Небоскребы

      Отказ Тома сильно меня смутил, но не вызвал между нами напряжения. Пока мой спутник, стоя у кассы, жадно глотал минералку, я, наблюдая, как двигается его кадык, планомерно сходил с ума.       Мы залили полный бак и отправились в ночь. Казалось, безумие города осталось далеко позади, и нас ждет долгое и увлекательное приключение. От мыслей, что через пару часов мы расстанемся, я погружался в уныние.       Том припарковался в кармане, и мы выбрались из авто. Снаружи стояла вечерняя прохлада, тихо трещали цикады, с низины доносился шум воды.       — А ты хорошо ориентируешься на местности, — заметил я, когда Том указал на каменистую тропинку, ведущую к реке.       — Я бывал здесь в юности, — ответил он, освещая дорогу фонариком. — Осторожно. Дай руку. — Я неловко вложил свою ладонь в его, и через мгновение наши пальцы переплелись. На ощупь его руки были нежными и ухоженными, чего не скажешь о моих. Том продолжил: — Мне приходилось участвовать в сплавах на каяках. Мне это не нравилось, но правила были таковы: либо идут все, либо никто.       — Ты сплавлялся с родителями?       — Нет, я сирота, — сказал он, взглянув на меня, — как и ты. Это было в приюте и вообще-то считалось привилегией, а мне напрасный риск казался глупым.       — А сейчас? — спросил я. Под кедами захрустела мелкая галька.       — Сейчас я не менее осторожен, — заметил Том. С моих губ сорвался смешок. — Я способен рисковать, но предпочитаю, когда это делают другие.       На этих словах я рассмеялся в полный голос.       — Ты забавный, — сказал я ему.       — Такого комплимента мне, кажется, еще никто не делал, — усмехнулся Том, стоя напротив.       — Где ты научился так ездить? Сколько тебе вообще? — Я хотел знать о Томе все, но информацию приходилось собирать буквально по крупицам.       — Тридцать пять. Порой — не чаще, чем раз в полгода — я участвую в уличных заездах.       — Разве это законно? — удивился я.       — А ты всегда все делаешь в соответствии с законом, Гарри? — подтрунивал Том. — В двадцати километрах к югу есть заброшенный аэропорт. Обычно мы ездим там. Это не слишком легально, но вполне безопасно.       — Чем же нужно заниматься, чтобы к тридцати пяти годам купить такого зверя?       — Я купил его раньше, — пожал плечами Том. — Полагаю, нужно четко знать, чего ты хочешь, и проявить достаточную настойчивость. Деньги никогда не были моей целью, это лишь приятный побочный бонус.       — А что было?       Вместо ответа Том усмехнулся, ступил ближе и кончиками пальцев свободной руки погладил меня по щеке. По телу прокатилась волна мурашек.       — Ты такой неиспорченный, Гарри, в тебе нет ни капли цинизма, — прошептал он низким голосом, а затем несильно сжал пальцами мои щеки и коснулся своими губами моих. Я сдавленно промычал, чувствуя его мятный вкус на языке. Мое тело отозвалось мгновенно, когда поцелуй углубился. Том касался меня влажно и жарко, и я был не в силах контролировать нарастающее томление. Его крепкая грудь мерно вздымалась под моей ладонью. Поддавшись вперед, я задел пахом его бедро и слегка заерзал. От нетерпения мои прикосновения стали уверенней: рука заскользила по ключицами, по шее, спустилась к отчетливо проступающим мышцам пресса. Пару секунд я колебался, а затем опустился ниже, ведя пальцами вдоль ремня и по жесткому шву ширинки.       И тут меня настигло горькое разочарование: член Тома не подавал никаких признаков жизни.       Том отстранился, сместив руку на мое плечо. Его губы раскраснелись от ласки, но взгляд оставался невозмутимым. Выглядело так, будто мое неприятное открытие смутило лишь меня, но не его.       Я облизнул губы и отвел взгляд в сторону, стоя по-прежнему близко.       — Что-то не так? — спросил я осторожно.       — Для меня это слишком ванильно, — бесстрастно ответил он.       — Ванильно, — повторил я с легкой растерянностью. В воздухе повисла неловкая тишина, и я почувствовал, как между нами разрастается высокая стена. — И… что тебя возбуждает?       Том по-отечески погладил меня по волосам, но в его жесте не было тепла. Он смотрел на меня, как на наивного ребенка.       — Ничто не возбуждает так, как власть.       — Я не совсем понимаю, Том, — признался я, сделав шаг назад. Мое сердце стучало слишком громко.       — Я говорю об отношениях, где один доминирует, а второй подчиняется.       — Разве не все отношения такие?       — А ты не глуп, — заключил он. — Правда в том, что не все идут на это осознанно.       — И... как бы это могло выглядеть? — спросил я, слегка расслабившись.       — Я покажу тебе, — пообещал он и направился в сторону машины, легким движением руки указав следовать за ним.       Взобравшись наверх, Том завел спорткар, включил фоном негромкую музыку, но не стал садиться внутрь. Вместо этого он расслабленно присел на капот, достал свои стильные черные сигареты и закурил. Я стоял в лучах ксеноновых фар и смотрел на то, как Том вальяжно выдыхает дым. Несколько раз он позволил мне затянуться из своих рук, что показалось мне чрезмерно интимным.       Том склонился ближе — так, что мне открылся вид на его темный сосок под майкой. Он перенес сигарету из правой руки в левую, и его глаза заблестели азартом.       — Допустим, я захотел бы ударить тебя по щеке, — сказал он, растягивая губы в плотоядной улыбке. — Ты бы позволил мне сделать это?       Я ахнул от возмущения, и на секунду прикрыл веки, борясь с собой. Мне было любопытно попробовать, но моя гордость вопила благим матом. В секундной схватке в итоге победил интерес.       — Допустим, — ответил я.       Пощечина обожгла мою щеку в мгновение ока. Она была меткой, хлесткой и неожиданной. Я отшатнулся. С моих губ сорвался вздох, а глаза раскрылись в изумлении. А лицо Тома озарило блаженством.       — Неплохо, — заключил он. Я закусил губу, все еще чувствуя болезненное жжение. — А что, если я попрошу тебя опуститься на колени?       — Ха! — выдохнул я. Мой взгляд полыхал праведным гневом. Я замычал в исступлении и провел ладонью по волосам, решаясь. Том же, казалось, растекался от удовольствия, наблюдая за моими метаниями, будто знал, что я соглашусь.       Он выжидающе склонил голову в бок, пока я топтался на месте, тем самым давая понять, что не намерен ждать.       Сделав короткий вдох, я опустился коленями на землю, в своих единственных черных джинсах. В моих глазах стоял протест, в глазах Тома — строгость. Я не знал, куда деть руки, поэтому продолжил держать их по швам.       — Смотри в пол, — приказал он ровным голосом, и я опустил взгляд.       Секунды тянулись одна за другой, медленно, как жвачка, а Том не двигался и ничего не говорил. За поворотом сверкнула фарами чужая машина и промчалась мимо нас. Хотел бы я знать, что поразило водителя больше — Aventador или мой униженный вид. Я услышал, как щелкнула зажигалка Тома и как он с наслаждением затянулся. Мне было трудно объяснить себе, почему я делал все это. Почему я послушно ждал, пока он лениво курил. Я мог в любой момент подняться и послать его к черту, но я тупо замер на месте.       Вместо меня поднялся Том — ровно после того, как его сигарета истлела до фильтра. На мою макушку ласково опустилась его ладонь. Проведя пальцами по волосам, он нежно заправил одну из прядей за ухо. А потом его руки потянулись к собственной ширинке. К горлу подкатил ком. Сердце отбивало чечетку, отдавая звоном в ушах. Это было чересчур. Я хотел не так. Не в этой позе.       — Не двигайся, — скомандовал он, когда я инстинктивно дернулся. Будто в замедленной съемке я наблюдал, как он медленно расстегивает пряжку своего ремня, как тихо звякнула молния на его ширинке, когда он потянул за застежку. Это не я. Все это нереально — этот лес, я, стоящий на коленях; Том, которого я знаю всего два дня. Он опасный, он опасный — вертелись на подкорке слова моего босса. Что-то во мне ломалось с мерзким скрежетом.       Том приспустил джинсы вместе с бельем, и его член оказался прямо перед моим носом — ровный, толстый и твердый. Я сглотнул, чувствуя, что дрожу как осиновый лист. В авто сменилась музыка. Бит выстукивал в бешеном темпе. У меня вспотели ладони. Грудь неровно вздымалась и опускалась, вторя моему сбитому дыханию.       Я приблизился и осторожно лизнул капельку смазки, выступившую на головке, ловя себя на мысли, что Том приятен на вкус. Его ладонь ненавязчиво опустилась мне на щеку, но не подначивала к действию. Том позволил мне полностью управлять процессом, и это меня слегка успокоило. Я вобрал его головку полностью, нежно обволакивая ртом и несколько раз плавно качнулся вперед. Затем я насадился глубже, мягко скользя высунутым языком по стволу. Я ласкал Тома очень осторожно — так, как он, возможно, не заслуживал — нарочно выбрав медленный темп. Несколько минут спустя я ощутил, как заныла моя челюсть, но я продолжал. Почувствовав, как едва заметно дрогнул член Тома, я насадился до конца — максимально глубоко. А потом еще раз. По моим щекам дорожками текли слезы, а член был весь в моей слюне. Когда я насадился в третий раз, чувствуя, что орган разрывает мое горло, он кончил, едва слышно замычав. Я послушно принял его сперму полностью, а затем еще раз облизал его опадающий член. Обтерев тыльной стороной руки губы, я взглянул на Тома и поднялся на ноги, отряхивая брюки.       О, его выражения лица нельзя описать! Его глаза все еще застилало пеленой возбуждения, губы кривились в едва заметной улыбке. Том медленно опустился на капот, ни капли не стесняясь своей наготы, как и я, пытаясь отдышаться.       — Это было… ярко, — сказал он и потянул меня за руку на себя, в свои объятия. Он чувственно гладил мою спину, а я уткнулся носом ему в шею, втягивая дразнящий аромат его парфюма. Я не осознавал, сколько мы простояли так, но понимал, что такие приливы нежности — это для Тома редкость. Он держал меня так, будто я был хрупким сосудом. Это был его особенный способ выразить благодарность, и это меня подкупало.       Когда я отстранился, он велел мне сесть в машину. Я расслабленно опустился на спинку сидения, больше не чувствуя неловкость. Том протянул мне бутылку воды, после чего и сам немного отпил.       Впереди яркими цветами мелькали одиночные вывески. Огни алой подсветки на трассе. Рука Тома на руле. Я. Все было таким естественным. Из колонок лился какой-то медленный трек. Меня окутывало негой.       — Как впечатления? — поинтересовался Том на полпути, понизив звук. Я перевел на него взгляд.       — Это было… ярко. — Я вернул Тому его же слова, а он в ответ громко рассмеялся:       — Ну все, Гарри Поттер пропал.

***