тактильно близки

Они росли. Их взаимоотношения росли тоже, переходя на какой-то особенный уровень. Не юношеские влюблённости и попытки закрыть свои травмы. Хотелось быть вместе навсегда, либо так, либо никак. Говорили длинными вечерами о будущем, шутили про поступление в пед, хотя оба знали, что парня ждёт нечто большее. Безподтексные касания. Долгие объятия. Нежные укусы. Глубокие поцелуи. Оттягивающие пряди волос руки. Оставляющие царапины старания быть ещё ближе. — Я не буду тебя трахать, пока не захочешь, — Олег выражался грубо и откровенно, игнорируя румянец смущения на лице Разумовского. — Пока я не буду уверен, что ты хочешь. Волков был так категоричен, что у Серёжи не осталось страхов и сомнений. Олег не обидит, не сделает больно, будет ждать сколько угодно. От этого легче дышать стало. Разумовский лип, игрался, оставляя вороватые поцелуи и отрываясь раньше, чем мужчина успеет ответить. Олег с ним совсем другой, за закрытыми дверьми — уже не консервативный, требовательный и строгий преподаватель французского с ровной осанкой, которым выглядит в глазах общественности.

Маленький принц — королева драмы

19:01

Я тебя очень сильно люблю

Олег-самый красивый мужчина на свете-Волков 19:04 Я тебя тоже люблю Мне подойти? Они сидели в соседних комнатах. Серёжа ждал, пока Волков закончит с работой, чтобы посмотреть вместе пару серий российского сериала. Разумовский штриховал синей ручкой кленовый лист, нарисованный в конце тетради по литературе. Вечер самый обычный, такой же, как все проведённые вместе до этого.

Маленький принц — королева драмы:

19:04

Нет, подожди

Это решение было одним из самых взвешенных за последние месяцы, возможно, даже превосходило согласие на начало отношений. Он уверен в своих желаниях, но сказать вслух волновался.

Маленький принц — королева драмы:

19:10

Олег, я хочу тебя в себе

Олег-самый красивый мужчина на свете-Волков 19:11 Ты очень конкретен, мне нравится — Êtes-vous sûr de vos désirs?*— Олег почти фамильярно заходит к парню, но говорит строго. — Да, — он кивает, слезая дивана. Серёжа берёт Волкова за руку и тянет в спальню. Забывает о том, что нужно робеть, смущаться и стыдиться. Олег улыбается решимости, знает, что его солнце покраснеет и будет мило облизывать губы, стоит только снять с него бельё. — Олеж? А у тебя много парней было до меня? — Серёжа, стоя спиной к Волкову, начинает стягивать с себя свитер, но едва ли успевает обнажить поясницу. Мужчина удерживает за край этот огромный мешок нежно-зелёного цвета, который так подходит к ярко-рыжим волосам, оставляя Разумовского полностью одетым. Сопровождает всё это тихим «не торопись, секс — это искусство». — Парней? Нет, — он пластично и неспешно целует в шею, давит довольную улыбку, когда его Серёженька сдавленно мычит. Олег ласкает за ухом языком, удерживая Разумовского за плечи, потому что у него колени подкашиваются. Пальцами водит по грудной клетке, прижимая ближе, почти вдавливая в себя. — А девушек? — Серёжа подставляется под мягкие и горячие губы, которые ласкают так нежно, что он не выдерживает и десяти секунд, поворачивается и требовательно тянется за поцелуем, урывая его. — Девушек больше, но тоже не очень много, — Волков отвечает смазано на поцелуй, он приторно медленный. Кажется, томить будет долго. Наслаждается предвкушением, наслаждается попытками Разумовского получить всё сразу. Накрывает его ягодицы своими тяжёлыми ладонями, заставляя Серёжу глушить вздох в воротнике своей чёрной водолазки. Подхватывает под бёдра через секунду, чтобы усадить на комод. У парня вырывается красноречивое «ой», за которое он почти напрягается. — Запомни, я люблю, когда громко, — Олег, кажется, безбожно издевается. — Будешь изводить меня, пока я не начну умолять? — Разумовский капризно обхватывает его шею, заставляя смотреть себе в глаза. Серёжа только сейчас замечает, какой у Волкова тёмный взгляд. В нём столько желания властвовать, владеть, управлять. Но он себя контролировал, каждое прикосновение сдержанное и продуманное, Олега только взгляд сдавал. — Просто дождусь, пока ты привыкнешь и расслабишься, — мужчина прислоняется щекой к щеке, пока Разумовский залезает к нему под водолазку своими ледяными руками, от которых ощущения максимально обостряются. — Точно всё в порядке? — Серёжа давится воздухом. Олег спускается от покрасневшего и саднящего от всех укусов и зализываний уха к ключице. — Ты же хочешь? — Всё отлично, я хочу тебя, Серёженька. Mon cher, я хочу тебя всего и без остатка. Чтобы захлебнуться в ощущениях и утопить тебя в них, — У Олега блядская хрипотца в голосе, как по утрам, ему невозможно не верить. Волков отстраняется, то ли изучая результат своих творений, то ли заботливо осматривает парня, чтобы убедиться, что делает всё правильно. Он умудряется совмещать. У Серёжи от комбинации слов и касаний возбуждение по всему телу разливается, вызывая волну мурашек, и тяжким комком внизу живота сворачивается. — Ты сам уверен? — Олег гладит Разумовского по волосам, пока тот глаза прикрывает от тепла. Серёжа кивает, но Волков не продолжает, пока не получает внятного «да». — Одно твоё слово, и я прекращу, — мужчина наслаждается облегчённым выдохом и довольной улыбкой Серёжи. Реальность из-под ног уходит, они остаются только вдвоём друг у друга. Серёжа чувствует лишь уверенные руки Олега, которые всё же снимают с него кофту. Горячее дыхание мужчины как будто ожоги за собой оставляет. Волков обхватывает губами чувствительную кожу над ключицами. Теперь, когда на них обоих нет верхней одежды, ситуация в разы интимнее. Ловкие, чуть шершавые пальцы выкручивают соски. Серёжа несдержанно выпускает негромкие стоны, не стыдится их ничуть. — C'est un spectacle pour toi**, — Олег почти не позволяет Разумовскому действовать самостоятельно. Волков не заигрался в желание руководить, нет. Ему слишком хочется самому сейчас сделать парню приятно, когда они наконец сняли ограничения, когда Серёжа разрешил, когда попросил, когда захотел. Разумовский сначала пытается сопротивляться тому, сколько Олег на себя берёт. Сопротивляется, пока мужчина не оставляет засосы на рёбрах, потому что грязное мычание в этот момент сдержать не удаётся, руки сами зарывают в каштановые пряди мягких волос, сминая их. — Серёженька? — голос Олега подрывается, пока он сминает бёдра парня, стягивая его вниз и заставляя становиться на ноги. — А я тебя очень сильно люблю, — парень едва ли может стоять, глаза прикрывает безвольно, кладёт Волкову руки на плечи, заставляя себя держать. Им нравится. Олег, как кот сметаной, любуется своим Серёжей. — Как себя чувствуешь? — мужчина накрывает губами тазобедренную косточку, посасывая, стягивает с Разумовского спортивки, спускаясь мокрой дорожкой поцелуев по открывающемуся пространству. — Мне очень нравится, — Серёжа переступает через свои лежащие на полу штаны, ложится спиной на кровать, как Волков жестами просит. — Придётся перевернуться, — мужчина устраивается между ног, опускаясь для поцелуя. — Это не слишком больно? — Серёжу предсказуемая волна страха накрывает. — Буду настолько аккуратен, насколько возможно, — Олег, не дожидаясь, резким движением сам переворачивает его как нужно. Разумовский притихает. Дышит рвано и возбуждённо, сминает в кулаки одеяло, но не говорит больше ничего. Олег из какого-то выдвижного ящика под кроватью достаёт смазку. — Позволишь мне подложить подушку тебе под бёдра? — спрашивает шепотом, прямо у уха говорит, обдавая горячим дыханием. Серёжа приподнимается, Волков аккуратно стягивает с него бельё и подкладывает самую большую подушку. Сразу же спину поцелуями засыпает, гладит по бёдрам. Разумовский только в пояснице прогибается и дышит тяжело. Ему не по-детски страшно. Олег рядом, Олег не хочет сделать неприятно. Но больно будет всё равно, очень больно. И стыдно. — Олеж, — хватает ртом воздух, стискивая простыню. — Только осторожно, хорошо? Да? — Конечно, — Волков одновременно со словом вводит на одну фалангу первый палец, обильно смазанный смазкой. — Ты уже у меня большой молодец, mon cher, всё будет хорошо, постарайся не сжиматься. Серёжа успокаивается немного, закидывает руку назад, обхватывает спину Олега, водит пальцами по ней робко, руки теперь тёплые. — Я добавлю второй, — растягивает вход, вставляет второй, удерживая извивающего, как ужа, парня. — Вот так, да. — Больше страшно, чем больно, — Серёжа подтягивает ноги, приподнимаясь и самостоятельно насаживаясь чуть глубже. — Да, но это не значит, что нужно проверять себя на выносливость, — Волков удерживает его за талию, не позволяя двигаться самостоятельно. Он раздвигает пальцы внутри, вызывая ошарашенный стон от никак не ожидавшего подобного манёвра парня. Разумовский привыкает к ощущению наполненности, даже впускает в себя третий без особых тревог и болей. Палец сразу попадает по простате, вырывая громкий стон. Вокруг происходит очень много, это слегка притупляет ощущение пальцев во входе. Олег снова приставал к мочкам ушей, расставил засосы по всей спине, свободной рукой придерживал за талию, постоянно случайно задевая член. Казалось, что от этого всего можно сойти с ума. — Я хочу поцелуй, — Серёжа собрал в себе остатки умения говорить, чтобы попросить. Волков целуется блядски неправильно. Не так, как обычно. Он берёт всё, одновременно двигаясь очень лениво. Параллельно пальцы вытаскивает, находя этот момент наиболее подходящим. Открывает презерватив и раскатывает по всей длине, не отрываясь от Серёжи, чувствуя, что ему так легче. Входит сначала не полностью, Разумовский падает лицом в подушку, оставаясь с оттопыренной задницей. Серёже непривычно, немного неприятно. Он кусает до крови губы, стараясь максимально расслабиться, как просил Олег. Шумно выдыхает, слегка поскуливая, одновременно и от боли, и от нетерпения. Олег очень медленно насаживает его на себя, поджимая губы от Серёжиного болезненного скулежа. Через пару мучительных неглубоких толчков становится чуть легче, член начинает попадать по простате, боль смешивается с удовольствием, пока мужчина дополняет палитру ощущений парня рукой на его члене. Серёжа громко стонет, потому что Олег любит так, и понимает, что все ощущения, болезненные и неприятные, точно стоили этого. Серёжа громко стонет, потому что утопает в ощущениях, потому что все мысли из головы вылетают с каждым толчком, уже ничего не хочется, кроме ощущений, чувств, желания, контакта, близости. Серёжа громко стонет, потому что Олег хрипит, откидывая голову назад, сдается и стонет так, что Разумовскому кажется: либо он кончит прямо сейчас, либо у него встанет ещё раз. Он всё же изливается Олегу в ладонь, срываясь на высокий стон. Волков кончает следом за Разумовским, который от переизбытка ощущений продержался по сути очень недолго, хотя казалось, что целую вечность. — Как у нас дела? — Олег аккуратно выходит, оставляя поцелуй на ягодицах парня. Серёжа залезает на Волкова, стоит тому лечь на спину. Цепляется за шею, кусается, потом замирает, дыхание еле восстанавливает. — Je suis submergé par un torrent des sentiments***, — он целует мужчину в плечо, потом подтягивается выше и накрывает губами висок. Глаза на мокром месте, тело содрогается после всего, что было. Серёжа думает только о том, что теперь всё правильно, всё на своих местах. Волков гладит по спине, водит грубыми кончиками пальцев, периодически спускаясь к бёдрам.