ты – моя конечная

чонсон в последний раз внимательно разглядывает себя в отражении зеркала, поправляет пальцами и без того идеальную укладку и приободряющее улыбается самому себе. на душе было не особо спокойно, да и волнение каждых десять минут накрывало волной так, что хотелось позвонить и отказаться от собеседования. но в это же время пак понимал, что этого делать нельзя: жить и так толком не было на что, а такая возможность выпадает редко. упустить ее - большая глупость. он напоследок поправляет ворот молочной рубашки, надевает черный свитер и мысленно перекрестившись, выходит из квартиры. на улице ярко светило осеннее солнышко, напоследок даря людям свои теплые лучи. асфальт местами укрыт оранжево-красными листьями. пак улыбается, отмечая про себя, что в такой прекрасный день ничего плохого не может случится. до назначенного места, а точнее до кафе европейской кухни «вилочка», парень добирается пешком двадцать минут. забавное название вызывает легкую улыбку и луч успокоения, ведь очевидно, что какой-то злой дядька не мог назвать так свое заведение. пак неуверенно толкает тяжелую стеклянную дверь и сразу же натыкается на приветливую официантку, прижимающую меню к своей груди. - добро пожаловать в наше заведение! – девушка лучезарно улыбается и в знак приветствия чуть кланяется. – вам столик на одного? или, возможно, вы уже зарезервировали его? - о нет, - чонсон неловко улыбается, - у меня назначена встреча с директором. - пак чонсон? - девушка расслаблено опускает плечи, но улыбка с ее лица не сходит. – я вас проведу. он только кивает, скорее для себя, и следует за незнакомкой, попутно рассматривая интерьер. светлые успокаивающие стены, много стеллажей с книгами. вокруг множество различных растений и безумно мягких на вид диванов, но ни одного намёка на то, почему же кафе называется именно «вилочка». - директор как раз свободен, как обычно в алфавитном порядке раскладывает книги, - она тихонько смеется в ладонь и стреляет глазками в спину директора. пак направляет свой взгляд к стеллажам, замечает только невысокого худенького парнишку и хмурится. на того ли он подумал? может ли парень в светлом плюшевом свитере с мишками управлять сетью кафе? или может это дядька с обманчивой внешностью? вдруг там вообще дед?.. мысленно ударив себе пощечину за глупые мысли, чонсон сжал пальцы в кулаки и пошел в сторону директора. - здравствуйте, - голос у него чуть дрожит от волнения, а пальцы расслабляются, как только парень оборачивается к нему. к счастью, это все-таки молодой парень с безумно милыми пухленькими щечками и сияющими шоколадными глазами. чонсон неуверенно рассматривает улыбающееся лицо напротив, удивляется тому, насколько его собеседник молод и чертовски красив. - здравствуй, - директор приветливо улыбается, поправляет плюшевые рукава собственного свитера и жестом руки приглашает парня присесть на стоящий рядом свободный стул. – ты пак чонсон, верно? - да, - чонсон волнуется только больше, сам не понимая почему. – я договаривался с вашим секретарем о встрече. - да-да, все знаю, - директор отыскивает взглядом свободного официанта и рукой подзывает его к себе. – давай что-нибудь закажем и поговорим. ты голоден? - нет, что вы, - пак отвечает без задержки, смущаясь. не о таком собеседовании он думал. – не откажусь разве что от кофе. - кофе? – парень забавно сморщил носик. – как вы можете пить эту гадость? - и смеется так по-детски искренне, что чонсон чувствует, как сердце в груди пропускает удар. слишком сладко. сделав заказ, пак и сам не понял, как началось собеседование. быстро представившись, ян начал расспрашивать его об образовании, хобби; о том, как он смотрит на некоторые вещи в этом мире, какую перспективу видит в этой работе и о его семейном положении. последний вопрос вызвал легкий румянец на щеках чонсона, так как его семейное положение — наглый черный кот в роли ребенка. - ну и самое главное, - допив свой травяной чай, заканчивает чонвон, - на работу нужно приходить в одежде светлых оттенков, так как «вилочка» — это тот светлый лучик для людей, в котором в любую погоду можно ощутить теплоту и уют. чонсон в ответ только положительно кивает и записывает в свой воображаемый список дел, что в первую очередь нужно выбросить старую одежду и купить новую. - отлично! – вдруг восклицает директор ян, улыбаясь во все тридцать два. – в таком случае, снимайте свой свитер и приступайте к работе. опешивший от такого заявления чонсон в немом вопросе уставился на воодушевленное лицо директора. - здесь? – тихо переспрашивает он. - в этом доме черное не носят, - чонвон поднимается со своего места, кивком головы указывает официанту убрать стол и весело размахивая руками направляется в сторону выхода. – даю вам час познакомиться с коллективом, а после жду у себя в кабинете. пак, ошарашенный развитием событий, как вкопанный продолжал стоять на своем месте, совершенно не реагируя на вопросы официанта. он не понимал одного - как этот милейший человек, которому и двадцати не дашь, стал директором целой сети кафе? придя в себя через пару минут, чонсон осмотрелся вокруг и заметил убегающую куда-то уже знакомую ему официантку. ринувшись за ней, он оказался в комнате персонала, где персонал собрался на обед. все сразу обратили внимание на него и почему-то солнечно заулыбались, как будто подражая своему начальнику. знакомство со всеми прошло настолько спокойно и приятно, что он засомневался не секта ли тут у них случайно? а то странно, что все такие счастливые и улыбчивые, ведь жизнь не настолько радужная, чтобы ходить с полными штанами радости. - не посчитай мой вопрос обидным, - чонсон присаживается рядом с новой знакомой, которая работала с открытия этой точки, - но чего вы все такие счастливые? девушка в ответ смеется и прячет улыбку за маленькой ладошкой. - во всем виноват директора ян, - она пожимает плечами и смотрит в глаза. – он замечательный. внимателен ко всем нам, во всем помогает и каждое утро дает такую дозу позитивных эмоций, что до конца дня хватает. - вот как, - задумчиво тянет парень, откидываясь на мягкую спинку дивана. – а чего он такой счастливый? - может сидит на чем-то, - смеется. - это уже более логичный ответ, - пак тоже смеется и ненадолго прикрывает глаза. в памяти всплывает теплая чужая улыбка, аккуратные изящные пальцы, которые постоянно поправляют длинноватую челку и глаза шоколадного цвета, в которых чонсон в минутном зрительном контакте увидел целый мир. пак провел еще некоторое время с официантами и когда стрелка настенных часов указывала на два часа дня, снял свой черный свитер, оставив его в помещении для персонала, и вышел в поисках кабинета директора. поиски почти сразу увенчались успехом. дверь в кабинет была практически рядом с выходом из заведения. постучав костяшками правой руки, чонсон немного приоткрыл дверь. в нос сразу же ударил аромат карамелек и травяного, похоже, любимого чая. - все ваши поручения выполнил, - чонсон заходит в чужой кабинет, стараясь незаметно рассмотреть все вокруг. – что прикажете делать дальше? чонвон сидит на мягком кожаном кресле цвета пудры, в руках держит какой-то глянцевый журнал и жует нижнюю губу, что-то максимально внимательно вычитывая. пак понимает, что ни одна из его фраз не была услышана и принимает решение подойти поближе, но чонвон и на это не реагирует, только сводит брови к переносице и ругается на грани слышимости. - что-то случилось? – пак и сам хмурится, впервые замечая на чужом лице негативную эмоцию. он подходит сзади, чуть нагибается и тоже устремляет взгляд в журнал. – директор, что случилось? – и горячим дыханием опаляет чужую ушную раковину. - хен, - вздрагивает ян, резко поворачивая голову назад и оказываясь лицом к лицу с парнем с дистанцией в какие-то жалкие несколько сантиметров. – не пугай так, - и никто даже не обращает внимание на то, как чонвон резко от «вы» переходит на «ты» - извините, - пак заливается краской и быстро отстраняется от парня, возвращаясь на место перед столом. – я звал вас, но вы никак не реагировали, думал, может, что-то случилось. - да нет, что ты, - и солнечная улыбка снова озаряет лицо чонвона. – как прошло твое знакомство с моей командой? - у вас замечательная команда, - легкая улыбка касается губ чонсона. - тогда подписываем трудовой договор?

***

чонсон упускает момент, когда приободряющий легкий поцелуй в щеку каждое утро становится их маленькой традицией, но, в принципе, жаловаться причин нет. пак работал в «вилочке» уже два месяца и за это время он успел не только вникнуть во всю концепцию заведения, оформить все отчеты по доходам за последние полгода, но еще и влюбиться, как пятилетний мальчишка. если бы чонсона попросили описать чонвона одним словом, то он бы, не задумываясь ни на секунду, ответил «драгоценный». всегда ярко улыбающийся, одетый в мягкие плюшевые свитера и со звонким смехом чонвон весьма удобно устроился в лучшем уголке чонсонового сердца. дышать возле него тяжело, а смотреть в сияющие добротой темные глаза – невыносимо. хочется спрятать его от лишних глаз, опекать и лелеять, беречь, как самое драгоценное, что есть в этом мире, и целовать часами аккуратные алые губы. пак задыхается каждый раз в секундной близости. теряется во времени, когда небольшая ладошка чонвона накрывает его руку, как бы «случайно». он сгорает изнутри, когда ян каждое утро улыбается коллективу своей привычной, широкой, искренней улыбкой и желает хорошего дня. чонсон не собственник, но желание, чтобы чонвон принадлежал только ему сжирает его изнутри каждый божий день. чонвон в это время глазами ловил каждую его улыбку, хотел сберечь ее в памяти навсегда и больно покусывал нижнюю губу в желании кончиком языка слизать остатки сливок на чужих тонких губах. чонсон заинтересовал его еще в момент, когда ян слушал запись звонка на телефоне своего секретаря. пак на каждый вопрос отвечал логично и содержательно, хоть и в голосе слышалась дрожь, а в момент встречи от терпкого аромата его одеколона и смущающейся улыбки, кажется, чонвона унесло на крыльях любви. ян не был столь опытен в любовных делах, не столько из-за молодости, сколько из-за того, что отец и весь бизнес украли его подростковые годы. поэтому сначала он и не понял причины почему сердце пропускало удар, почему ладошки потеют каждый раз при взгляде на чонсона и почему его так тянет коснутся, чтобы ощутить крупицу его теплоты. это утро не стало исключением. чонвон, как и обычно, возле дверей своего кабинета тянется к чужой щеке, чтобы коснуться ее губами в еле ощутимом поцелуе и шепчет «хорошего дня, чонсон-и хен», сразу же скрываясь в кабинете. пак реагирует на это с замедлением, отвечает еле слышное «вам тоже» и с покрасневшими ушами приступает к работе. он проверяет присутствие всех официантов, проверяет готова ли кухня к началу работы и приступает к привычным бумажным делам. подсчет каждодневной кассы, закупов для кухни и сотни накладных с товаром заставляют дуреть. чонсон с головой погружен в работу ровно до момента, когда убирающиеся рядом официантки не начинают перешептываться и смехом реагировать буквально на каждую фразу друг друга. как только терпение лопает и пак хочет возмутиться, он краем уха ловит имя директора. - думаю, сегодня после смены признаться директору яну, - негромко говорит одна из них и сразу же заливается краской, как только встречается с вопросительным взглядом подруги. – почему нет? я уже год! год! думаю об этом. вся работа моментом отходит на задний план, чонсон чувствует, как в груди неприятно сжимает от мысли, что уже завтра все может быть иначе и его тонкая связь с чонвоном может оборваться. безумно хочется ответить на столь смелое заявление какой-то колкой фразой, но он успевает укусить себя за кончик языка, останавливая. в конце концов она не виновата в том, что у него язык в заднице и он не может взять и признаться в томящих чувствах. как-то мешать он не собирается, если им суждено быть вместе, то пак никак не сможет на это повлиять. настроение испортилось моментально, а над головой по ощущениям образовалась громовая туча. возле чонсона страшно стало лишний раз дышать, не говоря уже о каком-то диалоге с ним. время к вечеру тянулось длиннее обычного и скорее всего из-за того, что чонсон все время тупо пялился в накладные расфокусированным взглядом. в голове у него творился чертов беспорядок, который возник из-за какой-то самоуверенной официантки. бесит! неожиданно мягкий диванчик прогибается под тяжестью чужого веса, но пак на это никак не реагирует. чья-то голова аккуратно ложится на его жилистое плечо, мягкие волосы приятно щекочут открытые участки шеи и лица, а небольшая ладошка успокаивающе поглаживала широкую спину вдоль позвоночника. - хен, почему ты не пришел ко мне пообедать? ласковый тихий голос возвращает чонсона в реальность. он невольно крупно вздрагивает от присутствия чонвона рядом и расслабляет напряженно сжимающие ручку пальцы. - извините, заработался, - нагло врет он и в приливе чувств зарывается кончиком носа в чужие волосы. – от вас пахнет карамельками. - а от тебя голодом, - шутит чонвон и мило хихикает на свою же шутку. чонсон в этот момент готов покаяться во всех грехах, только бы слушать этот смех всю оставшуюся жизнь. - вы уже обедали? – интересуется пак в надежде услышать отрицательный ответ. - нет, конечно, - серьезно отвечает ян и резко поднимает голову, чтобы заглянуть в омуты глаз. – без тебя не так вкусно. пак задыхается от его прямоты и чувствует, как уши начинают гореть. - тогда идемте кушать? чонвон положительно пару раз кивает головой и довольный хлопает в ладошки, подрываясь со своего места. чонсон спешит следом, улыбается и умиляется детству, которое продолжало играть в чонвоне. обед, как и каждый раз, выбирает ян, который уже успел выучить предпочтения старшего в еде, как свои пять пальцев. обедают они исключительно в кабинете директора, так как там можно спокойно обсудить все что угодно, а чонвон на самом деле еще та бабуля со скамейки во дворе. знает все новости касательно всех и не может не рассказать обо всем чонсону. у него в кабинете всегда тепло и пахнет травяным чаем, который чонвон буквально пьет вместо воды и в любой непонятной ситуации. каждый уголок и предмет в кабинете был изучен паком настолько, что он знал, что и где лежит, лучше, чем в собственном доме. сразу же, по привычке, чонсон присаживается на свободный уголок чонвонового стола и наблюдает за тем, как младший мельтешит вокруг небольшого журнального столика. пак внимательно следит за каждым его движением, тяжко сглатывает вязкую слюну в моменты, когда чонвон нагибается и все его прелести в лучшем свете приковывают к себе чужой взгляд. чонвон оказывается рядом настолько неожиданно, что чонсон давится воздухом. его ладошки еле ощутимо ложатся на его плечи и слегка обеспокоенный взгляд напротив смотрит так непонимающе, что пак чувствует свою вину во всех грехах мира. - чонсон хен, - ян впервые выглядит настолько встревоженным. он коленкой заставляет старшего немного развести ноги и устраивается между ними, чтобы быть как можно ближе. – рассказывай, что случилось? твои оправдания, мол, заработался, не принимаются. чонсон даже не знает, чему удивляться больше - тому что чонвон буквально видит его насквозь и так легко вычислил обман или же тому, насколько он сегодня решителен, в отличии от старшего. пак недолго взвешивает все «за» и «против», пальцами несильно сжимает чужие бока и тянет к себе максимально близко, припадая к чонвоновым губам. чонвон в ответ шумно втягивает носом воздух и отвечает неумело; руки перемещает на шею, чтобы ноготками пройтись по ее задней части, вызвав приятный рой мурашек у старшего. чонсон улыбается в поцелуе, руками окольцовывает чужую талию и кончиком языка лижет его сомкнутые губы в просьбе пропустить внутрь. младший вздрагивает от новых ощущений, радо пропускает чужой язык в свой горячий рот и пытается не забывать дышать. в чонсоновых руках так чертовски хорошо, что чонвон готов отдать все свои деньги, чтобы остаться в них жить. у чонвона губы чересчур теплые и мягкие, на вкус как его любимые карамельки и вся сладость припадает на кончик чонсонового языка. он сам до конца не понимает зачем сделал это и какие будут последствия, но пока младший так доверчиво жмется, гладит его предплечья горячими ладонями и с такой упорностью отвечает - паку море по колено. яну приходится первым разорвать поцелуй, так как легкие из-за недостатка кислорода уже невыносимо больно сжимало. руки таки замерли в области его локтей, расфокусированный взгляд пытался сосредоточится на чонсоновом лице, а губы приятно покалывали, все еще ощущая на себе тяжесть чужих уст. - но и это не причина, - утвердительно шепчет чонвон. пак хрипло смеется, ладонями поглаживает младшего в районе копчика, пальцами несильно надавливая на него. с опухших чужих губ срывается томный вздох и пак уже не контролирует себя, касается губами чонвоновой шеи и кусает молочную кожу, следом зализывая каждый укус. ян дрожит в его руках из-за переизбытка новых чувств и практически заваливается на него. дышит учащенно и улыбается так счастливо, что у чонсона сердце стучит где-то в ушах. - одна из официанток планирует вечером признаться тебе в любви, - признается пак и чонвон на его груди глупо хихикает. - бедная, - отвечает он. – надеюсь, ее сердечко будет в порядке после отказа. - ты уже все решил? - конечно! – возмутился чонвон, подняв голову. – ты считаешь, что я бессовестная задница, которая пару минут назад целовала тебя, а вечером поскачет в объятия какой-то девочки? - нет, конечно, - чонсон улыбается уголками губ и пальцами зачесывает чужие волосы назад. - ты раньше овладел моим сердцем, - шепчет ян и тянется, чтобы коснуться чужой щеки в привычном легком поцелуе. – я люблю тебя, хен. чонсон не верит услышанному. он только моргает без остановки и глупо улыбается. чонвоновы пухленькие щечки заметно краснеют, пак находит это настолько очаровательным, что не отказывает себе в ответных поцелуях в щеки чонвона. - и я тебя люблю, - произносится на одном дыхании.