тактильно близки

at least I know

Разумовский тянет из стопки газет одну. Пожелтевшая. Он невольно представляет, как Волков читал их каждое утро, запихивая в себя круассаны и запивая их крепким кофе. Серёжа очень комфортно себя ощущает. Этот вид на яркие осенние деревья. На столе букет листьев, собранных в парке полчаса назад. Его мужчина, меняющий водолазку на домашнюю чёрную футболку и бурчащий что-то неразборчивое. Ноющая шея после длительного массажа от романтичного придурка, который, кажется, только что застрял в своей водолазке. Серёжа хочет остановиться в этом моменте навсегда. — Если тебя унесёт, — Олег открыл бутылку вишнёвой эссы брелком-открывашкой и отдал стоящему на его балконе Серёже, — то я тебя сразу спать уложу. — Ещё скажи, что «лучше с тобой дома, чем в подворотне с кем-нибудь», — Серёжа подвинул табуретку к себе ближе, чем вызвал режущий уши звук, уселся на неё довольный, — «с кем-нибудь, например, с Марго». Олег скривился от этого лязганья, чем вызвал только улыбку парня. Волков поставил себе тоже табуретку, напротив Разумовского, окно открыл, впуская тёплый октябрьский ветер. — Именно, — мужчина с абсолютно серьёзным лицом целует в лоб Серёжу, неуверенно смотрящего на горлышко бутылки. — Но не Марго, она девочка невинная. — Ты не слышал, как она матерится, когда Юлия Константиновна задаёт по два сочинения к следующему уроку, — Серёжа хмыкает, делая первый глоток напитка. Вкусно, чего врать. Неожиданно ядрёно, но ему нравится. Не приторно сладко, как газировки или магазинные соки. — Правда, никогда раньше не пробовал? — Олег открывает себе тоже, с ностальгией вдыхая аромат, баловался таким штуками раньше, сейчас только виски, ну или водка, если совсем грустно. Не станет же он своего семнадцатилетнего молодого человека водкой поить? Купил им обоим «вишнёвое пиво». — Не-а, но мне нравится, — Разумовский сделал ещё глоток и отставил бутылку на подоконник. Ложиться спать в девять вечера под надзором строгого преподавателя французского не хотелось совсем. Особенно, когда вместо этого с преподавателем французского можно было подурачиться и даже развести его на долгие поцелуи. — Ты бы хотел путешествовать? — Волков расплывается в ленивой улыбке, кладёт руку на Серёжину коленку. Даже плечи чуть сгорбил, что редкое явление, а значит — расслабился. — Да, я бы побывал во Франции, — парень ловил мимолётные неозвученные желания Олега. Пододвинулся ближе, упираясь своими коленями в его, чем вызвал одобряющую ухмылку Волкова. — А ещё бы хотел по России поездить, — он сделал небольшой глоток, — Брянск какой-нибудь. — Брянск? — Переспрашивает удивлённо, пальцем обводит коленную чашечку школьника раз за разом. — Брянск. Серёже кажется, что эти глупые разговоры — единственное, в чём есть смысл. Вот на кой хуй ему в Брянск? Нужно. В поезде с Олегом покатаются, потом номер в гостинице с двуспальной кроватью. Может, снова эссу купят. — Париж я тебе точно покажу на выпускной, — Олег бровью ведёт, ухмыляется какой-то шутке в своей голове. — С Брянском что-нибудь тоже придумаем. — Олег, у меня к тебе серьёзный вопрос, — Разумовский накрывает руку Волкова на колене своей. — Je t'écoute très attentivement, chéri, * — мужчина смотрит в два синих океана напротив, подыгрывает, потому что сразу заметил хитрую ухмылку. — Почему ты такой дед? У тебя свалка на балконе такая, как будто тебе минимум шестьдесят и у тебя пять внуков, — Серёжа активно жестикулирует, показывая то на картонного Северуса Снейпа в полный рост, то на ржавый велик с четырьмя колесами, то на коробки с дисками для DVD: советские мультфильмы, «Сваты», выпускной Олега Волкова, «уроки французского для начинающих», «Горе от ума» Меньшикова. — Мне двадцать четыре, — Олег рычит, тянет парня на себя за шею, почти сталкивает их, говорит медленно прямо в губы. — Ещё раз ты назовёшь меня дедом, и твои «дэдди кинки» перейдут в «кинки на деда, говорящего по-французски» Зрачки обоих расширяются от близости. У Серёжи узел внутри сжимается — страх, лёгкое болезненное ощущение, оттого, как тянут за волосы, и что-то ещё. Дыхание подрывается, губу до крови закусывает. — Почти двадцать пять, — Серёже как будто тормоза сняли, не боится дразнить Олега. Он поднимает глаза, чувствуя, что ещё немного, и он в лучшем случае пойдёт спать в девять вечера и пить в ближайшем будущем будет только во Франции. Олег делает несколько глотков эссы подряд и накрывает его губы своими. Пересаживает своего «charmant» к себе на колени, выпивается пальцами в бёдра. Волков целуется напористо, горячо, со вкусом пьяной вишни. — Я не знал, как тебя ещё можно заткнуть.