Меж двух огней

      Семья Райюнов терпеливо ждала их в тронном зале, у входа. Завидев задержавшегося Меожи, Бияла резво рванула к нему — но под требовательным взглядом жениха замедлилась и подошла уже чинной и плавной походкой, вызвав едва заметные умилённые улыбки деда с бабушкой.       — Чего ты так долго? — благонравно склонив голову, тихо выпалила она. — Папы всё нет — ещё и ты задержался!       — Прости, песнь сердца моего, — Меожи, пригладив пальцами чёрные пряди, целомудренно поцеловал девочку в лоб. Вот он и побывал на месте своей бывшей невесты… но ничто не заставит его вести себя так же, как она, причиняя незаслуженную обиду младшим.       — Поведай, брат мой, — внезапно обратилась к нему Чийана, старшая из родных дочерей Идэни, — о чём ты говорил с теми юношами?       — Над чем вы так смеялись в углу? — присоединилась младшая сестра.       — И что ты им такое сказал, что эти дик… — старшая незаметно покосилась на полукровку и мгновенно поправилась: — диковинные рыжие юноши тебе поклонились?       — Чугунки? — понимающе уточнила Бияла. — Извинялись?       Меожи кинул строгий взгляд на младших сестёр, а невесте шепнул:       — Забудь о них. Лучше посмотри — вон твой отец. Давай я тебя провожу.       — Папа! — едва не подпрыгнув от радости и тут же позабыв все приличия, Бияла помчалась к отцу — таща за собой Меожи, который всё же умудрялся замедлять их скорость до вполне благопристойной.       Вслед за Арчи, выглядевшим непривычно монументально в алой казначейской мантии, из приоткрытых Лунных врат неожиданно вышел тот, кого Меожи совсем не рассчитывал увидеть так рано. Арчибальд остановился за троном вместе со Стальным Фолгом и заметил спешившую к нему дочь. Глаза его удивлённо округлились. Фолг, проследив за его взглядом, тоже повернулся к визитёрам. Меожи отпустил резко рванувшую Биялу, которую отец лихо поймал в объятия и подкинул в воздух под заливистый смех.       — Где хвост потеряла, Синица? — поинтересовался Арчи, тиская дочь.       Чувствуя острый взгляд Стального Фолга, Меожи, прижав руки к груди, слегка поклонился:       — Господин Райюн, это полностью моя вина.       — Да не заливай, Меж, — отмахнулся Арчи, усаживая радостно хихикающую дочь себе на шею.       Жёлтый подол с алым кантиком живописно обрамил его грубое лицо с резкими чертами. Исцарапанные ноги бодро застучали по широкой груди.       — Откуда упала? — схватил Биялу за щиколотки отец. — Опять с крыши? В смолу, что ли?       — С горки у перекрёстка, — с достоинством ответствовала дочь. — В колючки. А Межечка меня спас и разрешил волосы с колючками отрезать.       — И моя благоверная вас не прибила? — с ухмылкой спросил Арчи. Бияла уже стянула с его головы подол и крепко вцепилась пальцами в белобрысые волосы.       — Мы с госпожой Райюн обсудили ситуацию и пришли ко взаимоприемлемому решению, — невозмутимо сообщил Меожи с неглубоким поклоном.       — Видишь, Фред, как моей Синичке с женихом-то повезло, — похвастал хранитель казны императора. — А мне бы жена мозг вынесла напрочь. Нашлась на моих женщин управа!       — Сынок императорского дружка — Идэни? — уточнил Фолг больше у Арчибальда, продолжая давить объект похвалы тяжёлым взглядом.       — Меожи Мэйлен, — долинец опустил глаза, не в силах справиться с неподъёмным прессом властной ауры.       — Ага, блюститель традиций Долины, — в глубоком низком голосе звучала явная насмешка. Давящий взгляд вождя кигги прошёлся по Меожи с головы до ног, и Фолг вроде как даже с удовлетворением подытожил: — Хотя бы внешне не похож на Идэни.       — Отец тоже здесь, — сдержанно кивнул в сторону Мэйлен. — Император прислал нашей семье приглашение.       — Я в курсе, — хмыкнул Стальной, совсем уж далеко выходя за рамки приличий. — Тебе повезло: ты не похож и на мать.       Он шагнул к молодому долинцу и протянул руку, словно намереваясь схватить за подбородок, чтобы хорошенько рассмотреть его черты.       — Простите, вынужден вас покинуть, — отшатнувшись, сбивчиво выдавил Меожи и начал нервно отступать назад, стараясь, чтобы это не выглядело позорным бегством. Поэтому он успел расслышать слова Фолга в ответ на недоумение побратима:       — Арчи, ты не замечал, что ли, что его матушка на лицо — вылитый Тао в юности?       Удержав маску невозмутимого спокойствия, Меожи направился к семье, пытаясь привести в порядок мысли. Фредерик Фолг был чудовищем — на этом сходилось мнение большинства, с кем Меожи когда-либо о нём беседовал: долинцев, готронцев, итиланцев и даже некоторых кигги. Он помнил своё первое детское впечатление: пугающе громадный чужак, каких никогда не видели в Долине, с необычными коричневыми глазами и заметными шрамами на загорелом лице. С короткими светлыми волосами и золотящейся на солнце щетиной, с оскаленными в усмешке крупными белыми зубами с неприлично острыми клыками. С глубоким голосом, грубо рубящим смутно знакомые слова. С обнажёнными, бронзовыми от солнца, покрытыми царапинами и ссадинами руками, большими и сильными: он с лёгкостью подкидывал в воздух немногочисленных на тот момент детей в имении Мэйленов, почти жонглируя ими — как котятами… У кигги вообще была маниакальная привычка кидаться людьми!       Тогда же Меожи ощущал лишь восторг: великан, который охранял наследника престола, оказался не таким страшным, все вокруг радовались, а сам юэнаи сказал его отцу, что война с Итиланом закончилась и что сыны Долины больше не будут погибать на чужбине. Да, ему было девять лет, но почему он сразу не почувствовал неправильности происходящего?       И ведь его совсем не насторожило изначально негативное отношение отца к чужаку… Он лишь удивлялся: как можно, даже будучи другом детства, спорить и сомневаться в решениях светлейшего юэнаи — будущего императора? Но отец, не смущаясь присутствием бесцеремонного громилы, упорно твердил наследнику престола, что кигги всегда верно служили их врагам — королевству Итилан — и выиграли для них войну с империей Готрон, на стороне которой сражались вассальные долинцы, что этим наёмникам нельзя доверять и большой ошибкой было пустить их в Долину. Идэни готов был смириться с тем, что островитяне заняли Западную крепость, освобождая долинцев от гнёта многовекового проклятия, но не с тем, что гарнизоны Замко́вой и Дальней крепостей теперь чуть ли не наполовину состояли из пришлых наёмников. Меожи видел, как счастливые и чуть растерянные глаза юэнаи наполнились печалью, когда он тихо, но твёрдо сказал, что абсолютно доверяет предводителю кигги.       Конечно, на широкие плечи чужаков легла вся тяжесть сезонных боёв с вековечными врагами. Меожи сам видел новые ряды могил — более длинных и широких, чем традиционные долинские, — когда по обычаю в двадцатый день рождения на полгода отправился на службу в Западную крепость. Видел, с какой неукротимой яростью и чудовищной силой сражаются кигги за жизнь его родины. Видел выросший под стенами крепости на месте заброшенной деревни городок, населённый семьями уже бывших островитян, которые с присущей им мощью врастали корнями в землю Долины. Видел высокие каменные стены, возводимые на некогда чужой земле, залитой вражеской и долинской кровью. Видел ныне охраняемые крепкими кигги торговые караваны, которые вновь, как и десятилетия назад, вели дела со множеством народов — теперь ещё и с помощью флота островитян. Но не слишком ли высокой для императора была цена спасения Долины?       Светлейший юэнаи Таоли Дэйвэн, в день восхождения на престол наречённый народом Избавителем, несомненно, был достойным сыном своих великих предков и заслужил такое именование: он положил конец вассальной кабале лжеимперии захватчиков и прекратил участие Долины в войне Итилана с Готроном, вернул всех живых долинцев на родину и наполнил опустевшую страну тысячами новых жителей, заменил своих подданных в Западной крепости наёмниками и защитил свой народ от многовековой смертельной угрозы, вытянул страну из нищеты и дал надежду на мирную жизнь. Но не стали ли кигги худшей угрозой?       — Брат мой, ты сегодня пользуешься всеобщим вниманием, — отвлекла его от размышлений Чийана.       Меожи, подняв взгляд, заметил, что младшие сёстры даже отошли от семьи на несколько шагов, чтобы встретить его первыми.       — У тебя найдётся немного времени? Я хотела бы представить тебя своим подругам. Полагаю, одной из них удастся поразить твоё сердце…       Меожи едва сдержал улыбку: вот и одна из его маленьких сестрёнок доросла до самостоятельного плетения аристократических интриг и присоединилась к команде загонщиц, желающих его женить и руководствующихся не его, а своими интересами. Что удивляло… Ладно, он сам — последний росток неоднозначного рода Готрэн, но его младшенькие были детьми совершенно аполитичных людей искусства. Всю его сознательную жизнь отец с матерью держались как можно дальше от придворных интриг.       Чийане было всего четырнадцать. Она была ровесницей дочери императора, но в отличие от Айюны, у неё был жених, который её совершенно не устраивал. Сейчас, очевидно, она вышла на тропу боевых действий по изменению ситуации. Меожи, конечно, ей сочувствовал — тяжело было найти достойного мужа подходящего возраста, много знатных родов канули в небытие или разорились в минувшие тёмные времена — но помогать за счёт своей нынешней свободы не собирался.       — Милая моя сестричка, у меня уже есть невеста, поразившая моё сердце.       — Твоя поразительная дикарка? — Чийана с лукавой улыбкой перевела взгляд.       Меожи с младшей сестрой последовали её примеру. Его невеста Бияла торжественно восседала на шее отца и делала то, на что не был способен никто в этом зале: смотрела на Стального Фолга сверху вниз и задорно отпинывалась, когда её исцарапанные ноги щекотал пальцем самый страшный и могущественный человек Долины и Островов… а ещё и Готрона с Итиланом. К островитянам подошёл его сегодняшний знакомец — Обель — и отзвуки гулких похлопываний по спине и громогласных приветствий эхом разнеслись по всему тронному залу.       — Варвары, — с лёгкой печалью вздохнула Чийана.       — Вообще-то это встреча побратимов: верного пса императора Фрея Путеводного, хранителя императорской казны Арчибальда Райюна и военачальника Западной крепости Обеля Тайтэна, — бесстрастно проронил Меожи. — Последнему я сегодня был представлен именно моей невестой, а её отец удостоил меня похвалы в присутствии самого Фрея Путеводного.       Стальной Фолг, словно каким-то сверхъестественным чутьём ощутив на себе слишком внимательные взгляды, повернулся к ним — и все трое Мэйленов опустили взоры.       — Братик, а правда, на нём собачий ошейник? — прижавшись к Меожи, с любопытством прошептала младшая сестра.       Он мог только подивиться столь поразительному совпадению и счёл это ещё одним благим предзнаменованием. Сестрёнка обратилась к правильному человеку: он был одним из тех немногих, кто знал точный ответ. Потому что пятнадцать лет назад именно он задал чужаку этот вопрос на одном из языков, которым учил его отец, а иногда и Таоли с братьями Тайтэнами — Фоэро и Фэали. Тогда Меожи вместе с трёхлетней дочкой поварихи пытались не свалиться с шеи пришлого великана — как и Бияла сейчас с отцовой, — и так как чужак грозно рычал при попытке держаться за волосы, пришлось вцепиться в широкий кожаный ошейник с серебряными заклёпками со знаками рода Дэйвэнов. Кигги с усмешкой подтвердил, что его можно считать преданным псом юэнаи и потому он унаследовал право носить этот ошейник от последнего харга — дабы долинцы видели, что чужестранец принадлежит Дэйвэну. Впоследствии Меожи получил подтверждение, что это был ошейник императорского харга, принадлежавшего юэнаи Таоли и убитого готронцами. После его смерти ошейник хранился в имении Тайтэнов, откуда по велению Энрико Безумного и забрали Таоли Дэйвэна, братьев Тайтэнов и Идэни Мэйлена в столицу империи Готрон для обучения в военном училище.       — Ягодка моя, ты же помнишь, кто такие харги? — Меожи и сам был рад отвлечься на лёгкий разговор с младшей сестрёнкой, тем более что старшая Чийана стояла рядом с ними, явно что-то задумав.       — Императорские собаки?       — Да. В Долине издревле у каждого члена императорской семьи была собака из особой породы. Путеводные — харги — были большими и сильными, верными и очень умными, они помогали хозяевам и защищали их от врагов.       — А у Таоли Избавителя тоже был харг?       — Был. Айяла Снежная подарила сыну последнего щенка этой породы. Его ошейник сейчас носит Фредерик Фолг.       — А у Айюны Прекрасной харга нет?       — У неё есть Дик, — невиннейшим голоском ввернула Чийана. — А у императора — Фрей. И стая кигги.       Меожи осуждающе посмотрел на старшую сестру. Конечно, она не говорила ничего особо крамольного — такое мнение бытовало при дворе, островитян почему-то не задевало сравнение с собаками. С другой стороны, её пытливый ум мог завести их на опасные темы, потому он увлёк сестёр в сторону пустынной аркады за колоннами — подальше от шумной толпы знати и сановников.       — Ты и сам понимаешь, этих варваров принимают, но никогда не призна́ют в высшем обществе, — в ровном голосе Чийаны чувствовался лёгкий — но в рамках приличия — оттенок презрения. Вот уж кто в полной мере впитывал знания, старательно вкладываемые родителями и знакомыми, гувернантками и наёмными преподавателями, и применял их на практике. — Даже усыновлённые Райюнами и Тайтэнами — не из нашего круга. Из детей этого Арчи в свете принимают благосклонно только Биялу — и то лишь благодаря тебе. А ты достоин лучшей жены.       — Высокородные семьи смирились с усыновлёнными кигги, но не признали их равными, — тихо согласился Меожи. — Значит, наше признание кигги не нужно. Пока. А когда понадобится — думаешь они не возьмут его сами, как привыкли?       — Ставишь на варваров? — юная интриганка не смогла скрыть изумления во взгляде.       — Не я, — невозмутимо отозвался он, задумчиво разглядывая огромные портреты членов императорского рода, висевшие высоко на стенах тронного зала.       Брат повёл сестёр ближе к картинам. Они остановились под портретом прекрасной женщины, невысокой и хрупкой, с фарфоровой кожей и печальными светло-серыми, как у всех Дэйвэнов, глазами. Её длинные, жемчужного цвета волосы ниспадали мягкими волнами до самой земли. Рядом с ней стоял стройный черноволосый мужчина с мечтательными голубыми глазами.       — Айяла Снежная, мать императора Таоли Избавителя. Этот портрет писали два художника, — менторскому тону Меожи можно было позавидовать: направившиеся за ними следом сановники, по-видимому, желавшие побеседовать с ним следующими, заслышав его слова, резко изменили направление движения и отправились на поиски других жертв — эти вдохновенные дети искусства могли вести беседы о живописи часами. — Айялу Снежную писал её муж, его самого — его брат, наш дед, отец нашей матушки.       Меожи качнул широким рукавом, указывая на соседнюю картину:       — Родители Айялы Снежной. Официальный портрет Раонэ Отважного с женой писал придворный живописец — наш прадед. Жена императора Раонэ была сестрой его сподвижника Гоудэ Тайтэна.       На них гордо и сурово смотрел высокий статный мужчина с длинными чёрными волосами и тоненькая очаровательная девушка, крохотная на его фоне.       — За ними — родители Раонэ Отважного со своими харгами: прадед нашего императора Ойэло Счастливый и его жена — сестра деда господина Сойно.       Отводя взгляд от единственного портрета, на котором императорская чета светло улыбалась, окружённая большими весёлыми собаками с короткой палевой шерстью, Меожи указал в другую сторону:       — Таоли Избавитель с женой, умершей вскоре после родов — к великому горю всей страны. Их портрет писали наши родители. Киана была дочерью Хоигэ Райюна…       Маячивший неподалёку рыжий амбал с явно слышным досадливым вздохом свалил в места не столь образовательные — портретов было ещё очень много.       — Хоигэ Райюн был казначеем при Айяле Снежной и Энрико Безумном, при регенте Сойно и Таоли Избавителе… — Меожи понизил голос до едва слышного: — Глупцом его можно назвать в последнюю очередь. Он выдал свою старшую дочь за императора почти одновременно со свадьбой младшей дочери с Арчибальдом — побратимом Путеводного Фрея. Тогда же ещё один их побратим — Обель — женился на вдове Фоэро Тайтэна — троюродного брата императора. Сын Фредерика Фолга всё-таки женился на внучке господина Сойно, несмотря на противление её семьи. Другой сын Фолга не подпускает никого к наследнице престола, а Айюна и не смотрит ни на кого, кроме Дика. Все семьи, связанные близким родством с императором, теперь связаны и с кигги… с одним определённым кигги.       — Все семьи, кроме нашей, — взволнованно выдохнула Чийана, — пока ты не женишься на Бияле.       Меожи кивнул, не отрывая задумчивого взгляда от портрета императора. Он старался не смотреть на пустое пространство рядом — и так вся Долина знала, кто будет на следующем портрете вместе с Айюной Прекрасной.       — Король Итилана — Джеральд Беззубый — женат на младшей сестре Стального Фолга, — словно невзначай добавил он. — А их отец управляет всем королевством.