Небоскребы

***

             После бури наступает штиль. Хотел бы я так сказать, но с момента моего знакомства с Томом мою жизнь хронически штормит. Просто в одни моменты по ней проносятся страшные ураганы, а в другие — миниатюрные смерчи. То, что стало происходить со мной со вторника, я бы отнес к последним.              Разговор с Томом закончился тремя бутылками эля, опустошенными на пару с Симусом. Я плакался другу до поздней ночи, вертя в руках стакан с янтарной жидкостью. Сначала сокрушался о том, какой Реддл холодный и расчетливый, как он, мол, жестоко поступил с моим текстом. Заодно разболтал некоторые детали нашего субботнего рандеву (Финниган был в восторге). Потом с пеной у рта защищал его же, вспоминая, что он вообще-то внимательный, заботится и, в целом, прав.              Утром от романтично-трагичного флера не осталось и следа. Я проснулся в огне, и лихорадило меня от желания. Сначала повернулся на один бок, потом на второй. Не помогло. Сжав между коленями одеяло, я тихо застонал от бессилия. Симус, благо, не проснулся: друг громко сопел, обнимая подушку, и даже не догадывался о моей проблеме. Я мог ему только позавидовать. Впереди был тяжелый рабочий день, а все о чем думал — это члены, члены, члены. Особенно будоражили мысли об одном конкретном. Сконцентрировавшись на растущем томлении в низу живота, я охотно погрузился в воспоминания, прокручивая в разуме каждое мгновение.              Помню, как раскаленное тело Тома вжимало меня в постель. Жадные губы торопливо подхватывали кожу на моей шее, а мои руки бессовестно скользили по его крепкой спине. Я хотел Тома ближе, теснее и жарче. Дразняще покачивая тазом, он заставлял наши члены тереться друг о друга, а меня — изредка тихо постанывать от напряжения. Я выгнулся, когда он, спустившись ниже, лизнул кончиком языка мой сосок, игриво покручивая второй между пальцами. Его кожа в красном полумраке отливала золотом, сходящие к хребту мышцы соблазнительно блестели. Комната наполнялась моими глубокими вздохами, пока он, следуя вниз, покрывал поцелуями живот. Спадающие пряди темных волос щекотали кожу. Том был так близко, и я подумал… Я смел надеяться… Нет, я ждал. Ждал, что его губы коснутся там, где я желал больше всего.              Мысль о том, что я буду толкаться к его жаркий рот, держать его за волосы, биться головкой о горло, заставляя его задыхаться, а глаза — слезиться, — она сводила меня с ума. Но Том без зазрения совести лишил меня этого удовольствия. Он повел носом вдоль тазовой косточки, лаская губами тонкую кожу. Его рот был мягким и чувственным. То, как он целовал меня, было пыткой. Затем его губы ушли ниже, плывя вдоль внутренней стороны бедра. Как же развратно это выглядело. Согнув мою ногу, Том переместился в сидячее положение и поцеловал меня в коленку. А затем потянул вверх за щиколотку, все еще закованную в кожаный браслет, и я напрягся. Он взглянул на меня с некоторым любопытством. Мое смущение его явно веселило. А потом прижался губами к пальцам ног, и я закрыл ладонями глаза…              Тело покрылось мурашками, и я слабо прикрыл веки. Это ли называют мини-оргазмом? Моя рука скользнула под футболку, пальцы легко пробежались по соскам. Никогда еще я не был столь чувствительным к таким незначительным ласкам. Тихо выдохнув, я вновь ушел в себя. Следующая сцена особенно впилась в память. При мысли о том, как это было, я мгновенно приходил в готовность.              Я, стоя на кровати раком, цеплялся за железную перекладину изголовья. Том уверенно держал меня за бока, не давая мне двинуться и заставляя тем самым отдаваться болезненно-сладкой пытке. Медленно — медленно и плавно — он входил в меня сзади, изредка наклоняясь, чтобы оставить влажный поцелуй между лопатками. Том двигался дразняще, входя не на всю длину, а лишь наполовину. Сначала я думал, что не смогу принять его полностью, но, видимо, я недооценил возможности собственного организма.              — Еще! — слетело с моих губ.              — Ах, еще? — ухмыльнулся Том, наслаждаясь властью над моим податливым телом, и, к моему разочарованию, замедлился. Ему нравилось доводить меня до исступления.              — Прошу… — прошептал я, нетерпеливо ерзая. — Жестче.              Реддл не внял моей мольбе, а продолжил изощренно мучить. Я будто чувствовал, что за этим последует.              — Озвучь свою просьбу целиком, — велел он, подтверждая мои мысли. Он сказал это так ровно, что я позавидовал его самоконтролю.              — Т-Том, — начал я, силясь побороть неловкость, и мучительно застонал, будто это могло заставить его сжалиться.              — Да, Гарри, — ответил он с долей насмешки в голосе. Я сделал вдох, пытаясь выровнять дыхание. Щеки яростно пылали. Очевидно, что смущение было еще одной эмоцией, которой он питался. Прикрыв веки, я хрипло прошептал:              — Возьми меня полностью, — Я не узнал свой голос, и, когда до меня дошло, как это было сказано, я опомнился: — Это... просьба.              Том хохотнул, от чего я окончательно ушел в пунцовый цвет.              — Разве так просят, Гарри? — Его голос был бархатным. После секундной схватки с собой я закрыл глаза и выдал:              — Умоляю, заполни меня целиком.              Я хотел застонать от стыда, но сдержался. А потом Том ощутимо толкнул меня в спину, и я упал носом в кровать. Не церемонясь, он заломил мне руки за спину. От его уверенных движений, от того, как он доминировал, мой член сладко дернулся. Я весь дрожал, застыв в ожидании на несколько томительных секунд. Глубокий толчок, и меня прошибло волной наслаждения. Рот раскрылся в беззвучном экстатическом стоне. Он качнулся назад, а потом остро подался вперед еще раз, заполнив меня на всю длину. Его головка ударила прямо в центр удовольствия. На каждое такое движение я отвечал сдавленным «Да». Интенсивность нарастала. Яйца влажно шлепали по моим ягодицам, от чего меня еще больше застилало похотью. Я мычал что-то нечленораздельное. Порой я выдыхал фразы в духе «Глубже», «Сильнее», «Еще», «Вот так», «Да-а, Господи». Его имя тоже определенно было в списке. Когда он ушел в животный темп, я отчаянно вцепился в простынь и громко заскулил. Я был на грани потери сознания от того, как его член таранил меня сзади. Том тоже сходил с ума, я чувствовал это по тому, как сильно он пережал вены на моих кистях. Не сдерживаясь, я начал подмахивать ему бедрами. А потом он отпустил меня, его ладонь скользнула к моему паху и оплелась кольцом вокруг члена. Я думал, что взорвусь. Я закричал, не осознавая, что голос принадлежит мне. Было жарко. Мы оба вспотели. Дыхание сбилось. Я не понимал, где нахожусь и что происходит. Я не мог думать, только чувствовать — его глубокие и жадные толчки. И без остатка отдаваться.              Как же красиво он стонал на пике. Рвано, томно..              Я тяжело провел рукой по лицу и поднялся. После утренних процедур стало капельку легче — ненамного и ненадолго. Меня все еще снедала жажда. Помешательство дошло до того, что я стал рассматривать Финнигана, зашедшего на кухню, — рассматривать как кандидатуру для утоления похоти. Отвлекшись от готовки, я обернулся на шум и не смог отвести от друга голодного взгляда. Шорты. Ноги. Живот. Плечи. Плавное перекатывание кадыка, когда он осушал стакан с водой. Черт. Мотнув головой, я прогнал морок и обложил себя отборным матом за подобные мысли.              Работа помогла мне отвлечься. Первым делом я попытался объяснить друзьям вчерашнее происшествие. Пришлось солгать, чтобы не выдать источник эксклюзивной информации. Ссылаясь на старших сотрудников, я сказал, что наш текст выпустили в таком извращенном виде по соображениям безопасности. Не то чтобы мои новые друзья прониклись заботой. Особенно горячо возмущался Рон, пока Гермиона молчаливо кусала губы. Репутация издания сильно пострадала в наших глазах, но я понимал, что такое оправдание всяко лучше, чем ничего.              Забыть об инциденте помог и царящий в редакции ажиотаж по поводу надвигающегося корпоратива. Десятилетие работы издания планировалось отметить с размахом — аккомпанементом массовой ночной пьянке обещали стать Muse, Blur и Bastille. Рон взвизгнул от восторга, когда Римус положил перед нами три приглашения. Потом босс признался, что обычно стажеров на корпоративы не зовут, но «начальство» спустило три билета — именно для нас. При этом он выразительно посмотрел на меня, на что я отреагировал очаровательной улыбкой. «Ох уж это начальство», — подумал я, будучи близким к состоянию младшего Уизли. В конце концов, это неплохо: получать от Тома бонусы за устраиваемый им террор.              Это было не единственное приятное событие дня. Вечером, когда я было закрыл за собой дверь в душевую, мой телефон неожиданно завибрировал: «Как ты? (Том)». Я удивился: оказывается, Реддл может писать без причины. «Схожу с ума от возбуждения», — честно ответил я, привалившись к стене. «Насколько?». Вопрос вверг меня в ступор. С минуту я думал, что ответить, а потом, пересилив смущение, написал: «Настолько, что готов отсасывать тебе, пока не отвалится челюсть». «Поразительное рвение ;)» — прислал очередное сообщение Реддл, и я на мгновенье прикрыл дрожащие веки. А потом он уточнил: «Ты один?». «Да».              Мой телефон зазвонил, мелодия отбилась эхом о стены.              — Продолжай, — приказал Реддл. Осознав, о чем он просит, я сдавленно застонал.              — Пожалуйста, Том, не заставляй меня это делать...              — Не заставляй меня повторяться, — отразил он. Беззвучно выругавшись, я сполз по стене на пол и уставился на мигавшую лампочку на потолке.              — Я… просто…. О каких фантазиях я могу рассказать тебе?              — О тех, что не нарушают установленные между нами границы.              Разум был как никогда пустым. Пальцы подрагивали, и я попытался сосредоточиться, но возбуждение не давало мыслить трезво. Я боялся, что и мой голос дрогнет.              — Я хочу… чтобы ты кончил мне на лицо, — зашептал я. — Шлепал членом по моим губам и щекам, толкался им в рот... Держал меня за волосы и брал меня так, чтобы я задыхался… Хочу облизать языком каждую венку на твоем члене. И еще… хочу сделать тебе римминг. И хочу заняться любовью в твоей Ламборгини.              На последней фразе Том прыснул от смеха.              — Она неприкосновенна, Гарри, — прошептал он в трубку соблазнительным голосом, и я расплылся в улыбке.              Через десять минут Реддл все же отпустил меня в душ.

***

      Последующие два дня от Тома не приходило вестей, но меня это не сильно заботило — я знал, что мы увидимся на корпоративе. В пятницу все издание ушло в однодневный отпуск, приготовления находились на финальном этапе. В тот день Том предупредил, что заедет за мной вечером.              По плану мы должны были сначала собраться в редакции, а ночью уехать веселиться в арендованный клуб. Я мог представить, сколько народу там будет — несколько сотен уж точно. Важные шишки тоже наверняка почтят присутствием. Окинув взглядом свой гардероб, я вздохнул. В чем вообще ходят на такие мероприятия? С ошейником на шее выбор верха был невелик. Я остановился на понятной мне классике: черная водолазка, синие джинсы. Предположив, что ночью будет прохладно, я добавил в список темное худи. Разумеется, всему этому предшествовал душ и вылазка в местный барбершоп.              В назначенное время я стоял у общаги. К пафосному приезду Реддла я был морально готов, но почему-то все равно волновался. Я не видел его почти неделю. Казалось, прошла вечность.              Приезд Тома был не просто пафосным. Это был апогей пафоса. Я не удивился, когда завсегдатаи близлежащих кафе и магазинов стали выглядывать наружу, а прохожие - останавливаться, будто за рулем был не Реддл, а британская королева или, по меньшей мере, премьер-министр. Черная R8 двигалась как пантера. Том опустил откидной верх, как только припарковался. Обогнув группу прилипших к воротам студентов, я скользнул на сиденье рядом с ним.              — Давай, скажи мне, что у тебя в гараже еще МакЛарен стоит, — проговорил я на одном дыхании, прикрывая дверцу. И только потом оглядел Тома: пиджак, белая рубашка, тонкий черный галстук; из под лацканов ненавязчиво выглядывал шелковый шейный платок.              — МакЛарен сильно своеобразная. Наверное, мне было бы в ней одиноко. Я тестировал Спидтейл. Знаешь ли, там три сидения, два из которых тесные и неудобные. Считай, что машина рассчитана на одного. — Том взглянул на меня. Глаза скрыты за темными очками. Губы растянулись в легкой улыбке. — Зверь, конечно. Но в ней точно не потрахаться.              Я усмехнулся. Окинув меня взглядом, Том спросил:              — Ты в этом собрался идти?              — Д-да, — сдавленно пискнул я. Чем его не устраивает мой внешний вид?              — На bespoke у нас, конечно, времени не хватит, — прокомментировал Реддл, взглянув на наручные часы. И потом, будто что-то решив для себя, сказал: — Ладно.              — А?              — Заедем куда-нибудь по пути и подберем тебе костюм. — Я потупил взгляд вниз.              — У меня нет на него денег, — честно признался я, смутившись.              — Как хорошо, что у меня есть, — заметил Реддл.              — Это как-то… неправильно.              — Рассматривай это как мою прихоть, а не подарок. Окей? — Я кивнул. — Честно говоря, мне вообще все равно, в чем ты. Отсутствие одежды — твой лучший наряд, но, поверь, в этот раз в костюме тебе будет комфортней.              Том завел мотор, и мы рванули вперед. Солнечный диск уплывал за горизонт, окрашивая облака в розово-алый. Ветер гулял в наших волосах. Я свесил руку с окна и почувствовал себя абсолютно счастливым. Когда мы выехали на шоссе, ведущее в сторону центра, окончательно стемнело. Ехать в спорткаре в тоннеле, в бьющих о глянцевые бока лучах подсветки, показалось мне нереально стильным. Мы задержались в нескольких недолгих пробках, а потом Том припарковал своего черного рыцаря на улице рядом с люксовыми бутиками.              — Какие-то особые пожелания? — спросил он, выходя из авто. Я отрицательно помотал головой. А потом сказал:              — Главное, чтобы не слишком вычурно.              — Окей, — спокойно согласился Том, направившись в Saint Laurent. Наш визит оказался коротким. Внутри не было почти никого, кроме обслуживающего персонала. В этом кричащем дороговизной месте я был явно не в своей тарелке.              — Соберите нам несколько классических костюмных образов для парня, — сказал он встретившей нас девушке, осматриваясь. — Не обязательно сильно строгих.              Та кивнула и окинула меня оценивающим взглядом. Через несколько минут я уже раздевался в примерочной, пока Том, вальяжно устроившись на диване, глядел в свой смартфон. Первый наряд можно было назвать почти классическим. Выбивалась лишь черная рубашка с принтом в мелкий белый треугольник. Повязав тонкий черный галстук, я распахнул шторку. Том поднял на меня глаза и присвистнул.              — Очень хорошо, — заключил он. — Примерь заодно и следующий.              Второй костюм, висевший на плечиках, был почти идентичным, но с бледным, едва заметным флористическим принтом. Когда я вышел, девушка повязала вокруг ворота моей белоснежной рубашки черный платок, свисавший как галстук.              — Чуть более дерзко, — одобрительно заметил Том. — Пожалуй, мы возьмем первый? — Я согласно кивнул. — Но эту рубашку и платок тоже оставьте. И еще нам нужны туфли, — сказал он, бросив многозначительный взгляд на мои старые конверсы.              Я покинул магазин с несколькими бумажными пакетами в руках. Реддл достал портсигар, предложил мне, и мы оба закурили. Он внимательно меня разглядывал, слегка щурясь, а потом, склонившись, не сдержался и вовлек меня в чувственный поцелуй. Надо ли говорить, что мое тело отреагировало мгновенно?              — Выглядишь… прекрасно, — сказал он и сделал затяжку.              — Ты тоже, — заключил я.              Докурив, мы, стуча каблуками оксфордов, направились к авто.       

***