Neighborhood

— Ты где? — Чимин что-то отпивает, громко сёрбая в трубку. Делает это специально и даже хмыкает, засранец. — Я тоже рад тебя слышать, друг! — впереди стоящая машина не двигается уже минут десять. Утренние пробки — личная форма ада. За время отпуска он успел подзабыть, как много времени занимает дорога на работу. — Как твои дела? — Отлично. Хочешь, расскажу, как вчера на йоге упал и отбил жопу? — Нет. — Ну вот нечего тогда строить из себя. Никогда не вели светские беседы — нехер и начинать. Говори лучше, где ты. — Угадай с трёх раз, — на часах восемь тридцать, вопрос откровенно тупой. — На работу еду, а что? — Только что звонила риелтор: продавцы одной из квартир, на которые мы подали запрос, готовы пойти на сделку. Проблема в том, что мы не ездили её смотреть. Последние недели Чимин присылает ему по десять вариантов в день, и на часть из них они оставляют заявки, так что он понятия не имеет, о какой именно идёт речь. — Какая из? — Та, что недалеко от моей будущей квартиры. Четырёхкомнатная, с парковочным местом. — Ты хотел сказать — та, что недалеко от квартиры Хосока? — Я сказал ровно то, что и хотел, — Тэхёна не первый год веселит эта борьба друзей за квартиру, поэтому он не упускает шанса подшутить над другом: — Я готов купить её даже без просмотра. Юнги говорит, у нас сроки поджимают — Без просмотра не вариант. Если там есть косяки, можно будет сбить цену. Я уже нашёл строительного инспектора, сегодня вечером можно съездить и сделать оценку. Я дам тебе все контакты, свяжись и договорись с продавцами и инспектором. Риелтор тоже подключится. — А ты? — Тэхён знает, что он наглая морда, которая свалила все дела по вопросу недвижимости на друга, но он сам мало что в этом смыслит, да и времени после отпуска банально нет — у него завал на работе. — В этот раз без меня, бро, я вечером улетаю на два дня в командировку. Может, Чонгук приедет? Ему тоже стоит посмотреть — это всё-таки ваш общий будущий дом. — Я спрошу, но не думаю, что он согласится. Придётся остаться у меня, а для него это красная линия, — альфа устало выдыхает и упирается лбом в руль. С их последней встречи прошло чуть больше недели, и он ужасно соскучился. Ни переписка, ни редкие разговоры не притупляли это ноющее чувство тоски. В день отъезда из деревни он слишком чётко осознал, какую глухую стену между ними возвели обстоятельства, — Чонгук даже не обнял его на прощание. Стоял, обхватив себя за плечи, смотрел с тоской, но не шевельнулся в его сторону. Отгородился окончательно. Тэхён не мог не проводить параллель с тем днём, когда он уезжал в город забирать Тэёна. Тогда Чонгук его поцеловал. В тот раз казалось, что счастье вот оно — только руку протяни. А теперь его счастье по ощущениям на другой планете, возможно — в другой галактике. Это причиняло боль. — Ты всё равно предложи. Ладно, я информацию донёс, мне пора бежать. Отпиши вечером, чем закончится, — не прощаясь, сбрасывает звонок. Машины всё так же не двигаются. Откинувшись на сиденье, Тэхён пустым взглядом смотрит в боковое окно, где вдоль дороги по тротуарам спешат люди. Уже хроническая усталость давит на плечи. Телефон всё ещё в руках, даже экран не погас. Зайдя в журнал звонков, уже привычно набирает Тэёна. Это уже ритуал — раз в день позвонить, два раза в день написать. Ответа, как всегда, нет. Все наперебой посоветовали дать омеге остыть, да и самому в голове уложить случившееся и хоть немного понять что делать, но время идёт, а его игнорируют. Если до конца недели Тэён не объявится, он сам к нему поедет. Следующий звонок — Чонгуку. — Привет, — тот берёт сразу. На заднем фоне слышится гудение — значит, ещё на работе. Он решил честно доработать две недели и уволиться. — Привет, мне только что звонил Чимин, нужно вечером съездить посмотреть квартиру, они готовы её нам продать. Не хочешь со мной? Повисает минутная тишина. Подсознание само подкидывает картину, как Чонгук задумывается, зачёсывает волосы за ухо и хмурится. — Я не уверен, что это хорошая мысль. — Да, я понимаю. Хочешь, я могу позвонить по видеосвязи и всё показать? — Да, это будет… — он не успевает договорить: телефон оповещает, что по второй линии звонит Юнги — Чонгук, подожди пару минут. Мелодичный голос омеги сменяет низкий и шепелявый: — Слушай внимательно. Приезжайте завтра в городскую центральную детскую больницу. Мне удалось перевести Чанёна, главврач — мой старый клиент. Пообещал пустить вас на полчаса. — Меня иногда поражает количество полезных людей, которых ты знаешь, и то, что, будучи адвокатом, ты готов нарушить закон. — Поверь, в моей профессии иногда по-другому никак. В общем, я тебе сейчас всё сообщением продублирую. На ресепшене спросите доктора Ли Минсока. — Понял. Внутри мешается радость оттого, что они наконец увидят мелкого, и оттого, что Чонгуку волей-неволей придётся ехать в город. Эгоистично? Возможно, но что там в книжках пишут? В любви как на войне? — Юнги организовал нам встречу с Чанёном, — говорит сразу, как снимает Чонгука с удержания, — завтра в городской больнице. Прости, но приехать нужно. Сейчас, дай мне пять минут — придумаю, как тебе добраться. — Я попрошу твоего дедушку подкинуть меня до станции, доехать не проблема, — по голосу слышно, как он нервничает. — Мы его правда увидим? — Правда, — Тэхён улыбается. Что бы ни происходило, Чонгук меняется, когда дело доходит до братьев, и если Убина они видели несколько раз по видеосвязи, то с Чанёном после изъятия было не связаться. Тоска Тэхёна по Чонгуку и рядом не стоит с тем, как омега скучает по мальчикам.

***

Из-за отсутствия мебели квартира кажется куда больше. Стены выкрашены в светло-жёлтый цвет, и Тэхёну это не нравится — в голове он делает пометку, что нужно их перекрасить. Цвет — это не проблема, зато планировка просто отличная: три изолированные комнаты, кухня-гостиная. Видно, что предыдущие хозяева продумывали каждую мелочь при её проектировании. А ещё два санузла — отличное преимущество для большой семьи. Ему нравится, а что самое главное — нравится Чонгуку, это понятно по его светящимся глазам и заинтересованности в каждой мелочи, про которую рассказывает риэлтор. Инспектор находит некоторые недостатки, и хозяева с готовностью сбрасывают стоимость — немного, но всё равно приятно. Тэхён готов потратить на неё почти все накопленные деньги. После покупки дома для стариков он даже не знал, на что копит, — думал, конечно, что на их с Тэёном будущее. Но только теперь мысль окончательно оформилась, и сейчас, стоя посередине большой спальни, которая в будущем станет детской, чётко осознаёт — это место, где он хочет жить, жить вместе с его семьей: Чонгуком, Убином, Чанёном и маленьким человеком, которого он ещё не видел, но которого уже, кажется, любит. Попрощавшись с риелтором, которая пообещала завтра закончить все оставшиеся процедуры, они садятся в машину. — Ты вообще после работы не спал? — Чонгук скручивается калачиком на пассажирском сиденье — он улыбается, и эта улыбка разводит тучи в душе. — Не смог и не знаю, смогу ли. Слишком волнуюсь перед встречей с Чанёном. — Тебе нужно выспаться. Сейчас приедем ко мне, я сделаю тебе травяной чай и дам таблетку снотворного. Иначе Чанён отругает меня за твой уставший вид. Оба улыбаются, понимая, что маленький омега точно не будет ругаться. Плакать, обнимать и целовать их будет, но не ругаться.

***

В ванной шумит вода. Он выдал Чонгуку чистые вещи и отправил ополоснуться, а сам на быструю руку приготовил им перекус. Оперевшись о подоконник, Тэхён отпивает чай. Глаза слипаются от усталости, но для начала нужно уложить Чонгука и закончить кое-что по работе, чтобы завтра приехать позже. Из мыслей вырывает щелчок входной двери. По спине бегут мурашки. Кроме него самого, только у одного человека есть ключи. Поставив кружку, он почти бежит в коридор и встречается взглядом с Тэёном. — Привет? — тот выглядит потерянным. К горлу подступает паника. В любой другой день он бы обрадовался, ведь уже давно хотел поговорить, но не сейчас. — Я не знал, будешь ты дома или нет, но решил сыграть в русскую рулетку. Если дома — значит, это знак, что нам нужно поговорить, если нет — я могу ещё немного всё обдумать. — Тэён… — ему не дают продолжить: — Я знаю, что это странно и непоследовательно с моей стороны. Я игнорировал тебя, а теперь вот так вваливаюсь без предупреждения. Но ты тоже меня пойми: я, если честно, схожу с ума, у меня настроение и решения меняются каждые полчаса, а ещё мне жутко страшно, — тараторит, будто за ним волки гонятся — видно, нервничает. Делает шаг вперёд и смотрит своими большими глазами с такой тоской, что у Тэхёна всё внутри скручивается в клубок. — Тэён… — и ему снова не дают продолжить. Дверь в ванную комнату открывается, и в проход выходит Чонгук. В домашних штанах, его, Тэхёна, футболке, с розовыми от горячей воды щеками и влажными волосами. Он непонимающе смотрит на незнакомого человека, потом на Тэхёна и обратно. И тут на его лице отражаются понимание и что-то ещё. Сожаление? — А это? — Тэён сверкает глазами, его ладони сжимаются в кулаки. — Это он, да? Привет, меня зовут Тэён. Не уверен, знаешь ли ты обо мне. Раньше я здесь жил, спал с ним и собирался замуж. Ну, до того, как ты влез в наши отношения. — Тэён, прекрати! — Я не… — Чонгук силится что-то сказать, но его не намерены слушать. — Да чтоб вас! Я еле собрался и наступил себе на горло, чтобы просто прийти. Я, блядь, не железный! Ты не хотел сначала всё окончательно решить со мной, а уже потом тащить в наш дом любовника? — Тэён, успокойся. Всё не так, как ты успел себе придумать. — А как? В нашей квартире другой омега, как я ещё должен это воспринимать? Вы хотите, чтобы я сказал: совет да любовь, вы молодцы, что уже трахаетесь на нашей кровати, уделите мне секундочку времени, нужно обсудить, как мы все вместе будем воспитывать нашего с тобой ребёнка?! — он уже не говорит, а кричит. Поток хлёстких слов льётся лавой. — Хватит истерить! Дай уже хоть кому-нибудь что-то сказать, — Тэхён тоже срывается и повышает голос. Все замирают. Он не сразу понимает, что не успел проконтролировать силу альфы и она сейчас давит на обоих омег. Чонгук бледнеет — видно, что ему больших усилий стоит сделать несколько шагов в коридор. Тэхён дышит глубоко, чтобы прекратить давить, и как только сила отступает, омега всовывает ноги в кеды и, уже взявшись за ручку, бросает через плечо: — Я пройдусь, не буду мешать, — и натурально сбегает. Дверь с грохотом хлопает. — Чонгук! — Давай, беги за ним, — Тэён тоже пытается двинуться в сторону выхода. — А ну стоять. Голова кружится от нахлынувших мыслей и эмоций, но первостепенные из них — злость и страх. Злость на Тэёна и его вспыльчивый характер и страх, что тот сейчас развернётся и уйдёт. Тэхён знает этого омегу слишком хорошо — это может быть их последний разговор. Мысли о Чонгуке он блокирует на лету: они ещё хуже, ещё более разъедающие внутренности. После увиденного и услышанного любому станет понятно, что убедить омегу, что у них есть шанс, будет практически невозможно. Однако это всё потом, правило всё то же — решаем проблемы по мере их поступления. Он тянет брыкающегося Тэёна за руку и насильно усаживает на стул в кухне. — Ещё раз! Успокойся. Ты опять в своей голове всё за всех решил. Я не прошу тебя меня понять, простить и дальше по списку. Я прошу тебя не делать поспешных выводов и послушать, что тебе скажут, — он устало вздыхает, идёт к раковине и наливает воды для омеги, а себе достаёт бутылку виски из шкафа и делает пару глотков. Он осознаёт, что это не самое здравое решение, но другого быстрого способа притупить внутреннюю дрожь не знает. — Я не должен отчитываться перед тобой о своей личной жизни, наши отношения закончились, но я всё равно скажу: мы с ним не спим, он не живёт здесь! Он сам отказался, потому что знает, что это наша с тобой квартира, и он здесь сегодня в первый раз. Потому что у нас нет выхода, нам завтра ехать утром в больницу к его младшему брату. — Мне от этого должно полегчать? — Нет, я просто стараюсь быть честным с тобой. Давай начнём с другого конца. Ты зачем пришёл сюда? Поговорить о том, что нам делать дальше, или продавливать свой ультиматум, что либо мы вместе, либо я не увижу ребёнка? — Я просто хотел поговорить! Мне нужно хоть с кем-то это всё обсудить, иначе я сойду с ума, — он снова вскакивает и вскидывает руки. Тэхён невольно подмечает, что на Тэёне уличные кроссовки. Сколько они в прошлом ругались, если альфа проходил обутым дальше коврика, и вовсе не сосчитать. Символично, что сейчас это не волнует никого: грязный пол в чужой для обоих квартире — мелочь в сравнении со всем пиздецом, случившимся с ними всего лишь за месяц. — Я, блядь, не знаю, что делать! Мне страшно, я думал об аборте и понял, что не смогу. Но как жить дальше — не представляю. Какой из меня, к чёртовой матери, отец-одиночка? У меня нет нормальной работы, нет опыта самостоятельной жизни, я даже счета оплачивать не умею, — Тэён снова садится на место и обхватывает голову руками. — А что скажут люди? Ты же знаешь, какая у меня семья и в каких кругах они вертятся. Отец меня ни в чём не упрекнёт, в этом я уверен, но как смотреть ему в глаза, зная, что на всех светских раутах по углам кто-то шушукается и обсуждает его непутёвого сынка, залетевшего вне брака и оставшегося отцом-одиночкой?.. А ещё я хочу нормальную семью: чтобы у ребёнка было два родителя, чтобы не как у меня — ненавидящие друг друга люди, перетягивающие меня как в игре в канат. Последние слова чередуются со всхлипом. Это не слёзы — это истерика, уродливая и больная. В первый раз за столько лет Тэхён видит его отчаяние. Несмотря на вспыльчивый характер, на излишнюю эмоциональность, Тэён никогда не плакал вот так, будто его мир действительно рухнул. Для Тэхёна это оказалось невыносимым зрелищем. Они ведь не чужие: пять лет жизни, много хорошего и плохого, целая история — их история. Да, любовь прошла, но привязанность никуда не делась. Ему больно за родного человека, и страшнее всего осознавать, что он и есть причина. — Ёни, эй, посмотри на меня, — Тэхён опускается на корточки и заглядывает в стеклянные от слёз глаза, — даже представить не могу, что ты сейчас чувствуешь. Я помогу разобраться со всем. Я готов всецело разделить ответственность, я хочу этого ребёнка. Мы будем растить его как настоящие родители и подарим всю любовь, все силы и средства, чтобы он был самым счастливым. Мы сделаем это вместе, как команда, и неважно, пара мы или нет. Почему ты решил, что я тебя оставлю? С чего ты взял, что будешь один? — Знаешь почему? — Тэён весь съёживается, становится будто тенью самого себя. — Потому что я не знаю, твой это ребёнок или нет.