Neighborhood

Реакция Чонгука была ожидаемой. Тэхён как никто понимает: они оба дети, без родителей, семья для них слишком священна и важна. Хоть альфа и вырос в любви, которую дали бабушка с дедушкой, это никогда не было заменой: необходимость в папе и маме он чувствовал всегда, и всегда по ним скучал. Если бы они были живы, если бы он закончил отношения раньше, чем всё пошло под откос, если бы он приехал в деревню быстрее — много «если», которые могли что-то изменить. Но сложилось, как сложилось, и сейчас вся ответственность лежит на нём, и он просто делает, что должен. Потушив бычок, он идёт обратно в дом. Есть лишь один человек, который может переубедить Чонгука. — Юнги, — с порога зовёт он. — Терраса! — кричит в ответ Чимин. На столе закуски и бутылка вина. Чимин, свернувшись калачиком, лежит на маленьком плетёном диване напротив Хосока. Тот, видимо, только недавно приехавший, машет рукой, а на краю настила стоит Юнги. — Ты останешься? — Тэхён обращается к нему. — Да, поеду утром вместе с вами в город. Зарегистрируете брак, и я начну оформлять всё для опеки. — Отлично, но для начала тебе нужно уговорить Чонгука не делать глупостей и завтра выйти за меня замуж. — Плохо отреагировал? — Хосок ставит бокал и внимательно смотрит. — Очень. Считает, что из-за него ребёнок может остаться один. Говорит, что сам справится. — Сейчас уже нет, ситуация патовая, — констатирует Юнги, — хорошо, я пойду и объясню ему, как обстоят дела. Он уже собирается выйти, но останавливается. — Слушайте, если не получится его уговорить, мы же можем предложить альтернативный вариант. Он может выйти замуж, например, за Хосока. Вы друг другу доверяете, у него хороший достаток. Я не подхожу, потому что не смогу вести потом дело как заинтересованная сторона. — Не, не может, — Чимин садится прямо и, зловеще улыбаясь, добавляет: — Хосок уже замужем. — О, правда? Не знал, Тэхён не рассказывал. А на ком, если не секрет? — Вообще не секрет, на мне, — Чимин закидывает ногу на ногу и стреляет взглядом в лучшего друга. Хосок закатывает глаза и снова хватается за бокал. — О, да? — бедный Юнги — у него такое замешательство на лице, что, несмотря на всё происходящее, Тэхён не может скрыть смешок. — Не знал, что вы… пара. — Фу, мы и не пара. — Не приведи Боже, — говорят одновременно. Юнги идёт к столу, наливает вина, садится на стул и делает большой глоток. Он явно не ожидал подобного. — Я не понимаю. — Всё просто: Чимину, для того, чтобы его взяли на стажировку, нужен был брак, — и снова знак вопроса в чужих глазах. Хосок поясняет: — Там ебанутый начальник был, который считал, что одинокий омега принесёт только проблемы, а Чимин их убедил, что вот-вот замуж выйдет. Уж очень хотел у них стажироваться для крутого диплома. Ну а я тупо проиграл ему желание. Вообще-то, мы оба! — обиженно тычет в Тэхёна. — Но я отыгрался! А ты не смог. — Вот и вся история. Мы поженились. — Так, подождите. Хорошо, это я могу понять — с трудом, но могу. Но раз это было так давно, то почему не развелись? — О, а это уже другая история. Сначала было просто лень, да и удобно: никто на работе не достаёт, если говоришь, что замужем. А потом этот говнюк, — Чимин тычет в Хосока, — увёл у меня квартиру. Я её первый нашёл: панорамные окна на юг, идеальная планировка. В этом комплексе хрен что купишь, а тут и цена, и условия все идеальные. Но пока я думал, Хосок оформил сделку. — А нефиг было её показывать, мне тоже понравилась! — Иуда, — Чимин угрожающе замахивается подушкой. — Так, а связь с разводом где? — А всё: квартира, купленная в браке, — совместно нажитое имущество. Если он начнёт доказывать, что брак фиктивный, мы оба получим по всей строгости закона. Разводиться я буду только через суд и отпилю у него половину. Ну или мирно подпишу документы, если мой дорогой друг продаст мне квартиру. — А вот хрен тебе. — Почему вы такие странные, — Юнги не спрашивает, а констатирует, и бурчит под нос: — Теперь, чтобы пригласить тебя на свидание, мне нужно вас развести? — Ты хочешь пригласить меня на свидание? — у Чимина розовеют уши. Тэхён аж выпадает от этой картины: ну не в стиле друга смущаться. — Если ты нас разведёшь и уговоришь этого хапугу не трогать мою квартиру, я на правах законного мужа вас благословлю. Чимин всё-таки кидает в него подушку, и они опять начинают ругаться. Тэхён чувствует, как внутренние узлы немного отпускает. С друзьями всё легче переносить, особенно если друзья — два редкостных дурачка. — Ладно, я к Чонгуку. Пожелайте удачи, — Юнги всё-таки уходит. К Тэхёну под бок перебирается Чимин и показывает квартиры, которые он нашёл. Проходит не больше получаса, когда Юнги возвращается. — Пойдём покурим, — тот касается его плеча и указывает подбородком на выход. Первая реакция — сказать, что он бросил, но по чужому взгляду становится ясно, что идут они не курить. На улице смеркается; Тэхёну нравится вечер в деревне за его спокойствие. Где-то слышны сверчки и пение птиц, ветер шелестит в кронах деревьев, хочется вздохнуть глубоко и вместе с воздухом выпустить все лишние проблемы из головы, и, по возможности, из жизни. — Чонгук, он не в порядке, — Юнги закуривает и протягивает ещё одну Тэхёну — тот отказывается, — он не плакал, не истерил. Стойко меня выслушивал и только согласно кивал. Но я видел, что ему физически больно от того, что я говорил. У меня нет связей в этом округе, поэтому с мальчишками придётся повозиться. Я постараюсь перевезти их в город — это ускорит процесс. С тебя — новое жильё и, если получится, работа для Чонгука. И совет не как юриста: найди ему хорошего психотерапевта. Я боюсь, что в одиночку он уже не справляется. — После всего этого им всем нужна помощь, — Тэхён приваливается спиной к дереву и устало трёт глаза. — Твоя правда. Я думаю, опека назначит обязательные сеансы, но лучше, если это будет проверенный хороший специалист. Не очень я доверяю их штатным врачам, — Юнги на минуту задумывается, а потом добавляет тише: — Будучи юристом, я повидал много разных людей, хороших и не очень, но первый раз я так вовлечён в дело. Не знаю, может, потому что мы с тобой друзья, а может, потому что если не Чонгук, то кто в этом мире вообще заслуживает помощь? Честно, этот парнишка самый сильный из всех людей, что я встречал. — Согласен, он удивительный, — печальная улыбка сама собой появляется на лице. Тэхён уже обещал костьми лечь, но помочь Чонгуку и его братьям. Теперь он дал ещё одно обещание самому себе: любыми силами добиться этого удивительного омеги. Он не заходит — жестом показывает, чтобы Юнги шёл один, — а сам направляется на соседский участок. В доме темно и тихо. Пройдя вглубь, Тэхён надеется увидеть Чонгука спящим, но нет. Тот сидит на диване, где раньше спали ребята, и прижимает к груди плюшевого зайца. Взгляд пустой и расфокусированный, устремлён в стену. — Эй, — Тэхён садится рядом, аккуратно убирает игрушку из чужих рук, после чего притягивает парня к себе и обнимает. Чонгук не двигается, но всё равно зарывается носом в его плечо. — Всё будет хорошо, — в ответ — тишина. Неизвестно, сколько они так сидят. За окном совсем темно, когда Чонгук, будто вынырнув из забытья, аккуратно отстраняется. — Я… — он запинается, голос хриплый от долгого молчания, — я пойду, лягу спать. Юнги сказал, нам завтра рано вставать. — Мне побыть с тобой, пока не уснёшь? Или, если хочешь, можешь остаться у нас, чтобы не быть одному. — Нет, — выходит резко, Тэхён замечает чужое смятение. — Можно я побуду один? — Не спрашивай меня, делай так, как считаешь нужным, — он наклоняется и невесомо прикасается губами к чонгуковому лбу. — Спокойной ночи. На сердце остаётся горечь: Чонгук его отталкивает. Строит стену. Это делает неимоверно больно.

***

Если на минуту прикрыть глаза и абстрагироваться, подсознание нарисует загородный дом, украшенный лентами и цветами, арку из сухоцветов, его в чёрном костюме, напротив — улыбающегося Чонгука во всём белом. Почему-то принято думать, что о свадьбе мечтают лишь омеги, но Тэхён тоже о ней мечтал. Рассказывал дедушке, как будет вести под венец самого красивого омегу, и даже бабушку замуж звал, чем забавлял стариков. Но мечтал сильно в силу возраста. В подростковом на все свои пассии примерял эту мечту, но уже не так серьёзно, потом как-то забылось. Мечта стала обыденностью — повальным событием, к которому рано или поздно приходят многие люди. Даже когда он сделал предложение Тэёну, о самом торжестве не думалось. И только сейчас, в день своей свадьбы, детская фантазия оформилась в яркую картину и разбилась о реальность. Горесть от разочарования оседает в мыслях. Всё не так. Вместо арки из сухоцветов — серые стены маленького кабинета, вместо нарядных костюмов — толстовки и потрёпанные джинсы, вместо улыбки на лице Чонгука — поджатая губа, взгляд, опущенный в пол, да и сам Тэхён не светится от счастья, хотя вот оно, стоит напротив. Но хочется-то по-другому. И именно сейчас в голове появляется червь, навязчиво точащий мысли: что, если их с Чонгуком история с несчастливым концом? Этих неправильных действий слишком много между ними. Чонгук уже опустил руки. Однажды он может решить, что хочет настоящего, правильного счастья для себя, и тогда уже Тэхён не сможет ничего сделать. Мысль пугает до дрожи, но показывать это нельзя. Сейчас Тэхён должен быть каменной стеной для одного сильного, но такого сломанного человека. Он тянется и берёт в свою трясущуюся от нервов руку ладонь Чонгука. Вся процедура занимает не больше получаса. Им в ускоренной форме дают справку о проверке, что они не родственники, и копии всех документов. Тучный мужчина, являющийся дальним приятелем Юнги, сухо спрашивает: — Даёте ли вы согласие на заключение брака? — Да, — неважно, что вокруг: свадьба из головы или вот эта сухая, скомканная процедура заключения брака. Он бы в любом случае ответил согласием. Мужчина выжидающе смотрит на Чонгука. Омега молча поднимает взгляд: безысходность — вот что читается в его глазах. Плюнуть бы на всё, сделать шаг вперёд и просто обнять. Но он не успевает даже ободряюще улыбнуться, как Чонгук говорит: — Да… — и оно такое больное, что вместо облегчения падает камнем на грудь. Мужчина кладёт на стол сертификат о заключении брака, где они по очереди ставят подписи. После пожимает руки всем собравшимся. И они уходят. Вот и всё, теперь Тэхён и Чонгук — официально замужняя пара.

***

— Что дальше? — Чонгук обращается ко всем присутствующим, когда они стоят на парковке у магистрата. Тэхён не выпускает его руку, хоть тот и пытается отстраниться. Очень хочется остаться наедине и просто поговорить. Спросить, как он, успокоить. Донести, что ничего страшного не случилось. Но для начала, правда, лучше обсудить план действий. — Я подготовлю доверенность, чтобы не дёргать тебя каждый раз, а также начну процесс оформления опеки, — Юнги закуривает. — Это приоритет. Когда мальчики будут в безопасности и официально твоими, мы начнём собирать документы и подавать иск на вашу мать. Но я хочу, чтобы ты понимал: всё это дело не одного дня, понадобятся недели, а может, и месяцы. — Ты сможешь устроить мне встречу с братьями? — Ничего не обещаю, но я очень постараюсь. — Я уже связался со своим риелтором, — Чимин решает перебить, чтобы перевести разговор на менее болезненную тему. — Мы начнём подбирать варианты, лучшее буду присылать вам. Тэхён, подготовь все документы, банковские выписки и прочее, чтобы можно было оформить сделку в кратчайшие сроки. — Мне дел не оставили, — Хосок вставляет свои пять копеек, разводя руки, — но я слышал, что хорошо бы Чонгука устроить на работу. Узнаю у своих, сейчас в компанию вроде набирают людей, да и вообще спрошу у пары знакомых, может, в их фирмах есть что. Не обещаю что-то прям крутое, но устроить тебя простым офисным сотрудником, думаю, будет неплохим вариантом? Чонгук согласно кивает головой. — Тогда отлично, у всех есть задания. Все на связи, — Юнги уезжает первый, Чимин с Хосоком по очереди обнимают всех на прощание и, сев в машину, едут следом. — А мы обратно домой. У меня есть ещё несколько дней до конца отпуска, доделаем все дела. Соберём всё, что просил Юнги, я ещё пообщаюсь с соседями и узнаю, кто в случае чего готов дать показания, — оставшись наедине, Тэхён впервые с момента их знакомства чувствует неловкость, поэтому старается заполнить тишину, нагнетающую это чувство ещё сильнее. — А на следующей неделе поедем в город и уже будем там всё решать, — Чонгук напрягается от его слов и тупит взгляд. — Что-то не так? Если тебе что-то не нравится, пожалуйста, скажи мне. — Я бы… — запинается, — я бы не хотел ехать в город до того, как Чимин найдёт новую квартиру. Тэхён понимает всё сразу. Чонгук не хочет оставаться в их с Тэёном старой квартире, и это обоснованно. Но и бросать Чонгука в деревне одного Тэхён не хочет. Как начнётся работа, он уже не сможет так свободно ездить туда-сюда. Но и давить он не будет, не сейчас уж точно. Что-нибудь придумает.

***

Оставшиеся дни отпуска проходят, на удивление, спокойно, но безрадостно. Почти всё время они занимаются домом: заканчивают ремонт, проверяют коммуникации и крышу, убирают участок. В общем, приводят дела в порядок, чтобы без человеческого присмотра здесь всё не пришло в упадок. Уже через день после их официального замужества Чимин присылает первый вариант нового жилья. Тэхёну, если честно, не так уж и важно, какая будет квартира, лишь бы отвечала всем запросам, но, видя отрешённость Чонгука, пытается его заинтересовать. Он начинает всё пристально разглядывать и рассказывать, как бы хотел обставить ту или иную комнату, и уже на третьем варианте омега сдаётся. Сам подсаживается ближе, говорит про кухню и как себе её представляет, радостно подмечает, что школа в пешей доступности, а на цокольном этаже для жильцов есть бассейн. Они даже смотрят каталог мебельных магазинов, когда у Чонгука вибрирует телефон. На дисплее имя Юнги. — Ставь на громкую, — Тэхён двигается ближе. — Я ненадолго, мне разрешили встретиться с Убином. Включай камеру, — Чонгук трясущейся рукой нажимает на кнопку. Сначала на экране видно только его лицо, а потом появляется Убин. — Чонгук, — у подростка трясутся губы и глаза наполняются слезами. — Эй, ты чего, а ну отставить слёзы. Всё будет хорошо, слышишь? Как ты там, как условия? Тэхён видит, как спина Чонгука выпрямляется, словно струна. Он сам еле держится, но для брата старается быть сильным. Опустив руку под стол, альфа берёт его ладонь и крепко сжимает, стараясь передать все силы, что у самого есть. — Тут не так плохо, — Убин всхлипывает, — но я хочу домой. Я скучаю по тебе и по Чанёну. Я даже не знаю, куда его перевели, — на заднем плане слышится голос Юнги. — С ним всё хорошо. Мне не разрешают посещать вас, потому что ваша мамаша всё ещё является опекуном и написала заявление о запрете. Но я смог выбить, чтобы его положили на обследование в больницу. Буду надеяться, что получится договориться с врачами и его переведут в городскую. — Тебе нужно что-нибудь привезти? — Тэхён поворачивает на себя камеру и ободряюще улыбается. — Да. Можно немного одежды, а то та, что выдали мне, мала, средства гигиены и пару книг? — Конечно, я всё соберу и передам Юнги, а ты, главное, не вешай нос, всё будет хорошо. Мы с твоим братом сейчас выберем нам всем квартиру, а с нового учебного года пойдёшь в городскую школу. — Юнги рассказал о вашей свадьбе. Я знаю, что это всё ради нас. Спасибо и простите, что принёс столько проблем. — Запомни, твоей вины в этом нет. Это всецело ответственность Миён, так что даже не думай наговаривать на себя, ты меня понял? — Чонгук говорит строго и смотрит испытующе. — Понял, — Убин грустно улыбается. — Так, ребят, нам нужно закругляться. Я постараюсь в ближайшее время организовать ещё созвон, — в голосе Юнги слышится сожаление. — Убин, — Чонгук зовёт брата, когда тот тянется сбросить звонок. — Да? — он вопросительно смотрит. — Я люблю вас больше всего на свете. Обещаю, скоро мы снова будем все вместе. — Верю. Я тоже тебя очень люблю, — слышно, что он всхлипывает, и связь прерывается. Чонгук смотрит в уже потухший телефон, выдыхает и вдруг сам порывисто обнимает Тэхёна. Теплится надежда, что финал их истории может быть хорошим.