Небоскребы

***

      Работа неожиданно стала моим островком спокойствия, вернее, так было до недавнего времени. Я приходил к полудню, заваривал чашку ароматного кофе, открывал блокнот и с головой уходил в изучение новостной ленты. Мне пока не удавалось писать тексты складно — я не понимал, почему одни заметки нравились Сириусу больше, а другие меньше. Бывало так, что некоторые мои шедевры Блэку приходилось переписывать целиком, и это не могло не удручать. Хуже всего у меня получались заголовки и лид — самые важные части текста. Тем не менее, я понимал, что обучаюсь в хорошем темпе. Как-то раз Сириус разоткровенничался, и даже признался в том, что давно не видел таких хороших стажеров. Это, конечно, льстило, но я понимал, что до уровня среднего журналиста мне еще далеко.       Все начало портиться с того момента, когда я напросился писать текст об убийстве трех журналистов в Южной Африке. Едва увидев новость, я загорелся темой. Увы, оперативную заметку в газету поручили писать не мне, а вернувшейся из США Нарциссе. И все же я понимал, что мне есть что добавить к написанному. В британской прессе — в основном проправительственной — все подавалось так, будто произошел несчастный случай: на грузовик напали местные бандиты, расстреляли трех человек, разграбили багаж и убрались восвояси. Да, они поехали расследовать конфликт вокруг месторождений между двумя всем известными алмазодобывающими компаниями. Да, подозрительно, но якобы прямой связи не прослеживается. В общем дело шито белыми нитками — Нарцисса и несколько других мало-мальски независимых изданий об этом написали. Я же заметил кое-что еще — одну маленькую зацепку, давшую мне надежду узнать больше о моих родителях. У истории, случившейся шесть лет назад в Эфиопии, и нынешнего инцидента был похожий почерк: встреча с проводником — якобы из международной организации, езда в пункт назначения, гибель. Я сразу стал копать другие похожие истории. Должно было быть что-то еще, что связало бы все воедино.       И вот одним солнечным утром я зашел в кабинет к Люпину, где в то время сидел Блэк, и выложил свою «бомбу». Тема была воспринята с небывалым энтузиазмом, хотя Римус и заметил, что присутствует определенный конфликт интересов. Так или иначе мне поручили писать лонгрид, но не одному, а вместе с Роном, Гермионой и Джорджем в качестве нашего куратора — как главного специалиста по региону.       Я ушел в работу с головой, читая все, что хоть на каплю могло бы приблизить меня к цели. В основном мне помогали Рон с Гермионой — Джорджу приходилось параллельно писать свои заметки. Мы вместе обсуждали материал, пытаясь выудить нужное, обзванивали журналистов и экспертов. Я горел этой темой, и активная деятельность помогала мне выбросить из головы Тома.       Он, кстати, снова пропал, но у меня почему-то сохранялось чувство, что история не закончена. Поэтому я ждал, чем все обернется. Меня накрывало, когда я думал о том случае в лесу. Было совсем неудивительно, что я перестал быть интересен Тому. Он испытал меня, понял, что я ничего не стою, потешился над тем, как легко и, главное, добровольно я перед ним унизился. Конечно, такие, как я, ему не интересны. Да и чем изначально я мог быть интересен? Том богат, привлекателен и умен, а я — Гарри, просто Гарри.       Унижение следовало за унижением. Пару дней назад я отправил ему сообщение. Спросил, как у него дела, не придумав ничего разумнее. Том не ответил. Ожидаемо.       С тех пор прошла неделя. Я старался не думать о том, что случилось, но взгляды, жесты, действия, отрывки из диалогов так и всплывали в моей голове. «И давно ты такой ненормальный? — Я всегда таким был». И вопрос Симуса: «И как оно — трахаться в Ламборгини? — Хотелось бы мне знать».       Порой от себя нельзя скрыться. Я думал об этом, пока ехал в метро или пока курил на этаже в общей курилке. Прикрывая глаза, я пропускал этот яд сквозь себя. И в то же время вспоминал нежные поглаживания по лопаткам и прощальный взгляд, наполненный теплом. И, разумеется, я допускал, что Том не отвечает, потому что занят, или не заметил сообщение, или что-то еще…       Этим утром я пришел в редакцию пораньше. Из уходящих в пол окон лился мягкий солнечный свет. Светло-голубое небо отражалось в стеклах небоскребов напротив. Полупустой отдел. Тихий стук Нарциссы по клавиатуре, сидевшей в наушниках. Звонкий смех Джорджа, который, видимо, вспоминал подробности ночной гулянки и пересказывал их брату. Из соседнего отдела доносились гневные выкрики Оливера Вуда: «И они еще называют себя профессиональным футбольным клубом!». Я настроился на работу, открыл документ во внутренней системе и… увидел его.       Том приближался ко мне своей величественной походкой. Он выглядел непривычно: темно-синий строгий костюм сидел на нем как влитой, галстук на тон светлее него, белоснежная рубашка, запонки на манжетах, начищенные до блеска туфли. Кричаще дорого и подчеркнуто стильно.       — Доброе утро, мистер Реддл. — Нарцисса поднялась со своего места, едва завидев его. «Мистер Реддл» — вот значит как.       — Здравствуй, Нарцисса, — беспечно ответил Том. Братьев Уизли он приветствовал легким кивком. Похоже, я был единственным, кто не знал ничего о своем обаятельном знакомом, которому, к слову, уже успел сделать минет. Журналист еще, называется. Нет, я, конечно, пытался «пробить» Тома по номеру телефона и внимательно изучил состав редакции на сайте, только это не помогло.       — Привет, Гарри, — сказал он, небрежно облокотившись на перегородку так, что оказался стоять спиной к остальным сотрудникам отдела. Его лицо озаряла очаровательная улыбка, будто и не он вовсе меня игнорировал.       — Привет, Том, — отозвался я, легко откинувшись на спинку кресла. В моем взгляде сквозил немой упрек.       — Как насчет кофе? Я ведь не сильно тебя отвлеку? — спросил Том у меня, но обернулся к Нарциссе.       Она отозвалась бесцветно:       — Рабочий день начинается через час.       — Прекрасно. — Том хлопнул в ладоши. За его спиной маячили шокированные лица близнецов, тогда как лицо Нарциссы оставалось непроницаемым.       Когда мы удалялись, он коротко мазнул рукой по моей спине, и по мне прокатились миллионы мурашек. Предположительно, близнецы оторопели еще больше. Ситуация выглядела до боли комично: Гарри Поттер и его «папочка». На нас смотрели все, даже Оливер оторвался от футбола. Со стороны нас можно было принять за друзей, — только вот я не знал, как много людей были в курсе ориентации Тома, — но был абсолютно уверен, что все задавались вопросом, что делаю я рядом с таким, как он.       Мы преодолели несколько поворотов, двигаясь в сторону конференц-зала. Том открыл ключом кабинет напротив. В отличие от многих других кабинетов, двери у этого не были полностью прозрачными.       Как только за Томом закрылась дверь, я спокойно спросил:       — Ты не получил мое сообщение?       — Ты писал мне? — удивился Том, бросая ключи на стол. Он сел в рабочее кресло и махнул мне присоединиться к нему рядом на диване. — Прости, — сказал он и мягко улыбнулся. — Мне приходится часто менять сим-карты. Я не думал, что ты мне напишешь.— Где-то внутри я облегченно выдохнул. Я просто накрутил себя. Какой же я идиот!       Реддл по-хозяйски откинулся в кресле и закинул ногу на ногу:       — Теперь мне хочется знать, что ты мне писал, — потянул он мечтательно, вертя между пальцев ручку. Мое лицо залило краской.       — Ничего важного, — ответил я, оставшись стоять. И тут же перешел к главному: — Что все это значит, Том? — Я указал взмахом руки на кабинет. Как бы я не старался скрыть нервозность, я был на взводе. — Не ты ли утверждал, что ты не мое начальство?       — Это правда, — заверил Том. — Я практически не вмешиваюсь в дела издательства. — Слово «практически» мне особенно не понравилось. — Сядь, — сказал он, и я опустился на диван, подогнув под себя ногу.       Том нажал на кнопку вызова секретаря и вежливо попросил ее позаботиться о кофе.       — Мне не хотелось, чтобы ты чувствовал себя неловко из-за разницы в статусе, — начал Том, — хотя я понимал, что долго скрываться не получится. Это действительно мое СМИ, мне принадлежат все акции, тогда как формальный владелец — мое доверенное лицо.       Сказать, что я выпал в осадок, это не сказать ничего.       — Ты же понимаешь, как на меня теперь будут смотреть в редакции…       — Как на человека, обладающего хорошими связями, — усмехнулся Том. — Кстати, как успехи? Я видел твой вчерашний текст на полосе.       Я слегка расслабился и поудобнее умостился на диване.       — Это не мой текст, я лишь взял комментарий, — ответил я, пребывая в легком смятении. Мне было приятно, что Том следил за моими публикациями. — Сейчас я работаю над лонгридом про убийство журналистов в ЮАР.       — Вот как, — ответил Реддл, — буду рад прочесть.       Нас прервал тихий стук в дверь, затем секретарь — женщина с кудрявыми волосами и в юбке чуть ниже колена — вошла в кабинет с подносом в руках и поставила его на журнальный столик.       — Ваш кофе, мистер Реддл.       — Спасибо, Белла, — поблагодарил он.       Когда за женщиной закрылась дверь, я спросил:       — Зачем ты позвал меня?        Том потянулся к маленькой фарфоровой чашке и придвинул вторую ко мне.       — Тебе неприятно мое внимание? — спросил он. В его голосе прозвучали нотки разочарования.       — Нет, это не так… — тут же заверил его я.       Он продолжил:       — Ты чувствуешь себя униженным после нашей небольшой сессии? — Реддл бил в точку, но это не выглядело так, будто он глумился надо мной. Мое молчание стало ему ответом. Я осторожно взял чашку в руки и немного отпил. На языке осталась горечь. — Ты думаешь, я не оценил твою жертву? — Это был риторический вопрос. Я взглянул на Тома. Он мог заметить в моих глазах хрупкость. И сомнения. — Я хотел… пригласить тебя в гости, — сказал он, бездумно водя пальцами по столу. Я закусил губу. Том недвусмысленно предлагал продолжить то, что он назвал «сессией». Мой взгляд потяжелел. — Разумеется, мы можем предварительно обсудить все, что будет происходить между нами.       Я молча дырявил взглядом какую-то точку на полу. Том отставил кофе в сторону и взял меня за подбородок, заставляя смотреть на него. Реддл был красив в своей невозмутимости, я не мог этого не заметить. Он подцепил ногтем мой подбородок, а затем, ощутимо надавливая, повел пальцем вниз и оттянул вырез моей футболки.       — Я буду ждать тебя в субботу в восемь. Ты получишь сообщение с адресом. Твой отказ никак не повлияет на работу, но если ты придешь — это значит, что ты в игре.       Я хотел спросить у Реддла, что будет, если в какой-то момент я захочу выйти из игры, но это автоматически означало бы, что я согласился. Мне этого не хотелось.       — Почему ты думаешь, что мне это будет интересно? — спросил я неровным голосом. Том усмехнулся.       — Потому что так ты получишь мое внимание. — И добавил: — Тебе пора.

***