Меж двух огней

      Светозарнейшего поприветствовал последний визитёр и обошёлся без пожеланий. За прошедшее время император успел выполнить пару просьб подданных и ещё дюжину обещал рассмотреть. Меожи стряхнул с себя сонное оцепенение — близилась кульминация приёма. Он незаметно переступил с ноги на ногу, разминая затёкшие конечности. Конечно, самый заботливый из близнецов предлагал принести ему один из изящных стульев, расставленных по всему тронному залу, но рядом элегантной статуей застыл Фэали, да и кигги стояли столбами, не выказывая признаков утомления — чем Меожи хуже?       В зале начали гаснуть светильники — один за одним. Вокруг сгущались сумрак и волнение. Меожи напряжённо вглядывался в смутные тени императорского трона и кресла наследницы.       Плотные портьеры на высоком окне резко распахнулись и косой столб лунного света упал точно на Таоли Избавителя. Вздох восхищения разнёсся по тронному залу:       — Божественный… Дитя Луны…       Так близко Меожи ещё не видел этого: глаза Дэйвэна сияли — серая радужка под лучами полной луны отсвечивала серебром, контрастируя с бездонными провалами чёрных зрачков. Фарфоровая кожа лица и ладоней мягко мерцала, чуть отливая перламутром. Уже больше тысячи лет род Дэйвэнов доказывал своё божественное происхождение, вызывая благоговение верноподданных.       Начали распахиваться портьеры остальных окон. Свет Прародительницы упал и на наследницу, подтверждая чистоту крови. Дик украдкой, что было видно лишь с места для избранных, провёл пальцем по маленькой ладошке с сияющей кожей. Айюна, одарив его быстрой улыбкой, величественно поднялась, поклонилась императору и подданным и неторопливо удалилась в сопровождении Дика и троих хранителей.       Зашуршала одежда, изредка раздавалось постукивание ножек стульев о пол — долинцы молча, под впечатлением от прикосновения к чуду покидали тронный зал.       — Господин Меожи Мэйлен, — негромко произнёс всё такой же чистый и мелодичный голос императора, — какова ваша просьба?       Меожи, понимая, что весь его план летит в тартараты, всё же прошёл ближе к трону и поклонился:       — Я прошу лишь подарить мне шейное украшение вашего преданного хранителя Фрея Путеводного — ошейник последнего харга Долины.       Стальной вскинулся, улыбаясь ему едва ли не с восторгом. За спиной удивлённо вздохнул Фэали, захмыкали островитяне. Император положил руку на плечо Фолга, не давая тому подняться, и в замешательстве склонил голову, скрывая божественный свет в глазах.       — Меожи, твой отец не поймёт, если я выполню твою… необычную просьбу, — наконец с сожалением произнёс светозарнейший, — и не захочет больше быть моим другом. А я не хотел бы его терять. Проси что-то иное.       — Иное мне не нужно.       Твердый взгляд и упрямый тон вызвали огорчённый вздох Таоли Избавителя.       — Я не могу дарить вещи, отданные другому. Фрей получил этот ошейник от…       — Он его украл, — Меожи когда-то и представить себе не мог, что посмеет прервать светозарнейшего. — Я сам слышал, как он в этом признался.       В тронном зале воцарилась абсолютная тишина. Стих даже лёгкий шорох одежд. Меожи надеялся, что все присутствующие просто замерли, а не покинули помещение. Потому что его слова были рассчитаны именно на посторонних. Пришла очередь Долины идти на жертвы ради своего императора. Трое человек в этом зале знали, что его слова — истинная правда. Меожи слышал, как Фредерик признавался в краже именно Таоли Избавителю.       — Это недоразумение, — неожиданно подошёл к молодому Мэйлену господин летописец, — возникшее по моей вине.       — Фэали, прошу, не вмешивайтесь, — отшатываясь, прошептал Меожи в отчаянии: он совершенно не хотел впутывать других в свои неприятности.       — Ошейник хранился в родовом имении Тайтэнов у Замко́вой крепости, откуда нас всех забрали в Готр, — Фэали упрямо держался рядом. — Когда мы вернулись в Долину и посетили имение вместе с Фредериком, он нашёл этот ошейник в комнате светлейшего. Я по малодушию отдал ошейник ему, понимая, конечно, что не имею права раздавать вещи Дэйвэнов, но Фредерик меня успокоил и пообещал сказать, что взял его без моего ведома…       — Нет… — безнадёжно повторял Меожи, желая, чтобы Фэали не подставлялся и прекратил его защищать.       — Так что это недоразумение возникло только из-за моей трусости. Простите, светозарнейший… — покаянно опустил голову императорский летописец.       — Приём окончен! — глубокий низкий рык пронёсся по тронному залу, взметая шорох одежд и стремительных шагов. Огромные тени островитян погнали толпу знати и сановников к выходу — как пастушьи собаки стадо овец. И это, по мнению Меожи, более чем соответствовало действительности. Стальной Фолг, скинув руку императора, выпрямился во весь свой огромный рост и неспешно разминал плечи, сияя широкой плотоядной улыбкой в холодном свете.       — Луний сын, ты знал! — азартно отметил Фолг по-киггски, переводя взгляд на светозарнейшего — тот успел лишь придушенно взвякнуть, когда молниеносным движением его подкинуло над троном — опустился он уже на колени Стального, прижатый спиной к его груди, а шёлковая седалищная подушка просвистела мимо Меожи и унесла Фэали назад на добрый десяток шагов — прямо в гостеприимно ждущие объятия Обеля. Меожи передёрнуло: Фолг был нереально быстр — и это дико пугало. Он нервно оглянулся: кроме них пятерых в огромном зале, залитом лунным светом, никого не осталось.       — Меня спалил тебе этот мелкий… — ласково протянул Стальной и перешёл на долинский: — это дитя, не контролирующее отправление естественных надобностей.       — Фрей! — скованно трепыхнулся император в жёстких объятиях кигги, кощунственно восседавшего на чужом троне.       — Сам засранец, — небрежно отпихнув Обеля, упрямо буркнул Фэали по-киггски.       — Кто-то у нас обнаглел?       Концентрация ласки в голосе Фолга подобралась к пределу, несовместимому с жизнью — Меожи почувствовал, как зашевелились волосы на затылке. Широкая ладонь легла на горло императора поверх высокого расшитого воротника. Фэали торопливо поклонился:       — Прошу простить мои глупые, непозволительные слова. Умоляю извинить — меня и этого молодого человека, — господин летописец изящной лёгкой походкой подлетел к Меожи и неожиданно сильно двинул под дых — тот согнулся от боли в кривом подобии поклона.       — Фред, я его накажу, — рядом вновь оказался Обель, нежно сдавивший в захвате разбушевавшегося Фэали.       — Фрей, — придушенно шептал император, безуспешно пытаясь вырваться из стальной хватки кигги, который с виду даже не замечал его усилий.       — Я, пожалуй, тоже кое-кого накажу, — наконец лениво проронил Фолг, не отрывая взгляда от молодого Мэйлена. — Меж, да? Ты знаешь, Меж, какая интересная деталь добавилась в наряды светозарнейшего в день его восхождения на престол?       Императорский венец. Меожи прекрасно помнил и тот венец, и тот день, и того человека, на которого он впервые смотрел как на свою будущую жертву. Помнил, как господин Сойно — бывший регент Долины и троюродный дядя Таоли — поднял с бархатной подушечки увенчанную огромным чистейшим бриллиантом корону из пяти больших полупрозрачных «лунных камней», оплетённых филигранной серебряной оправой. Когда же огромный варвар, стоявший вопреки всем традициям за спиной наследника престола, требовательно протянул руку, гордый аристократ безропотно передал венец ему. И народ, собравшийся на огромной дворцовой площади, зашёлся в единодушном восторженном вопле, когда наёмник, предводитель отряда убийц, на чьих руках была и кровь долинцев, венчал на царство императора Таоли Избавителя. И счастливым предзнаменованием разошлись серые тучи, являя не по-осеннему солнечное голубое небо. И народ плакал от счастья, вновь обретая заступника перед богами и забывая, как страшный сон, слухи месячной давности о смерти юэнаи. И празднование длилось с полудня до полуночи, когда все желающие могли видеть своими глазами истинность императора в лучах полной луны.       — Не угадал, — пристальный взгляд Стального давил почти физически.       А Меожи всё не мог оторвать глаз от чудесных мерцающе-белых рук императора, который спокойно и размеренно, почти буднично отцеплял от своей шеи чужие пальцы — один за другим. И когда победа была уже близка, чужая ладонь привычным движением стряхнула белые руки, обесценивая все усилия, и вновь плотно обняла горло светозарнейшего. Вторая широкая ладонь с контрастирующей нежностью оглаживала белый шёлк на животе и бёдрах.       — Об этом знают все его близкие друзья, — Фредерик улыбался, разглядывая застывшее лицо Меожи.       — Нет… не смейте… — раздался рядом невнятный стон.       Оглянувшись, Мэйлен увидел Фэали, обмякшего в руках Обеля с полузакрытыми глазами. Мерно двигающаяся рука кигги скрывалась в складках задранного одеяния императорского летописца.       — Обик с Фэем тоже в курсе, — насмешливо подтвердил Стальной, а его побратим в ответ кивнул:       — Мы с императором очень близкие друзья. Однажды я получил по мордасам его собственной божественнейшей рукой — даже без перчатки! Я неделю сиял светозарнейшими царапками на полрожи.       — И на вас не пало проклятие? — потрясённо прошептал Меожи.       — Может, и пало, — Обель пожал плечами, — но Фреда я боюсь больше.       Фолг на откровения побратима недовольно покачал головой и кивнул в сторону выхода:       — Всё, клиент дозрел. Уноси. Нечего тут устраивать…       — Будто ты что другое устроишь, — хмыкнул Обель, подхватывая Фэали на руки.       Меожи заторможенно проводил взглядом эту сюрреалистическую парочку: мощный и быстрый несмотря на возраст верзила в обсидианово-чёрной мантии легко и стремительно нёс через огромный пустой зал маленького долинца в небесно-голубом, и роскошный шёлк церемониальных одеяний струился в воздухе и обтекал их тела, мягко переливаясь в холодном свете полной луны.       — Фрей, пусти.       Тихий шёпот был еле слышен. Меожи почувствовал, что давление тяжелого взгляда на затылок ослабло, и решился обернуться. Фолг с мягкой улыбкой смотрел на своего императора, буквально вдавив его в себя жёсткой хваткой на талии, ладонь другой его руки слегка переместилась на бледном горле, заставляя выгнуть шею. Кигги чуть наклонил голову и с откровенным удовольствием провёл языком по белой коже за ухом. Меожи вздрогнул, словно это его коснулись — раскалённым железом.       — Тихо, Тао, — приказал Фолг своему хозяину. — Оказывается, это было не первое пророчество об этом молодом человеке.       — Фрей, не трогай его.       Стальной перевёл задумчивый взгляд обратно на Мэйлена.       — Значит, это ты поклялся предкам Тао, что убьёшь меня? Предположим, снял бы я знак принадлежности Дэйвэну и отдал тебе — что дальше?       — Снимите — и я удовлетворю ваше любопытство, — отрешённо предложил Меожи.       — Удовлетворишь. Обязательно, — уверенно кивнул Фредерик. — А пока, может, лучше поведаешь причину? Не могу припомнить, что я сделал такому милому мальчику?       Мэйлен молчал. Ещё днём ему казалось, что он готов ко всему… но не к такому поведению императора — спокойному и безучастному.       — Шрам на щеке тебе оставил кигги, — продолжил размышлять вслух Фолг. — Ты мстишь? Мне лично или как военному вождю, отвечающему за весь клан?.. О, вижу, личное.       Меожи, отвернулся, не в силах удерживать лицо под тяжёлым пронизывающим взглядом.       — Ты говорил: пятнадцать лет назад. Детей я вроде не резал. Да и никто из моих… Тао, ты не припоминаешь?       — Шрам, — тихо выдохнул император. — Это ты…       — Это не из-за шрама! — вспыхнул Мэйлен, пытаясь поймать взгляд светозарнейшего.       Как император может спокойно сидеть на этом варваре, который самодовольно развалился на древнем троне и столь неприемлемо обращается с божественным Дэйвэном?! Конечно, Таоли всегда отличался сдержанностью и отстранённостью от окружающих, но его нынешнее поведение вообще не поддавалось разумению. Когда он был ещё юэнаи — наследником престола — и вместе с кузенами Фоэро и Фэали приезжал в имение своего друга Идэни, маленькому Меожи давали строгий наказ свести общение с высокородным гостем до минимума, ограничиваясь поклонами и короткими приветствиями до тех пор, пока тот сам не обратится. Да и то, в таком случае не докучать долго и ни в коем случае не касаться его и пальцем.       Вообще, рядом с наследником почти всегда находились или Фоэро, или Идэни, или оба вместе, — и с тем же Фэали, самым младшим из юношей, общаться было гораздо проще и веселее. Но всё же недоступная и загадочная личность будущего императора вызывала у Меожи неуёмное любопытство. Мальчиком он рос ловким, потому ему никакого труда не составляло залезть повыше — на стену, дерево, крышу — для наблюдений за объектом интереса. Часто юэнаи замечал его, но неудовольствия не выказывал, иногда осчастливливая лёгкой беседой или просто позволяя следовать за собой внимательной молчаливой тенью. Потому во время триумфального возвращения наследника в Долину, когда дико интересный и уже не такой пугающий великан отослал Меожи с каким-то пустяковым, но муторным поручением, а сам с таинственным видом повлёк куда-то светлейшего юэнаи, маленький аристократ с чистой совестью переадресовал этот пустяк ближайшему слуге и тихой тенью привычно отправился следом.       С тех пор Меожи часто видел во снах просторную, опустевшую за тяжёлые годы, залитую закатным солнцем деревянную конюшню… и мускулистый, загорелый, покрытый царапинами и синяками зад чужака, нагнувшегося над светлейшим юэнаи. Помнил прерывистый шёпот и тихие вскрики наследника престола, гортанный стон и хриплый смех наёмника. А потом — когда хрустнула под ногой какая-то щепка — резкий стук ножа, который неожиданно вонзился в деревянный столб рядом с лицом, толкнув Меожи в щёку.       Он буквально вылетел из конюшни, стремительно и бесшумно, и только после этого почувствовал боль, резанувшую левую сторону лица. Его, перепуганного и чуть не пойманного на месте преступления, надёжно спрятало давнее укрытие в густых кустах над родником. Обнаружив рядом широкий лист, похожий на те, что прикладывала повариха к поцарапанной руке дочери, Меожи прижал его к пульсирующей болью щеке. Когда невдалеке послышались голоса, он замер, разглядев фигуры юэнаи и его наёмного хранителя, спускавшихся к роднику. Наследник как раз расспрашивал про ошейник, а кигги безо всякого стыда рассказывал, где и когда его украл.       Тогда-то Меожи и стал одним из тех редких счастливцев, видевших, как юэнаи, стянув белую перчатку, погружает ладонь в текущую воду, как бледнеет и застывает на долгие минуты, как, приходя в себя, стонет и болезненно морщится, держась за поясницу, под насмешливые комментарии своего спутника и как тихо и горестно плачет, когда наёмник грубо приказывает ему успокоиться и не распускать сопли. Именно тогда — во искупление нечаянного святотатства — Меожи утвердился в правильности новоиспечённой клятвы: освободить светлейшего юэнаи от присутствия жестокого чужака, так кощунственно его касавшегося и несомненно пораженного безумием из-за проклятия рода Дэйвэнов.       — Если я… В конюшне — это была не крыса! — озарило наконец Фолга, и он расплылся в широкой улыбке. — Тао, я ж говорил, что не промахиваюсь!       Мэйлен наконец встретил взгляд императора — поражённый, испуганный, затравленный… Светозарнейший тут же отвёл взор, выворачиваясь из чужих рук, но жёсткая хватка стала лишь сильнее. Фредерик, не обращая на трепыхания особого внимания, с интересом спросил:       — Ты тогда хоть понял, что видел?       — Позже, — глухо признал Меожи. — Через несколько лет я понял всё.       — А проклятие?       — Я не видел юэнаи! Ты загородил…       — А хотел бы? — низкий голос завибрировал бархатно и искушающе.       — Фрей! Пусти, сейчас же!       Меожи вздрогнул и помотал головой: этот варвар не мог знать о том ночном кошмаре, он просто насмехался.       — Знаешь, почему Тао не хочет со мной разговаривать? — доверительным тоном спросил Фолг и, наклонив голову, потёрся щекой о жемчужную макушку. А потом сам же и ответил, ласково протянув: — Тао меня воспитывает. Нас сегодня чуть не застукали, когда он общался с предками, а я его трахал.       — Фрей!!! — император едва не рычал, вырываясь.       Стальной внезапно разжал ладонь на горле, прижимая к себе взбешённого Дэйвэна лишь за талию. Свободная рука мягко скользнула под бёдра, скрываясь в складках белого шёлка. Мэйлен зажмурился и судорожно сжал кулаки.       — Меж, открою тебе тайну, как нашему близкому другу, — несмотря на все усилия по удержанию буйной и брыкающейся жертвы, голос Фолга оставался таким же спокойным и задушевным. — Со дня коронации на всех одеяниях императора появился потайной разрез сзади — по моей настоятельной просьбе.       — Нет… Фрей, нет! Ты что творишь?! — Дэйвэн внезапно задохнулся воздухом и застыл — лишь подрагивали белые пальцы.       — Прекратите! — хрипло вскрикнул Мэйлен, не в силах смотреть, как выгибается тело императора на руках мучителя, на его блестящие глаза и закушенную губу.       — Не переживай, Тао не больно, — в ровном голосе Фолга диссонансом происходящему звучали нотки нежности. — Там всё мягкое, влажное и ещё очень податливое. Я просто трогаю — и ему приятно. А вот мне больно: светозарнейший грозился больше со мной не разговаривать. Он лишил меня своего общения — в наказание.       — Хватит! Нельзя такое делать! — чувствуя, как с криком его покидают последние силы, Меожи прошептал: — Не с Дэйвэном…       — Слышал, Тао, — печально улыбнулся Стальной и внезапно развёл руки в стороны, выпуская жертву, — кончить не получится.       Император сорвался с его колен, удержавшись на подгибающихся ногах, и отшатнулся от трона. Фолг неторопливо вытер руку о штанину и снял с себя широкий проклёпанный ошейник. Вальяжно поднялся и, внезапно стремительным шагом скользнув к Меожи, протянул ошейник ему:       — Теперь я не собственность Дэйвэна, неприкосновенная для всех долинцев. Я варвар, который оскорблял и мучил твоего императора.       — Фрей, отойди от него, — Таоли шагнул было к ним, но замер в нерешительности.       Меожи осторожно вытащил тяжёлую кожаную полоску из руки неподвижного кигги и потянулся к шпилькам на затылке.       — Спицу твою, уж прости, мои ребятки попортили, — в ответ на недоумение и досаду на лице молодого долинца Стальной виновато пожал плечами. — Медяк уверял, что тебя хорошенько отвлекли и ты не заметил. Она ядовитая была?       Мэйлен оцепенел: он остался один на один с опаснейшим человеком в стране и не смог не то что использовать — даже достать специально приготовленное оружие. Светозарнейший перевёл растерянный взгляд на своего подданного:       — Меожи, ты принёс сюда… Ты собирался…       — Держи, — Фолг достал из закреплённых на бедре ножен метательный нож и протянул молодому долинцу. — Скорее всего, таким я тебя и коцнул.       — Фрей, не надо, пожалуйста… — голос императора звучал уже испуганно.       Мэйлен робко и очень аккуратно забрал оружие с ладони наёмника.       — Символично, да? — мягко улыбнулся Фолг, опуская руки.       — Меожи, отдай нож мне, — в голос Дэйвэна вернулась властность. Он уверенно направился к ним, но застыл на полушаге при словах островитянина, перешедшего на киггский:       — Тао, подойдёшь ближе — я тебя выебу. Прямо здесь. Мы же всё выяснили: я похотливое животное, которое рядом с тобой не может держать себя в руках… — Переведя взгляд на Мэйлена, Фолг перешел обратно на долинский: — Меж, ошейник я снял — удовлетворяй меня. В любопытстве.       — Меожи, не надо… — тихо попросил император, не двигаясь с места.       — Надо, Тао. Надо! Мальчик дал священную клятву богам — твоим предкам, между прочим. Меж, а ты уже решил, как меня убьёшь? Буду ли я мучиться перед смертью — за все свои прегрешения…       Мэйлен опустил смятенный взгляд на блестящий каплевидный клинок в своей ладони — с бритвенно-острым даже на вид кончиком и короткой неудобной рукоятью.       — Меж, не тяни. Нельзя нарушать клятву — боги накажут, — Стальной с насмешливой улыбкой шагнул ближе, расстёгивая безрукавку на груди.       — Фрей, Меожи, прекратите!       Мэйлен отпрянул опасливо, успев почувствовать на лице тепло, излучаемое мощным телом, и даже разглядеть нижнюю майку из ценного долинского шёлка.       — Вам надо со мной управиться до утра. Иначе прискачет любопытный Аль и опять вытащит меня с того света. А убить меня очень сложно. Я, конечно, постараюсь не сопротивляться, но моё тело… — Фредерик повёл широченными плечами, — очень жизнелюбивое, с сильными инстинктами. Так что надо будет постараться.       Мэйлен судорожно сглотнул, окидывая взглядом крепкую шею кигги. Он как-то не так всё это себе представлял и точно не думал, что Фолг будет его уговаривать.       — Да, ядом тыкнуть было бы проще, — сочувственно покивал кигги, — и приятнее: я бы долго подыхал в мучениях. Но ребятки ж не знали, что ты здесь с такой благородной миссией. Так что давай, Меж, сожми яйца в кулак и начинай.       — Меожи, не надо, — голос императора звенел от волнения. — Хватит, Фрей, прошу.       — Тао, не отвлекай своего спасителя. Лучше подумай, как отмазываться будешь. И Дик, и Юнка тебе доверяют — можешь что угодно им наплести. А для Альберта придумай что-нибудь правдоподобное, он у нас пристрастен ко всем моим ранениям. Вот только Обик с Арчи, что бы ты им ни сказал, всё равно перевернут всё вокруг… Но ради моей-то смерти можно и потерпеть. Годик. Может, больше.       Мэйлен с нарастающим ужасом смотрел на веселящегося громилу: похоже, безумие давно одержало верх, только вот над кем? Над Фолгом или над ним самим?       — И молитесь, чтоб Гиба сюда не принесло — он из всех душу вытрясет… Но это уже будут не мои заботы. — Стальной ободряюще улыбнулся молодому долинцу. — Проблема в том, что Гиб с Тао не очень ладят. Хотя важнее, чтобы Гиб с Диком не сцепились — тогда войнушка получится покруче всех, что у вас были.       — Зачем вы это говорите? — пересохшими губами просипел Мэйлен, у него немилосердно ломило виски и разболелась шея, оттого что приходилось постоянно задирать голову, чтобы непрерывно смотреть в лицо высокому кигги. — Чтобы я передумал?       — Да не еби мозги, Меж, — Фредерик схватил Меожи за запястье и ткнул сжатым в его ладони ножом себе в горло. — Режь давай.       — Нет! — Дэйвэн, решившись, бегом преодолел разделявшее их расстояние и схватил Мэйлена за ту же руку, отводя нож.       — Тао, я тебя предупреждал, — Стальной отпустил Меожи и завёл ладони за спину. — У тебя последний шанс свалить с целой задницей… Что?       — У тебя кровь, — встревоженный взгляд императора прикипел к груди кигги, где из небольшой ранки над ключицей ползла вниз чёрная в лунном свете дорожка.       — Ну кровь, а ты что думал? Меня наконец убивать начали! А ты мешаешь. Уйди.       — Меожи, — светозарнейший осторожно потянул клинок из дрожащей руки Мэйлена. — Отдай. Ты же его слышал. Нельзя его убивать.       — Тао, отстань от мальчика! У него миссия. И священная клятва. А меня сможет спокойно заменить Дик. Спокойно — это если грохнуть Обика, Арчи и Гиба. И Пуха. И Хони. Только с ядом и впрямь будет лучше: в эпидемию перерезанных глоток никто не поверит. И не поворачивайся ко мне задом — я Стальной, но не железный!       Оба долинца вздрогнули, когда выпавший из ладони Мэйлена ошейник тихо звякнул металлическими заклёпками о каменный пол. Фредерик только вздохнул:       — Вот нахрена просил? Тао, ты мешаешь своему спасению. От меня. У моего маленького убийцы всё из рук валится. Ты хоть поддержи его как-нибудь. Вдохнови. Мальчик старался же, планировал, шпильки травил, до ошейника додумался. Наверняка, и речь какую приготовил, типа: «Собаке — собачья смерть!» — или получше что припас. И прозвище себе крутое — например, «Избавитель Избавителя» или «Путеводоубийца». Вы, аристократы, умеете в пафос.       — Забери, — Дэйвэн протянул Фолгу окончательно отобранный нож. — Это твоё.       — Да, это не ваше, — Стальной невесело усмехнулся. — Это моё — ножи, убийства, прочая грязь. И животная похоть тоже.       Фредерик не глядя загнал клинок в ножны и молча указал на ошейник, валявшийся на полу. Таоли поднял его, виновато покосившись на Меожи, и потянулся вверх. Фолг наклонил голову, позволяя вновь обвить шею кожаной полоской со знаками рода Дэйвэнов.       — Иди на свой трон, Тао, только на четвереньки, божественной попкой вверх, — приказал Стальной. — Мне надо держать слово.       Светозарнейший, коротко покосившись на Мэйлена, умоляющими глазами воззрился на Фолга. Тот пожал плечами:       — Меж давно уже всё видел. Очень давно.       — Фрей, прошу… Всё, твоя взяла — я буду с тобой и разговаривать, и всё что хочешь… Но не сейчас, пожалуйста.       — Если ты порадуешь меня как-то по-особенному, можно и позже, — легко согласился верный слуга императора и улыбнулся хозяину плотоядно и предвкушающе.       — Я не понимаю, — Меожи сдавил виски руками, с болью глядя на светозарнейшего. — Почему?       — Тао частенько и сам себя не понимает, — добродушно отозвался Стальной. — Или понимает, но не признаёт. Тао, ты зачем обломил мальчику подвиг?       Стальной подобрал подушку, валявшуюся на полу неподалёку, и метнул на сидение одиноко сиявшего в лунном свете трона. Обняв смятенных долинцев за плечи, кигги потянул их в ту же сторону. Не дожидаясь, пока император торжественно воссядет, Фолг опустился на постамент у подножия трона, жестом предлагая Мэйлену следовать его примеру.       — Мальчик многим рисковал, решившись на твоё спасение. Тао, ты хоть объяснись.       Фредерик погладил светозарнейшего по укрытой шёлком коленке. Тот всё ёрзал на троне, пытаясь усесться удобнее, мерцающие под луной белые пальцы дёргано хватались за ажурные подлокотники. Мятущийся взгляд его наконец остановился на молодом долинце.       — Меожи, Фрей очень важен для… всех нас. Он не раз спасал мою жизнь и вообще всю Долину. И сейчас Фрей занимается многими важными вопросами: общением с кигги Островов и Итилана, подбором новых бойцов, торговыми путями, закупкой оружия и транспорта и налаживанием их производства в Долине, прямым путём к гаваням Пустого берега, освоением старых земель у архинов…       — И с этим прекрасно справится Дик, — перебил его Стальной. — Тао, не юли. Или я сейчас достану нож и буду убиваться об Межа.       — Светозарнейший, он вас шантажирует?       Император отвёл взгляд и отрицательно качнул головой, нервно закусив нижнюю губу.       — Тао сам кого хочешь… Ох, Меж, ты бы видел, как он шантажировал Ликкора! Прежнего короля Итилана, узурпатор который. После того, что ему устроил Тао, крыша у него окончательно отъехала.       — Он и без меня был отъехавшим, — мрачно буркнул Таоли, — на всю голову.       — И поэтому ты меня так лапал у него на глазах, — развеселился Фредерик, — чтобы он ни в коем случае не спас тебя — тоже от меня, вот ведь совпадение.       Мэйлен, отчаявшись что-либо понять, просто переводил взгляд с одного на другого. Фредерик, заметив, сочувственно ему кивнул:       — Ага, Тао у нас такой — я сам поначалу чуть не чокнулся с его заскоками. Давай, светозарный, колись. Мальчик искренне хотел помочь тебе.       Дэйвэн нервно и зло выдохнул:       — Тебе мало самому слышать, ты ещё хочешь, чтобы я всем вокруг рассказал…       — Что рассказывать — тебе решать, — Стальной пожал плечами. — Мне проще его убить. Но ты же расстроишься, планы похерятся… А если такие народные мстители косяком пойдут?       Дэйвэн отвернулся. Мэйлен шокированно осознавал, что со всей своей продуманной операцией он послужил лишь орудием чужого давления на светозарнейшего. Стал пешкой в игре гроссмейстера-импровизатора… Потому что ни одна живая душа не была в курсе его планов, а Фолг узнал только сегодня. После того как ему сказали об отравленной шпильке. После того как её обезвредили. После того как его облапали рыжие близнецы. После того как он вызвал подозрение у островитян. Он даже видел, как Мил разговаривал с Фредериком! Но он всё ещё не понимал… Какую тайну должен был открыть император под давлением своего хранителя?       — Меожи, тебе известно, что между нами. Между Фреем и мной, — тяжело вздохнул Таоли. — Уже пятнадцать лет. Понимаешь, почему за это время проклятие не лишило его разума и не убило?       Мэйлен только отрицательно помотал головой — молча и потерянно.       — Фрей единственный, на кого оно не действует. Потому что я выбрал его.       Когда смысл дошел до Меожи, он, чувствуя себя невероятно тупым, смог лишь изумлённо спросить:       — А императрица?! Она же родила вам дочь! Как же вы с ней?.. Вашу жену, Киану Дэйвэн, убило родовое проклятие Дэйвэнов?!       — Нет! Всё не так! — вскинулся Таоли, а Фредерик успокаивающе погладил его по ноге:       — Не факт.       — Меожи, ты же знаешь, что проклятие не действует на детей, — горячо сказал Дэйвэн, явно задетый за живое. — Киана была чиста душой как ребёнок…       — Угу, и не только душой, — хмыкнул Стальной. — Меж, спроси о ней у Арчи или Хоигэ после того, как женишься на Синичке, они всё расскажут. Если доживёшь. Тао, что там с вашими клятвами перед богами? Можно что-то сделать? Или мальчик провалил миссию и ему теперь конец? Тебя не заденет за компанию?       — Меожи, я прошу тебя отказаться от клятвы. Все последствия я возьму на с…       Змеиным броском рука Фолга метнулась к губам Дэйвэна, закрывая рот и запечатывая дальнейшие слова. Глядя на Мэйлена, Фолг веско и даже угрожающе произнёс:       — Хрена с два. Меж поклялся — Межу и расхлёбывать. Потому что все неприятности светозарнейшего приходится разгребать мне.       Сдёрнув с губ чужие пальцы, император возмутился:       — Когда это?!       — Да с самого начала. Знаешь, Меж, где я его встретил? Среди каторжников. Тао ими командовал, — язвительность в голосе Фредерика заставила Таоли поморщиться, — а они собирались пустить его по кругу. Потому что решили, что он женщина. И чтобы доказать, что это не так, наш одарённейший… в смысле, светозарнейший не придумал ничего лучше, чем показать им член! Нескольким сотням каторжан!       — А проклятие? — ужаснулся Мэйлен.       — А это его не смутило. Подумаешь, полтыщи человек проклял, пустяки какие! А ваше долбаное проклятие ещё и не сработало! Вдобавок божественные предки предрекли смерть ему самому. И разбираться с Тао, с проклятием, с этими каторжниками и со всеми армиями пришлось мне. А когда после капитуляции Готрона я устроил ему встречу с Ликкором, чтобы обсудить судьбу Долины, Тао первым делом короля победоносного Итилана обозвал похотливой мразью!       — Я позже всё исправил, — с изумляющим Мэйлена виноватым смущением пробормотал Дэйвэн.       — Зашибенно исправил! До сих пор себе изумляюсь: как я тогда тебя не придушил? И разбираться с твоими гениальными идеями пришлось опять же мне. Я уже не говорю о том, что ты нарывался на драку с половиной встреченных кигги.       — Ничего не с половиной, — стыдливым бурчанием император продолжал поражать Мэйлена.       — Да ты выжил только потому, что тебя успевали оттащить то я, то Варг, то Холт… Ты поцапался даже с моим отцом — ровно после того, как пообещал вести себя хорошо.       — Он первый начал! — огрызнулся светозарнейший. — И ты сам вёл себя как животное!       — Со своими проблемами я разбирался тоже сам.       — И я тебе с ними помогал! Вот с Альбертом помог помириться…       — Потому что с ним хотел помириться ты, — Стальной пожал плечами. — Меня Аль через пару месяцев и так бы простил.       — Месяцев? Это же твой брат! Ты просто чудовище!       — Это поправимо — дать Межу нож? — Фолг искренне рассмеялся, любуясь возмущённым лицом Дэйвэна.       Мэйлен смотрел на них с недоумением: происходящее всё больше напоминало… семейную ссору? Неужели это правда — про избранника светозарнейшего? Фредерик повернулся к нему:       — Наш Тао такой: то смертью грозит, то ревёт и сопли развешивает: «Фрей, тебя поклялись убить перед богами». Если ты, Меж, слышал про кражу ошейника, то и рыдания его наверняка тоже застал. Кстати, Тао, ты так и не сказал, что ему за эту клятву светит.       — Боги посылают знамения и испытания, — вздохнул Дэйвэн. — Если Меожи неверно понял божественные знаки, то в его жизни появится нечто, чем он будет искупать свою вину, пока не поймёт и искренне не признает, что мотивы и поступки его были ошибочными.       — Меж, ты уже понял? Признал? Или проще меня убить? — весело фыркнул Стальной. — Тао, ты будешь по мне скучать?       — Нет, — не разделил император веселья своего хранителя и серьёзно посмотрел ему в глаза. — Я умру. Дэйвэны умирают вместе со своими избранниками.       Мэйлен оцепенел, осознав, что он собирался натворить.       — Вот ты всё и объяснил, — Фредерик лёг головой на колени императора. — Смог понять и признать.