Небоскребы

      Ощущение праздника наступило еще до того, как мы приехали в редакцию. С моста над Темзой нам открылся прекрасный вид на небоскребы. Наша башня выделялась на фоне остальных: она была целиком подсвечена белым. Вдоль этажей по светодиодному экрану плыли огромные черные буквы. «С каждым годом все волшебнее», — прочитал я и не смог сдержать улыбку. Высказывание было хорошим само по себе, но в период экономического кризиса звучало особенно остро. «Надо бы поощрить автора за оригинальность», — заметил Том, взглянув на меня мельком.              Симптомы безудержного веселья проявились еще в холле. Выйдя из лифта, мы столкнулись с близнецами Уизли. У каждого на голове было по бумажному колпаку, во ртах — дудки-язычки. Увидев нас, братья прервали оживленную беседу.              — Ого, Гарри! — присвистнул Фред, окинув меня оценивающим взглядом. Он не сразу обратил внимание на стоящего за моей спиной Тома, а когда заметил его, почтительно кивнул: — Мистер Реддл.              Обменявшись многозначительными улыбками, близнецы юркнули в лифт.              — Сбор в конференц-зале, — проинформировал Том, когда за ними закрылись створки кабины. — Иди без меня, я присоединюсь позже. И да, Гарри, держи телефон при себе, — напоследок добавил он и скрылся в тени коридора.              Блуждая в направлении источника шума, я с восхищением разглядывал преобразившуюся редакцию: под потолком парили белые и розовые воздушные шары; двери кабинетов были увешаны гирляндами из бумажных флажков; рабочие столы уставлены посудой и бутылками с алкоголем; и все пространство погружено в полумрак, а в отделах — ни души. Преодолев несколько поворотов, я увидел группу смеющихся коллег. Из распахнутой двери в конференц-зал доносился гомон. Вокруг овального дубового стола, заставленного узкими фужерами, хрустальными вазами с цветами и блюдами с аппетитными закусками, кучковались обитатели редакции. Все при параде, будто собрались на светский раут. Я отыскал глазами Рона и Гермиону и направился к ним. Получив от Грейнджер порцию лестных отзывов о моем внешнем виде, я, в свою очередь, сделал комплимент ее розовому атласному платью, вызвав милый румянец на ее щеках. А потом встретился взглядом с насупленным Роном и мысленно сделал пометку насчет объекта его симпатий. Стащив со стола тарталетку, я осмотрелся.              В правой части зала в кожаном кресле устроился главный редактор — Альбус Дамблдор. Поедая лимонные дольки, он увлеченно беседовал со своим первым замом Минервой Макгонагалл. Столь высокое начальство я видел впервые (не считая Тома). Вживую Дамблдор выглядел менее суровым, чем на фото в интернете. Даже будучи в другом конце комнаты, я смог оценить его харизму и кипучую энергию. Для своих пятидесяти с чем-то лет Альбус неплохо сохранился: верно подобранный серый костюм-тройка скрывал недостатки фигуры, а короткая борода с проблесками седины добавляла лоска. Узнай я, что у него куча молодых любовниц, я бы не удивился.              Чуть поодаль стояли Сириус и Римус. Блэк не изменял любви к вельвету — в этот раз он надел бордовый пиджак. Я едва не рассмеялся, когда понял, что он того же цвета, что и волосы Нимфадоры, которая томно обнимала Люпина за руку и изредка хихикала.              Более спокойная атмосфера царила в компании Северуса и Нарциссы. Парень, стоявший рядом, казался совершенно незаинтересованным в их размеренной беседе. Я не встречал его раньше. С такой внешностью юношу трудно было бы забыть: выразительные черты лица, бледная кожа, аккуратно подстриженные, белые как снег волосы; смокинг. Он показался мне до дотошности педантичным, кукольным. Ощутив на себе мое внимание, он обернулся, и посмотрел на меня. Уставшее, но спокойное выражение лица. Под глазами залегли темные круги. Взгляд — умный и немного грустный. Это было странно — то, как мы в течение нескольких долгих секунд рассматривали друг друга. Юноша первым отвел взор, и я, склонившись к Гермионе, бесцеремонно поинтересовался, знает ли она что-либо о нем. Она сказала, что встречала его однажды на этаже.              Распахнулась дверь, и в комнату вошел Реддл. Он нес в руках ящик с алкоголем, еще один такой ящик держал Джордж. Я улыбнулся, когда заметил цветастый колпак на его темной макушке (видимо, близнецы позаботились). Троица начала выставлять на стол Моет Шандон, и толпа одобрительно загудела. Шампанское полилось по бокалам рекой. Все затихли, как только шеф-редактор взял слово. Тем временем Том вальяжно устроился позади него, в кресле у стены.              — Дамы и господа! — торжественно начал Дамблдор, — и погрузился в ностальгические воспоминания о том, какими непростыми, но яркими были последние десять лет; как из небольшого, никому не известного издания «The Wizarding Time» удалось стать лидирующей газетой страны. Едва он закончил, все принялись пить. Рона тут же окружили близнецы и стали шутливо пинать его в бок:              — In vino veritas? Сегодня ты не будешь танцевать на столе в одних носках?               Младший Уизли залился краской и зашипел на Фреда:              — Это вы меня напоили! — возмутился он под хохот братьев.              В кармане брюк тихо завибрировал телефон, и я инстинктивно посмотрел на Тома, вертевшего в пальцах смартфон. «Как тебе шампанское?» — прочитал я. «Прекрасное», — отправил я в ответ. Реддл с непроницаемым выражением лица принялся печатать. Забавно видеть это, когда вы в одной комнате. «Вылей остатки на старика. Сейчас же!» — говорилось в новом сообщение. Мои глаза расширились. Я уставился на Тома ошалевшим взглядом, который так и семафорил: «Какого черта?!». Губы Реддла искривились, и он указал взглядом на Альбуса. Интересно, что кощунственнее — тратить попусту такой дорогой алкоголь или облить им своего шефа? Пропустив через себя порцию ругательств, я вновь посмотрел на Тома. Он вскинул брови, будто удивляясь, почему я еще стою на месте. Меня охватила паника. Как я могу это сделать?! На виду у всех! И главное: зачем?!              Я пробирался сквозь толпу, словно в замедленной съемке. Господи, что сейчас будет. В другой ситуации я бы подумал, что меня уволят, но поскольку здесь все решает Реддл… «Спокойно, Гарри, — приговаривал я про себя. — Все должно выглядеть естественно. Нужно просто сделать это». Я старался не смотреть ни на Реддла, ни на Дамблдора, огибая старших коллег. «Прошу прощения», — прошептал я Оливеру, чтобы тот пропустил меня. Едва тот отступил, я подцепил ногой ножку стула и сделал резкий неустойчивый шаг вперед. Всплеск. Содержимое бокала расползлось пятном по серой жилетке главного редактора. Ну вот и все. Приплыли. Судя по выражению лица Реддла, его это обрадовало. Что за детский сад?!              — Боже мой, простите! — залепетал я, озираясь в поисках салфеток. Пострадавший, будучи застигнутым врасплох, вздрогнул, но через мгновение взял себя в руки.              — Ничего-ничего, мальчик мой, — сказал он, расстегивая пуговицы на жилетке. — Все способствует тому, чтобы мы чувствовали себя сегодня неформально, — заключил он с легкой улыбкой на устах, освободившись от верхнего слоя. Оглянувшись, я понял, что инцидент почти не привлек внимания, и выдохнул. — Впредь — будь осторожен, — предупредил Дамблдор, одарив меня внимательным взглядом. В его тоне промелькнули холодные нотки.              Я не понял, насколько натурально сыграл, и предполагал ли Дамблдор, что стал пешкой в чужой партии. Вновь неловко извинившись, я, спеша к выходу, направился в курилку. Там были пусто и прохладно, едва слышно гудел вытяжной вентилятор. Из окна открывался красивый вид на Лондон. Даже лучше, чем из квартиры Тома. Несколько минут я наблюдал, как вдалеке плывут ряды авто, как мигают огни. Скурив сигарету до фильтра, я вернулся в зал. Многие были уже навеселе. Кто-то принес две укулеле, началось групповое пение. Я расположился у стены, встав рядом с Томом, и тоже вступил в этот, мягко говоря, любительский хор. Реддл протянул мне свой бокал. Энтузиазма присоединиться к нашим завываниям с его стороны не наблюдалось. Вместо этого Том с мягкой улыбкой на губах наблюдал за мной. В какой-то момент его ладонь поползла по моей спине, и я вздрогнул. Возбуждение в паху скрутилось в узел. Он мягко гладил меня по лопаткам — этого никто не видел, всем было не до нас. Я плыл от его чувственных прикосновений, пока перед глазами прыгали грязные сцены того, как Том берет меня в разных позах. Я даже представил, как он бы трахал меня прямо там, на глазах у всех, прижав к столу. Склонившись ближе, Реддл беззвучно коснулся губами моего уха. Меня обожгло его дыханием, и я в блаженстве прикрыл глаза, наслаждаясь лаской, а потом наткнулся на внимательный взгляд того самого парня-блондина. Он смотрел на Тома. В его глазах промелькнуло осуждение, отчего я почувствовал себя неловко. «Пойдем», — тихо сказал мне Реддл и направился к выходу. Я последовал за ним.               Выскользнув из зала, мы подошли к его кабинету. Отворив дверь, он пропустил меня в темноту и зашел следом. Стук каблуков его туфель тихо разливался по помещению. Свет из щелей жалюзи украшал пол тонкими полосками. Том расслаблено присел на край рабочего стола, и я двинулся к нему, мечтая впиться горячим поцелуем в его губы, но он прервал меня взмахом руки.              — Глаза в пол, — велел он, и настроение между нами мгновенно поменялось. По спине прокатилась дрожь. Подчинившись, я застыл, нетерпеливо потирая пальцы рук. После недели воздержания я был мягким как воск, плавился от малейшего прикосновения, вспыхивал от одного слова. Помню, как ехал в метро и увидел парня в коротких шортах:я с минуту гипнотизировал взглядом его голые ноги с нежной светлой порослью волос. Я даже не видел его лица, но хотел его. Только из-за ног.              — Разденься. Снимай все, кроме рубашки, — приказал Том. Его лицо было скрыто в тени, и поэтому нечитаемо. В голосе сквозила нарочитая сдержанность. Интересно, сессия началась сейчас или раньше? Я неспешно потянул с себя одежду, думая о том, не покажется ли наша пропажа странной. Впрочем, разум так туманило желанием, что я отложил эту мысль. Избавившись от лишнего, я без тени смущения снял с себя белье.              — Хорошо, — выдохнул Том низким голосом. Обогнув стол, он открыл ключом ящик и начал раскладывать на столешнице какие-то предметы. Затем выудил из брюк зажигалку. Держа свечу в небольшом стеклянном стакане, он поджег ее. Мягкий свет на миг озарил мрак. Повеяло романтикой. Том поманил меня жестом.              — Руку, — прошептал Реддл. — Ладонь вниз. — Он поднес огонь ближе к коже, и я вздрогнул. Отрегулировав оптимальное положение — так, чтобы жар опалял не сразу, а постепенно, он велел: «Держи». Через дюжину секунд я инстинктивно одернул руку, но тут же вернул на место. Когда я сдавлено замычал, Том усмехнулся и отставил свечу в сторону. Придвинувшись ближе, он ослабил галстук на моей шее и расстегнул пару верхних пуговиц, обнажая ошейник. Его ладонь опустилась на ключицы, потом двинулась выше к шее, отчего я запрокинул голову. Пальцы сомкнулись на сонной артерии, и он ощутимо сжал мое горло. Я автоматически дернулся.              — Тише, — успокаивающе сказал он, но не ослабил хватку. Когда я начал медленно обмякать, он разжал ладонь, и я рухнул к нему в руки. Голова шла кругом, в том числе от свежего запаха его парфюма. — Сегодня кое-что произойдет, — прошептал он, обнимая меня. — Тебе понравится процесс, но могут не понравиться последствия.              — Звучит неутешительно, — признался я.              — Знаю. Это будет... приключение, в котором удовольствие будем получать мы оба. Я хочу, чтобы ты воспринял все так. Я могу доверять тебе?              — Это опасно?              — Нет.              — Тогда я попробую.              — Хорошо. Возьми стул, — ровно сказал он, кивнув на тот, что стоял у стены. Он приказал поставить его в центр комнаты и сесть. Было неловко сидеть, когда Том стоял. И было неловко сидеть в одной рубашке. Возбуждение врезалось в пластиковый каркас пояса верности. Реддл взял черную повязку. Зайдя мне за спину, он аккуратно надел ее мне на глаза, затянув ремешок сзади потуже.              — Видишь что-нибудь? Например, свет на полу? — поинтересовался Реддл. Ткань прилегала плотно.              — Нет, — честно ответил я.              — Прекрасно, — заключил Реддл. Я замер в ожидании, прислушиваясь к звукам. Шаги Тома. Из комнаты напротив доносились смех и веселые завывания. Он зашуршал чем-то мягким, а потом коснулся шершавыми волокнами моего бедра.              — Это веревка. Я свяжу тебя, — сообщил Реддл. Я неуверенно кивнул, не зная, чего и ждать. Он отвел мою ногу в сторону, сделал петлю вокруг моей лодыжки и привязал ее к ножке стула. Зафиксировав ноги, он примотал мои руки к подлокотникам. Я задался вопросом, собирался ли он пытать меня, прямо здесь, когда нас могли услышать. Об этом я его так и не спросил. После прошлой сессии я понял, что лучше вообще говорить поменьше, потому что это приводит к нехорошим последствиям.              Что-то звякнуло. Том коснулся ладонью моего паха. Я понял, что он хочет меня освободить. Когда он повернул ключ и снял пояс верности, мой член сладко дернулся. Странное чувство — наконец-то я почувствовал, что он таки принадлежит мне.              — Какую музыку ты слушаешь? — задал Том неожиданный вопрос. Я задумался.              — Вообще-то я слушаю все подряд.              — Что бы ты хотел послушать сейчас?              Как назло, на ум ничего не приходило.              — Что-нибудь темное, — сказал я. — Может, метал или альтернативу?              — Темное, говоришь — усмехнулся Реддл и начал вставлять в мои уши капли-наушники. — Наслаждайся, Гарри, — игриво сказал он, прежде чем включить музыку. Я расплылся в улыбке, с первых секунд узнав Rammstein. «Один, два, три, четыре…», — отсчитывал на немецком Тилль Линдеманн. Как тематично! Расслабившись, я удовлетворенно откинулся на спинку стула.              Целую минуту ничего не происходило. Что он задумал? Я понял что, когда мой член опалило горячим дыханием. Черт возьми, Том! Что за аттракцион невиданной щедрости? Том легко подул на головку, и я рвано выдохнул. А потом он, совсем не касаясь меня руками, начал кончиком языка лизать щель, размазывая по поверхности капли смазки. И я поплыл. Музыка, атмосфера, понимание того, где я и кто мне делает минет — это сводило меня с ума. Как жаль, что я не мог видеть Тома, стоящего передо мной на коленях с моим членом во рту. Наверное, я бы кончил на месте. Так что он предусмотрительно поступил. Хотя за это зрелище я бы многое отдал. Ловкий язык Реддла сделал круг вокруг моей головки, и я нетерпеливо заерзал. Он начал мучительно медленно спускаться поцелуями по стволу, а затем от основания заскользил прямым языком вверх. «Ха», — выдохнул я, невольно задрожав, когда Том наконец взял в рот мою головку. Я сдавленно постанывал, пока он нежно посасывал ее, обхватив бархатными губами. Интересно, дрочил ли он себе одновременно? Наверное, нет. Моя фантазия дорисовывала слишком многое. Когда Реддл вобрал мой член наполовину, он замедлился. В другой ситуации я бы смутился от того, что был почти на пределе, но не после недели целибата. Его язык был влажным и мягким, а рот горячим. Он не мог не чувствовать, как дергается мой член, какой он твердый, поэтому делал дразнящие паузы, заставлявшие меня еще больше плавиться и тихо шипеть. «Том», — слетело с моих губ. Я не знал, насколько громко сказал это, и услышал ли он меня вообще. Он отстранился. От нетерпения я потирал пальцы рук. А потом Реддл насадился на меня полностью. Я впился ногтями в подлокотники. Он брал меня ртом до конца, снова и снова, касаясь носом паха. И делал это так уверенно, так искусно. Я, как мог, пытался продлить удовольствие, которое превращалось в сладкую пытку. Не сдержавшись, я толкнулся бедрами навстречу, войдя в его горло максимально глубоко. «Да», — коротко промычал я. Том даже не дернулся, он позволил мне сделать это. «Том… Я… не…». Я не могу остановиться, хотел сказать я, но меня пронзило вспышкой экстаза. Я излился ему в рот. Он не отстранился, пока я бился в конвульсивной дрожи. Он, черт возьми, глотал. Господь! Я закусил губу, пытаясь подавить смятение и выровнять дыхание. Реддл начал ласково облизывать мой опадающий член, собирая капли семени. Слишком нежно, слишком интимно. Он делал это так, будто любил меня. Всего. Совсем не в его стиле.              В наушниках продолжал орать хриплый голос солиста: «Bang bang. Bang bang». Завизжала гитара. На моих губах застыла блаженная улыбка. Я пытался справиться с переполнявшими меня эмоциями.              Через минуту музыка стихла, Том вынул наушники, и я вернулся в реальность. В конференц-зале уже не пели — оттуда доносились одинокие оживленные голоса. Надеюсь, я стонал не слишком громко. Реддл начал неспешно развязывать веревки.              — Сейчас я освобожу тебя, — тихо сказал Том. — Потом я выйду из кабинета. Тогда ты поднимешься, приведешь себя в порядок и спустишься на первый этаж. Я буду ждать тебя там. Поторопись, потому что скоро все уедут.              — Хорошо, — сказал я. — Том?              — Да, Гарри.              — Это было… невероятно. — Вместо ответа он легко поцеловал меня в щеку.       

***

             Кроме Тома, в холле собралась почти вся редакция. Они будто чего-то ждали.              — Куда ты исчез? — спросил Рон, когда я подошел к нашей компании.              — Меньше знаешь — крепче спишь, — вмешался Джордж, взглянув на меня с бесенятами в глазах. Мои щеки залились краской. Он… что-то слышал? Или догадался? Я не стал вдумываться в детали. Вместо этого я отыскал взглядом Тома. Заметив, что я смотрю на него, он усмехнулся. Наверное, я покраснел еще больше.              — Пора! — огласил кто-то впереди, и мы двинулись к выходу.              — А что будет? — спросил я Гермиону, подходя к крутящимся стеклянным дверям. Девушка пожала плечами.              Вдохнув вечерний воздух полной грудью, я поднял взгляд к небу. И тогда с верхних этажей на нас, медленно кружа, посыпалось блестящее монохромное конфетти. «Да здравствует Волшебство!», — крикнул кто-то в толпе. Ему ответили свистом и аплодисментами. Конфетти путалось в волосах, падало на лица, на наших губах играли счастливые улыбки. Ко входу стали прибывать авто.              — Поедешь с нами? — спросил Фред. — Мы на такси. — Я на мгновенье растерялся и стал искать в толпе Тома.              — Не знаю, — сказал я неуверенно. Его нигде не было видно.              — Он поедет со мной, — я услышал голос Реддла прямо за спиной и облегченно выдохнул. Заметив R8, я понял, что он отходил за авто. Гермиона странно на меня покосилась. На ее лице, кажется, проступило понимание.              — Тогда до скорой встречи, — легко сказала она, и я кивнул.              Запрыгнув в авто, я расслаблено откинулся на сидение. Мое тело было совсем ватным, а на душе — так легко.              — А ты хорошо это делаешь! — лукаво заметил я, рассматривая его красивый профиль.              — Что?              — Минет, — уточнил я. Реддл посмотрел на меня с легким удивлением и прыснул от смеха. А затем в голос расхохотался. Я глядел на то, как вздрагивает его грудь в приступах смеха, и не понимал, что смешного было в моих словах. Наблюдая, как он заливается, я тоже улыбнулся, но потом мне отчего-то стало жутко. В груди защемило. Он вдруг посерьезнел и сказал:              — Откуда тебе знать?