Одна кровь.

***

      Пейзажи, открывавшиеся со стены, больше не казались светлыми и тёплыми. Ещё недавно эти поля за пределами считались в ее глазах почти мирными — зелёные лоскуты земли, аккуратные крыши деревень, лениво тянущиеся к горизонту дороги. Всё это выглядело как обещание свободы. Как нечто далёкое, но достижимое. Теперь же каждый клочок земли вызывал тревогу.       Лес больше не был просто лесом — его тёмные кроны казались укрытием для чего-то огромного. Тени между стволами выглядели слишком густыми, будто в них мог затаиться силуэт титана. Даже ровные поля стали обманчиво пустыми, как поверхность воды, под которой скрывается глубина.       Ветер гулял по вершине стены, холодный и сухой. Он пробирался под форму, касался кожи, заставляя невольно поёжиться.       Аканэ стояла у края, глядя вниз.       Внизу, у подножия стены, виднелись крошечные фигуры солдат, лошади, телеги. Далеко за ними — разбросанные дома. Некоторые крыши были проломлены.       Мир за стенами больше не был просто опасным. Он стал непонятным. Рядом стояла Ханджи, оживлённо обсуждая с солдатами появление титанов в округах. Она говорила быстро, с жаром, перебирая возможные маршруты, очерчивая рукой воображаемые границы.       — Если пролома нет, значит, они появились иначе… — голос Зоэ звучал сосредоточенно.       В груди появилось неприятное чувство, будто Йегер стоит на краю не просто стены — а чего-то гораздо большего. Как будто привычный мир медленно трескается, и они все стоят прямо по линии разлома.       — Мама Конни… — тихо произнесла Аканэ.       Слова сорвались почти непроизвольно, будто сами выскользнули из глубины сознания. Она не планировала говорить вслух — мысль просто стала слишком тяжёлой, чтобы держать её внутри.       Девушка почесала затылок, нервно накручивая прядь волос на палец и подёргивая её, словно действительно пыталась вытрясти из головы самые затаившиеся, самые страшные догадки. Этот жест был почти детским — привычка, к которой она прибегала, когда не могла совладать с мыслями.       Перед глазами всплыло лицо Конни — искажённое болью, слёзы, которые он так отчаянно пытался скрыть. Его голос, дрожащий, когда он рассказывал о титане, похожем на мать.

"С возвращением."

      Эти слова снова эхом прокатились в её голове.       Если титан действительно был похож на неё… если это не просто сходство, не просто игра воображения… тогда что?       Пальцы сжались сильнее. Прядь выскользнула, упала на лицо. Она раздражённо убрала её за ухо. Ветер тронул край плаща.       Что если они режут не просто монстров?       Что если за этой уродливой оболочкой когда-то был чей-то голос, чьи-то руки, чья-то жизнь?       Сердце ударило сильнее. Аканэ опустила взгляд на свои ладони. На них всё ещё оставались едва заметные следы засохшей крови.       — Армин… Ханджи… — сглотнув, она прикусила губу, собираясь с силами.       Несколько солдат обернулись. Сейчас все были на взводе. Любой звук, даже самый обыденный, заставлял напрягаться. Никто не чувствовал себя в безопасности — ни на стене, ни под открытым небом. Всем было страшно. Возможно, только командиры выглядели спокойнее — слишком многое они уже видели, чтобы позволить себе растеряться.       — Аканэ? — голос Ханджи прозвучал осторожно, почти мягко, вырывая её из затянувшейся паузы.       Девушка глубоко вдохнула.       — Не знаю, насколько странным покажется то, что я скажу… и страшным.       Серые глаза метались от Арлерта к Зоэ. Она будто искала в их лицах разрешение продолжать.       — Но что если… — голос слегка дрогнул. — Что если эти титаны, которых мы убивали… и есть жители этих деревень?       Молчание повисло мгновенно.       Ветер словно стал громче. Плащи затрепетали. Кто-то позади тяжело выдохнул.       Армин замер, глаза его расширились, будто он уже начал просчитывать последствия этой мысли. Ханджи не перебивала. Она смотрела прямо на Аканэ, не моргая.       — Я понимаю, как это звучит, — поспешно добавила девушка, делая неуверенный шаг вперёд. — Это звучит безумно.       Её пальцы сжали край плаща. Ткань смялась под напряжённой хваткой.       — Но мы не видели всего, что видели ребята… и… Конни сказал, что один титан в его деревне…       Пальцы судорожно вцепились в ткань плаща, теребя её.       — Был похож на его мать.       Она почувствовала, как внутри всё сжимается.       Эта мысль пугала её не своей странностью — а своей возможной правдой. Если это так… значит, каждый раз, когда клинок входил в шею титана, она могла убивать не просто чудовище. А человека. Чью-то мать. Чьего-то отца. Чью-то семью. Дыхание стало неровным.       Она подняла глаза на Ханджи и Армина. Не как солдат. Как человек, который боится оказаться правым.       — Я… — один из помощников неловко шагнул вперёд, явно чувствуя, как вокруг сгущается напряжение. — Думаю, может… они научились рыть тоннели?       Его голос звучал поспешно, почти жалко. Он цеплялся за первое объяснение, которое казалось менее пугающим. За что-то логичное. Осязаемое. Земное. Кто-то тихо кивнул — не потому что поверил, а потому что очень хотел поверить.       — Но если… — Ханджи даже не посмотрела в его сторону. Её взгляд был прикован к Аканэ. Пронзительный. Внимательный.       — Если ты права… то почему они отличаются? Почему Эрен и Имир другие? Слова прозвучали спокойно. Но в них была тяжесть.       Аканэ почувствовала, как на неё словно направили прожектор. Она замерла.       Серые глаза дрогнули. Плечи чуть опустились.       — Я… не знаю, — выдохнула Йегер. Она пожала плечами — жест вышел неловким, слишком резким. Будто хотела стряхнуть с себя саму мысль.       Это звучало как бред. Как кошмар, от которого просыпаются в холодном поту.       Но ведь она уже видела невозможное.       Видела, как брат кусает собственную руку, чтобы превратиться. Видела, как Имир выходит из гигантского тела. Видела кристалл, в котором заперта Энни.       И видела…              Чужими глазами.       Мысли о видениях пронзили её, как холодный нож. Образы, которые не принадлежали ей. Чувства, которые она не проживала. Кровь, чужая ярость, чужая свобода.       Реальность иногда словно трескалась, и сквозь неё просачивалось что-то иное. Её пальцы непроизвольно сжались. Может, действительно нужно кому-то рассказать.       Леви?       Хиро?       Эрвину?       Где-то глубоко внутри поднимался страх — тихий, липкий, медленный.

А если я тоже…?

      Она резко выдохнула, прогоняя мысль. Нет. Это усталость. Нервы.       Краем глаза, девушка заметила движение. Эрен резко отошёл в сторону. Он подошёл к Бертольду и Райнеру — слишком напряжённо. Сначала говорил тихо. Его плечи были подняты, будто он готовился к удару.       Бертольд стоял неподвижно, лицо было бледнее обычного. Райнер слушал, сжав челюсть.       Прошла минута.       И что-то изменилось.       Эрен замер.       Его спина напряглась, будто через неё пропустили ток. Глаза расширились, зрачки будто потемнели. Челюсти сжались так сильно, что скулы заострились.       Аканэ почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод.       Йегер медленно подошла к Микасе и остановилась рядом с ней. С высоты стены всё вокруг выглядело обманчиво спокойным. Ветер гулял по вершине стены, цепляясь за плащи. Зелёная ткань с крыльями свободы трепетала, словно живое существо, пытающееся вырваться.       Микаса стояла неподвижно, чуть в стороне. Её силуэт был прямым, напряжённым. Пальцы едва заметно сжимали край шарфа, как будто она удерживала себя от резкого движения. Её взгляд был прикован к Эрену, Райнеру и Бертольду.       Она не моргала.       Эрен вдруг поднял голову к небу.       Он тяжело вздохнул, словно пытался втянуть в себя весь воздух, всю решимость, прежде чем что-то сказать или сделать. Его грудь поднялась и опустилась медленно, напряжённо. Аканэ почувствовала, как в животе стянулся холодный узел.       — Вы идёте? — крикнул Армин, стараясь звучать как обычно, и махнул рукой.       — Что происходит? — тихо спросила Аканэ, мотнув головой в сторону троих. Она перевела взгляд на Микасу.       Подруга не ответила.       Только её глаза — тёмные, сосредоточенные — чуть сузились.       Микаса сделала шаг вперёд. Почти незаметно.       Йегер осталась на месте, но её пальцы сжались в кулаки.       В воздухе повисло ощущение надвигающейся бури. И никто ещё не знал, что именно сейчас всё изменится.

***

Некоторое время ранее.

      Ночь стояла тяжёлая и сырая. Ветер шёл с равнин, холодный, колючий, будто пропитанный влажной землёй. Камень под ногами медленно отдавал накопленную за день прохладу, и даже сквозь сапоги чувствовалась его холодная твёрдость.       Ханджи стояла немного впереди, держа в руках несколько пожелтевших листов. Бумага шуршала, когда она переворачивала страницы, поднося их ближе к факелу. Свет огня делал её лицо резким, глаза за линзами очков поблёскивали живым интересом.       Ребята стояли рядом, чуть поёживаясь.       Микаса поправила шарф, плотнее обернув его вокруг шеи. Она наблюдала за Эреном, который упорно пытался стоять ближе к сестре. Тот стоял почти вплотную к Аканэ.       — Мне что, пять лет? — недовольно пробормотала девушка, чуть отстраняясь.       Йегер вскинула подбородок, стараясь выглядеть решительной и самостоятельной.       Но ночь действительно была холодной. Её пальцы уже начинали коченеть, дыхание выходило белыми клубами. Она не понимала, почему остальные стоят так спокойно. Почему ни у кого не дрожат плечи, не стучат зубы.       — Тебе постоянно холодно, — Эрен хмыкнул, но голос его был серьёзным. — Нельзя, чтобы ты заболела.       Он более уверенно схватил её за руку, притянул ближе и обнял за плечи. Пальцы начали растирать ткань формы, словно он мог буквально втереть в неё тепло.       Аканэ смиренно вздохнула. Спорить не хотелось. Сейчас не то время. Их друзья… Криста… могли быть мертвы. От этой мысли внутри стало ещё холоднее.       — Пришли наконец-то отчёты по Энни, — голос Ханджи прозвучал чётко.       Она не поднимала глаз от бумаги.       — В вашем отряде было ещё два человека с аналогичным происхождением. Это Райнер и Бертольд.       Аканэ моргнула.       Потёрла глаза пальцами, будто проверяя, не ослышалась ли.       Каждый раз, когда они получали новую информацию, мир не становился яснее. Он становился сложнее.       — Что? — встревоженно произнёс Эрен, не убирая руки с её плеч.       — Согласно нашему плану по ловле женской особи, — быстро продолжала Ханджи, — Райнер и Бертольд были в группе, которой сообщили, что Эрен находится на правом фланге. Энни как раз и напала на этот отряд.       Она сделала паузу. Ветер шелестел бумагой.       — Это ещё ничего не доказывает. Но я хочу услышать, что вы думаете о них. Аканэ почувствовала, как внутри неприятно сжалось.

Райнер.

      Она вспомнила его широкую спину, громкий смех, то, как он всегда пытался поддержать всех. Как помогал на тренировках. Как вёл себя… надёжно.

Нет. Не может быть.

      — Я знаю, — начал Армин, голос его звучал напряжённо. — Что Бертольд и Райнер из одной деревни. Но они не общались с Энни.       — Энни вообще мало с кем общалась, — поспешно добавила Аканэ, кивая, будто пытаясь убедить и себя.       Она вспомнила холодный взгляд Энни. Замкнутость. Дистанцию.       — Я не думаю, что они причастны, — Эрен шагнул вперёд, невольно подтянув за собой сестру.       Аканэ случайно наступила ему на ногу, но он даже не вздрогнул.       — Бертольд молчаливый. А Райнер нам как старший брат. Не думаю, что они бы нас обманывали.       Его голос звучал твёрдо. Слишком твёрдо. Аканэ смотрела на его профиль. В этом упрямстве было что-то болезненное.       — Согласен, — тихо сказал Армин.       Но его взгляд был направлен не на них. Он будто смотрел внутрь себя.       — Я сражался с женской особью. Райнер был рядом. Она его почти раздавила… Армин замолчал. Брови сдвинулись.       Аканэ увидела, как в его глазах что-то складывается.       — Райнер вырвался… но после этого Энни сразу побежала туда, где был Эрен. До этого я предположил, где он может быть… но она не могла меня слышать.       — Тогда скажи, — Ханджи потерла подбородок. — Кто-то из них спрашивал, где может быть Эрен?       Армин медленно опустил взгляд.       — Райнер.       Имя прозвучало тихо. Но в ушах Йегер оно прогремело. Внутри неё словно появилась трещина.       Она посмотрела на Эрена. Он выглядел так, будто отказывается даже допускать такую мысль. И, честно говоря, она тоже не хотела.

Потому что если враг — это тот, кто стоял рядом три года…

Тогда кому вообще можно верить?

      — Что? Да что ты такое несёшь?!       Эрен резко шагнул вперёд. Его голос сорвался, стал громче, чем следовало. Он мягко, но торопливо отодвинул от себя Аканэ, будто она мешала ему дышать, и перескочил взглядом на Армина.       — Ты серьёзно сейчас?..       В его глазах мелькнуло раздражение, смешанное с чем-то более хрупким — страхом. Не за себя. За то, что привычный мир снова трескается.       — Эрен, — тихо, но твёрдо произнесла Аканэ.       Она быстро схватила брата за ладонь, пальцы сомкнулись вокруг его запястья. Потянула назад.       Он был горячим. Слишком напряжённым.       — Стой.       Её голос не дрожал. Хотя внутри всё сжалось. Армин не отводил взгляда. Он не выглядел уверенным — скорее, испуганным собственными выводами. Но отступать он не собирался. Ветер усилился, зашуршал по плащам, факелы качнулись, тени дрогнули.       Солдаты вокруг начали сбиваться ближе. Кто-то переглядывался, кто-то хмурился.       — Слушайте, — голос Ханджи прозвучал резко и собранно.       Она шагнула вперёд, обводя взглядом всех, кто столпился вокруг.       — Если мы найдём Райнера и Бертольда, не подавайте вида, что что-то знаете. Она выдержала паузу.       — Играйте свои роли.       — Ни одного лишнего взгляда. Ни одного подозрительного слова. Пока мы не будем уверены.       Тишина.       Аканэ всё ещё держала запястье Эрена. Он тяжело дышал, но постепенно начал остывать. Пальцы его разжались.       — Это просто теория, — добавила Ханджи уже тише. — И мы не имеем права обвинять без доказательств.       Аканэ отпустила брата и взглянула в сторону, где ветер трепал верхушки деревьев за стеной.

Пожалуйста, пусть это будет ошибкой.

***

Наше время.

      Эрен продолжал что-то говорить Райнеру и Бертольду. Его голос звучал ровно, почти буднично, но в нём чувствовалась натянутая нить — тонкая, как струна, готовая лопнуть в любой момент.       Аканэ стояла чуть поодаль. Ветер трепал её плащ, бросал волосы в лицо. Йегер почти не слышала слов — только обрывки фраз, отдельные интонации.       — Да вы, наверно, переутомились… — услышала она голос брата. — Через такой ад прошли.       Он положил руку на плечо Райнера. Жест выглядел почти дружеским.       Микаса стояла рядом, напряжённая до предела. Её ладонь уже лежала на рукояти клинка. Глаза — тёмные, настороженные — не отрывались от Райнера. Аканэ сделала шаг вперёд.       — Эй, вы идёте? — попыталась она звучать спокойно.       Голос вышел слишком ровным. Почти неестественным.       — Да… наверно, правда крыша поехала, — Райнер мотнул головой, будто стряхивая что-то невидимое. — Ведь я три года жил в этих стенах с идиотами… вот и отупел. Он усмехнулся.       — И каким бы ни стал мой выбор… я должен исполнить свой долг, — он медленно начал разматывать повязку с руки. — Как воин.       Повязка упала.       Из раны поднимался густой пар.       Пар.       Не кровь.       Пар.       Всё внутри Аканэ словно замерло.       — Эй, что ты… — девушка сделала ещё шаг вперёд, мышцы уже напряглись.

Если он…

Если это то, о чём она думает…

Она прыгнет.

Она закроет Эрена собой.

Она разрежет его, если придётся.

      — Ты собираешься сделать это здесь? И прямо сейчас? — голос Бертольда дрожал.       Дрожал.       Будто всё действительно пошло не по плану.       — Эрен… — выдохнула Аканэ, срываясь с места.       Но Микаса оказалась быстрее. Клинок блеснул в воздухе — холодная вспышка стали. Рука Райнера упала. Кровь. Пар. Запах железа.       — Бегите! — крикнула Микаса.       Голос прорезал воздух.       Аканэ метнулась к брату. Но уже было поздно.       Грохот.       Земля задрожала.       Пар вырвался с такой силой, что воздух стал обжигающим. Всё вокруг заволокло белой плотной дымкой.       И сквозь этот пар начали вырисовываться две чудовищные фигуры.

***

Что значит для человека дом?

      Это участок земли, на котором ты растёшь, сбивая колени и мечтая о большем? Где совершаешь ошибки, учишься на них, смеёшься до икоты и иногда плачешь из-за какой-то глупости, которая в тот момент кажется концом света?       Или дом — это люди?       Тот, кто мог принести тебе чай, когда ты простыла. Погладить по голове за старания. Похвалить — неловко, сдержанно, но искренне. Тот, кто улыбался, даже когда самому было больно, и украдкой вытирал слёзы, чтобы ты не заметила.       Для Аканэ дом никогда не был стенами.       Не был улицами.       Не был даже запахом супа на кухне.       Её домом, настоящим, тёплым и родным, был только Эрен. Несмотря на заботу Хиро, на редкие попытки старших поддержать, на всех тех людей, что окружали её — настоящим домом была заноза с именем Эрен Йегер.

Упрямая.

Громкая.

Невыносимая.

И самая родная.

      — Эй, ну что ты делаешь?! — маленькая Аканэ хлопнула брата по плечу.       Она едва доставала до него, и чтобы ударить, ей пришлось встать на цыпочки. Ладонь звучно шлёпнула по его рубашке.       Эрен смеялся.       Он отобрал у неё венок — тот самый, который она плела всё утро из собранных у поля цветов. Неровный, с торчащими стеблями, но сделанный с серьёзной сосредоточенностью.       — А я в нём милый? — он надел венок на голову, слегка наклонив её набок, и уставился на сестру с показной важностью.       Его глаза светились теплом. Солнечный свет цеплялся за тёмные волосы, за лепестки цветов.       — Нет, — фыркнула она. — На слизняка похож.       Она ловко увернулась от его рук, когда он попытался схватить её за плечи, и со смехом выбежала на улицу.       Эрен Йегер был самым уютным домом.       Самым светлым.       Самым шумным.       Он был тем местом, где можно было упасть — и тебя поймают. Где можно было быть слабой — и тебя всё равно будут считать сильной. Где можно было злиться, смеяться, спорить, кричать — и всё равно оставаться любимой.       Дом — это не стены.       Дом — это тот, кто держит тебя за руку, даже если сам боится. И для Аканэ этим домом всегда был её брат.

***

      — Эрен! — крик вырвался из неё так резко, что, казалось, вместе с голосом разорвались лёгкие.       Мир сузился до одной точки.       До гигантской ладони Бронированного титана.       До сжатых каменных пальцев, внутри которых исчезал её брат.       Камень под ногами вибрировал от каждого движения чудовища. Воздух был густым, пропитанным пылью, паром и металлическим привкусом крови. Всё вокруг гремело, рушилось, кричало — но для Аканэ существовало только это.       Этот кулак.       И Эрен внутри него.       Она рванулась вперёд, не думая — тело среагировало раньше разума.       И тут же рухнула.       Острая, слепящая боль вспыхнула в лодыжке, как удар молнии.       Только сейчас она заметила обломок стены, придавивший её ногу. Небольшой камень, но сейчас он был тяжёлым, как приговор.       — Нет… — дыхание стало рваным. — Нет, нет…       Она вцепилась в камень обеими руками, ногти скребли по шероховатой поверхности. Кожа на пальцах содралась, но она не чувствовала этого       — Пожалуйста… — голос сорвался в хрип.       Она тянула ногу на себя, зубы скрипели, мышцы дрожали. Ткань на щиколотке пропиталась кровью, рана пекла, словно её обмакнули в огонь. Слёзы сами выступили на глазах — не слабость, а отчаянная ярость.

Не сейчас.

Только не сейчас.

      И вдруг — рёв.       Глубокий, раскатистый.       Эрен.       Вспышка света. Пар, вырывающийся столбом. Взрывная волна прокатилась по стене, сбивая пыль и обломки.       Тело брата разорвало изнутри силу титана, словно буря вспорола небо. Каменные пальцы Райнера разжались, и из их плена вырвался новый гигант — дикий, яростный, с горящими глазами.       Пар клубился вокруг него, кожа натягивалась на мышцах, словно раскалённая броня. Микаса возникла рядом так быстро, будто вырезала пространство клинком.       — Не двигайся, — холодно бросила она, отталкивая камень и освобождая ногу Аканэ. Её руки были точными, решительными. Ни тени паники.       — Тебе нельзя лезть в драку. Вдруг нога сломана. Подумай о брате.

О брате?

      Все мысли Аканэ и так были о нём.       О его плечах, на которые легло слишком многое.       О том, как он всегда шёл вперёд, даже когда было страшно.       Она не могла просто смотреть.       Не могла.       Микаса уже сорвалась с места — клинок блеснул, УПМ взвыл, и она рванулась к Эрену.       Аканэ осталась на камне, беспомощно наблюдая.       Бой титанов развернулся перед ней, как древняя катастрофа.       Эрен бросился на Райнера с яростью зверя. Его кулак врезался в бронированную грудь противника, от удара разлетелись осколки камня.       Аканэ едва дышала. Повернув голову, она увидела другое.       Бертольд.       Он трансформировался не до конца. Лишь половина Колоссального тела возвышалась над стеной. Огромный, обожжённый паром торс, мышцы без кожи, глаза, полные странной пустоты.       В его руке…       Имир.       Пульс участился. В ушах загудело. Боль в ноге почти исчезла — адреналин затопил её, вытеснив всё остальное.       — Надо было прыгнуть к Микасе… снести им головы… — мысль была яркой, почти болезненной.       Внутри поднималась ярость.       Горячая. Чёрная.       Она чувствовала, как эта злость растёт, как поднимается из глубины, как требует действия.

Предательство.

Ложь.

      — Всем быстро убраться со стены! — голос Ханджи прорезал хаос.       Она буквально вытряхивала солдат из ступора, толкая, командуя, заставляя двигаться. Колоссальный титан медленно поднял руку.       Медленно.       Пальцы сжались в кулак.       Гигантский, обжигающий паром кулак направился в сторону разведотряда. Время будто замедлилось.       Аканэ почувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.       Кулак Колоссального титана обрушился на стену с такой силой, что воздух будто разорвался.       Каменная кладка треснула, как старое стекло. Огромные глыбы взмыли вверх, медленно переворачиваясь в воздухе, прежде чем с грохотом обрушиться вниз. Пыль поднялась плотным, удушающим облаком, закрывая солнце, затмевая всё вокруг.       Разведотряд успел спрыгнуть в последний момент. Тросы УПМ визжали, цепляясь за остатки кладки, тела солдат срывались вниз, почти сливаясь с пылью. Кто-то кричал, кто-то стиснул зубы, кто-то просто молча падал, доверяя технике и инстинкту.       Аканэ прикрыла лицо рукой. Мелкие камни больно били по коже. В горле першило. Глаза жгло так, будто их натёрли солью.       Она закашлялась.       Мир постепенно проявлялся сквозь дымку. И тогда она увидела.       В руке Колоссального титана была не только Имир. Ещё одно тело.       Сердце пропустило удар.       Бертольд медленно поднял руку к своей пасти. Его движения были не яростными — наоборот, слишком спокойными. Почти бездушными.       Гигантские зубы разошлись.       Пар струился изо рта, обжигая воздух.       Тела исчезли в темноте.       — Он их сожрал! — крик Армина прорезал пространство.       В этом крике было столько боли, что он казался физическим ударом. Аканэ почувствовала, как внутри что-то обрывается.       — Всем подготовиться к бою! Мы справимся! — голос Ханджи звучал твёрдо, почти яростно.       Она держала себя так, будто хаос был её стихией. Аканэ сделала шаг.       Нога вспыхнула болью — жгучей, острой, как раскалённый нож.       На мгновение перед глазами потемнело.       Но она не остановилась.       Не сейчас.       Она стиснула зубы до боли в челюсти и рванулась вперёд вместе с остальными. Тросы УПМ выстрелили, металлический звук отозвался в костях. Тело взмыло вверх, ветер хлестнул по лицу. Боль в ноге растворялась в адреналине, становясь фоном.       Колоссальный титан возвышался над ними, как живой утёс. Его мышцы — обнажённые, пульсирующие, без кожи — блестели в свете солнца. Пар струился с его тела непрерывно, как дыхание раскалённой печи.       «Его скорость не ахти», — мелькнуло у неё в голове.       Он двигался медленно. Огромные конечности поднимались с запозданием. Каждое движение было тяжёлым, неповоротливым.       «Он выигрывает лишь размером».       Она закружила вокруг него вместе с солдатами, как искры вокруг пылающего костра.       И вдруг—       Она почувствовала взгляд.       Пронзительный.       Испуганный.       Глаза Колоссального титана следили за ней.       Он не успевал отслеживать движения отряда, но её — видел. Это ощущение пробежало по коже холодом.       «Тебе ещё не время умирать, Бертольд», — она слышала голос, который был слишком ей знаком. Он едва касался ее ушей, одаривая глаза странной картиной. Длинные волосы, падающие мягкой волной по телу девушки, что стояла рядом с ее врагом. — Ты должен сделать вот что…       Раздался крик.       Не человеческий — общий. Слитый.       Пар усилился.       Кожа начала гореть.       Будто тысячи раскалённых игл впились одновременно.       Аканэ вскрикнула, но звук утонул в шуме.       Горячий воздух обжёг лёгкие. Ресницы опалило. Плащ зашипел, ткань начала тлеть. Она потеряла равновесие, тросы ослабли.       Тело сорвалось вниз. Едва успев среагировать, она отцепилась и приземлилась на обломки рядом с Армином. Камень ударил по коленям, но она удержалась. Дышать было больно.       Каждый вдох — как глоток пламени.       — Он испускает жар, как свеча, — выдохнул Армин, прикрывая лицо рукой. — Мы не можем подобраться к нему ближе!       Колоссальный стоял, как живая печь.       Пар клубился вокруг него, и даже на расстоянии чувствовалось, как воздух дрожит.       — Остаётся ждать, — произнесла Ханджи. — Рано или поздно он всё равно выдохнется.       Её голос был сухим, расчётливым, как скрип пера по бумаге. Она уже раздавала приказы, быстро, без суеты, словно происходящее было сложной задачей, но не катастрофой. Аканэ и Армин стояли рядом, пыль ещё оседала вокруг них, воздух дрожал от жара. Зоэ окинула их взглядом — внимательным, почти жёстким.       — И тогда мы должны их убить, — произнесла она чётко. — Понимаете? Без колебаний.       Последнее слово прозвучало особенно тяжело. Армин ахнул. Тихо, но отчётливо. Его лицо побледнело ещё сильнее.       Аканэ медленно кивнула.       В её груди уже не было сомнений.       — Армин, и первый отряд, за мной! — крикнула Ханджи, спрыгивая вниз. — Нашим противником будет Бронированный!       Тросы взвизгнули, и она исчезла в пыли. Аканэ осталась на стене. Она не двигалась.       Стояла, слегка согнувшись, опираясь на здоровую ногу, и смотрела на Колоссального титана.       Как охотник, который выбрал цель. Вокруг неё солдаты суетились, помогали раненым.       Но для неё всё это стало фоном.       — Вы… такие мрази, — тихо прошептала она.       Губы едва двигались.       В памяти вспыхнули образы.       Тот день.       Титан, склонившийся над ней. Смерть мамы. Она ведь думала, что и ее брат, и Микаса... Тоже мертвы.       — За всю историю человечества… сколько дерьма вы сделали… — голос её стал твёрже. Она смотрела на Бертольда.       На это исполинское тело без кожи, на пульсирующие мышцы, на клубящийся пар.       — Я просто обязана тебя убить, — прошептала она. — Ты не должен существовать в этом мире. Ты должен гнить.       Её пальцы сжались на рукоятях клинков.       Металл нагрелся от пара, но она почти не чувствовала этого. Она больше не слушала крики друзей.       Не оборачивалась на бой Эрена с Райнером.       Бронированный был угрозой для ее брата. Но Колоссальный, его нельзя было оставлять без присмотра.       Она представляла, как подлетит к его шее. Как клинки войдут в плоть. Как отделится голова.       Без колебаний.       Так, как сказала Ханджи.       Она ждала.              Когда пар ослабнет.       Когда жар спадёт.       Когда чудовище выдохнется.       И тогда — она прыгнет.       Глаза Колоссального титана не были пустыми.       Они следили.       Внимательно.       Целенаправленно.       За ней.       Аканэ чувствовала это почти физически — как тяжёлый, липкий взгляд, скользящий по коже. В этих огромных, нечеловеческих глазах всё ещё читался Бертольд. И в них был страх.       Не ярость.       Не безумие.       Страх.       Он видел её.       И знал.       Несколько долгих минут они просто смотрели друг на друга сквозь клубящийся пар. Ветер рвал её плащ, волосы липли к вспотевшему лбу, раненая нога пульсировала глухой болью, но она не отводила взгляда.       «Боишься?» — мелькнуло у неё в голове. — «Правильно делаешь».       И вдруг…       Что-то изменилось.       Колоссальное тело едва заметно отклонилось назад.       Совсем немного.       Но слишком намеренно.       — Что за… — выдохнула Аканэ.       Инстинкт заставил её опустить взгляд.       И сердце провалилось в пустоту.       Прямо под ними, у основания стены, сцепились два гиганта.       Эрен и Райнер.       И Колоссальный сейчас…       Сейчас упадёт.       — Боже, берегитесь! — крик вырвался из неё, надрывая горло.       Она уже двигалась.       Руки сами дёрнули спуск УПМ. Тросы выстрелили, врезались в камень. Металл заскрежетал. Тело рванулось вперёд, игнорируя боль в ноге.       Колоссальный титан начал заваливаться в бок — медленно, неуклюже, но с неизбежностью обрушивающейся горы.       Его огромная спина тянулась к земле. Прямо туда, где дрался Эрен.       Аканэ летела вниз, почти теряя контроль от скорости. Мир размазался в серо-рыжую полосу. В ушах свистел воздух.

«Эрен, пожалуйста…»

      Она видела, как брат вцепился в Райнера, как тот пытается вырваться, как их тела переплетены в жестокой схватке.       Тросы натянулись до предела. Боль в ноге вспыхнула, но она даже не вскрикнула.       Последнее, что помнила, невыносимый грохот в ушах.