может пролиться на Хайгарден, если Мардж впрямь выйдет замуж за Узурпатора… — И ты это допустишь? — с искренним возмущением воскликнул Гарлан.- Мы же твоя семья!.. Лорас холодно прищурился. — Не надо перекладывать всю вину на меня, — сурово произнес он. — Бабушка с ее непомерными амбициями и отец с его безволием сами стелят себе огненную постель, им в ней и лежать. Я уже и так сделал все, что мог. Я принес ноту мира и более чем щедрое предложение союза, но был отвергнут. Меня даже на порог этого самого «родного дома» не пустили, а выкинули, как безродного щенка, за ворота! Посему буду считать, что моя миссия здесь окончена, и засим я откланяюсь… Сир Гарлан. Коротко кивнув брату, как будто тот был еще один из рыцарей, каких на свете много, Лорас отвернулся к лошади, стараясь проглотить ком в горле и загнать подальше позорные слезы, так и наворачивающиеся на глаза. Чтобы он не говорил вслух и чтобы там не думала его семья, он их любит и, конечно же, не хочет, чтобы они погибли, а Хайгарден превратился в новый Харренхолл. Но что еще он мог для них сделать? Похитить Мардж, которая, скорее всего, даже не хочет замуж за эту пьяную свинью? Да его и в замок-то не пустят! Более того, Лорас был почти уверен, что Гарлан нашел его не для беседы, а был послан бабушкой, чтобы вернуть его в Хайгарден, где его запрут так же, как могли уже запереть сестру. А взаперти от него толку не будет. Ни Мардж, ни Висенье. Поэтому ему нужно отправляться в путь как можно скорее, вдоль одного из ответвлений Мандера до Северных марок, а там в сторону Речных земель, куда армия Запада уже, должно быть, направилась маршем. Лорас знал Висенью и знал, что она хоть и будет разочарована его неудачей, но не помчится первым делом сжигать его отчий дом. Но Простору точно не поздоровится. Особенно теперь, когда бабушка хочет выдать замуж Мардж за Узурпатора. Врага Висеньи и ее противника. Его бедная сестра оказалась в ловушке Игры Престолов, и все, что сейчас мог сделать Лорас, так это горячо и истово молиться, чтобы Мардж не постигла участь Серсеи Ланнистер. И чтобы его сестра, если все же станет женой Узурпатора, не забеременела. Потому что даже Лорас, не особо искушенный в политике, понимал, что одно дело для Висеньи даровать свободу жене бывшего противника, а другое оставить в живых потенциального противника, вокруг которого могли сбиться союзники. Лорас вскочил на лошадь. Он не смотрел на брата, хотя тайная часть него надеялась, что тот его окликнет. Неважно зачем. Просто окликнет. Но Гарлан молчал. Он отошел в сторону и дал ему беспрепятственно покинуть наконец гостиницу и отправиться прочь от дома и своей семьи. Своего бывшего дома. Потому что теперь его дом был в Белой башне, в Красном замке, который Лорас был уверен, что Висенья вернет себе рано или поздно, как и все королевства и Железный трон. А его семьей и братьями будут сир Корлис, сир Торис, сир Барристан и остальные мужчины, которых Висенья выберет своими гвардейцами. Таков был его выбор все эти недели назад, когда он встал на колени и дал клятвы, и таковым он останется до его гробовой доски. Да будет так.