Не тот Герой

      — Вы знали, кого в Героя рядили!       — Не знали!       — Это уже не мои проблемы!       И Вольдо пустил свою длинноногую Белку рысью куда-то вдаль, в горизонт, через бесконечное поле колокольчиков. Белка неслась быстро, ведь своим звериным чутьём почувствовала манящее дыхание свободы. В спину Вольдо донеслись бесполезные крики Бернхарда: «Герой! Постойте! Куда Вы?!» А потом их дополнил девичий голосок: «Твою бабушку!»       «Так просто отпустили? — хмыкнул Тёмный Властелин. — Даже никто не погнался? Я для кого тут комедию ломаю, а? Не ценят…»       В голове Вольдо дул ветер, однако это не помешало ему услышать приближавшийся тяжёлый топот и фырканье. За ним, словно старуха с косой, шла массивная чёрная тень, которую он видел краем глаза. Это был вороной Тайфун, вскоре поравнявшийся с Белкой. И поравнявшийся, что примечательно, с левой стороны! Его всадник был, судя по расположению ножен, правшой и теперь мог в любой момент на ходу снести Вольдо голову.       «Дрянная порода», — мысленно оскалился Тёмный Властелин.       — Бежать надумал? Мамку с тятькой вдруг жалко стало? — достаточно громко, чтоб его можно было услышать, сказал Вольф. При этом опять в его словах почувствовался привкус яда.       — Бежать? — криво усмехнулся Вольдо. — Кто бежит? Я бегу? Это Белка бежит, а я не бегу!       — Давай останавливайся, пока я сам тебя не остановил! — и Вольф оторвал правую руку от поводьев.       Однако Вольдо, напротив, стал нещадно подгонять Белку, та машинально перебирала длинными ногами быстрее, но уже, кажется, была не так рада свободе, как прежде. Тайфун, мускулистый и выносливый, нагнал её вновь. Блеснуло на ярком солнце что-то ослепительно белое. Тёмный Властелин зажмурил левый глаз. Мирное поле колокольчиков встревожил неуместно грубый металлический звон. Меч Вольфа встретил преграду и соскользнул, ударившись о священный меч Лей-Ла, который Вольдо умудрился вытащить из ножен на левом боку левой рукой и теперь держал, как кинжал, острием к локтю. Удар был слабым, так что подобный приём удался.       Обе лошади внезапно остановились. Тайфун встал на дыбы, попытался рвануться дальше в поле, но всадник усмирил его пыл, едва не вырвав поводья из креплений. Вольдо перевёл дух и взялся за меч с правильной стороны. Светлое, начищенное лезвие, украшенное рунами, поблёскивало под лучами солнца. Рукоятка из некого желтовато-белого материала лежала в расслабленных пальцах Героя неплотно, ещё и в левой руке. Вольф прищурился. Заманчиво. Намереваясь выбить оружие у Вольдо, он ударил прямо по мечу и уже сильнее, однако в какой-то момент хилые пальцы успели крепче сжаться на рукояти. Белка отшатнулась и испуганно заржала. Меч остался на месте. Даже больше: Вольдо, успокоив лошадь, растянул на лице противную ухмылку и ловко, словно фокусник, бежавший из цирка, провернул его между пальцев пару раз — ветром по невозмутимому лицу Вольфа пронеслись горячие белые блики. Так же ловко Тёмный Властелин перебросил оружие из левой руки в правую. И сейчас должна была завязаться драка!.. но их нагнала Мод.       — Всё. Спешиваемся, — строго, почти в приказном тоне рявкнула она. За ней следовали Отто и три хранителя.       Когда все семеро путников оказались на земле, а оба меча в ножнах, Отто, нахмурившись, выдал:       — Теперь мы точно сделаем так, как этот плут хотел!..       — А вы меня в побеге обвиняли, — Вольдо усмехнулся только половиной рта. Он стоял согнутым и бросал взгляды искоса то на одного, то на другого из отряда. Внезапно он выдал: — Дураки.       — Кто дураки?! — возмутилась Мод.       — Ну, не драмарцы же! — всплеснул руками Тёмный Властелин; прокашлявшись, разъяснил: — Вы думаете, что драмарцы — полнейшие идиоты? Так вот, открою вам тайну, они о вас того же мнения. Не знаю, простите, как там в Агоре, но на границе Драмара стоят вооружённые посты. На Выжженной Дороге — практически крепость. Потому что легко догадаться, что именно по ней придут отряды врага, ведь их пропустят старейшины Серых Земель. Мы нарушим закон. Свернём на милю-две на север — сразу же. Пересечём границу, сориентируемся на местности и пойдём к Пентурскому лесу, как вы и собирались. Так будет интереснее. И… пойдём пока пешими… ибо моя Белочка сейчас может скопытиться, — Вольдо жалостливо похлопал сопевшую кобылку по боку.       Наёмники переглянулись между собой, хранители — между собой. Затем все почти синхронно кивнули, соглашаясь с новоиспечённым Героем, который, оказывается, ориентировался в ситуации получше обладавших разведданными хранителей.       Вольдо повёл их вперёд.       Вновь с ним поравнялся Тайфун и его хозяин, и вновь с левой стороны. Вольф смотрел куда-то вдаль, говорил вполне спокойно:       — Так, ты говоришь, ты здешний?       — Деревня Роздрик. Это недалеко от границы.       — Ты родился в Серых Землях?       — Да.       — А твои родители?       — Тоже.       — Другие родственники?       — Абсолютно все кроме бабки Брунскильты. Она бежала, когда её в четырнадцать продали в рабство одному купцу, державшему тайно притон, и вывезли из… А-а почему ты спрашиваешь?       — Лицо мне твоё знакомо до жути. Только не могу вспомнить, где я тебя видел…       — У меня классический северный тип.       — Ты не бывал в Агоре?       — Ни разу в жизни!       — Точно?       — Точно. Я же говорю: у меня классический тип лица. Поэтому и двойников у меня навалом. Ничего более.       Вольф помедлил немного и внезапно спросил:       — Почему у тебя выговор драмарский?       — Здесь много драмарцев.       — Эмигранты?       — Беглецы.       — В розыске?       — И те, кто уже в розыске, и те, кто в него чуть не попал…       — Ясно. Инакомыслящие.       — Диссиденты, предатели, дезертиры, беглые каторжники, коррупционеры… всякое дерьмо.       Отряд к тому времени немного растянулся. Хранители совсем отстали, плелись медленно и неохотно. Их непокрытые макушки пекло солнце, выбивая последние силы. Бернхард то и дело обмахивался частью мантии. Они перешёптывались, но изредка. Чуть шустрее шли Отто и Мод, громко разговаривавшие между собой на тему скверного вина в таверне той шарообразной женщины; голову мага покрывал полупрозрачный тонкий платок, который она повезла с собой. Отто был проще: снял рубаху и обернул её, как тюрбан, завязав на затылке рукава; перчатки он не снимал. Периодически эти двое останавливались отдышаться, дожидались, когда к ним подползут хранители, и шли дальше, вновь обгоняя тех. Далеко вперёд оторвались Вольф и Вольдо, ни разу не замедлившие шага. На фоне шепчущихся хранителей и болтавших Мод и Отто, они непростительно долго молчали и в этом молчании сливались с чёрной землёй, фиолетовыми цветами и зеленоватой иссушенной травой. Стояло полное безветрие. Солнце ползло по небесному куполу к самому зениту. Тени всё укорачивались и укорачивались.       — Ещё пару часов, и будет полнейший а-а-ад!.. — задребезжал стеклянный голос Вольдо, а сам Герой резко встал, обернулся и, запустив костлявые пальцы в русые, на свету отдающие жёлтым, волосы стал выглядывать остальных. Вольф остановился с ним рядом и повернулся в ту же сторону. В глазах плыло от жары у обоих.       Неосознанно они повернули головы друг к другу, встретившись взглядами, и, помедлив пару секунд, быстро отвернулись.       Принудив себя к усилию, Вольф разлепил губы, чтоб сказать:       — Я что хотел, в общем… Хватка у тебя крепкая, — и наёмник по-дружески хлопнул Вольдо по сутулой спине, но переборщил, отчего Тёмный Властелин едва не клюнул носом в землю, сумев удержаться кое-как на ногах. Вольф увидел, что он выровнялся, и продолжил: — За такую хватку всё отдать можно. Хотя, казалось бы, ты, ну, на вид не очень крепкий и левой рукой держал оружие, а всё равно удар мой вынес.       — Практика… — расплывчато ответил Вольдо.       По правде говоря, он был левшой с самого рождения и невесть почему в таверне повязал ножны на пояс, как правша. Скорее всего, перенервничал или сильно задумался. Или попросту уже забыл, как это делается. А удержал оружие в руке по одной и той же причине дважды: Вольфа шатало на коне, ни прицелиться, ни додавить при случае он не мог, оба его удара пришли по диагонали, и его меч сам собою скользил вниз. Осталось разузнать: заметил ли это сам Вольф, хватило ли ему наблюдательности и опыта, чтоб сообразить.       Группа воссоединилась, и Вольдо хотел двинуться дальше, однако Вольф схватил его за руку.       — Сляжем на привал. Отдохнём немного, — сказал наёмник. — Такими темпами ведь и поляжем, не дойдя до Драмара.       Тёмный Властелин вырвался:       — Какой привал? Солнце шпарит, что проклятое. Нам бы в какой-нибудь овражек забиться.       — Ты не слышишь?       — Что не слышу?       — А ты послушай…       — Да что, чёрт воз.?       Но бравому Герою договорить не дали. Вольф банально закрыл ему рот ладонью, чтобы его дребезжащий голос не мешал различить где-то вдали громкое трескучее, похожее на верезжание «кже-е-ек!».       «Кже-е-ек! Кже-е-ек!» — донеслось ещё пару раз. Тёмный Властелин присмирел и отпрянул от наёмника.       — Пташка какая-то… — прошептала Мод.       — Это сойка, — поправил Вольф. — А сойка — лесная птица.       Он запрыгнул в седло и пустил Тайфуна на звук. За ним последовали и остальные. Вольдо волочился в конце колоны. Он искренне надеялся на то, что наёмник ошибётся, иначе придётся признать, что с ним следует вести себя аккуратней.       Колокольчики исчезали с земли. Трава становилась всё более сочной. Вскоре, за высоким холмом, показалась чёрно-зелёная туча. С горки лошади летели к ней, как на крыльях, и сопровождало их это спасительное «кже-е-ек!».       И вот уже всадники в густой тени дубравы, укрытые от палящих солнечных лучей. Вздох облегчения всколыхнул застоявшийся жаркий воздух. Отряд остановился; стали спешиваться.       Отто спрыгнул на землю и растянулся на мягкой траве, воскликнув:       — Храни Небо тебя, Вольф, и твои уши!       — Надо признать, что тебе, дружище, мы обязаны, — принуждённо улыбнулся Бернхард и приложился к фляге.       Вольдо привязал уставшую бедную Белку к более-менее плотной ветке и, зачарованно оглядываясь по сторонам, стал ходить по поляне, постукивая пальцами по тёмным стволам дубов. Повторялись четыре глухих удара: «Тук-тук-тук! Тук!» Вольдо отбивал определённый ритм то по одному, то по другому дереву, словно проверяя, настоящие ли они. Казалось, он ожидает, что вот-вот звук станет стеклянным или металлическим, или же его рука пройдёт сквозь мираж. Пока остальные занимались лошадями, либо падали на землю, устало сопя, Отто наблюдал за Тёмным Властелином, не поворачивая головы, — таким же лукавым взглядом, как в таверне. Когда Вольдо опустился у одного из дубов, и по лицу его стало видно, что внутри него будто бы всё упало, Отто подскочил, сорвал с головы Мод полупрозрачный платок и напялил ему на макушку, хохоча:       — Солнце головку припекло, а, бедненький?       — Значит, есть, что припекать, — клацнул зубами тот, выпутываясь из дымчатого платка.       Наёмник набрал воздуха в грудь, чтобы ответить колкостью на колкость, однако его прервал громогласный Бернхард:       — Я понял, где мы! — весело говорил хранитель. Он сидел в тени, скрестив ноги, и склонялся над картой. — Мы свернули на север, а потом на юго-восток и практически не сбились с курса.       Вольдо покинул Отто и подсел к Бернхарду, якобы заглядывая в карту.       — Она ведь прекрасна, да? — внезапно выдал он.       Это хранителя озадачило, и он вежливо уточнил:       — Простите, кто прекрасна?       — Столица Драмара.       — Мне откуда знать?       — На карте она кажется огромной. А всё, что сделано с размахом — всё прекрасно.       Бернхард уставился на намеченную чёрными чернилами фигуру:       — Возможно, это так. Но, готов поспорить, она уступает по своей красоте и размаху столице Агоры.       — Неужто? — прищурился Тёмный Властелин.       — Да. Взять хотя бы Башню Солнца, Небесный Мост, Аллею Славы… или жемчужину города — императорский дворец!       — А как сильно охраняется столица Агоры?       — К чему тут это?       — Просто ты так красочно описываешь свой город! На такой лакомый кусочек явно кто-то должен позариться.       — Хорошо охраняется наша столица. Хорошо… Если так можно сказать…       — Вот и беглые драмарцы, которые прячутся от гнева Тёмного Властелина, очень сочно рисуют свою столицу и говорят, что их правитель — тиран и деспот, конечно, но очень любит её, поэтому она охраняется лучшими отрядами: конными и пешими. Патрули на границах Внешнего Города никогда не спят. На стенах Внутреннего Города сидят знаменитые лучники из Лигарта и арбалетчики из Мейса. В Ной-Шварцштадте ждут своего часа лучшие маги из лучших орденов. И всюду снуют одетые в гражданское подготовленные убийцы с зорким глазом, способные вычислить и ликвидировать на месте иностранного шпиона. Их прозвали голубями.       Бернхард хмыкнул:       — Всё это всего лишь слухи. На счёт голубей я, конечно, ручаться не могу, однако наша разведка точно выяснила, что лигартские лучники сейчас находятся в Данстаре, а мейские арбалетчики в Торше. Ной-Шварштадт охраняется только немагическими отрядами. Вся верхушка драмарских магов сейчас на съезде в восточной части страны. Поэтому единственные, кто может предоставить нам проблемы — это генералы.       — Каждый из них стоит армии, — заметил Вольдо. Он действительно гордился своими генералами и собирал их, как в коллекцию, не один десяток лет. Поэтому промолчать не мог. К тому же, это ему самому предало уверенности, особенно после того, как на его спине выступил холодный пот: хранитель угадывал пункт за пунктом.       — Поспорил бы! — Бернхард поднял вверх указательный палец. — За исключением Полумесяца, все генералы — обыкновенные люди. Они — подготовленные ко всему бойцы, однако на этом их исключительность кончается.       — Вы уверены, что все они в столице? — спросил Вольдо, носом почувствовав пробелы в безупречных данных агорцев.       Хранитель ответил твёрдо:       — Да.       — И что Тёмный Властелин тоже в столице?       — Да. Уверены. К чему это?       — Драмар большой, — пожал плечами Тёмный Властелин. — Чёрт их знает… Может, они заманят вас в столицу, а потом возьмут в кольцо. Либо же вам придётся двигаться дальше на восток, вглубь Драмара. Поход затянется. Вы ослабнете. К тому же, ваша карта обрывается, как я посмотрю, на реке Зантаре, на которой, будь я Тёмным Властелином, расположил бы систему укреплений. А вдруг они за Зантарой — на неизвестной вам территории, где нет ваших бравых и, если честно, очень талантливых разведчиков? Что тогда?       — Данные точны, — хранителя его речи ничуть не испугали и даже не побудили ни над чем задуматься. — Тёмный Властелин обязан быть в столице, так как та недавно праздновала юбилей, и сотни людей видели его. Он читал речь в Ной-Шварштадте и разъезжал в открытом экипаже по улицам. Генералы были на приёме вместе с ним.       — Сколько дней данным?       — Ровно сутки. Я продолжаю связываться с разведчиками, чтобы никакая неожиданность не сорвала нашего наступления.       — Чисто ради интереса: как вы связываетесь?       — Огненный пергамент.       — Огненный пергамент? Это же дорого… не проще использовать руны?       Бернхард рассмеялся:       — Руны? Мы в каком веке живём?!       — То есть в Агоре руны не учатся? —наигранно удивился Вольдо: в Драмаре так-то руническое письмо тоже практически никем не использовалось.       — Нет, конечно! Это устаревший вид магии. Рунами в Агоре не пользуются уже лет пятьсот, не меньше! А в Серых Землях они ещё живы?       — В некоторых поселениях их учат. Вернее — передают из поколения в поколение, — быстро соврал Герой, глядя прямо в глаза собеседнику.       — Так ты — ещё и маг? — спросил Бернхард, вежливо улыбаясь. — Это будет весьма полезно, когда мы во…       Вольдо прервал его на полуслове:       — Ох, нет-нет! Маг из меня такой же, как из этого бородача — балерина, — он указал на Сигмунда.       — Но ведь ты оказался прав, когда сказал, что древнее руническое письмо использовать дешевле, чем огненный пергамент?       — Я видел цены. Через нашу деревню ходили караваны, набитые всяким магическим хламом. Огненный пергамент был на вес золота — это я точно помню.       Они поговорили ещё какое-то время. Бернхард попытался подловить Вольдо на чём-то, видимо, на уровне интуиции почувствовав ложь в дребезжащих словах Героя, однако у него это не получилось. Вольдо же окончательно понял, что разведка Агоры всё же дала промах.       Агорцы повелись на простых двойников. Эти люди, подготовленные и подписавшие пару-тройку серьёзных бумаг, занимались тем, что лишь изображали Тёмного Властелина и генералов, дабы украсить праздничный приём и парад, шедший по столице. Такие двойники не разговаривают, а ещё прячут шеи, исписанные руническими предложениями — это был один из немногих случаев, когда древнее письмо использовалось в наши дни. И использовалось только по приказу владыки. Задача двойников ходить и приветственно махать руками. Тёмный Властелин даже готов был поспорить, что его изображала Кёльген — всё из-за его внезапного исчезновения. Генералы же практически на всех мероприятиях были ненастоящими, так как оригиналы несли службу в самых разных концах страны.       Ещё Вольдо так и не смог выудить из Бернхарда дальнейший план их действий. Это наводило на странные мысли. Рассудив, что прятать от избранного Героя настолько важную информацию у хранителя не было смысла, Вольдо испугался, что плана у агорцев в общем-то нет. По крайней мере, чёткого плана, который предусматривает не только то, что они тихонечко подойдут к столице и убьют, кого надо, а также некоторые мелочи.       «Быть того не может, чтобы они шли уверенным шагом по моим землям столько раз, и вел их благой «авось», а не чёткая стратегия», — думал Тёмный Властелин.       Пока он добивался от хранителя правды, Отто успел, полазив немного по кущарям, раздобыть ягод и сейчас с наслаждением их уплетал. Свой импровизированный тюрбан он не снял и так и сидел с голым торсом, но всё же в кожаных перчатках. Мод расположилась с ним рядом, обмахиваясь платком, и изредка тягала у него ягоды.       — Почему нельзя было организовать этот поход где-то, ну, в конце лета? Или в начале осени? — жаловалась девушка.       — Ага, — кивнул Отто. — Жары нет, да и дожди не идут.       — А ещё сезон гоблинов проходит, они в спячку ложатся, и мы обычно сидим без найма, — добавила маг.       — А ещё ягод больше и орехов можно столько понабрать!       — А ещё с одеждой проще!       — А ещё ночи дольше, и легче укрыться в темноте!       Они поочерёдно заикались «а ещё, а ещё», но вскоре их список кончился. Они замолкли. Отто жевал. Мод обмахивалась.       В какой-то момент маг возвела глаза к кронам могучих дубов и спросила полушёпотом — у самой себя:       — Интересно… Как там сейчас Кирс?.. Ни на что не нарвался?..       — Бабы и алкоголь — вот всё, на что он мог нарваться, — неожиданно вступил Вольф. Он лежал, прикрыв глаза, и кружевная тень листвы, заслонявшей собой палящее солнце, падала на его белое лицо. Меч он снял с пояса, но всё равно держал в зоне досягаемости и легко мог схватить при случае.       Мод поджала алые губки:       — Кирс, конечно — тот ещё крендель, но я бы была о нём лучшего мнения…       — А ты думаешь, он сейчас сидит где-то в уголке и тихо плачет? — Вольф не открывал глаз, даже бровью не повёл. — Он предоставлен сам себе. Во всех бумагах написано, что он освобождён и от обязательной работы в гильдии, и от всего вообще по приказу императора. Он взял с собой часть денег, выделенных нам на дорогу. Взял, что интересно, ровно столько, сколько мы брали почасово за крайнее наше задание. Сама посуди, чем он сейчас может быть занят?..       — Ты прав… — пробормотал Мод.       Отто взвыл:       — Эх, дура-а-ак! Какой же Кирс дура-а-ак!       — Почему это?       — Потому что крайнюю плату нам считали по весенним расценкам, а сейчас июль на дворе — давно по летним надо всё считать! — выпалил он в сердцах и стал возмущаться о нынешней оплате непосильного труда наёмников.       Мод глядела то на расслабленного Вольфа, то на болтавшего о деньгах Отто и заново изучала давно знакомые ей лица.       — Вы не злитесь на Кирса? — спросила маг, прервав товарища.       — А что на него злиться? — совершенно спокойно и даже сонливо сказал Вольф. — Сами его довели. Считай, поспорили.       — Разве что условия не назначали, и рук никто не разбивал, — заметил Отто, чуть подавшись вперёд, на Вольфа. Тот остался непоколебим:       — Кирсу и того не надо, чтоб мы почувствовали себя проигравшими и униженными. Ты ж его знаешь! Он долго будет ворчать «а я говорил!» и всё в таком духе. Нервы выест — дай Небо нам сил!.. Эх… — он вздохнул; его грудь в тёмно-серой рубашке ненадолго вздулась, как парус. — Уж лучше бы реально на деньги спорили…       Опять повисло молчание.       Тогда замолкли и Бернхард с Героем, да и два других хранителя, которые шептались о чём-то тихо и мало. Не сговариваясь, отряд решил, что пришло время привала. Они задремали без опаски. Казалось, что любой шум, будь то человеческий шаг или конский топот, не просто всколыхнёт, а разрушит до основания тот созданный палящим солнцем мир мёртвого спокойствия и вечной лености, в котором они оказались.       Вольдо тоже поддался дрёме. Он почему-то не мог думать о непутёвых агорцах, а снов он не видел очень и очень давно. «Вот так вот лежится в гробу, быть может. В открытом гробу, над которым, прощаясь с мертвецом, должны рыдать родственники, — в какой-то момент пронеслось в голове Тёмного Властелина, и он непроизвольно попытался задержать дыхание. — Без мыслей, мечт, воспоминаний. Тихо и легко — в ожидании вечной прохлады».       Так они лежали несколько часов.       Первым поднялся Вольф, когда прямой луч выбелил его высокий гладкий лоб. Солнце меняло своё положение. Оно бежало на запад, туда, где простирались земли Светлейшей Империи Агоры. Им же, путникам, придётся разминуться со светилом и двинуться навстречу ночи и тьме.       Почувствовав шевеление, на ноги подскочил Бернхард и, хлопая в ладоши, стал поднимать всех и занудно гудеть: «Мы потеряли время! Много времени!»       Без лишних слов, Герой и его братья по оружию прыгнули в сёдла и погнали лошадей на восток. Небо за их спиной розовело всё сильнее и сильнее, а перед ними темнело — выцветало, будто старый плакат.       Вскоре семеро всадников нырнули в серо-фиолетовые сумерки. Первым шёл Тайфун. Он пыхтел и фыркал, его копыта вспахивали землю, а чёрная грива развивалась на ветру, как густой дым. За ним — путавшаяся в своих длинных ногах бурая Белка, вскоре пропустившая вперёд двух оранжевых и одну белую лошадь, в сёдлах которых крепко держались всадники в мантиях с золотыми солнцами. Нос в нос с Белкой шла изящная, как и её хозяйка, пятнистая Маркиза. Замыкала колону сонная серая Мышь: раз через раз она всё же реагировала на попытки подогнать её длинной гибкой палкой и крики всадника, развязавшего тюрбан-рубаху с воротником на шнуровке и наконец натянувшего её на бронзовое тело.       Ночь они тоже провели в движении. Дорога была без препятствий. Звёзды светили ясно. Растущая луна посеребрила холмы, долины и изредка встречавшиеся рощи. В мире мрака, к счастью, существовали живительная прохлада и вольный ветер.       Тайфун отдалялся всё больше. Хозяин перестал контролировать его и дал волю его мощным копытам. С остальным отрядом он воссоединился по полуночи — они встали у кристально-чистой реки. Её водой пополнили запасы, напоили лошадей и, вскочив в сёдла, преодолели верхом. Отто сменил пластинку. Он теперь ругался не на медлительную Мышь, а на промокшие туфли, которые ему пришлось снять, чтоб не мёрзли пальцы, и держать в руках.       Приближение чего-то опасного агорцы чувствовали кожей, хотя пейзаж практически не менялся. Они то поднимались, то опускались по холмам — совершенно однообразным. Обгинали рощи — ничем не отличавшиеся друг от друга. Небо было одинаково и — как и говорил Вольф — не имело флагов.       Светало. И сердца бравых героев сжимались от незнания. Где они? В Драмаре? В Серых Землях? Миновали пост или сейчас наткнутся? А вдруг отряд драмарцев навстречу?       Внезапно Тайфун затормозил у лесочка — более объёмного и дремучего, чем те рощи, которые они проезжали. Отряд уставился вниз с холма, где в голом пролеске лежала деревушка. Десяток домишек чернел пятнышками на светло-зелёном полотне летней травы. Огни не горели. Люди там спали.       — Это уже Тёмные Земли? — спросил сам себя Бернхард и полез за картой.       — Да, — ответили в один голос Вольф и Вольдо и переглянулись.       Наёмник втянул носом прохладный, светлеющий воздух и прикрыл глаза. Пропустив через себя запах июльского утра, он выдохнул и сказал чуть вдумчиво:       — Воздух тут пахнет совсем по-другому. Это не Серые Земли — точно вам говорю.       — Ну и ну… — Тёмный Властелин присвистнул. — А у тебя, дружище, чутьё получше, чем у сторожевого пса!       — Я приму это за комплимент, — отчеканил Вольф, показывая белые зубы.       Вольдо растянул губы в кривой усмешке:       — Да ну!.. Я просто подумал, что ты это увидел, — и он указал кривым пальцем в сторону.       Между стволами молодых деревьев, в листве, поросшая мхом, стояла объёмная каменная колона. Её венчал орёл со сложенными крыльями, покорно склонивший потрескавшуюся голову. Длинный прямоугольный постамент изрезал барельеф — многочисленные мелкие надписи. На самой колонне были хорошо видны цифры: «22-28.II.74»       Никто из отряда не осмелился приблизиться: всех пугал полный какой-то нечеловеческой грусти взгляд каменного орла.       — Что это такое? — спросила Мод — она шептала.       — Могила, — сухо ответил Вольдо. Проявив милосердие, он не мучил агорцев тишиной: — Февральская битва в семьдесят четвёртом году.       — Почему ты решил, что там лежат драмарцы? — спросил Бернхард.       Тёмный Властелин покачал головой:       — Я не говорил, что там лежат драмарцы. Я сказал, что её возвели драмарцы. Орёл — это их символ. Они часто пхают его военным. А кто там лежит — одно Небо знает…       — Итак, — уныние прервал сильный голос Вольфа. — Мы на территории Тёмных Земель — в любом случае. Теперь нам надо сориентироваться на местности. Отто, Мод, попытайтесь подобраться к деревне и посмотреть, нет ли на ней названия, а мы…       — А почему бы просто не спросить местных? — невинно захлопал глазами Герой, поймав озадаченные взгляды. — Я говорю, как драмарцы. Я могу пойти в деревню и поговорить с местными жителями. Заодно раздобуду чего поесть.       Вольф чуть нахмурил массивные брови, но всё же согласился:       — Что ж… Это имеет смысл… Возьми с собой Мод. Она умеет копировать акценты.       Маг утвердительно кивнула.       — Я тоже пойду, — внезапно издал Хейд — лучник из хранителей. Бернхард одними глазами задал ему немой и, видимо, каверзный вопрос, от которого он неловко поджал губы.       Тёмный Властелин усмехнулся:       — Хах, парень, я уже испугался, что ты — немой!..       Хейд прокашлялся в кулак и ответил, состроив серьёзное выражение лица:       — Я не немой. И я тоже умею копировать выговор драмарцев. К тому же, если всё удастся, придётся нести припасы. Не на девушку же их грузить?       — Она не девушка! — воскликнул Отто, глупо хохоча. — Она — наёмник!       И за эту шутку магический ветер дал ему подзатыльник примерно такой же силы, какой давал крепыш-Кирс. Отто чуть не вывалился из седла, удержался, выпрямился и обиженно почесал место удара, смолкнув.       Хейд снял свою мантию с агроским солнцем и хотел передать Сигмунду, однако Герой вырвал её, обернул ею святой меч Лей-Ла и всунул в руки Вольфу: его Тёмный Властелин считал если не самым разумным, то хотя бы единственным подающим надежды из всех шестерых.       — Прибереги, — сказал он наёмнику.       Бернхард всё ещё кидал на лучника неясные взгляды, а теперь ещё и покосился на эту выходку Героя. «Догадался? — метался про себя Тёмный Властелин. — Он не знает рун, но, интересно, хватит ли ему логики догадаться?»       Когда солнце достаточно поднялось над землёй, три всадника спускались к деревушке. Остальные смотрели им вслед, но недолго. Вольф, уложив свёрток с мечом у себя на коленях, махнул рукой, и остатки отряда направились за ним в лес, миновали скорбящего орла и исчезли в чаще.