тактильно близки

как я стоял

— Волче, ну, прекрати, потом перезвонишь, — Игорь говорил медленно, чуть обиженно. Он не хотел выпускать Олега из постели, обнимал со спины, притягивал к себе за волосы. Руку ему на грудь тёплую закинул, пальцами водил по родной обнажённой коже. Гром лениво щурился солнечному свету, отвернулся на другой бок, отстал от Олега, потирающего глаза, зевающего, но искренне рвавшегося взять телефон, который распирало от противной мелодии. — Ну, сейчас, не скули, — Волков хмыкнул, не собираясь отступать. Он хотел разобраться с делами, потому что там могло быть что-то важное или серьёзное, раз уж его решили побеспокоить. На бёдра преподавателя французского, который всё же вырвался из цепкой хватки, прилетел лёгкий шлепок. Мужчина сдавлено рыкнул, но подобного рода ласки ему нравились. Хотелось вернуться поскорее и ответить укусом, лучше в шею, чтобы остался след. Игорю пришлось бы носить водолазку всю следующую неделю. Водолазку, которая принадлежала Волкову, и которую Гром терпеть не мог носить, потому что ему, видите ли, душно. — У твоего телефона такая мощная вибрация, я всё хочу как-нибудь опробовать для дела, — Гром хищно улыбнулся, протягивая руку к мужчине, чтобы поиграться с его обнажённой спиной, но Олег вскочил раньше, чем тот успел прикоснуться. — Прости, это важно, — Волков почти тараторил, нервно поджимая губы и торопливо накидывая на себя простынь. — Пара минут, — Олег вывалился на холодный балкон босиком, оставляя нарочито расстроенного Игоря одного в постели. Гром только бурчал себе недовольно под нос, что до будильника Олега ещё полчаса, заворачиваясь в одеяло целиком. Прятался от холодного ветра с балкона, у него работа только в десять, а легли они оба вчера очень поздно. Волков чертыхался холодной плитке на полу, радуясь, что надел вчера спортивки, в отличие от Игоря, и не стоит сейчас совсем голым. Он, закуривая сигарету и делая первую утреннюю затяжку, пытался успокоиться, прежде чем ответить на звонок от парня, чей номер позволил себе записать как «Сharmant». Он улыбнулся лишний раз своей дурости, по-детски проводя рукой по волосам, убирая разлохмаченные пряди с лица. Проснулся окончательно. Смотрел на Игоря через окно между балконом и квартирой, извинялся глазами, знал, как тот ревниво относится к часам вместе, особенно, если дело касается времени в постели. — Доброе утро, Серёж, что-то случилось? — голос едва не дрогнул, получился сонный. Олег снова затянулся, прикрывая микрофон, чтобы точно остаться неуслышанным. Он готов был взвыть, коря себя за такое название контакта, за то, что в таком состоянии сейчас говорит с парнем, за сердце, которое отдаётся в ушах, за то, что курит сейчас, чтобы хоть немного совладать с собой. Улыбается, применяет самовнушение, чтобы успокоиться. Боится, что голосом и интонацией себя сейчас сдаст. — Я… Я вас разбудил? Простите, мне очень неловко, я не хотел… — Серёжа говорил не умолкая, Олег был готов поспорить, что это милое создание сейчас, в лучшем случае, просто кусает губы и прячется за растрепанными рыжими патлами. — Всё в порядке, я уже собирался вставать, — Волков почти не врал, а на том конце провода раздался облегчённый вздох, в синхрон которому мужчина ещё раз затянулся. Повисла небольшая пауза. Серёжа, кажется, впал в ступор. Олег был готов послушать тишину, пока тот соберётся с мыслями и что-нибудь скажет. Не просто же так Разумовский позвонил своему учителю французского в половине восьмого утра. Слушать тишину не приходилось, парень сбито и тяжело дышал, это было как-то волнительно слышать. Что-то внутри Олега заставляло прислушиваться и брать воздух одновременно с Серёжей. Он не мог дать этому объяснения, но теперь они дышали в унисон. В голове мысль о том, что дыхание не просто тяжёлое, а болезненно тяжёлое промелькнула, но Олег отпихнул её подальше, насморк — дело такое. Волков не удивится, если тот немного простудился в первые же дни. Худой, ему, кажется, достаточно раз куртку не застегнуть. Не то, чтобы Олегу не нравилось рассматривать выпирающие косточки парня, но это явно давало удар по здоровью и иммунитету в том числе. Волков размял шею, приземляясь на обшарпанную деревянную табуретку возле открытого окна. Из него открывался отличный вид на старую пятиэтажку, идентичную той, в которой сейчас сидел Олег. Приятный ветерок заставлял немного отросшие с последней стрижки пряди мужчины колыхаться под своим напором. Солнце, несколько минут назад обжигавшее поясницу Олега, наслаждавшегося горячими поцелуями Игоря, теперь как будто потухло. Скрылось за огромной тучей. Волкову лишь оставалось проводить неприятные, но логичные параллели и затушить окурок о подоконник. — Bon matin, — парень произнёс робко и совсем несмело, но его голос звучал намного расслабление, чем в прошлый раз, будто это минутное молчание дало ему новые силы на то, чтобы говорить. — Bon matin, Серёж, — Олег не смог сдержать улыбки, да и не нужно было, всё равно не видел никто. — Как спал? — заботливо интересовался, откидывая голову назад. Волков на секунду представил себе спящего парня. В растянутой пижамной кофте, вряд ли он спит без верха. С растрёпанным ото сна хвостиком или вообще косой. — Не очень, если честно, — Разумовский долго подбирал слова, но мужчина свалил всё на тормознутость по утрам, потому что сам такой же. Проснувшись, может полчаса залипать в стену, прежде чем собраться с духом и начать одеваться. Гром часто смеялся над ним за это, игрался как с куклой в раннее время. Кусал, целовал, оглаживал плечи — тормошил как мог, ошибочно полагая, что это помогает. Олег от таких ласк только плыл люто, но вида не показывал, полностью контролируя себя. Привык. — А Вы как? — голос парня взлетел на последнем слове. Фраза прозвучала очень комфортно и правильно, но Волков слышал, как по ту сторону один рыжий парень пожалел о вопросе и сжался в комочек. — Бывало и лучше, — он старался говорить искренне, чтобы выправить Серёжин настрой сейчас. — Долго уснуть не мог. Олег не врал — он просидел на этой самой табуретке до трёх часов, залипая на взлетающие самолёты и на очень редких прохожих, а когда вернулся в кровать, не мог уснуть ещё час, рассматривая Игоря, который спал как убитый после тяжёлого трудового дня и громкого секса. Ещё немного, и придётся выселяться, потому что первые жалобы на буйных арендаторов уже поступили. — А я, наоборот, очень быстро уснул, — Серёжа выпалил почти сразу. — Случайно уснул. — Как можно случайно уснуть? — Олег спросил тихо усмехаясь, чтобы снова не смутить парня. Ему правда показалась забавной формулировка о «случайном сне», поэтому решил всё же уточнить. Стягивал волосы на затылке, предвкушая какую-нибудь нелепую, но забавную историю, о том, как Разумовский заснул с учебником по физике в руках и проспал с ним всю ночь, не выключив свет. Или впавший в царство морфея во время просмотра осеннего марафона Гарри Поттера по «стс» на первых десяти минутах. — Ну, я думаю, что это связано с простудой. Я из-за неё собственно вам… — у Серёжи в голосе слабость, проскальзывают хрипящие ноты, Волков только теперь слышит. — Простудой? Ты сейчас шутишь? — мужчина бесцеремонно прервал Разумовского, досадливо закрывая рукой лицо. Услышал, называется, хриплое дыхание. Он подскочил на ноги чуть резче, чем стоило — табуретка под ним громыхнула, падая и ударяясь ножками о стену. — Я, нет… Je ne voulais vraiment pas. Pas besoin de jurer. Je ne l'ai vraiment pas fait exprès. Pas besoin de me punir. Ne soyez pas en colère, — Серёжа тараторил, хлюпая носом. Французский из его уст лился так нежно, словно парень не виновато извинялся, а читал монолог из пьесы гениального, но неизвестного драматурга прошлых веков: Шекспира на французском. — Тшш, я не собирался ругаться, а тем более, как ты выразился, «punir», — Волков злился на себя за то, что испугал парня, но сейчас старался успокоить его и себя вместе с ним. — Я просто расстроился из-за того, что ты так внезапно заболел. — Спасибо, — Серёжа прошептал очень тихо, но Волков слышал, ловя каждый звук и шорох. Как его лёгкие вздымаются слышал. Олег вспомнил о сигаретах и поспешил закурить ещё одну, — merci de vous soucier pour moi. — С тобой по-другому никак, — Волков выдохнул дым вместе с фразой, день для него сегодня начинается не с кофе, а заболевшего парнишки из его одиннадцатого, к которому он не равнодушен, и Грома в его постели, который скоро действительно вслух заскулит. На другом конце послышалось сдавленное «угум». Олег понял, что пытаться вытягивать из парня ещё что-то будет тяжело, потому что у того явно ни сил, ни энтузиазма, но не поинтересоваться не мог. — Сильно температурит? — Нет, не сильно, — Серёжа ответил, а голос как будто уже на другой планете находился. Спрашивать снова о чём-то не имело смысла, одиннадцатиклассник больше не говорил ничего. — Отпишись о своём самочувствии вечером, хорошо? — Олег, сам не понимая зачем, вложил в голос приказывающие ноты. Разумовский и без этого не стал бы перечить, они оба это понимали. — Как скажешь, — парень щебетал, хлюпая носом. Олегу казалось, что он там засыпает. — Отдыхай, charmant, — Олег вложил в французское слово больше, чем мог позволить себе сказать, как всегда. — Удачного вам дня… Волков поспешно скинул вызов, потому что зашёл Игорь. — Ты чего тут застрял? — он хищно подступился ближе, выхватывая поцелуй. — Смазка кончилась, вот и застрял, — Волков расплылся бы под тёплыми губами, привычно накрывая своими, такими же властными, но сейчас в его руках был телефон. — А ты в хорошем настроении, я смотрю, — Игорь хмыкнул, едва ли оценивая сарказм Олега. — Если поторопимся, то успеем, и ты даже сможешь собраться по-человечески. Гром трепетно поцеловал за волчьим ушком, руками разминая зажатые мышцы, зная, что Волков любит. Зная его слабые стороны, и перед чем мужчина не устоит. — Я сегодня сверху, — Гром подхватил его под бёдра, усаживая на холодный подоконник, выцеловывая линию, соединяющую острую скулу и ключицу. — Ты какой-то слишком пассивный, даже для утра. — Делай ты что хочешь, а, — Олег расслаблялся под умелыми губами, которые знали, чего он хочет. — Только… Чтобы мне было приятно, — он проводил цепким взглядом Игоря, опускающегося перед ним на колени.