Меж двух огней

      Близился закат. Киггскую проверку прошли самые последние визитёры — сильно занятые или опоздавшие: незначительных или лишних людей здесь не было. Серые тени островитян, возвышавшихся над долинцами, беззвучно скользили среди благородного общества, цепляя пристальными взглядами замеченные странности. Один из взглядов, казалось Меожи, уже прожёг ему дыру между глаз, но он продолжал в упор не видеть наглой рыжей чугунской морды. Мила он тоже не замечал, а когда тот подошёл к Фолгу — не замечал вдвойне.       Из чуть приоткрытых Лунных врат быстрым шагом вышел островитянин — копия Фредерика, только молодая, бесшрамная и желтоглазая. Дик был гласно признан Стальным Фолгом как официальный сын, хотя вроде был его племянником… Ох уж эти странные киггские обычаи!       Насколько Меожи знал, Дик был старше него на год, но рядом с ним долинец смотрелся бы как мальчишка — все кигги внешне выглядели старше своего возраста, а этот ещё и размерами в Стального пошёл. Рядом с Айюной Прекрасной Дик выглядел вообще как отец с дочерью — если допустить возможность появления у белобрысого амбала хрупкой черноволосой дочери. Фредерик с Диком обменялись взглядами, парой коротких фраз — и Стальной так же быстро покинул тронный зал, оставив сына за главного.       Закат. Светозарнейший император сейчас в саду, сидит на мраморной скамье у прозрачного прудика. В выложенную камнями чашу крохотными водопадами стекает мелкий ручей. Тонкие белые пальцы касаются поверхности воды — и боги даруют своему потомку видения грядущего.       Сотни лет императоры Долины принимали этот дар в одиночестве. Таоли Избавитель был первым, кто официально позволил находиться рядом другому человеку — своему верному хранителю. Потому и спешил так Стальной Фолг — за возможность соприкоснуться с этим чудом многие из присутствующих готовы были отдать жизнь.       Огромное помещение заполнял тихий гул голосов — в сердце Лунного дворца обсуждали самое важное, самое сокровенное, самое заинтригованно-хитроумное. Меожи оцепенело замер, глядя на изящно-филигранный трон и практически не слыша обращённых к нему слов. И от него вскоре отстали: то ли великодушно дали нечастому посетителю дворца спокойно поблагоговеть, то ли помогли присутствовавшие рядом его отец и дед его невесты. Тронный зал, полный людей, постепенно застыл и потерялся во времени… Пока наконец в сгустившихся сумерках не раздался тихий звук небольших, но гулких долинских барабанов. Глухой, едва слышный рокот начал нарастать, проникая прямо в душу и сливаясь со стуком зачастивших сердец.       — Благословлённый вечными богами, светозарнейший Таоли Избавитель из священного рода Дэйвэн, император и попечитель Долины…       Звучный голос герольда эхом отдавался под сводами тронного зала, перечисляя титулы и регалии. Серебряные створки Лунных врат торжественно распахнулись, и показалась невысокая фигура в просторной белоснежной мантии.       — … Дитя Прародительницы, чья чистота подобна лунному сиянию…       Присутствующие долинцы низко склонились перед своим императором, на мгновение опустили головы даже кигги. Плавной величественной походкой Таоли Избавитель шествовал к трону Дэйвэнов. По белоснежному шёлку мантии струились такие же жемчужные волосы, как у его матери Айялы Снежной, ясные светло-серые глаза смотрели уверенно и спокойно, на бледном лице ярко выделялись багряные губы и алели на скулах пятна румянца.       Великий император, возвышенный и совершенный, несущий благо и порядок. Он отдал всего себя служению Долине, и верные подданные готовы были без раздумий отдать за него свои жизни. За ним неотрывно следовал Стальной Фолг, выглядевший ещё более хищным и опасным — даже на фоне пары суровых громил, круживших вокруг светозарнейшего. Дик перехватил у Лунных врат показавшуюся вслед за отцом Айюну, встретившую его счастливой улыбкой, проводил к небольшому креслу наследницы, стоявшему чуть в стороне от трона императора, и остался бдить рядом, как и белобрысая троица её постоянных хранителей.       Меожи поднял глаза — светозарнейший восседал на древнем троне Дэйвэнов и обводил благожелательным покровительственным взглядом ряды своих подданных. Как раз когда император обратил взор в сторону семьи Мэйленов, Стальной Фолг — в нарушение всех протоколов — опёрся рукой на обманчиво воздушную филигрань серебряного подлокотника и шепнул императору на ухо несколько слов. Это никак не взволновало безмятежного спокойствия Таоли Избавителя — он вообще словно не заметил своего верного хранителя. Светозарнейший едва заметно улыбнулся другу детства и одарил тёплым взглядом его приёмного сына.       Фолг бесцеремонно уселся на высокий постамент трона — прямо у ног императора, даже слегка касаясь их боком — и с явной скукой на лице слушал торжественный голос герольда, объявлявшего регламент приёма, очерёдность представления семей и имена удостоенных сегодня чести лицезреть своего повелителя. Меожи был весь внимание — скоро очередь должна была дойти и до их семьи. Уже прошла к трону семья его невесты.       — Верноподданные: старший господин Райюн, старшая госпожа Райюн, хранитель казны императора господин Райюн, младшая госпожа Райюн — приветствуют светозарнейшего, — напевно и споро декламировал герольд привычные слова, заменяя лишь имена родов и должности. — Имеются ли просьбы к императору?       Всё семейство разогнулось из поклонов — даже Алч, криво ухмылявшийся под насмешливым взглядом Стального Фолга, — и традиционным жестом обозначило отсутствие просьб — даже Бияла, серьёзная и проникшаяся торжественностью момента.       Герольд, дождавшись отхода Райюнов в рамках традиций, начал объявлять следующих:       — Верноподданные: старший господин Тайтэн, старшая госпожа Тайтэн, военачальник Западной крепости господин Тайтэн, летописец императора господин Тайтэн, госпожа Тайтэн, госпожа Тайтэн, младшая госпожа Тайтэн, младший господин Тайтэн — приветствуют светозарнейшего. Имеются ли просьбы к императору?       Семейство Тайтэн также подтвердило отсутствие просьб и собиралось отойти.       — Господин Фэали Тайтэн, — чистый мелодичный голос Таоли Избавителя разнёсся в наступившей тишине по всему залу, возбуждая в душах подданных искреннее восхищение, — останьтесь.       Особого удивления приказ императора не вызвал: он достаточно часто удостаивал друга детства приватными разговорами и вне приёмов. Императорский летописец покорно поклонился и привычно направился к месту ожидания — в стороне от трона, дальней от окон. Мимо напряжённого Меожи прошла семья Тайтэнов: родители Фэали, успевший облачиться в чёрную воинскую мантию Обель с женой и падчерицей и жена Фэали с сыном.       — Верноподданные: старший господин Мэйлен, старшая госпожа Мэйлен, господин Мэйлен, младшая госпожа Мэйлен, младшая госпожа Мэйлен, младший господин Мэйлен — приветствуют светозарнейшего. Имеются ли просьбы к императору?       Меожи, вместо того чтобы обозначить отсутствие просьб, как вся семья, прошёл вперёд и ещё раз поклонился — ровно в тот момент, когда Таоли Избавитель мягко кивнул:       — Господин Меожи Мэйлен, я хотел попросить вас остаться. Ваша просьба может подождать?       Меожи напряжённо вздохнул: всё шло не по плану — он рассчитывал на быстрое исполнение его просьбы именно ввиду её незначительности и тогда у него появлялся шанс… И если в первоначальном плане общественное внимание играло в его пользу, то теперь, отказав императору в просьбе подождать — из-за такого пустяка! — он навлечёт на себя порицание и ненужные подозрения. Меожи, сдерживая досаду и нервный мандраж, невозмутимо повторил поклон Фэали Тайтэна и проследовал к месту ожидания. Фредерик Фолг, проводивший его задумчивым взглядом, сделал короткий жест ладонью. Его значение Меожи понял, когда, дойдя до Фэали, обнаружил над собой широкий оскал Обеля. Прокляв про себя прямо-таки звериное чутьё варваров на опасность, Меожи с демонстративной доброжелательностью и вполне искренней робостью спросил по-киггски:       — Вас тоже удостоили чести?       — Нет, просто захотелось побыть в компании образованных людей, — любезно отозвался Обель. — Должен же кто-то присматривать за интеллигентами — бесценным достоянием нашей страны!       — Обик, ты особо-то к нему не присматривайся, — из-за его широкой спины к Меожи скользнул Фэали и даже коротко обнял, чем весьма удивил наблюдавшего за ними островитянина — у долинцев такие жесты практиковались лишь у очень близких друзей. — Малыш, не переживай из-за Обика: он на вид страшный, но вполне разумен в общении. Иногда.       — Сам ты страшный, — обиделся тот. — А с твоим малышом мы сегодня уже общались. Разумно. И чего это сразу — не присматривайся, если вы очень даже дружите, как я погляжу? Почему ты мне раньше не рассказывал о таком милом дружке?       — Рассказывал. Просто ты, как всегда, не слушал или не понял, — ехидно заметил господин летописец. — Это сын Идэни, которого мы с Фоэро и Таоли учили языкам, в том числе и вашему киггскому. Слышишь, какой прекрасный выговор? Моя работа.       — Сын? — не поверил Обель. — Да он ненамного младше тебя! Идэни — который без руки? Во сколько же он его заделал?       — Отец усыновил меня, когда ему было семнадцать, а мне — три года, — спокойно ответил Меожи, понимая, что кигги глубоко индифферентно на их родовые перипетии и просветить его следовало хотя бы для того, чтобы тот не поставил в неловкое положение самих Мэйленов, по незнанию ляпнув что-нибудь не то и не там.       — А разница в девять лет вполне позволяет нам дружить, — ободряюще улыбнулся Фэали, решительно отгородив Меожи от Обеля своей субтильной тушкой и даже слегка приобняв за плечи.       — У тебя и со мной почти такая же разница. Ты с ним так же дружишь? — Кигги заржал в голос, привлекая осуждающие взоры долинцев и интерес островитян.       Даже Стальной кинул взгляд в их сторону и показал здоровенный, как кувалда, кулак. Обель придушенно гыгыкнул:       — Фэй, ты так смотрел на малыша, словно ты и с ним дружил организмами… — и тут же подавился смехом: глаза его округлились, когда Фэали начал стремительно краснеть, а Меожи — белеть.       — Да ну, нахер! — изумлённо прошептал кигги. — Фэй, блядёныш, есть хоть кто-то, с кем ты ещё не…       Господин летописец прошипел по-киггски такую фразу, какую Меожи и от разъярённых островитян слышал лишь частями. Обель в полусогнутом состоянии, придушенно подвывая и ухрюкиваясь, отправился обниматься с ближайшей колонной.       — Это он от стыда, — злобно процедил господин Тайтэн. — Прошу прощения за бестактность моего тупого родича. В плане разумности я его переоценил.       — Конечно, — заторможенно кивнул Меожи, чувствуя, что лицо его краснеет до уровня Фэали.       Фредерик Фолг кинул на них ещё один взгляд и резко намахал ладонью более сложный знак. Рядом с двумя красными долинцами материализовалось трое ближайших островитян: недоумевающий Алч и — к ужасу Меожи — две наглые рыжие морды, полные нездорового интереса.       — Меж, что тут у вас? — поинтересовался у потенциального зятя Алч. — Обик домогался? До Фэя или до тебя?       — Они и без меня справились, — сдавленно гыгыкнул Обель, отлипший от колонны. — Когда только успели…       Рыжие радостно навострили уши, но господин летописец так посмотрел на господина военачальника, что тот даже руки поднял, признавая своё безусловное поражение.       — Обик, ты в столицу-то почаще приезжай, а то совсем одичал, — Алч осуждающе покачал головой. — Ты хоть в курсе новостей последних десяти лет?       — Всё я в курсе! Даже когда в Дальней крепости два года провёл, до меня без задержек доходили местные сплетни!       — А чего ж тогда до тебя не дошло, что Фэй аж неделю Межа утешал, когда Хони бабу у него увёл?       Меожи закрыл глаза, желая, чтобы происходящее вокруг оказалось очередным сном… но даже сны ещё не бывали настолько бредовыми. Раздавшееся рядом злобное шипение «Алч-ш-ш» заглушил удивлённый голос Обеля:       — Да ну, нахер! Парень продержался целую неделю? — В его словах звучало искреннее уважение: — У тебя реально зачётный зять!       — А то! Я ж говорил.       — А кто кого?..       Меожи с трудом сдержал порыв закрыть лицо руками — как в детстве, — а глаза открылись сами, когда мимо вихрем пронёсся Фэали с явным намерением прикончить своего родича.       — Обик, как тебе не стыдно такое спрашивать?! — присоединился Алч к праведному негодованию. — Это ж не как мы, это урождённые аристократы! Благородные и утончённые! Конечно, они менялись…       Меожи, не ожидавший такой подставы от будущего тестя, поражённо воззрился на Алча, окончательно теряясь в этом безумии.       — Что за хрень тут происходит?! Почему у вас мальчик почти в обмороке? — тихо прорычали над головой Меожи голосом его ночного кошмара. — Обик, вам с Фэем крепости мало, вы ещё и здесь брачные игры устраиваете? Хотите, чтобы Стальной вас успокаивал?       Меожи робко поднял глаза и с огромным облегчением выдохнул: над ним возвышался Дик. Обель с Алчем притихли, пряча широкие ухмылки, рыжие близнецы вообще мимикрировали под колонны. Кипящий Фэали, усиленно успокаиваясь, натягивал на лицо маску бесстрастности.       — Господин Меожи Мэйлен, — на изысканнейшем долинском обратился к нему Дик Фолг, — не волнуйтесь и не обращайте внимания. Это не конфликт — это у них такое дружеское общение.