Neighborhood

— Чонгук, детка, прости. У меня телефон сел, — голос Миён раздаётся на весь холл. Она подбегает к ним, стоит только переступить порог больницы, и сгребает Чонгука в объятия. У того на лице написано отвращение: он с трудом пересиливает себя и выдавливает улыбку. У Тэхёна челюсть сводит от этого театра абсурда, но все они сознают, что не нужно сейчас подкидывать дров в и так разгоревшийся костёр. Альфа переводит взгляд на идущего к ним врача. — Хорошо, что вы, госпожа Чон, всё-таки приехали. Утром объяснитесь с органами опеки, и проблем возникнуть не должно. — Ох, доктор, мне так стыдно. Я так переволновалась, пока ехала сюда. Спасибо огромное, что позаботились о моём малыше, — она, как профессиональная актриса, пускает слезу и горько всхлипывает. Как же бесит. — Не переживайте, всё будет хорошо. Сейчас заполните все документы, а потом сможете остаться с мальчиком. Завтра нужно будет пройти некоторые дополнительные обследования и сдать все анализы, а после он сможет вернуться домой. Миён послушно идёт к стойке регистрации и берёт планшет в руки. — Я могу увидеть Чанёна? — Чонгук заламывает пальцы на руках и смотрит на доктора умоляюще: тот мнётся, но всё-таки сдаётся. — Да, хорошо, но только недолго. Он всё равно спит. Чонгук согласно кивает и идёт следом. Тэхён тоже, он теперь вообще с трудом может отойти от Чонгука хоть на пару метров. Они поднимаются на лифте, минуют уже знакомый коридор и заходят в палату. На одной из тумбочек включена лампа. Вдоль стены стоят две кровати: одна пустует, а на второй под одеялом лежит маленькое тело. Чонгук тут же подскакивает к нему, опускается на колени и дрожащей рукой поглаживает торчащую макушку. Чанён, видимо, чувствуя запах брата, ворочается и открывает глаза. — Привет, маленький. Прости, что разбудил. — Гук, — мальчик тянет руки и цепляется за шею брата. Тот тут же придвигается ближе, обнимает, целует, куда дотягивается, и тихо что-то шепчет. — Ты меня домой заберёшь? — Обязательно заберу. Тебе нужно поспать. Утром врачи проведут осмотр, и потом мы поедем домой, хорошо? — мальчик жмётся ещё ближе. — Сейчас придёт мама, она останется с тобой. Мне, к сожалению, нельзя. Чанён отрывается от чужой груди и с недоверием смотрит на старшего брата, потом переводит взгляд на врача и кивает, видимо, всё поняв. У Тэхёна сердце замирает: семилетний ребёнок осознаёт, что нужно сделать вид, что всё хорошо. И опять дурацкий вопрос: в который раз они так притворяются? Дверь скрипит, и заходит Миён. Она быстрым шагом приближается к кровати и обнимает ребёнка. — Я так испугалась за тебя. Как ты себя чувствуешь? — Нормально, только спать хочу. — Тогда давайте оставим мальчика с мамой, ему необходимо хорошо выспаться, — доктор приглашает остальных на выход. — Да, конечно, — Чонгук целует брата в лоб и отходит; Тэхён машет рукой, получая усталую детскую улыбку в ответ. — Мам, позвони мне сразу, как проснётесь. — Хорошо. Будьте аккуратны на дорогах. Со стороны они, наверное, действительно кажутся нормальной семьёй, где каждый человек заботится о другом. К сожалению, только со стороны. Тэхён не может не думать, как бы этим мальчикам было проще жить, имей они действительно любящую, заботящуюся о них мать. Они выходят вместе с врачом; тот прощается, направляясь по своим делам. Чонгук и Тэхён покидают больницу: на часах почти три часа утра. Уже в машине альфа достаёт мобильный и ищет ближайший отель с возможностью заселения в любое время. Задача не из лёгких. Находится пара лав-мотелей и один трёхзвёздочный с круглосуточной стойкой регистрации, ехать минут десять. Уже на парковке у высокого серого здания он смотрит на Чонгука и выдыхает: уснул. Он совсем не хочет его будить, поэтому, тихо выйдя из машины, Тэхён направляется в холл, в одиночку регистрируется и получает карту от номера; только тогда он будит омегу, обнимая того за талию, и ведёт в номер. В лифте Чонгук утыкается ему в грудь и снова засыпает. Больше рука не поднимается его будить — вместо этого Тэхён перехватывает омегу под колени и доносит до номера, с трудом открыв дверь. Внутри чисто и вполне уютно, на одну ночь — самое то. Сил хватает только на то, чтобы стянуть с себя и Чонгука верхнюю одежду, притянуть того в объятья, и всё. Дальше пустота. Организм, как по щелчку, выключается.

***

Будит входящий звонок на чужом телефоне. Голова гудит от недосыпа, но рядом спящий Чонгук даже не реагирует на звук. Приходится подняться и взять почти разрядившийся смартфон, оставленный в куртке. — Алло? — Чанёна повезли на осмотр, врач сказал, что вы можете приехать, — как будто отчитывается Миён. — Да, хорошо, сейчас приедем. Что-нибудь нужно привезти? — Мне еды, тут в кафетерии цены сумасшедшие. Так и подмывает сказать ей: «Иди в жопу, я спрашивал не о тебе» — но альфа сдерживается. — Хорошо. Сбросив вызов, он идёт в ванную, принимает душ и чистит зубы — благо, в отеле предусмотрены одноразовые гигиенические наборы. После заказывает завтрак в номер и только тогда будит Чонгука. У того глаза с трудом открываются; он весь тёплый, заспанный, со следом от подушки на щеке. Приходится подавить непреодолимое желание расцеловать его. После объяснения, что да как, омега, шаркая ногами, идёт в душ, в то время как альфа отписывается бабушке, Чимину и Убину, что всё в порядке и они скоро поедут в больницу. Убин в ответ присылает миллион вопросов, на что Тэхён клятвенно обещает рассказать всё после. У него остаётся немного времени на размышления, и это плохо, потому что всплывает знакомое чувство тревоги. Когда у тебя куча дел, нет времени на лишние мысли, но сейчас страх щупальцами пробирается внутрь: он снова думает о плохом, снова боится не справиться, и доводы рассудка, что всё решаемо и всё будет хорошо, не помогают. Из этого котла его выдёргивает скрип двери и Чонгук, который подходит ближе, садится на кровать рядом и берёт его руку. — Спасибо, — на невысказанный вслух вопрос сам же отвечает: — За всё: за помощь, заботу. Ты столько времени и сил тратишь, чтобы нам помочь, что я теряюсь. Хочу тебе ответить тем же, но мне нечего предложить взамен. Это гнетёт, но я верю, что ты сам этого хочешь. И ещё прости, что доставляю столько неудобств. — Чонгук, — Тэхён поворачивается и серьёзно смотрит в его глаза, — я не перестану повторять, что делаю это, потому что мне не всё равно, потому что хочу помочь, потому что вы стали для меня слишком близкими, чтобы пройти мимо. Не благодари и не извиняйся, просто позволь быть рядом. Повисает молчание. Они безмолвно общаются взглядами: «Ты драгоценный», «Я так тебе благодарен», «А я благодарен, что ты появился в моём мире». Чонгук глубоко вдыхает и на выдохе, еле слышно, говорит: — Я знаю, что это неправильно и по факту у меня нет на это права, но… Поцелуй меня, пожалуйста, — и почему-то это звучит не как просьба, а как мольба. Тэхён прекрасно осознаёт, что сейчас не время и не место, что нужно привести все дела в порядок, нужно разобраться со своими прошлыми отношениями. Да, неправильно, но отказаться — выше его сил. Он укладывает ладонь на чужую щёку, нежно проводит большим пальцем по тёплой коже и подаётся вперёд. У Чонгука в глазах океан, море, бездна, что-то пугающе глубокое, в чём можно погибнуть, но Тэхён готов на этот прыжок в неизвестность. Их губы встречаются посредине; у омеги они слегка обветренные и горячие. Поцелуй получается трепетным, без лишнего — только губы, но внутри будто пожар. Живот стягивает в тугой узел, чужой запах забивается в нос, пропитывает собой, и вкус сладкий, приятный, такой долгожданный. Всего несколько секунд, и они отстраняются; оба боятся зайти хоть немного дальше, но и этого краткого момента хватает, чтобы понять, что сердце сходит с ума. Тэхён прижимается своим лбом к чонгуковому и закрывает глаза. Можно замереть так навсегда? Момент нарушает стук в дверь. Чонгук вздрагивает, непонимающе поворачиваясь на звук. — Завтрак, — требуется колоссальная сила, чтобы убрать руки и встать. Если раньше у Тэхёна ещё были сомнения и страхи, то теперь он уверен: всё можно решить, лишь бы ещё раз вот так дотронуться губами до чужих и почувствовать это тепло.

***

— Ещё долго? — Чонгук с надеждой смотрит на проходящую мимо медсестру, но та лишь пожимает плечами. Они ещё не видели Чанёна, а вот Миён нарисовалась сразу: забрала пакет с едой из закусочной и ушла на улицу. Тэхён сам позвонил в органы опеки и спросил, когда ждать инспектора. Милая девушка на том конце ответила, что больница сообщила, что официальный представитель прибыл, поэтому они приедут завтра уже непосредственно к ним домой, чтобы посмотреть на состояние мальчика, узнать подробности обследования и поговорить с обоими детьми. А это значит, что их мамаша едет с ними и точно останется ещё на один день. А вот Тэхёну необходимо вернуться домой уже завтрашним утром, ведь возвращается Тэён, недавно приславший сообщение со временем прилёта. Одно успокаивает — с ними останется Чимин, который не позволит нерадивой мамаше разбушеваться и в случае чего обязательно позвонит. — А где госпожа Чон? — врач выходит из-за угла и сразу идёт к Чонгуку. — Она вышла поесть, я сейчас позвоню и позову. — Да, пригласите её, пожалуйста. Нужно подписать документы, и я отдам выписку и объясню все рекомендации и назначения. Все вместе они проходят в небольшой кабинет врача; тот садится за стол и включает компьютер. Он долго во что-то вчитывается, периодически клацая мышкой, а потом внимательно на них смотрит. — Итак, у Чанёна взяли анализы, также сделали томографию головного мозга. Лабораторные анализы в порядке, по томограмме ничего критичного, вроде опухолей или участков склерозирования, нет. Скорее всего, причиной возникшего приступа эпилепсии являются неврологические расстройства мальчика, которые ему ставили ещё в первый год жизни. — Это как-то лечится? — Чонгук смотрит с надеждой. — К сожалению, полностью это не излечивается. Но с эпилепсией можно нормально жить: если подобрать мальчику препараты, то мы сможем минимизировать риски возникновения приступов. Но вы должны понимать, что ему необходимо постоянное наблюдение у невролога и эпилептолога, непрерывный приём назначенных препаратов и соблюдение правильного образа жизни. Ребёнку нужно обеспечить комфортную психологическую обстановку дома и оптимальный режим отдыха. — А лекарства дорогие? — Миён привлекает внимание врача. — Да, но вы можете получить на них квоту и по крайней мере до совершеннолетия он будет получать лекарства по детской программе. Это не будет слишком дорого. — Мы можем ехать домой? — Тэхён уже хочет поскорее увезти ребят. — Да, пока да. Но вам нужно сразу записаться на приём на этой неделе, где ребёнку назначат лекарства и выпишут вам рецепт на них, — он указывает на Миён. — Спасибо вам, доктор, — она кланяется в благодарность. — Всего хорошего, госпожа Чон. Да, я также отправлю вам более подробную информацию о заболевании, чтобы вы знали, как себя вести во время приступов, и смогли помочь ребёнку до приезда врачей.

***

Их встречают целой делегацией: бедного Чанёна обнимают и зацеловывают, а мальчик только расплывается в улыбке, не понимая всей серьёзности произошедшего. Миён трагично вздыхает, объявляя, что не выспалась, и уходит в дом ребят, а остальные этому только рады. Ближе к вечеру Чимин организовывает мини-кинотеатр в гостиной и почётно заявляет: «Выбирать, что посмотреть, будет Чанён». Тот воспринимает это со всей серьёзностью: долго пролистывает страницу на планшете и останавливается на «Холодном сердце». Чонгук с Убином грустно выдыхают, понимая, что это уже, наверное, сотый раз, когда они посмотрят этот мультик. Тэхён располагается на полу в горе подушек, привалившись к спинке дивана. Чимин, Чанён и Убин сворачиваются клубком на самом диване, дедушка и бабушка устраиваются на креслах, а Чонгук, вернувшись с большой плошкой попкорна с кухни, сначала залезает к братьям, но спустя минут десять сползает на пол к Тэхёну. Песне Эльзы под громкие аплодисменты подпевает даже дедушка, и, конечно, одной частью они не ограничиваются — инициатором выступил Чимин, тут же заполучивший поддержку в лице самого младшего. — Я сейчас усну, — Чонгук тихо шепчет и в подтверждение своих слов зевает, прикрывая рот рукой. — Так спи, — Тэхён поднимает край пледа, которым был укрыт омега, без лишних слов забирается под него, прижимаясь ближе и устраивая голову на подушках, и утыкается носом в чужое плечо. Засыпают оба почти мгновенно. — Эй, — его трясёт бабушка, — детей мы наверху уложили, Чимин с ними решил спать. И вы идите ложитесь. Тэхён не сразу понимает, что она говорит, но, в итоге сориентировавшись, легонько трясёт Чонгука, который послушно встаёт, закутавшись в плед, и идёт с ним наверх. Засыпать и просыпаться рядом с друг другом уже становится чем-то привычным. Альфа всем сердцем хочет делать это каждый день: хочет ощущать эту безграничную теплоту в душе, просто имея возможность дотрагиваться. — Чонгук, — омега очень медленно моргает, с трудом удерживая себя ото сна. — Да? — Что, если муми-долина — это не место, а человек? — Как это? — Просто бывает, что рядом с человеком ты чувствуешь себя дома, и не важно, в каком месте ты находишься. Чонгук совсем бессвязно бормочет: — Тогда получается, мальчики и ты — моя муми-долина, — и засыпает окончательно. А Тэхён слышит собственное сердце; его сейчас, наверное, слышат все в доме. Он наклоняется, убирает чужую челку и целует открытый лоб. — Получается, что ты — моя тоже.

***

— Я вернусь завтра, веди себя хорошо, — перед Тэхёном стоят Чимин, Чанён, Убин и позади них — Чонгук, но эта фраза адресована конкретно Чимину. — Я постараюсь! На это получается только закатить глаза. Он правда уезжает с тяжестью на сердце: вот-вот должны приехать органы опеки, все на нервах. В то время как остальные реагируют нормально на его отъезд, Чонгук… он просто смотрит и держится рядом, но в этих простых действиях видна такая неуверенность и страх. У них категорически не получается остаться наедине, чтобы Тэхён подобрал успокаивающие слова и убедил парня, что он действительно завтра вернётся. — Всё, я поехал. Пришлите мне списки, что купить в магазине, и сразу сообщите, что скажет инспектор, — по очереди целуя всех в щёки, он смеётся от их реакций: Убин трёт щёку и морщится, Чанён хихикает, Чимин хихикает вместе с ним, а Чонгук, будто замершая статуя, стоит и не двигается. — Позвони, как доедешь, — кричит бабушка из кухни. Он уходит, взяв с собой только рюкзак, и выгоняет машину на улицу. Уже отходит от ворот, как слышит щелчок ручки калитки и оборачивается. Чонгук сначала мнётся, смотря своими большими глазами, а потом быстро идёт к нему и обнимает. — Ну ты чего, я же правда завтра вернусь! — тот молчит, держится крепкой хваткой. — Чонгук. С трудом отстранив омегу, он гладит его по волосам и улыбается, стараясь хоть немного развеять чужие сомнения. — Я тебя не брошу, слышишь? Чонгук упрямо молчит. Брови нахмуренные, взгляд серьёзный, и будто куча мыслей и сомнений тенью проходят по чужому лицу. А потом он расслабляется, кивает сам себе и, подавшись вперёд, дотрагивается губами до губ альфы. И Тэхён не может устоять: окольцовывает талию и отвечает. Ласково, но уверенно — так, чтобы дать понять, насколько эти поцелуи желанны, и что он не сможет не вернуться за ними.

***

— … А у него обгорели руки, так что папа, как курица-наседка, не отходил ни на шаг, — Тэён смеётся, продолжая рассказывать про свой отпуск. Они уже вечность едут из аэропорта по пробкам. У Тэхёна внутри зудит — хочется поскорее добраться до дома и поговорить. Он изредка кидает взгляды на омегу, почему-то стараясь его рассмотреть, будто видит в первый раз. Тот загорел, в волосах появились прядки, отливающие жёлтым; красивый, очень красивый. Когда-то именно эта красота зацепила его взгляд — он восхищался ей, не мог насмотреться. Тэён невысокий, хрупкий — тот самый эталон омеги из фильмов и глянцевых журналов, но сейчас как будто вектор изменился: красота и нежность больше не завораживали. На самом деле, уже давно не. Тэён был так рад, когда увидел его в зоне ожидания — столько эмоций, счастье так и лилось через край. И Тэхёну хочется ударить себя, ведь он понимает, что предстоящий разговор сведёт всё на нет. Они были так долго вместе, и, конечно, альфе не всё равно на состояние омеги; он прекрасно осознаёт, что поступает, как мудак. Каким бы правильным ни было для него это решение, оно всё ещё подлое и жестокое. За часовую поездку омега пересказывает почти весь отдых, и только при подъезде к дому альфа понимает, что ему не задали ни одного вопроса, никаких «как ты провёл время?», «как бабушка с дедушкой?», «что с теми мальчиками, о которых ты рассказывал?». Поднимаясь на лифте, он окунается в воспоминания и понимает, что это норма в их отношениях — Тэён никогда не интересовался его семьёй, друзьями, работой. Это не делает из него плохого человека, нет. Просто как-то всё вертелось именно вокруг омеги, ведь он так привык, а альфа и не старался что-то менять; точнее, просто не замечал этого. А сейчас чётко осознает, что ему важно: важно знать, что его жизнь и его чувства кого-то интересуют. У него появилась эта дурацкая привычка сравнивать двух омег, и почти всегда сравнения шли не в пользу Тэёна. Все эти мысли до скрежета зубов неприятные — ну нельзя так, — а отмахнуться не получается. — Я в душ, — Тэён скидывает сумку на пуфик и, сбросив лёгкие туфли, идёт в сторону ванной. — Сделаю пока чай. Включая чайник и засыпая чай во френч-пресс, он прокручивает все слова, что собирается сказать. Тянуть больше некуда. Уперевшись руками в стол, он опускает голову и глубоко вдыхает воздух. Пахнет так привычно — аромомаслом из увлажнителя и лёгким цветочным ароматом омеги, но это всё как будто стало чужим. Тонкие руки окольцовывают его торс, горячие губы прижимаются к лопаткам, а на душе кошки скребут, ведь эти действия вызывают лишь желание отстраниться. — Я тебе кое-что привёз. — Не надо было, — Тэхён разжимает пальцы на своём животе и указывает омеге сесть, наливая им чай в кружки. — Вообще, я хотел бы с тобой поговорить. — Звучишь серьёзно, — омега смеётся и закидывает ногу на ногу, подпирает подбородок и упирается локтем в стол, всем видом показывая, что он внимательно слушает. — Говори, а потом я покажу тебе подарок. — Тэён… — Тэхён садится напротив и устало трёт переносицу, — тебе не понравятся мои слова. Я всё это время думал о наших отношениях, о том, что произошло в день отъезда, и вообще о последнем годе. Мне правда жаль, но я принял решение, что нам нужно расстаться, — с чужого лица пропадает улыбка, в глазах немой шок. — Я понимаю, что это для тебя как снег на голову. Но сам посмотри: мы почти не общаемся, живём, как соседи. В конце концов, ты даже не спросил у меня, как я провёл свой отпуск. Это лишь доказывает, что тебе не интересно… — Ты пытаешься выставить меня виноватым? — в его в голосе слышится шипение, он зол, и его можно понять. — Всё это ты осознал за две недели? Если я такой плохой и наши отношения тебя не устраивают, почему всё всплывает именно сейчас? Где ты был со своими разговорами и желанием что-то изменить в течение, как ты сам говоришь, целого года? — Да мы постоянно срёмся, как только речь заходит о чём-то конкретном. Мы даже в отпуск не можем съездить, потому что не ищем компромиссы! — удержать свой тон не получается тоже. И вот опять разговор скатывается в ругань. Хотя, чего он ожидал? — Какие к чёрту компромиссы? Ты просто тянешь на себя одеяло, не пытаясь идти навстречу. Если бы мы пошли на твои «компромиссы», я бы вместо моря увидел грёбаную деревню! — А что, я должен был ехать с тобой, забив на свою семью? — Семья, семья, семья — это всё, вокруг чего крутится твой мир! Ты работаешь днями и ночами, чтобы обеспечить свою семью. А я для тебя кто? Руки сжимаются в кулаки. Это удар под дых. — Моя работа кормит меня, тебя и моих дедушку с бабушкой, ты прекрасно это знаешь. Прости, что не родился с золотой ложкой во рту. — Это сейчас камень в мой огород? Да я ни разу тебя не попрекнул твоим финансовым положением, хотя, когда мы начали встречаться, у тебя ничего не было. Я променял богатую жизнь на наши отношения. — И я так посмотрю, ты об этом жалеешь. Раньше они действительно не поднимали этот вопрос, хотя все вокруг частенько тыкали Тэхёна в это. Тэён привык жить на широкую ногу, и первые года два его потребности оплачивал отец, а не альфа. Да и дальше, сколько бы Тэхён ни зарабатывал, это и близко не стояло с состоянием семьи омеги. Но тот действительно молчал, не попрекал даже тогда, когда альфа вместо дорогих подарков тратил все сбережения на дом и обеспечение своих стариков. Единственное, что костью в горле стояло у Тэёна — это работа Тэхёна, на которой тот почти жил ради всех этих благ. И тут тоже всё понятно: когда-то работа разрушила брак его родителей и парень не хотел того же для них. Но всё это всегда преподносилось с точки зрения его желаний: он не ставил себя на место альфы, потому что просто не понимал, каково это — тащить всё на себе. И сейчас все сказанные слова точно спичка, поднесённая к бензину. — Я не жалею о наших отношениях, — Тэён откидывается на спинку стула и прикрывает глаза, видимо, стараясь успокоиться, — я просто пытаюсь понять. Если у нас так много проблем, почему мы не пытаемся с ними справиться и сразу идём на крайние меры? Это не короткие отношения, мы херову тучу лет вместе, так в чём реальная причина? — Я… я встретил человека, к которому у меня появились чувства, — вслух звучит ещё хуже, чем в голове. — Дай угадаю, омега-сосед? — чужой смех на грани истерики режет без ножа. — Ты мне изменил? Только, пожалуйста, не ври! — Нет, я тебе не изменял, у нас ничего не было, только два поцелуя. Я не мог так поступить, находясь в отношениях с тобой, ты этого не заслуживаешь. И он тоже. — Ты за две недели влюбился в другого и целовался с ним — что это, по-твоему, как не измена?! — Тэён кричит. — Две чёртовы недели! Если бы я не приехал к выходным, ты бы что, успел на нём жениться? — повисает неприятная звенящая тишина; Тэхён опускает голову, стыдясь смотреть в чужие глаза. А что он скажет? «Бинго, ты попал в точку»? — Да ты шутишь! Серьёзно собрался на нём жениться? — Это не совсем то, о чём ты думаешь, им нужна помощь. И брак — самый быстрый вариант решения всех проблем. — У меня нет кольца на пальце уже не первый год. Ты, чёрт побери, всё время кормил меня завтраками, утверждая, что сейчас не время, а на левом омеге готов жениться буквально на следующий день. Браво! Мне аж интересно на него посмотреть, узнать, чем этот парень такой особенный; мне вот, видимо, чего-то не хватает, что после многолетних отношений и беременности мужа у меня так и не появилось. Слова не сразу доходят до мозга. — Подожди, что? Какой беременности? Вскочив с места, омега выбегает в коридор и громко кидает чемодан на пол. Тэхён идёт следом, непонимающе наблюдая за ним. Яростно раскидывая вещи, Тэён выуживает небольшой бумажный пакет и швыряет его в лицо альфы. Бумага легко рвётся, и в руке оказывается белый прямоугольник с двумя красными полосками. — Твой обещанный подарок. Поздравляю, ты скоро станешь отцом. Или не станешь. Тэхён не находит слов. Он смотрит на тест, а в голове ураган. — Не вижу радости на твоём лице. Или подожди, это как-то мешает твоим планам, наверное? Так не парься. Мы не создадим проблем, я сейчас же уезжаю к папе, завтра заберу все вещи. И больше ты меня не увидишь, — он так же пылко заталкивает вещи обратно в чемодан, пока осознание наконец не приходит в голову Тэхёна. — Стой, что значит я больше тебя не увижу? У нас будет ребёнок, нам нужно всё обсудить… — его перебивают: — Нечего обсуждать! Либо я рожаю ребёнка в браке и у него будут два родителя, либо я рожаю его себе и ты в этом не принимаешь никакого участия! Я не собираюсь быть для тебя удобным и давать видеться с ребёнком, пока ты строишь счастливую семью с человеком, с которым мне изменил, — омега говорит это, быстро обуваясь, хватает ручку от чемодана и сумку и щёлкает замком. — Тэён, стой. — Я всё сказал. А ты уже сам думай, что тебе важнее. Он так хлопает дверью, что в ушах звенит. А Тэхён так и остаётся стоять посередине коридора, сжимая несчастную бумажку с двумя полосками и абсолютно не понимая, что теперь делать.