Одна кровь.

Сколько уже времени прошло?

      Аканэ потерялась в цифрах, и совсем не могла ответить на этот вопрос. Час? Два? Ничего не увенчалось успехом. Энни находилась в кристалле: холодном, прозрачном, словно насмешка над всеми их усилиями. Да, они поймали титана. Да, узнали, кто предатель. Но какой в этом был толк, если ответы так и не появились?       Мы поймали её — и зашли в тупик.       Девушка устало вздохнула и провела пальцами по корешкам книг. Серые глаза блуждали по полкам, заполненным томами самых разных размеров. Потёртые обложки, выцветшие надписи, запах старой бумаги и пыли — библиотека города действительно была богата. Столько информации, столько мыслей, идей, гипотез… и так мало людей, которые приходили сюда теперь.       Почти пусто.       Лишь редкие шаги где-то в глубине зала, да скрип старого деревянного пола под ногами. Йегер медленно вытащила одну из книг, пролистала несколько страниц, но взгляд скользил по строкам, не цепляясь за смысл. Слова расплывались. Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же. Кристалл. Стены. Титаны внутри. Она тихо закрыла книгу и поставила её на место, словно боялась нарушить хрупкую тишину.       Сидеть больше не получалось.       После всего произошедшего ей необходимо было выйти, вдохнуть свежего воздуха, позволить голове хоть немного очиститься от тяжёлых мыслей. Пока не поступит новый приказ от Эрвина, которые ещё был занят переговорами, если их можно так назвать. Эрен всё ещё спал.       Эта мысль тянулась где-то на фоне, но она знала — он под присмотром. Микаса отказалась выходить. Она осталась рядом с ним, словно боялась, что стоит отвести взгляд — и что-то обязательно пойдёт не так. В её молчании читалась тревога, слишком глубокая, чтобы её можно было выразить словами.       Аканэ понимала её. И всё же…       Она больше не могла сидеть там. Стены давили. Воздух казался тяжёлым, застоявшимся. Мысли путались, накладывались друг на друга, как трещины на камне. Ей нужно было движение. Простое, почти бессмысленное — шаг за шагом, лишь бы не стоять на месте. Информация о том, что Микаса нашла титана прямо в стене, не давала покоя. Она ощущалась как заноза в сознании — маленькая, но болезненная. Если в одной части стены есть титан… сколько их ещё? Десятки? Сотни?

Что это за титаны?

      Аканэ остановилась, подняла взгляд на массивную каменную поверхность стены. Та выглядела так же, как и всегда — ровная, цельная, без единой трещины. И от этого становилось только страшнее.       Она сжала пальцы в кулак и медленно выдохнула.       Прогулка не дала облегчения, но дала другое — время. Время собраться.       Пока приказа нет — она будет ждать.       Но в глубине души девушка уже чувствовала: спокойствие было лишь затишьем перед чем-то куда более страшным.       Аканэ потихоньку возвращалась обратно. Шаги её были неторопливыми, словно она тянула время, не спеша снова погружаться в тесное пространство и тревожные мысли. Здание, где находился Эрен, уже виднелось впереди тёмной, угрюмой массой.

И именно тогда она заметила его.

      Перед самым входом, в тени стены, стоял парень. Высокий, худощавый, с длинными волосами, спускавшимися ниже плеч. Силуэт казался знакомым, похожим на кого-то. На какое-то мгновение у Аканэ перехватило дыхание — он был пугающе похож на её брата. Не лицом — она не успела его разглядеть — а чем-то неуловимым: линией плеч, манерой стоять, даже тем, как он держал голову.       Парень пристально смотрел прямо на неё.       Этот взгляд она почувствовала раньше, чем осознала. Будто кожу кольнуло холодом. Когда их глаза встретились, он словно вздрогнул — понял, что она его видит. И в ту же секунду резко развернулся и поспешно направился прочь, почти сорвавшись с места.       Она моргнула.       По спине пробежали мурашки, неприятные, липкие. Сердце пропустило удар.       — Что за… — выдохнула она себе под нос.       Не раздумывая больше, она двинулась следом. Парень свернул за угол здания — Йегер ускорила шаг, ощущая, как в груди нарастает странная тревога. Каблуки сапог глухо отозвались о камень. Она повернула за ним…       И замерла.

Тупик.

      Голая каменная стена, тень — и больше ничего. Ни шагов, ни движения, ни даже намёка на чьё-то присутствие. Будто человек просто растворился в воздухе.       Аканэ медленно выдохнула и покачала головой.       Сердце билось слишком быстро.       — Прекрати… — прошептала она себе.       Она провела ладонью по лбу, стараясь отогнать дурные мысли. Наверное, это последствия удара. Усталость. Перенапряжение. Слишком много всего за последние дни. В голове мелькнула горькая, почти нервная усмешка.       Головой ударилась. Вот и всё.       Развернувшись, она уже собиралась уйти, когда вдруг…       Ей показалось, что кто-то произнёс её имя.       Тихо. Почти шёпотом.       Но отчётливо.

— Аканэ…

      Она резко обернулась.       Никого.       Пустой двор, камни, тени — и всё та же глухая тишина. Девушка прикусила губу, чувствуя, как неприятный холод сжимает где-то под рёбрами. На секунду ей захотелось бежать.       Не оглядываясь больше, она быстрым, нервным шагом направилась внутрь здания — туда, где были Эрен и Микаса. Туда, где было безопаснее. Или хотя бы казалось, что безопаснее.       Внутри было теплее, но тревога не отпускала. Аканэ вошла слишком резко, почти вбежала. Микаса сразу это заметила — её внимательный взгляд скользнул по лицу подруги, по напряжённым плечам, по сжатым пальцам.       — Что случилось? — спросила она тихо, но настороженно.       Йегер на секунду замялась. Открыла рот… и тут же закрыла его. Как объяснить то, во что сама до конца не верила? Тень. Взгляд. Голос, которого, возможно, и не было.       — Ничего, — наконец сказала она, отводя глаза. — Просто… устала. Наверное, мне уже мерещится всякое.       Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Микаса не сказала ничего, лишь продолжила внимательно смотреть на неё — слишком внимательно.       Аканэ прошла дальше, стараясь успокоить дыхание.       Но где-то глубоко внутри оставалось ощущение, что это было не просто видение. И что кто-то — или что-то — всё ещё наблюдает.       Дверь в комнату отворилась без стука. Скрип петель прозвучал резче, чем хотелось, словно разрезая повисшую тишину. На пороге стоял солдат разведкорпуса — пыльный, уставший, с напряжённым выражением лица.       — Вас уже ждут, — коротко сказал он, не вдаваясь в подробности.       Пришлось будить Эрена.       Он проснулся тяжело, словно вынырнул из вязкой, тёмной воды. Несколько секунд смотрел в пустоту, не понимая, где находится, затем резко сел, будто готовясь к бою. Микаса тут же оказалась рядом, положила руку ему на плечо — крепко, уверенно, как якорь, возвращающий в реальность. Аканэ молча наблюдала за этим, чувствуя странное покалывание в груди: облегчение от того, что он очнулся, и тревогу — от того, зачем его будят.

***

      Бойцов везли на юго-запад: там обнаружили титанов, вероятно, стена Роза была прорвана и пала. Ночь окутывала телегу, делая дорогу почти неразличимой, лишь редкие отблески луны выхватывали силуэты.       Колёса глухо скрипели по каменной дороге, телегу слегка покачивало, и от этого движения мысли путались ещё сильнее. Вокруг лежали припасы — мешки с едой, ящики с медикаментами, запасные клинки, баллоны с газом для УПМ, аккуратно закреплённые, но всё равно выглядевшие хрупкими на фоне происходящего. Металл тихо позвякивал при каждом толчке, напоминая: впереди снова будет бой.       Аканэ сжала руки на коленях, стараясь не выдать внутреннего волнения. Она молчала, взгляд был устремлён вниз. Страх за друзей, которые остались в штаб-квартире у этой стены, давил на неё. Её тревожили и видения: парень, пугающе похожий на Эрена, мальчик Джун, которого она видела ранее… Но об этом боялась кому-то сказать, начинала верить, что сходит с ума.       Она резко вспомнила слова Конни и Саши. Их рассказы о детстве, о деревнях внутри стены Роза, о домах, где их ждали. Если титаны добрались туда… мысль оборвалась сама собой. Девушка стиснула зубы, чувствуя, как внутри поднимается холод.       Ханджи сидела напротив, сгорбившись, и что-то угрюмо рассматривала в своей ладони. Небольшой предмет — металлический, с неровными краями. Она крутила его пальцами, словно пыталась вычитать в нём ответы. Иногда её очки поблёскивали, ловя тусклый свет, но взгляд был непривычно мрачным, сосредоточенным и тяжёлым.       Армин сидел рядом, опершись локтями на колени, глаза устало скользили по тёмной дороге. Его мысли вслух разрезали тишину:       — Даже если мы доставим туда Эрена, это ничего не изменит… — и добавил: — Почему с нами этот сектант?       Ханджи Зоэ резко повернулась к мужчине, сидевшему напротив. Тот оставался невозмутим, взгляд не дрогнул ни на секунду.       — Мы теперь с ним друзья, ведь так? — сказала девушка, почти играючи обнимая его за плечо. Затем её лицо потемнело, голос стал серьёзным: — Он знал о том, что в стенах есть титаны, и всё это время молчал.       Блик света от луны мелькнул на очках Ханджи, заставив всех вздрогнуть, включая Аканэ. Девушка ощущала, как сердце стучит быстрее — её интерес, столь долго сдерживаемый, теперь вспыхнул с новой силой.       — Мне кажется, — продолжила Ханджи, — этим сектантам известно очень много. Но он твердо намерен держать рот на замке, даже под страхом смерти. И я не знаю, почему.       Мужчина поднял глаза и ненадолго встретился взглядом с Аканэ. Она почувствовала странное чувство — смесь тревоги и любопытства. Его взгляд был внимательным, изучающим, почти проникающим внутрь. Но через пару секунд он снова отвёл глаза, словно закрывая невидимую дверь.       Йегер отстранилась, стараясь сосредоточиться на дороге впереди.       Через секунду всё произошло мгновенно — Эрен, словно вспыхнувший огонь, резко вскочил и схватил священника за портки.       — Святоша, ты что, охренел?! — выкрикнул он, глаза горели яростью и отчаянием одновременно.       Микаса тут же оттянула его назад, прижимая к деревянной стенке телеги. Она чувствовала, как в её руках дрожит его тело, и твердо сказала, сдерживая тревогу в голосе:       — Эрен, ты еще не оправился после прошлой трансформации… присядь.       Эрен тяжело опустился на сиденье, дыхание его было прерывистым, грудь поднималась и опускалась, словно он пытался уловить каждую крупицу воздуха, чтобы не потерять контроль. Внутри него всё ещё бурлила смесь гнева и страха, а пальцы сжимали края телеги, оставляя белые следы на дереве.       — Я хотела опросить других сектантов, — начала Ханджи и, — но священник согласился ехать с нами по собственной воле. Он хочет увидеть истинное положение дел своими глазами.       Священник сидел неподвижно, словно часть мебели телеги. Его руки лежали сложенными на коленях, плечи напряжены. Несмотря на спокойное выражение лица, на лбу блестели капельки пота, которые мерцали в свете луны, словно маленькие слёзы. Он держал взгляд опущенным, и каждый его вдох казался сдержанным усилием.       Ханджи добавила, глядя на него со смесью удивления и недоумения:       — Я бы сказала, что он даже засомневался… стоит ли следовать правилам дальше при таком положении дел.       Аканэ тихо вдохнула, почувствовав прохладный ночной воздух, который пробивался через щели телеги. Он почти стучал по её лёгким, напоминая о том, что ночь вокруг темна и бесконечна, а дорога впереди тянется, словно черная лента. Она подняла взгляд на священника, стараясь разглядеть хоть что-то в его неподвижном лице.       — Всё это… очень странно, — выдохнула она, голос срывался, дрожал. — Почему вы не можете ничего сказать? Это может спасти человечество.       Священник продолжал молчать, опуская взгляд, словно пряча свои мысли от всего мира.       — Хороший вопрос, — вмешалась Ханджи. — Человек он честный… Именно поэтому, возможно… только возможно, существует причина, намного важнее, чем спасение человечества от вымирания.       Телега снова скрипнула, качнулась на ухабе дороги.       Зоэ снова посмотрела на священника. В её глазах блестело сочетание раздражения, тревоги и осторожного уважения: она знала, что этот человек может быть ключом к чему-то гораздо большему, но при этом сама не могла предугадать его реакции.

***

      Прошло всего несколько минут в тишине, но они тянулись, как бесконечность. Телега продолжала медленно катиться вперёд, покачиваясь на неровной дороге, колёса глухо постукивали по камням, а ремни тихо поскрипывали при каждом рывке. Ночной воздух был холодным и влажным, он пробирался под одежду, заставляя кожу покрываться мурашками. Никто не говорил — будто каждый боялся разрушить эту хрупкую паузу, в которой мысли звучали громче слов.       Армин первым не выдержал. Он слегка подался вперёд, его взгляд скользнул к Ханджи и предмету в её руке — маленькому, неровному, тускло поблёскивающему в лунном свете.       — Майор… — осторожно начал он. — А что это у вас в руке?       Глаза Зоэ мгновенно загорелись. В них вспыхнул тот самый знакомый огонёк — смесь восторга, безумного любопытства и научной жадности.       — Это? — она приподняла руку, позволяя всем лучше разглядеть находку. — Кусочек утолщённой кожи женской особи.       В телеге снова пробежала волна удивления. Даже ночной ветер, казалось, на мгновение стих.       — Что... — вырвалось у Армина, он резко вдохнул.       — Он… не исчез? — почти одновременно с ним произнесла Аканэ, хмурясь и чуть наклоняясь вперёд.       Ханджи медленно покачала головой.       — Нет. Он откололся в тот момент, когда мы связывали Энни.       Она снова повертела осколок в пальцах, будто тот был хрупким сокровищем. Лунный свет скользил по его поверхности, подчёркивая странную, неестественную текстуру — слишком плотную для плоти.       — Это невероятно… — пробормотала она. — Он не исчез и не испарился. И в этот момент меня осенило.       Ханджи словно забыла, где находится. Она всегда такой была — стоило появиться идее, и весь мир вокруг переставал существовать.       — Когда я сравнила текстуру этого фрагмента с поверхностью стены… — её голос ускорился, стал живее, — я поняла, что они практически идентичны. Другими словами, — она подняла палец, — опорой стене стали титаны.       Она мельком взглянула на священника. Тот сидел, прикрыв глаза, словно происходящее его вовсе не касалось.       — И правда… — тихо произнесла Микаса. — Как говорил Армин.       Все взгляды тут же обратились к нему. Эрен, Аканэ и Микаса уставились на Армина, который заметно занервничал, сжал пальцы, будто собираясь с мыслями.       — Тогда… тогда… — начал он, но не успел договорить.       Ханджи резко подалась вперёд и, почти игриво, но решительно приложила ладонь к его рту.       — Уступи честь мне, — сказала она с улыбкой.       И тут же, быстро и взволнованно, изложила свой план: Эрен должен превратиться в титана и, используя способность утолщения кожи, закрыть брешь в стене собственным телом. Слова повисли в воздухе.       Настроение в телеге мгновенно изменилось. Восторг Ханджи разбился о тяжёлую реальность. Все будто поникли.       Аканэ измученно выдохнула и отвернулась.

Ну когда же они перестанут вплетать его в каждый проклятый план…

      Йегер больше не слушала. Вместо этого подняла взгляд к небу. Звёзды сияли ярко, почти равнодушно, будто над этим миром не гибли люди. Она старалась ухватиться за этот холодный свет, отвлечься, не дать мыслям разорвать её изнутри.       Девушка понимала: Эрен — открытие. Опасное, пугающее, но слишком ценное, чтобы его не использовать. Она знала — его силу будут выжимать до последней капли.

Но как сестра… она не хотела такой судьбы для него.

      Каждый раз — новая опасность. Каждый раз — риск не вернуться. И каждый раз она ловила себя на том, что винит себя, хотя прекрасно понимала: её вины здесь нет. Она не могла помочь. И это чувство беспомощности жгло сильнее любой раны.       — И всё-таки… — голос Ханджи резко вырвал её из мыслей. — Как думаешь, тебе это по силам?       Аканэ вздрогнула и снова повернула голову к друзьям.       Эрен неловко заёрзал, отвёл взгляд, потом снова поднял его.       — А… ага, — выдавил он. Неуверенно. Почти шёпотом.       — Просто сделай это. Ты должен. Выбора нет.       Аканэ даже не заметила, как к ним присоединился Леви. Он чидел у края телеги, чуть в стороне, опираясь на борт. Его лицо было жёстким, уставшим, глаза холодными.       — Ты в курсе, в каком мы дерьме оказались, — продолжил он ровным голосом. — Нам остаётся либо сдохнуть, либо сделать.       Аканэ сжала кулаки. Ей хотелось возразить, закричать, встать между ними. Её раздражала эта холодная логика, эта беспечность к жизни её брата.       Но, встретившись взглядом с Аккерманом, она промолчала.       Она поняла — её слова ничего не изменят.       От этого осознания на душе стало особенно тоскливо.

***

      — Я всё сделаю.       Эрен произнёс это чуть громче, чем нужно было. Слишком твёрдо. Его спина выпрямилась, плечи напряглись, подбородок упрямо приподнялся — он пытался выглядеть уверенным, взрослым, готовым. Но Аканэ видела другое. Видела, как его пальцы едва заметно сжимаются.       Или, может быть…       Она просто путала его волнение со своим.

Лучше бы это всё досталось мне, а не ему.

      Мысль пришла внезапно и ударила сильнее любого клинка. В горле образовался плотный, болезненный ком. Она медленно сглотнула, чувствуя, как грудь сжимается изнутри.       Это Эрен когда-то говорил о мире за стенами. Это он мечтал. Он заражал её этой жаждой — идти дальше, смотреть шире, не мириться. Он даровал ей эту прихоть к жизни, к свободе.       Он должен был жить счастливую жизнь.       Простую. Тёплую.       Аканэ опустила глаза.       Они совсем не были стальными. Не холодными и не решительными. Они стали мутными, словно туман опустился внутри неё, скрывая всё настоящее. Она будто спряталась за этой дымкой — от друзей, от брата, от самой себя.       Леви это заметил.       Он не повернул голову резко, не выдал себя. Лишь чуть сместил взгляд в её сторону. Его глаза, уставшие и внимательные, задержались на ней дольше, чем нужно.       Мурашки пробежали по её телу.       Аканэ подняла голову. Их взгляды встретились.       Аккерман едва заметно кивнул. Вопросительно. Почти без слов: Ты в порядке?       Она сжала челюсть. Отвела взгляд.       Нет.       Но говорить об этом она не собиралась.       Девушка отвернулась к ночному небу, где звёзды всё ещё горели равнодушно. Разговор о плане не придавал ей сил. Не так должна звучать речь перед битвой. Это не поднимало боевой дух.       — Я думаю… — Эрен снова заговорил, тише. — Думаю, я знаю, что в нашем подвале будут все ответы.       Телега словно замерла на мгновение, хотя колёса продолжали скрипеть.       — Ответы? — Аканэ медленно повернула голову. В её голосе не было крика, но он был тяжёлым. — Какие ответы могут быть в подвале нашего дома, Эрен?       Она почувствовала, как внутри что-то лопается.       — Этот урод… — она резко указала пальцем на священника, сидящего в тени. — Знает всё.       Священник дёрнулся, но продолжал молчать.       — Боже… Вы считаете себя служителем веры, — голос Аканэ дрожал, но она не повышала его. — А из-за вашего молчания погибло столько людей. Стариков. Детей. Самых невинных.       Она смотрела прямо на него.       — Вы хоть представляете?       В телеге стало по-настоящему тихо. Даже лошади будто замедлили шаг.       — И сейчас вы возлагаете надежду на кого? — её голос стал жёстче. — На ребёнка?       Эрен замер. Армин побледнел. Микаса напряглась. Ханджи перестала улыбаться.       Священник судорожно вдохнул, капли пота стекли по вискам. Его губы дрогнули, но он всё ещё молчал.       Аканэ чувствовала, как внутри всё дрожит. Это был не только гнев. Это было отчаяние. Усталость. Бессилие.       Она не хотела, чтобы её брат снова становился оружием.       Но мир, похоже, не собирался спрашивать её мнения.

***

      — Почти прибыли, — послышался голос одного из солдат впереди.       Телега замедлила ход. Лошади фыркнули, копыта глухо ударили по утоптанной земле.       Перед ними вырастала высокая стена — тёмная, массивная, уходящая вверх так, что край её терялся в ночном небе. Лунный свет ложился на каменную поверхность холодными полосами, подчёркивая её гладкость и пугающую цельность. По обе стороны от дороги росли густые зелёные деревья. Их кроны колыхались от ночного ветра, шелестели листьями, будто перешёптывались между собой.       — Надеюсь, ребята, вы сделаете всё отлично, — вдруг сказал Леви, в его голосе чувствовалась тяжесть ответственности. — Членов этого отряда выбирал Эрвин.       Имя главнокомандующего повисло в воздухе, как напоминание о доверии и о ставке, которую сделали на них.       — Микаса, — коротко добавил Леви.       Девушка тут же выпрямилась. Спина ровная, плечи расправлены, руки на коленях — словно действительно встала по стойке смирно, несмотря на то, что сидела в покачивающейся телеге.       — Защищай Эрена всеми силами. Но помни о самоконтроле.       — Есть, сэр, — без колебаний ответила она. — Я больше не допущу ошибок.       Её голос звучал твёрдо, но в глазах мелькнула тень воспоминаний.       — И ты.       Аканэ даже не сразу поняла, что обращаются к ней.       Голова Йегер свисала. Она сидела, опершись локтями о колени, ладонями поддерживая виски, взгляд её был устремлён в пол телеги.       — Поросёнок, — продолжил Аккерман.       Сбоку послышался тихий смешок Ханджи.       Аканэ медленно подняла взгляд — но не полностью, только чуть.       Ладонь Леви неожиданно коснулась её головы. Он взъерошил её волосы коротким, но не грубым движением. Жест вышел почти небрежным, но в нём было намерение — встряхнуть. Выдернуть её из мрачных мыслей.       — Не будь такой угрюмой, — сказал он чуть тише. — Это может плохо сказаться на всём.       Аканэ слабо кивнула. Она опустила голову, и только крепче сжала пальцы, пряча лицо. Щёки предательски горели — от внезапного внимания, от усталости, от того, что кто-то заметил её состояние.       Она не хотела показывать, насколько внутри всё дрожит. Не хотела, чтобы кто-то увидел сомнения, страх, образы того парня у штаба, лицо Джуна, застывшее в её памяти.       Снаружи ветер усилился. Листья деревьев зашумели громче, будто предвещая что-то. Лошади беспокойно переступили с ноги на ногу.       Телега окончательно остановилась. Впереди, у стены, уже выстраивались солдаты, металлические детали УПМ поблёскивали в свете факелов. Ветер усилился, колыхнул листву, заставив её зашептать громче.       Ночь была холодной.       Но внутри у Аканэ стало немного теплее.       — Наша остановка здесь.       Голос Леви прозвучал коротко, почти сухо, но в нём чувствовалось напряжение, которое он не позволял себе показать открыто.       Телега окончательно остановилась. Колёса жалобно скрипнули, и лошади нервно переступили копытами, фыркая в холодный ночной воздух.       Леви первым спрыгнул с телеги. Его сапоги глухо ударились о землю. Он тут же обернулся, крепко схватив пастора за плечо и буквально вытаскивая его наружу.       Священник споткнулся, едва удержав равновесие. Его тёмная ряса запуталась в досках телеги, ткань шуршала, руки дрожали. В свете факелов на его лице блестели капли пота. Он выглядел потерянным, слишком хрупким среди всего этого железа, ремней и напряжённых солдатских фигур.       — Помните, — Леви перевёл взгляд на ребят, — на вас полагаются.       — А вам, ребята, за мной, — быстро произнесла Ханджи.

***

      Священник так и не решился рассказать что-либо.       Он стоял чуть в стороне от факелов, в полутени, словно надеялся раствориться в ней. Пальцы его вцепились в край рясы, суставы побелели от напряжения. Мужчина избегал смотреть кому-либо в глаза — взгляд метался от земли к стене, от стены к сапогам солдат. Ветер трепал его одежду, но он словно не замечал холода.       Он не решился.       Не решился рассказать правду, даже видя вокруг толпы людей без крова, испуганных детей, женщин, прижимающих к груди жалкие узлы с вещами. Боялся за свою секту. За своих близких. За тех, кто мог пострадать, если он заговорит. И потому переложил эту ношу — тяжёлую, липкую, смертельно опасную — на чужие, хрупкие плечи.       — Криста, — наконец выдохнул, голос был сиплым, надломленным. — Именно она может рассказать вам секрет. У неё есть на это право.       Слова прозвучали так, будто он не передавал знание, а избавлялся от него.       Аканэ медленно покачала головой.       В её воображении картинка вспыхнула слишком ярко: как она с размаху запускает в этого святошу помидор. Красный, сочный, чтобы разбился о его лицо.       Нет.       Грязью. Кусками сырой земли, чтобы прилипло к одежде, к волосам, к его молчаливому благочестию.       Она тихо фыркнула, раздражённо выдохнув.       Не хотелось переводить продукты. Особенно на такого человека.       Даже после всего. Даже видя разрушенные дома, людей с пустыми глазами, детей, которые больше не плачут — потому что уже не могут. Ему было всё равно.       — Криста… — повторил Армин, уже оборачиваясь. Микаса и Эрен переглянулись. Имя прозвучало как ключ.       И, не теряя времени, они рванули вперёд — туда, где находился прорыв. Туда, где была их надежда на ответы.       Аканэ на мгновение задержалась. Взгляд скользнул по священнику — он стоял неподвижно, словно уже снял с себя ответственность.       — Вы могли остановить это раньше, — тихо сказала она, не повышая голоса. — Но выбрали молчать.       Он не ответил.       Аканэ развернулась и поспешила за друзьями. Сердце колотилось быстрее от бега и от злости, которая всё ещё жгла внутри.