тактильно близки

нам пора расстаться

— А теперь честно мне скажи, ты сейчас что делал в туалете? — Олег голову наклоняет, взгляда карего не отрывая от побледневшего и затонувшего в робости парня. — Глаза на меня подними хоть. Волков знает, что Серёжа там делал. Запах электронной сигареты было ни с чем не перепутать, особенно после того, сколько Олег сам таких спарил. Банановая, кажется. Или баббл гам. Скорее банановая мята. Он смотрит выжидающее, прожигает взглядом, а Разумовский глаза так и не поднимает, прячет стыдливо. Волков оставляет за Серёжей возможность сейчас признаться, но тот резко разворачивается в сторону двери, дергает ручку, совсем забыв о том, что закрыто на защёлку. Олег даёт фору, скрещивает руки на груди и громко вздыхает, специально показывает, как ему всё равно. Разумовский путается в своих же руках, которые предательски дрожат, ещё больше обостряя ситуацию. Несколько раз нервно дёргает дверь, которую у него снова не получается открыть. Волков не выдерживает. Подходит, сжимает его руку, за плечо берёт, заставляя остановиться. Серёжа рвано вздыхает, не поворачивается. Опускает голову вниз, пряча лицо в волосах, как будто это сейчас может помочь. Олег видит покрасневшие щёки из-за рыжих прядей, сдерживается, чтобы не заправить за ухо. — Отойди от двери, Серёж, — Волков почти рычит, стискивая зубы. Расслабляет мёртвую хватку, чувствуя, как Разумовский вздрагивает. Олегу в какой-то момент кажется, что он переборщил, потому что Серёжа болезненно морщится, теряется от неожиданности, слушается от безвыходности. Возвращается туда, где стоял до этого, оставаясь к преподавателю спиной. Волков ловит жест, как Серёжа тянется к, очевидно, саднящему предплечью дрожащей рукой, но в последний момент передумывает и не делает этого. От карих глаз Олега такие детали не укрываются, поэтому сейчас он думает о том, что переборщил слегка, рассчитывает, что синяка на Серёжиной бледной коже всё же не будет. — Олег Давидович… — Разумовский говорит тихим полушёпотом, с тревогой в голосе. Олег воспринимает как сигнал: успокоился, можно говорить дальше. Подходит к парню почти впритык. Видит, как тот правой рукой тянется, чтобы прикрыть бедро, сам себя сдаёт этим. Волков понимает, что у Серёжи в голове сейчас паника, а перед глазами пелена, поэтому не контролирует психофизику, подставляя себя. Волков присаживается на корточки рядом, выжидает ещё несколько секунд, рассчитывая на то, что Серёжа решит сам отдать или хотя бы открыть Олегу возможность. Но он не делает, только вздрагивает резко. — Руки убери, — Олег знает, что звучит достаточно внушительно, когда говорит с ним так, не раз проходили. Что тот ослушаться теперь уже не сможет, просто потому что Волков так сказал. Серёжа опускает руки, сдаваясь тёплым Волковским, которые нарушают тишину помещения, заполненную только Серёжиным сбитым дыханием, когда приподнимают край белой хлопковой рубашки. Он осторожно это делает, нарочито медленно, затягивает момент, чтобы Серёжа успел осознать и в полной мере почувствовать. Олег вытаскивает электронку из заднего кармана парня, удерживаясь, чтобы не оставить на бедрах тяжёлый шлепок, чтобы кровь к коже прилилась с огромной скоростью, чтобы Разумовский не удержал на губах вскрик от неожиданности, хватаясь за саднящие ягодицы с неприкрытым стыдом. Чтобы Разумовский запомнил. — Я не буду больше, обещаю, — у Серёжи голос тихий-тихий, зашуганный. Волков не первый раз слышит его, тянет к себе парня чуть ближе, ощущает теперь помимо запаха электронки ещё и запах Серёжи. Его тела. Пальцами осторожно по позвоночнику проходится, от чего Серёжа предсказуемо выпрямляется. Олег не любил, когда он сутулился, до скрипящих зубов ненавидел. Знал последствия, знал, какие нервы в сочетании с постоянной сгорбленностью, которая часто являлась последствием первого, дают результаты. Руку на его талии оставляет, удерживая то ли от падения, то ли от очередного побега. Чувствует пальцами выпирающие рёбра, контролирует себя, чтобы не провести по ним пальцами изучая. — Серёж… — Волков рвёт молчание, когда чувствует, как школьник в его объятиях расслабляется и обмякает, чуть облокачиваясь и отдавая часть веса. — Вы сильно на меня злитесь? — в голосе самая настоящая детская наивность и страх ответа. Глазами хлопает, всё, что будет дальше, зависит от Олега. — Ты же понимаешь, что дело не в сигаретах? — Олег вздыхает тяжело куда-то себе. Отпускает парня и подходит к нему всё же лицом, чтобы читать мимику и не дать слабину сейчас, хотя очень хотелось просто взять его и покомфортить, напоить чаем и вернуть домой, утягивая в бесконечную тактильную близость. Слишком его глаза невинны, волосы мягки и ароматны, а запястья элегантны. Волков слишком себя контролирует для всего этого. — Ведёшь себя как ребёнок, играя со мной в догонялки. Хочешь, чтобы с тобой обращались как с ребёнком? Может, на колени положить и выпороть, как это обычно с малышами поступают? — Олег несерьёзно говорил, но знал, что слов хватит в их случае хватит, рассчитывал на это. У Серёжи щёки налились алым, стыдливым. Он плечи вздёрнул, мотая головой себе. — Ты… — Разумовский, кажется, тоже понимает, что несерьёзно, поэтому на Волкова поднимает уже не боязливый взгляд, а извиняющийся, — прости, пожалуйста. Олег смотрит испытующе, оценивает, решает как поступить. Сказать «хорошо» или прошептать настаивающие на дальнейших взаимодействиях «посмотрю на твоё поведение». Волков ахает, выпадает из реальности на секунду. Он думал, что ситуация целиком и полностью зависит от него, под его контролем, но Разумовский сломал систему. Сделал пару медленных шагов вперёд, протянул руки, обнимая с таким трепетом, с каким Олега никогда никто не касался. — Chéri, — у Волкова с губ срывается раньше, чем он успевает оценить свои действия и обдумать, потому что Серёжа, сконфузившись, пытается отступить. Олег обнимает в ответ, волосы трогает, глаза прикрывает. Чувствует Серёжу каждой частью себя. Его холодные пальцы, костлявые плечи, шарящий в районе его шеи нос. Пытается поймать момент, сохранить в памяти. Не уверен, что такое скоро повторится. Не знает, повторится ли вообще, потому что Разумовский всё ещё семнадцатилетний мальчишка, который, возможно, просто запутался. Волков первый отстраняется. — Сдадите меня? — Серёжа смотрит исподлобья поплывшим взглядом. — Ты как думаешь? — внимательно бровью ведёт, искренне стараясь не колоться. Волкову действительно важно услышать ответ. Он уже нахлебался из-за Серёжиных проблем с доверием, поэтому не отрывал глаз от закусывающего губу парня, которой чуть ли не затылок тёр от ступора, накрывшего после вопроса. — Вопросом на вопрос отвечаете, — у Серёжи глаза загораются тому, что он нашёл как выкрутиться, но опасные огоньки в Волковских всё обрубают на ходу. — Моё предложение с надрать тебе задницу всё ещё… — Я думаю, что не сдадите, — парень с хитрой ухмылкой быстро его перебивает, не давая закончить угрозу. Смеётся заливисто, когда видит, как у Олега улыбка проскальзывает. Атмосфера комфорта резко накрыла. Волкову нравилось, что Серёжа так же быстро переключается, как и он сам. — Умница, правильно думаешь, — он кивает парню, уже выучив, какую реакцию от того вызывает похвала, поэтому идёт к своему столу, даже не оглядываясь. И без того знает, что за его спиной Сергей Разумовский в количестве одной штуки улыбается и опускает голову, пряча лёгкий румянец. В волосы пятернёй зарывается. — Мы с твоей мамой говорили по поводу допов, — Олег ловит на себе непонимающий взгляд, но продолжает, понимая, что, видимо, Серёжина мама его в известность не поставила. — Я смотрел твоё расписание уроков. Понедельник и четверг не так загружены. Восьмым уроком? — Хорошо, — Разумовский смотрит глазами «я с луны свалился и на что угодно соглашусь, чтобы Вы мне, Олег Давыдович, не предложили, особенно Вы». — Тогда хорошего дня и до встречи завтра, — Волков наблюдает за Разумовским, у которого только что не колени подкашиваются. — До свиданья, — Серёжа получает в ответ тёплую улыбку перед тем, как уйти, на удивление быстро разобравшись с замком в этот раз. Олег пытается себя встряхнуть и вернуть в прежнее состояние как можно скорее, потому что и без того опоздал к Пчёлкиной, которая просила быть строго ко времени. Он не думал, что так долго провозится со своим учеником, которого называет избитым, но таким красивым и подходящим ему «очаровательный». Волков почти заходит к ней в кабинет, как из него выходит Шурик собственной персоной. Только не своей обычной наглой походкой, а сжавшись и замявшись. На Олега один взгляд поднимает, когда чуть не натыкается на него. Волков сразу замечает заплаканные глаза, проникается некой жалостью к нему, которую тут же прогоняет. Заслужил. Вот он заслужил. — Добрый день, — за Шурой выходит его мать. Олег сразу подмечает военную выправку, не видел мать этого парня раньше, не общался вживую, но страх в глазах Шуры говорил о том, что дома будет весело. — Добрый, — Волков дежурно кивает. Торопится к Пчёлкиной, был заинтригован, что она сказала, и каких изменений в Шуре теперь стоит ждать. Он сначала не надеялся, что это «мать к директору» понесёт за собой огромные плоды и затянет уздечку на Шуре больше, чем на пару недель. Но понял, что всё серьёзнее, когда зашёл в класс и увидел в глазах у Юли почти такие же, как и у парня, застывшие слёзы. — Доволен? — в её голосе отчаяние и надрыв. — Олег, ты доволен? — смотрит почти с ненавистью, подступая ближе. — Да, если это даст результат, — Волков держится холодно, если чуть попустит себя, то Юля затянет его в свою истерику, а впоследствии — и в скандал. Он действительно доволен. Получил то, чего добивался весь прошлый учебный год, пусть и манипуляцией — напоминанием о старом долге. К Пчёлкиной осторожно подступается, стирает тыльной стороной с её лица слёзы, после чего она шмыгает носом. — Тебе придётся успокоиться, ты сильная, — Волков принимает дрожащие тело, Юля не стремится обвить его руками, просто немного облокачивается, пока он вытирает начавшиеся сыпать градом слёзы. — А если не даст результат? — она ухмыляется, чуть расслабляясь, но не отодвигаясь. — Придёшь к нему домой и поставишь на колени, — Олег поддерживает её шутливый настрой, но всё же оставляет мягкий поцелуй на виске, перед тем как отойти, чтобы снова корчить из себя двух главных врагов школы. К своему везению и невезению одновременно, Волков решает переместиться на подоконник, чтобы бесцельно посмотреть в окно, но на глаза попадается знакомый силуэт, выходящий из здания, чтобы пойти домой и учить там французский. Юля замечает подрагивающие уголки губ Олега, поэтому быстро устраивается рядом, толкая его бёдрами, чтобы подвинулся. — Нравится? — Она спрашивает вполне конкретно и серьёзно. Юля знала, о чём говорила — рыжую макушку и длинное пальто тяжело было не признать. Олег Волков: 0:12 Как ты? Как прошло?

Игорь Гром:

0:23

Никак. Хорошо, что ты не поехал.

Взяли в итоге даже не тот типаж, который искали сначала.

Блатных.