тактильно близки

На улице уже не так тепло. Волков купил себе и своему парню парные носки. Белые. В каком-то дешманском магазине покупал новый брелок на ключи, потому что старый выклянчил Разумовский. Увидел там коробки с носками длинными, тёплыми. На них надписи чёрными печатными буквами. С «Я люблю Серёжу» сразу бросились в глаза, найти с именем Олега было сложнее, консультантка полчаса рылась на складе. Разумовский ржал тоже полчаса, так что всё честно. — Ты голоден? — Олег проходит в свою квартиру вслед за парнем, закидывает ключи в задний карман, закрывает дверь. — Не-а, — Серёжа лениво стягивает пальто и сразу вешает на крючок. Олег приучил к этим правилам-ритуалам. Проходит в зал, сразу сворачивается комочком на диване, плед на себя тянет, прикрывает веки, мол, сплю. Волкову не нравится, поэтому плед он отбирает, вызывая недовольное бурчание парня. — Ты не пускаешь меня в свою постель, — Серёжа знает, на что давит, — дай хоть на диване. — Вот сначала постель, а потом уже кухонный стол, подоконник, балкон, диван, — мужчина говорит театрально надменно, но уже садился рядом, зная, что через секунду Разумовский положит голову ему на колени. Так и случилось. — Я слишком сонный для твоих грязных разговоров, — парень переворачивается на спину, чтобы видеть, какую искреннюю и смущённую улыбку сейчас вызвал у Олега. — Воскресенье, одиннадцать утра, а ты меня поднял. Билеты у него на утренний сеанс видите ли. — И что ты сегодня ел? — Волков резко сменяет тему, зарывается в волосы Разумовского пятернёй, массирует кожу голову. — Я ел кофе, — он пожимает плечами, знал, что тут всё равно накормят. — Тебя ничего не смущает в твоём высказывании? — мужчина бровью ведёт. — Я проснулся полчаса назад, скажи спасибо, что не в пижаме сейчас сижу. — Так ты не сидишь, ты лежишь, — теперь насмехается Олег, наблюдая за своим парнем, который пытается дотянуться до его лица и всадить пощёчину. Неудачно пытается. — Будешь омлет? — У тебя есть шоколадные хлопья? — Он облизывает губы, запоздало осознавая, что сам себя подставил: показал, что хочет есть. — Идём на кухню, — мужчина снова стягивает плед с Серёжи, которым тот почти успел укрыться с головой. — Возьми меня за руку, — школьник мурлычет, сонно потягиваясь. Олег берёт, к губам тянет, блядски приятно. Разумовский усаживается на стул, потому что уже не раз сгоняли со стола, хотя на нём сидеть было откровенно комфортнее. — Ты меня не целовал сегодня, — Серёжа не выдерживает и минуты — требовательно ластится к Олегу, открывшему холодильник сзади. Ему по утрам нужно особенно много любви и внимания. Сначала носом по шее водит, потом до талии дотрагивается. Сначала только пальцами легко поглаживает, потом обхватывает, прижимается к спине. — Сам на заднее сиденье полез, — Олег вредничает, но всё равно разворачивается. — Сел бы на переднее — зацеловал бы тебя до саднящих губ. Серёжа с трепетом вспоминал, как касается обычно своих губ после долгих поцелуев. Это обычно болезненно и приятно, а Олегу хоть бы хны, облизывается только. Разумовский изменился за те три недели, что они вместе. Не боится, что Олегу что-то не нравится, что Олег где-то скрывает, что Олег терпит. Волков сразу установил, что если что-то не так-то, он сразу скажет, но просит от Серёжи того же. Мужчине ещё несколько раз пришлось проговорить это, чтобы школьник поверил, но сейчас стало легче. В воздухе больше нет этого проклятого чувства неловкости и неправильности. Всё на своих местах. Серёжа — с пробниками по французскому и чашкой приторно сладкого какао, Олег — напротив, пишет какие-то статьи на фрилансе. Волков, когда что-то непонятно, всегда старается полностью вовлечься, подойти сзади. Объясняет задание, Разумовский его руками обвивает, Олег не сопротивляется, ему даже нравится тактильничать во время работы, чтобы хоть немного отвлечься. Сейчас Олег целует в ответ на просьбу. Серёжа ещё не знает, что есть он будет не шоколадные хлопья, а мюсли с молоком — «зато полезно».

***

— Мне казалось, что кинотеатр в другой стороне, — Серёжа вылезает из телефона и просовывает голову между передних сидений, когда замечает, что они вообще куда-то не туда поворачивают раз за разом. — Мы не в кино едем, — мужчина говорит серьёзно, пряча за этим лисью улыбку. — А куда? — Как ты думаешь? — Ну, не в Брянск же? — у Серёжи в глазах блестят искорки детской надежды. — Свезу я тебя в твой Брянск, но не сегодня, — Волков с лёгкой усмешкой кладёт руку ему на бедро, сжимая с какой-то особенной заботой и нежностью. — Ты помнишь, говорил, что хочешь в этот театр с пивоварни, на который ещё билеты не урвать? Вот мы туда едем, там, как я понял, экскурсия на улице. Разумовский воздухом подавился, потянулся к Олегу, припал к его виску лбом. — Merci, — на букве «эр» картавит, тянет её прямо на ухо своему Олегу. Для него это всё очень много значит. Волков покупает дорогие билеты на постановку, просто потому что Серёжа хочет. Просто потому что знает, что Серёже нравится. Парень умалчивает, не говорит, что сердце выскочит вот-вот. Разумовский не может не думать том, что это выход в свет. Да, в каком-то искажённом смысле, но всё же. Олег не стесняется его совсем.