тактильно близки

вы говорили

Серёжа просыпается, щурясь от света лампы прямо в лицо. Глаза пытается протереть, потому что они сильно слезятся, но оставляет эту попытку, понимая, что руки затекли, а с ними и всё тело, особенно больно было в области спины. Прогибается в спине до хруста, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, но делает только хуже. Дышит размерено, старается осознать произошедшее, сегодняшний день и поток спутанных мыслей в голове. Разумовский какое-то время прядь волос на палец накручивает, совсем не пребывая в реальности, но сообразив, в какой ситуации находится сейчас, поспешил проверить телефон. Одно новое сообщения от преподавателя:

Мой учитель французского:

10:01

Считаю, что считают пускай математики

Tu parles parfaitement français

Французский тебе подходит

Парень пробежался по строчкам глазами, расплываясь в помятой улыбке. Сонной до невозможности. Ответ написал быстро. Извинился сумбурно, параллельно благодаря за комплимент. Не знал, как дальше можно развить диалог. Отложил телефон. Смотрел в стену какое-то время, пытаясь вспомнить сон. Ухмыльнулся, не веря всплывающим картинкам, которые заполнили всё вокруг. Щёки быстро румянец наливает. Разумовский в постель залезает, накрываясь одеялом с головой, только тогда позволяет обдумывать детали. Чувствует себя так безопаснее, чем если бы сидел просто в кровати. Олег трепал его по волосам во сне. Обнимал со спины, заплетал его волосы в хвост. Носом утыкался в шею, нашёптывая глупости на французском. Улыбается, поправляет рукава чёрной водолазки, усаживается на край стола. Серёжа не замечает, как касается своих волос так, как во сне это делал Волков. Представлял, что это был Олег. Съёжился неловко, понимая, что всё иллюзия. Печатает Олегу ещё сообщение, зовет на ужин, не уточняя день, выдыхает неловко. Перепроверяет текст, отправляет. Хочет, чтобы это было по-настоящему, а не по ночам, когда он спит. Чтобы тёплые руки были настоящими, слова любви настоящими, чтобы засыпалось не с кучей плюшевых игрушек, а с одним дорогим человеком. Разумовский ещё раз сообщение перепроверяет. Олег был онлайн в десять, сейчас двенадцать. Ответа ждать не стоит, но парень зачем-то ждёт. Читает комиксы, листает ленту тиктока, ест детское пюре из холодильника, проверяя, вдруг Волков ответил. «был в сети в 22:07» у Серёжи два, и он стащил какой-то йогурт из холодильника, решил порисовать, скетчит обнажённых женщин. Включил ЛСП в наушниках, терялся между радостью за свою смелость и желанием всё же удалить сообщение и забыть всё как страшный сон. «был в сети в 22:07» у Серёжи половина третьего, он перешёл на рисование мужчин. Сейчас почему-то увлечён в меру накаченными, раньше рисовал только истощённых, костлявых, старался не думать о причинах, отмахиваясь от здравого рассудка и вырисовывая на спине некого безликого мужчины на листе бумаги тату, как у Олега. Серёжа знает о ней от Марго, которая скидывала фотки Волкова в студенчестве, без футболки в том числе. На предплечье у него рисует красный след от укуса, красный разбавляет до этого чёрно-белый рисунок. На этом Разумовский останавливается. Всё равно важно не переборщить с деталями. вырисовывает один укус, два, три. Следы от зубов красивые, кожа саднит болезненно-приятно после такого. «был в сети в 22:07»

***

Утром ответа тоже не было, хотя Олег заходил в соцсеть. Сообщение осталось непрочитанным. Парень давил в себе тревожность как мог, но детские: «а вдруг я что-то сделал или сказал не так?», «может, я навязываюсь?» были сильнее. Руки начинали трястись, тело знобило, ещё больше, чем до этого, но теперь не от холода и простуды. Серёжа удалил сообщение за утренней кружкой чая и попытками всунуть в себя что-то из еды. Он не мог написать Волкову, прося ответить, но смотреть на непрочитанное смс смотреть тоже не выносил. Стало чуть легче, Разумовский понимал, что, вероятно, Олег прочитал текст, не заходя в диалог, и не ответил, но сейчас волнения сошли почти на нет. Не понимал, жалел ли он, что всё удалил или нет, но дышать стало резко легче. Губы, потрескавшиеся от обезвоживания — следствие болезни, Разумовский заживляющим гелем смазал. Он глаза прикрыл, рвано выдыхая, забыл, какие губы чувствительные за всё то время, которое к ним не прикасался. Особенно если в зеркале отслеживать каждое касание. Если пристально смотреть, вылавливая реакции тела. Если представлять, что не ты себя трогаешь.

***

Неделя прошла также. Короткие диалоги с Марго в сети, она скидывала домашнее задание. Постоянная сонливость. Много рисунков. Серёжа с каждым днём только больше боялся идти в школу. Только больше не хотел, только больше тревожился. Ночью засыпал едва ли, путаясь в мыслях и желаниях. Хотелось, чтобы кто-то обнял. Не хотелось вставать рано утром. Хотелось увидеть Олега. Не хотелось увидеть Олега. Хотелось, чтобы этим «кто-то» был Волков. Парень свернулся калачиком, принимая очередную новую позу, которая станет неудобной в следующие семь минут. Десять, если повезёт. Он пытался лечь сегодня пораньше. Выспаться перед первым учебным днём с больничного пытался, но не получалось. Стискивал в болезненные для самого себя объятия плюшевую игрушку, с которой спал. Утренний ветерок больше не приятно заставлял развеваться длинные рыжие волосы, обрамляющие острые, но одновременно нежные черты лица школьника. Приходилось выше натягивать шарф, доставая из-под него хвост, стянутый резинкой. Было холодно, слишком холодно для середины сентября. Серёжа передёргивался почти на каждом шагу до входа в школу. Громкие звук машин, начинавший моросить дождь, большое скопление людей. Парень готов был отдать всё, чтобы не столкнуться с Олегом хотя бы с самого порога. По дороге в полупустую раздевалку, было ещё рано, люди вот вот должны были подтянуться, он столкнулся с директрисой. Серёжа поздоровался скомкано, она осмотрела его критично и холодно кивнула. Лучше бы Волкова всё же встретил.

***

— Как ты? Как дела? — Марго подлетает, стоит Разумовскому пройти в кабинет. Она улыбается сдержанно, внимательно глядя на него. Серёжа часто ловил такой взгляд, обычно после него шли слова о том, что он худой, миниатюрный, но она молчала, только руки для объятий протянула, в которые парень тут же втянулся. — Почти порядок, — он кивает, подтверждая свои слова, но она уже тянет парня за парту. — Почему почти? — девушка складывает руки в широком жесте на груди, смотрит нарочито с укором, смеётся. — Марго, у тебя есть человек, к которому ты не равнодушна? — Серёжа отдаёт себе отчёт в том, насколько непонятно и одновременно провокационно звучит, но у его одноклассницы мгновенно глаза загораются. Провокация сработала. — Да, но я тебе ничего не расскажу, пока ты не назовёшь мне предмет своих воздыханий, — она щурится хитро, но её соседка по парте их прерывает, прося девушку с чем-то помочь, — ещё поговорим. Серёжа остаётся один, зарывается в волосы пальцами, выдыхает рвано, сглатывая комок подступившей к горлу тошноты. В ухо снова наушник вставляет, из-за длинных прядей не видно миниатюрной капельки, музыка не была отключена ещё с того момента, как парень ехал в школу. Разумовский подбирал себе новый плейлист, поэтому произведения играли совершенно рандомно. «Лисы-волки» ему понравились сразу, нежная мелодия гитарного перебора, уютный текст, как будто он сам написал. Серёжа тогда ещё не провёл параллель между текстом и Волковым, просто ловил момент. — Доброе утро, класс, — Олег вошёл секунда в секунду, даже не глядя на учеников. Занял своё место, утыкаясь в журнал посещения. То упускал, то поднимал глаза, чтобы проверить наличие кого-то из списка. Серёжа не понимал, как теперь наушник вытащить осторожно, чтобы не попасться. — Разумовский, справку в медпункт занёс? — они только глазами встретились, а у Серёжи в лёгких воздух кончился в одну секунду. — Нет ещё, — школьник растерянно пожимает плечами под тяжёлым взглядом Олега. — Оставь тогда мне на столе после урока, — преподаватель как будто бы в одну секунду смягчается, кажется, что зрачок даже светлеет. Парень только кивает, мол, хорошо, да, конечно, а после прячется скорее, опускает голову на сложенные на парте руки, вынимает наушник осторожно, чтобы не попасться на глаза. Олег именно в эту секунду на него взгляд случайный кидает, Серёжа готов проклясть себя за эту неосторожность, но сейчас только спускался под стол, чтобы не дрожать под двумя тёмно-карими Волкова, но тот их отводит. Начинает урок, как будто всё в порядке. Серёжа пытался слушать в начале, но быстро погрузился в свои мысли, забыв, что вообще на уроке. Плавал в сознании, представляя диалоги, которых никогда не будет. Со звонком вылетел из кабинета самым первым, оставляя справку Олегу. В ближайший туалет на этаже зашёл, снимая рюкзак с плеч и судорожно ища в нём электронку. Раньше такого не было, именно намеренного желания. Торопиться, искать подходящее место, хотеть так сильно. Первая. Сразу в затяг, чтобы скорее успокоиться. Со второй он уже заперся в кабинке, чувствуя, как отпускает тревожное состояние. На третьей услышал, как его зовут. Сердце бешено забилось, он быстро спрятал электронную сигарету в задний карман, выходя к девушке, которая ничуть не смущалась тому, что стоит на пороге мужского туалета. — Ты так быстро сбежал, Волков просил тебя вернуть, — Марго смотрела на парня с подозрением, но молча ждала, что он сам что-то скажет и объяснит. Серёжа обронил только тихое «спасибо», перед тем как взять рюкзак и уйти.

***

— Запри, — Олег почти рыком произнёс слово, поворачиваясь к Разумовскому и раскрещивая руки на груди, до этого в окне что-то внимательно высматривал, как будто действительно что-то интересное есть. Он сделал пару шагов навстречу одиннадцатикласснику, но Серёжа пугливо передёрнулся, снова делая шаг назад. Дверь закрыл ловким поворотом ключа. Всё не мог перестать «бояться» после того, как Марго окликнула его в туалете. Тревожность теперь только нарастала. Находится с взрослым мужчиной — не проблема. Но Олег Волков вызывал в нём слишком много чувств, чтобы можно было хотя бы делать вид, что ему ровно всё происходящее. Ровно, что они снова вдвоём в запертом классе. Серёжа не боялся Волкова, он боялся реакции тела, мозга, души. Боялся, что Олег снова даст милое прозвище, скажет красивую фразу на французском или просто будет молчать, ждать объяснений от Разумовского. Любой из всех этих вариантов Серёжу напрягал и смущал, когда казалось, что сейчас уже больше некуда. — Не стой на пороге, я же не кусаюсь, — Олег кивает, успокаивающе улыбаясь, хотя сам немного нервный. — В чём дело, Серёж? Ты чем-то расстроен? Разумовский приближается немного, кивая, не хочет, не совсем может. — Ты должен понимать, что я преподаватель и вынужден соблюдать дистанцию при людях, независимо от того, хочу или нет. Только когда мы вне здания школы или за запертой дверью, я могу назвать тебя «chéri» и позволить какой-то тактильный контакт. Тактильную близость, — притягивает парня за край рубашки, заставляя сделать шаг ближе. — Я готов принять ваше с мамой приглашение прийти на ужин, а удалять сообщения — это по-детски. Тебе не десять, так что контролируй пустые обиды. — Вы же знаете, что значит «chéri»? — у Серёжи глаза загораются, уголки губ подрагивают, стыдится немного своих прошлых волнений, но ему тогда казалось, что всё серьёзно. — Знаю, Серёж, поэтому и обращаюсь в классе по фамилии, — Волков ведёт плечами, расслабляясь, но ноздри резко начинаются раздуваться, он фыркает. Серёжа себя жестами сразу выдаёт, опускает виновато голову, пряча руки за спиной. — А теперь честно мне скажи, ты сейчас что делал в туалете? — Олег голову наклоняет, взгляда не отрывая от парня. — Глаза на меня подними хоть.