тактильно близки

— Что такое любовь? — Серёжа спрашивает тихо-тихо, когда Олег даёт ему в руки чашку горячего чая. Они сидят на огромном диване, укутанные одним пледом, но не потому, что второго не было. За окном уже давно стемнело, помещение было освещено желтоватыми лампочками, создававшими какой-то особенный комфорт. Олегу было совсем не холодно, несмотря на тонкую домашнюю футболку и старые спортивки. Серёжа зяб то ли от низкой температуры воздуха, то ли от страха из-за непрекращающегося грома. Волков позвонил его маме, отпросил на ночь, потому что на улице чуть ли не ураган, а на часах десять. Елена без вопросов согласилась. — Словами не объяснишь, — он говорит в тон, не громко, манит парня ближе, позволяя положить голову к себе на плечо. — Если хочешь жвачку, то так и попроси*, — Волков, игнорируя полученный шлепок по плечу, включает телевизор, чтобы выбрать фильм на вечер. — А ты попробуй объяснить, — Разумовский, если зацепился, то теперь не слезет. — Любовь — это преданность, — Волков отвлекается от подборки «десять лучших российских фильмов», убирая пульт в сторону. — Забота, — он чувствует, как парень начинает дрожать ещё больше, хлопает себя по бедру, приглашая. — Доверие, — гладит по щеке послушно оседлавшего его Серёжу. — Страсть, химия. — Ты такой чудесный, — Разумовский кладёт голову ему на грудь смущённо, пока Олег облокачивается на спинку. — Есть ещё, что добавить, mon cher? — мужчина, мурлычет ему на ухо, расслабляясь под весом, как будто тяжёлым одеялом накрыли, чувство защищённости. — Привязанность, потребность друг в друге, как в воздухе, — Серёжа рыщет носом, пока не утыкается в обнажённую шею. — Мне так чувствуется. — Я понимаю, — Волков кивает, глядя вперёд себя стеклянными глазами. — Любовь — «смотреть в одном направлении», «рисковать друг для друга», — он хмыкает после перечислений всплывших в голове слов старых знакомых. — Сколько людей, столько и мнений. — Любовь — наркотик, — парень кусает Олега за мочку уха, целует за ним, зализывает наливающийся розовым след. — Хочешь ещё чаю? — Волков «держит лицо», остаётся спокойным внешне, как будто ничего не происходит. Медленно водит по спине своего молодого человека, очерчивая каждый выпирающий позвонок. — Да, только, пожалуйста, не тот, который мы купили, видеть его не могу уже, — капризничает нарочито, дёргает уголками губ. — Как скажешь, mon aimé, — Олег ухмыляется и, пока Серёжа не успевает догадаться, подхватывает его под бёдра и несёт на кухню. Разумовский цепляется за шею своего возлюбленного со всей силы, боясь упасть, чем вызывает сдавленный скулёж от «Волче». Извиняется поспешно, ослабляет хватку. — Дай свитер прихватить. Серёжа берёт кофту, наслаждаясь своим положение. Слишком приятно, когда тебя так несут. Особенное чувство нужности.

***

Олег грациозно по кухне расхаживает. Хлеб в тостере, чайник на плите, Серёжа в большой тёплой кофте на барной стойке, не сводит влюблённых глаз с Волкова, нарезающего лимон. — Я буду спать с тобой в одной кровати? — у него с губ срывается вопрос, который вертится на языке, не давая покоя. — Если хочешь, то да, — Олег задумчиво и флегматично проясняет, доставая листовой зелёный чай. — Но не настаиваю, без проблем постелю на диване. — Хочу с тобой, — Серёжа прячет руки длинными рукавами, ему нравится тонуть в объёмной одежде, тем более, когда она принадлежит Волкову. — Бери чашку, и идём обратно, — мужчина уже держит в руках свою кружку и тарелку с бутербродами с ореховой пастой. — Хорошо, Олег Давидович, — Серёжа делает, как просят. — Это с каких пор ты мне «выкаешь»? С того момента, как согласился спать со мной в одной кровати? — он многозначительно поднимает бровь, проходя следом. — Понял, что не называл тебя по имени-отчеству ещё ни разу, — школьник плюхается на диван снова, ноги подтягивает под себя, убирает волосы в хвостик, чтобы не измазать. Волкова, который предлагает ему помочь с мытьём головы, ещё не хватало. Серёжа же не сможет отказаться. Потом все эти массажи. Парень расплывётся в лужу раньше, чем его поцелуют в висок. — Что ты хочешь посмотреть? — Волков упускает момент, когда Серёжа делает первый глоток и обжигается. — Горячий какой… — парень недовольно морщится, передёргиваясь неприятному чувству обожжённого языка. — Ты тоже, — Олег невозмутимо листает подборки, выбирая что-то подходящее, пока нетфликс отчаянно рекомендует ему «фильмы о лгбтк+ любви» — Так я про чай тебе говорю, — парень не сразу вкуривает шутку, — и вообще, мне очень-очень холодно, замёрз, как лягушонок какой-то. — Mon cher? — преподаватель французского останавливается на «Эноле Холмс», которую тут же включает. — Какие дешёвые подкаты, Олеж, — Серёжа театрально обиженно бурчит, но через две минуты фильма уже сидит на коленях у Волкова. Ещё через три садится рядом, потому что Олег напомнил поесть, а бутерброды были действительно вкусными. Они смотрели фильм почти молча, смеялись тихо с забавных моментов. Разумовский место себе найти не мог, то на Олега залезет, то ляжет, кладя голову на колени, то на плечо облокотится. Волкову все эти тисканья надоели быстро, поэтому он сам развалился на диване спиной вверх, после чего Серёжа, предсказуемо, лёг поверх. Так и заснули. Олег проснулся через пару часов. Перенёс парня в кровать на руках, как невесту. Стянул с сонно упирающегося Разумовского джинсы и носки. — Только поцеловать на ночь не забудь меня, — парень утыкается лицом в подушку, натягивая на себя одеяло. — Учитывая твою позу, поцелуй тебе светит только в задницу, — Волков растягивается с другой стороны кровати, оставляя включенным только ночник. — А, беря в расчёт и твоё поведение, туда тоже вряд ли. Он тушит остатки света, пока рыжий кусок счастья заваливается ему на грудь и целует куда-то в районе носа со словами: «всё самому приходится делать».