тактильно близки

you look so pretty and I love this view

Разумовский в последний момент вспомнил, что не дописал эссе по французскому. Вечером воскресенья в двенадцать ночи заниматься этим было совсем лениво. Он рассчитывал попросить у Олега ещё один день, подойти перед уроком, но Волков зашёл в класс со звонком и не в духе. — Тетради с задних парт, пожалуйста, — преподаватель даже не смотрел на Серёжу, сразу начал заполнять журнал, потом тетради сданные пересчитал. — Где ещё одна? — он поднимает требовательный взгляд на класс. — Олег Давидович, я могу завтра… — Разумовский, ты особенный, что ли? Почему все принесли сегодня, а тебе нужно ещё время? Где ты провёл выходные? — у Волкова в глазах настоящая злость полыхает. Он опирается бёдрами на свой стол, водит кончиками пальцев по краешку. Говорит тихо, но тон такой, что мгновенно чувствуешь огромную вину. Серёжа не отвечает, только взгляд опускает виноватый после того, как сталкивается с Волковским. — Не молчи, — Олег до белеющих костяшек сжимает край стола и поджимает челюсть. — Простите, я случайно, мне правда неловко, — Серёжа лепечет, но Волков уже внимания совсем не обращает, выводит на доске тему урока. Разумовский не понимает, что к чему, не понимает, почему Олег такую истерику устраивает из-за забытой тетради, не понимает, почему преподаватель сбегает в коридор, стоит только звонку с урока прозвенеть. — Серёж? — Марго кладёт руку ему на плечо, пытаясь что-то спросить, но он только головой качает, тоже не знает. Неприятно, страшно, даже тревожно. Олег так себя никогда не вёл, хотелось как можно скорее найти и затянуть в объятия с расспросами.

***

Одиннадцатиклассник после уроков зашёл в кабинет без приглашения. Олега застал за работой, тот только бровью повёл, замечая боковым зрением. — Ничего не хочешь мне сказать? — от интонации Волкова такой металл, что тело охватывает тремор. — Я честно досдам всё завтра, просто так получилось, я не специально, извини, — Серёжа теребит рукав кофты, видя, что мужчина даже глаз на него не поднимает, отстранённый такой. — Олег? — Я не про это, — Волков не отрывается от своей работы ни на секунду, как будто ему действительно всё равно. Разумовский судорожно перебирает варианты своих провинностей, пальцы заламывает безбожно. Голову самая неприятная мысль посещает, но других причин не видит. — Мне очень стыдно, — он достаёт из рюкзака электронку и протягивает Олегу. Щёки румянец накрывает, глаза становятся влажными. — Это вторая, — Волков закидывает в ящик, в который клал отобранный раннее под. — Можешь идти, — голос не дрожит ни капли, равнодушие обволакивает. — Олег, — Разумовский аккуратно подходит со спины, принимает тот факт, что мужчина его где-то на улице заметил. Страшно, стыдно, но дело же не только в самоощущении Серёжи. С Олегом что-то не так. — Лучше уходи, — Волков предупреждает, плечи ровные и без того разводит, отбрасывается на спинку стула. — Нет, — Серёжа кладёт руки ему на плечи, чувствуя, как тело Олега вздрагивает под мягким прикосновением. Разминает осторожно зажатые мышцы, слыша, как Волков тяжело и прерывисто дышит, передёргивается от каждого нажатия. — Я не могу, мне не нравится, — Олег садится как положено, скидывая этим движением Серёжины руки. — Почему ты не можешь позволить себе расслабиться? — парень без колебания обхватывает его за шею и притягивает в обратное положение, удерживая в этот раз. — Потому что не могу, — Олег сопротивляется, кажется, вполсилы. Простое «хочет спустить контроль, но не может». — Я всё ещё злюсь на тебя, так что позаботься о себе и выйди из кабинета, пока не отхватил. Разумовский нервно закусывает губу от подобной угрозы, но не отступает. Он чувствует и понимает происходящее в полной мере, перебирая решения проблемы в голове. — Если ты думаешь, что ударишь меня, если я останусь, то я могу связать твои руки, — парень говорит абсолютно спокойно, касаясь Волковских волос. Мужчина отчаянно не вёлся и не реагировал на этот жест. Серёжа может перевести всё в шутку в одну секунду, но ждёт реакции Олега. Волков запястья вперёд выставляет, не говоря больше ни слова. Смотрит в глаза Разумовского с пугающим доверием. Парень просто снимает ремень с брюк и перетягивает им мужские руки. — Не слишком туго? — шепчет на ухо, оставляя нежный поцелуй на щеке. — Можно даже сильнее, — Волков продолжает строить из себя мастера самоконтроля, но Серёжа чувствует, как он содрогается. — Сильнее не буду — останутся синяки, — парень касается губами тыльной стороны его ладоней. — Не бойся, — говорит тихо, гладит по волосами успокаивающими движением, возвращается к плечам очень аккуратно. Олег тяжело переносит всё происходящее. Теряется, дёргается, не может расслабиться совсем. Чувствует власть Разумовского над собой сейчас, кайфует от неё и боится одновременно. Никому не позволял о себе заботиться, тем более так. — Поцелуй, пожалуйста, — Волков просит, не стесняясь, знает, что не получит отказа. Губы своего молодого человека теперь по-другому ощущает, такие напористые и уверенные, невольно отдаёшь ему возможность руководить, трахать свой рот языком. — Я тебя укушу, — Серёжа не спрашивает, Серёжа предупреждает. Олег еле-еле держится, чтобы не встать и не прекратить всё происходящее. Ловит особое ощущение от преодоления себя в этот момент. Робко дыхание задерживает, Серёжа зубы смыкает на его шее. Не больно, приятно. Приятно отдавать контроль, приятно от саднящего пятна на шее, прикрытого воротником чёрной водолазки.