Таро для Вселенной

♠️

      — Селена, я когда-нибудь найду твой дом, приду и точно спалю твой гардероб! Опять в чёрном!       В дверях застыла знакомая высокая фигура блондинки, отмахиваясь от девочки-секретаря, и жеманным голосом требуя кофе. Марджери сегодня была особенно хороша. Её искусственно натуральные изгибы обтягивало кремовое платье, а бежевая пара шпилек делала длинные ноги и вовсе — бесконечными.       — Мардж! Я так рада тебя видеть! — Селена поднялась со своего кресла и направилась к застопорившейся в дверях подруге. — Сандра, всё хорошо. Не волнуйся. И свари нам кофе.       Селена кивнула помощнице и, наконец, перетащила подругу за порог, закрывая дверь. Её пальцы уже коснулись ткани платья, ощущая легкую шероховатость текстуры. Мардж раскрыла объятия и, заполучив в них Селену, немного покачала ту из стороны в сторону.       — Ты такая худая, как смерть, ей богу!       — Зато ты — самая аппетитная женщина, которую я знаю!       — Самая аппетитная из нас это Валенсия, но мы ей об этом не скажем, — Мардж театрально поднесла руку к губам и подмигнула.       — Как твои дела, Мардж? — Селена уже вернулась в своё кресло, ожидая, пока подруга разложит по всем поверхностям свои сумки, очки, и телефоны и уже спокойно расположится в кресле напротив.       — Как-как, я б сказала, но промолчу.       — Как это? Ты сорвалась ни с того ни с сего и улетела на острова, так ничего нам с Валенсией и не объяснив.       — Да что тут объяснять. Добби ж теперь свободен! — Марджери вскинула руки, сверкая зеркальным маникюром.       — Кто свободен? — Селена недоуменно уставилась на подругу, хватая её руку и рассматривая отблески камней на зеркальном ногте.       — А, не бери в голову! Скажи спасибо, что у тебя нет дома дочери, фанатки книг про волшебников. У меня — куда не плюнь — статуэтки полудохлого эльфа Добби и какого-то мрачного чувака в чёрном, забыла, как зовут.       — Так кто свободен-то? — Селена внимательно смотрела на подругу.       — Я. Я — Марджери Лора Силвестри. Ибо мой благоверный нашел себе новую секретутку и подал на развод!       Селена замерла. Она никогда не понимала, чего не хватало мужу Мардж…       Собственно, с самой Мардж они познакомились именно благодаря его увлечениям. Мардж пришла несколько лет назад в её салон с одним единственным вопросом. Изменяет ли ей муж. И с тех пор уже и сама Селена не просто знала, что изменяет, а даже в какие ролевые игры он играет со своей очередной пассией. Поначалу Мардж очень расстраивалась. Она сделала себе грудь, какую же, как у третьей любовницы её мужа. Затем вылепила в зале упругий зад (слегка подкорректировав его у того же врача что и грудь) как у пятой. Ноги Мардж были и от природы в разы лучше, чем у седьмой. А когда она стала брюнеткой после платинового блонда — Селена уже готова была привязать Мардж на цепь в своём салоне, чтобы та не натворила ещё больших глупостей. Но совершив все эти глупости, Мардж вдруг осознала, что она и сама предмет мечтаний многих. И терпеливо ждала, пока муж не найдет очередную молодую дуру, чтобы уже окончательно покинуть её жизнь и дать возможность вдохнуть полной грудью уже самой Марджери.       — Ну, что я тебе говорила — максимум месяц. Так и произошло. Так это ты на этой радостной ноте умчалась на острова?       Марджери собиралась ответить, но промолчала, терпеливо ожидая, когда робкая Сандра расставит чашки и покинет комнату. Девочка начала работать у Селены недавно, и всё ещё никак не могла привыкнуть к манере общения Мардж. Чем та и пользовалась, временами вводя девочку в ступор.       — Да! Потрясающий отдых. Потрясающий мужчина… Собственно, я к тебе именно за этим.       — За мужчиной? — Селена улыбнулась и взяла в руки свою чашку.       — В твоём тёмном царстве мужчины не выживают, Селена. Потому что ты как чёрная вдова. Всем откусываешь головы прямо на пороге. Кстати, даже не спорь. В следующий раз ты едешь со мной. Я тебе такие места покажу — закачаешься!       Марджери тут же полезла в телефон выискивать подтверждение своим словам, а Селена скрыла улыбку за чашкой. Знала бы Мардж в какие места её иногда забрасывает воображение. Простым людям никогда не понять и не увидеть всей прелести тайных миров в голове Селены. Там существовало то, чего быть не могло по определению. Но…       — Вот, смотри! Ну, правда ведь красота!       Мардж листала фотографии белых песчаных пляжей и кристально чистой воды, отвесные скалы и бушующую зелень. Яркие птицы, экзотические цветы, красота дождя… На нескольких фотографиях была и сама Мардж. Невероятно красивая в купальниках и парео. А на одной — так и вовсе без ничего. Селена отвела взгляд.       — Да ладно, можешь пялиться, я разрешаю! — Мардж самодовольно улыбнулась и сама посмотрела на своё фото. — Нет, всё-таки врач от Бога. Грудь — идеальная! Правда?       — Мардж — в тебе всё идеально, — Селена рассмеялась, глядя на ёрзанья подруги и её шаловливое выражение лица.       — Ой, я ж тебе фигни всякой привезла! — Мардж убрала телефон, торопливо сделала глоток из своей чашки и полезла в недра женской сумки. Несколько минут закусив губу она что-то там сосредоточенно искала, а потом на стол перед Селеной опустилась горстка этнических украшений из разнообразных материалов. Не прошло и секунды, как пальцы Селены зарылись в эти нехитрые сокровища, перебирая материалы и наслаждаясь текстурой.       — Эти на островах чет там заливали на тему шаманских оберегов, я так и не запомнила, но по виду — знала, что ты оценишь. Видишь, даже в собственном Раю про тебя не забываю!       — Мардж, ты знаешь, чем подкупить девушку, — Селена довольно улыбнулась, продолжая перебирать сокровища. На плотной коже соседствовали жемчужинки и мех, тонкие перья вплетались в ажурные сети из высохшей тонкой лозы, а на глянцевых ложах ракушек ютились вкрапления янтаря. — Это невероятно красиво!       — Только не начинай умирать от восторга прямо здесь! Ты мне живая нужна. Кстати! А не позвонить ли нам Валенсии и не устроить ли нам приятный вечер дам за тридцать в городе?       — Ой, нет, Мардж. На ближайший месяц у меня заняты все вечера. Я не могу.       — Так-так-так, — Мардж торопливо отставила чашку, положила обе руки на стол и пристально посмотрела на Селену. — Кто украл наши вечера? Как его зовут? — она поиграла бровями.       — Никого никак не зовут. У меня просто работа.       — И какая «просто работа» может быть у гадалки по вечерам еще и целый месяц? Что-то ты не договариваешь, Селена.       — Ну, я же говорила. Хочу попробовать подать заявку в фирму по изготовлению новых колод.       — Да-да-да, что-то припоминаю. Между Пино-Коладой и Сексом на пляже. И что? Подала?       — Да, и меня взяли. Так что в ближайший месяц я буду очень занята. Начиная с сегодня.       — Подпишешь мне первый экземпляр? — Мардж допивала кофе.       — Да ну тебя, Мардж. Я уже подписала тебе один. И где он?       — Надо у дочери спросить. Пусть попросит, кого она там обычно просит, поискать. Вечно кричит: домовик, поиграл — положи на место, когда по утрам не может найти ключи, — Мардж по доброму усмехнулась и качнула головой.       — И как, помогает? — Селена даже не пыталась сдерживать улыбку, начиная смеяться вместе с Мардж.       — Да не особо. Потому что ни одному домовику не придет в голову класть ключи на полку холодильника.       Селена рассмеялась. Ей всегда было легко общаться с Мардж. Она была первой, кто не воспринял её любовь к ощущениям как какое-то отклонение. Она лишь уточнила, не лесбиянка ли Селена и не наведет ли она на неё порчу. И получив в ответ твердое «нет» по всем вопросам добровольно разрешила Селене развивать её тактильные навыки. В тот самый первый раз она спокойно дала ей коснуться своих волос. Потому что и сама Мардж выложив за кондиционер двести баксов постоянно хотела ощущать эти шелковистые пряди в руках. И может быть, именно поэтому просьба Селены не была воспринята никак иначе, чем обычное женское любопытство. И потом, каждый развлекается, как может. Селена — щупает вещи, а её муж — новых женщин. И ещё неизвестно, кто из этих двоих больший извращенец.       — Тогда, может — обед?       — На обед согласна. Так ты хотела у меня что-то узнать?       — Да! Потрясающий мужчина с островов не идет из головы. Хочу знать, разрешать ему там оставаться, или же гнать его из головы метелкой для пыли.       — У кого будем спрашивать? — Селена ловко убрала со своего стола чашки, зажгла свечи и потянулась к ящику своего стола.       — Давай у наших развратных карт. Про мужа они мне не лгали, глядишь и про других не соврут.       Селена кивнула и достала колоду. Мардж завороженно уставилась на руки подруги. Ей никогда не надоест наблюдать за тем, как в руках Селены эти картинки становились послушными и податливыми. Её перемешивание колоды было сродни чему-то таинственному. И Мардж даже иногда казалось, что картинки словно оживают. Она никогда не верила всяким гадалкам и магам, считая их шарлатанами. Боялась, что стоит пойти к таким — и тебя настигнет кара небесная. Что всё вернется бумерангом. Однако сначала одна её знакомая неплохо отозвалась о Селене, потом другая… А потом и сама Мардж уже не представляла себе свою жизнь без этой худощавой черноволосой красавицы. И она вовсе не оказалась снобом или прокуренной старухой, с гнилыми зубами. Они вдвоем были как знаменитый коктейль. Они смешивались, но не взбалтывались. Мардж заражала Селену живостью, а та, в свою очередь, успокаивала слишком разгулявшиеся эмоции самой Мардж.       Мардж даже познакомила её с дочерью и они вместе несколько раз ходили на премьеры фильмов и на открытие новых выставок. Им было легко в обществе друг друга. Наверное, когда ещё кто-то знает всё о твоем развратном муже, запретных тем для разговоров уже не остается. Как и глупого стеснения и ненужного жеманства.       — Ну, давай, прислушайся к себе, задай вопрос и тяни. Сосредоточься на себе и своих мыслях, отпусти лишнее. Подумай, Мардж.       Голос Селены звучал тихо, обволакивая и успокаивая, настраивая на совершенно иной лад. Но Марджери была слишком взбудоражена, чтобы думать о чем-то кроме рельефных мышц того самца, что она заарканила на отдыхе. Мардж млела в его руках, как кошка на солнцепеке. Сожалея лишь о том, что потеряла годы в погоне за тем, кто был ей совершенно не нужен.       Селена наблюдала. Замечая, как глаза Мардж заблестели, стоило ей переключить внимание. Но, как обычно, она думала не о себе и своих желаниях, она явно смаковала в памяти пикантные подробности своего отдыха. Это был совершенно не тот настрой, что был нужен, но для понимания стоит ли продолжать эту связь, даже таких мыслей кверента было достаточно. Руки Селены замерли и карты ровным полукругом легли на стол, светя незамысловатыми рубашками.       — Готова, Мардж?       Блондинка кивнула и протянула руку к картам. Сморщив нос, она немного посомневалась и вытащила карту, которую перевернула несколько раз в руках, и лишь потом опустила на стол.       — Мардж, ну что такое… И какую трактовку будем читать?       — Давай обе. Так сразу и поймем, стоит ли…       Две головы склонились над картой, рассматривая картинку. Обнаженная девушка, сидящая на кровати в откровенно ожидающей позе… Исполосованная спина с небольшими кровоподтеками и рубцами. Кровь видна и на простыне, что служит ей покрывалом. Чуть поодаль — художник, самозабвенно рисующий свою музу, такую покорную и беззащитную. А за окном комнаты город продолжает жить своей жизнью, всё течет своим чередом, не замечая происходящего. Огромная римская цифра шесть и надпись: Влюбленные.       Мардж запищала от радости.       — Да-да-да! Это любовь, детка.       — Не торопись, Мардж. Не все так просто.       Селена вздохнула и произнесла:

Выбор сделан, и не важно, Что ты не рада ничему. Главное, что ты отважно Посвятила жизнь ему. Все, что дорого и свято, — Всё растаяло как дым, Но желаньем ты богата, Существуя рядом с ним. Передумать, переделать — поздно, Ты уж не вольна. И в итоге весь твой выбор — Ждать покорно у окна.

      — А причем тут выбор, если это Влюбленные? — Мардж поёрзала в кресле, понимая, что радость её была преждевременной.       — А при том, Мардж, что я тебе уже миллион раз говорила. Карта Влюбленных — это совсем не про любовь. Это — про выбор. Ты всегда выбираешь в любви, Мардж. Себя или его. Всегда. Потому что сама любовь — это выбор. Осознанный. Обдуманный. И чаще всего мы выбираем других, но не себя. Мы выбираем их удовольствие в обмен на иллюзию нашего.       — И что? Всё плохо, да? — Мардж облокотилась на стол и положила голову на ладошку, подпирая скулу.       — Нет. Почему сразу плохо? Просто нужно подумать. Ты опять сто раз перевернула карту, так что будем смотреть с двух сторон. Сторона первая. Эта карта говорит не о самой возможности выбора, а об уже свершившемся факте. Выбор уже сделан. Причем он явно не в пользу того, кто любит или влюблен. Этот выбор ведет к жертвенности и вознесению себя на алтарь поклонению предмету своей страсти. Эта карта может указывать как на одностороннюю любовь, так и на искаженные взаимоотношения между партнерами. Но что характерно: каждого из партнеров вполне устраивает то положение вещей, которое отражено на карте. Хорошо и художнику и его музе.       — А с другой?       — А с другой — эта карта говорит о безвыходности ситуации. Выбор иллюзорен, и независимо от того, как он будет совершен, будущее предопределено. Эта предопределенность продиктована, прежде всего, тем, кто выбирает. Он стремится не к счастью или независимости, а лишь к тому, чтобы кто-то за него начал принимать решения. Мардж, ты правда хочешь опять в те же тиски? Это и правда твой выбор? Новые раны поверх старых рубцов? Эта карта буквально кричит о тебе самой. Ты — жертвенна. Это не свойственно людям, они скорее принесут в жертву любого, кроме себя. Но — не ты. Это хорошо, но в меру. Но ты не готова смотреть на себя со стороны.       Они помолчали. Мардж задумчиво очерчивала пальцем края карты.       — Если же отвечать на вопрос о тенденции этой связи: положительного тут мало, Мардж. Всё зависит от того, кто является жертвой или кто из вас на самом деле делает выбор. Ожидать, что предмет любви одумается, наивно. И сидеть в обреченной позе — не выйдет. Но в твоём случае — это западня. Сама ты не выберешься, но нужна ли тебе новая боль?       Мардж отрицательно качнула головой. Печальный вздох выдавал всё невысказанное и без слов. Селена протянула руку и коснулась руки подруги, поглаживая её пальцы.       — Оставь его там, на островах, как пережиток прошлого. Ты его вдохновила. Он тебя отблагодарил, но больше — тебе от этой связи ничего не нужно. Хочешь, достану ещё сопутствующих карт?       — Нет, Селена, не надо. Я и так тебя поняла. И нет. Я не хочу всё сначала и по той же схеме. Поищу себе нового художника.       Мардж вытащила руку из пальцев Селены и взбила волосы.       — Ну и чёрт с ним, хотя, пАдлец, в постели был хорош как бог.       — Мардж, ну по факту, это твой второй мужчина после мужа. Я так предполагаю, что по сравнению с ним, любой покажется богом.       — Много ли ты понимаешь в мужчинах, чёрная вдова? — Мардж беззлобно рассмеялась. — Я что-то ни разу за эти годы не наблюдала тут хотя бы одного отирающего окна твоего салона, в надежде узреть твой бледный лик.       — Это потому что я, Мардж, не путаю работу и личное. Иначе какой-нибудь Отелло распугает мне тут всех клиентов.       Селена сделала страшные глаза и ловкими движениями собрала карты.       — Уверена, что не хочешь продолжить?       — Да! Я хочу выйти отсюда и пообедать где-нибудь на террасе.

♣️

      Румпельштильцхен уверенно и неторопливо шагал по улицам города, направляясь к облюбованному им в этом городе небоскребу. Очередная удачно заронённая мысль в сознание одного из продюсеров крупнейшей кинокомпании грела его тёмное сердце. В прошлом году его урожай был неплох: очередная история об Артуре и Мерлине, вариация на тему Гензель и Гретель, и даже новое прочтение истории Бабы Яги, удачно вписанное в хоррор тёмного леса.       Новый фильм о тварях должен был подпитать сразу несколько Вселенных, и Румпель любил такие масштабные проекты. Когда одним махом можно заставить вспомнить тех, кто немного забыт. Неизменная шаль его сына уже давно стала его талисманом и визитной карточкой, как и трость. Создавая необходимый ему антураж и придавая его виду загадочности и легкий налет таинственности. И сейчас, он любовно поглаживал шаль, играя в руке с набалдашником трости, совершенно не скрывая своего прекрасного настроения.       Больше всего его радовало, что план продуманный до мелочей ещё несколько лет назад, пришел в исполнение. А значит, осталось подождать лишь немного, чтобы потом продолжить без тревог наслаждаться своим будущим. И будущим тех, кого он оставит в живых. Многим старым Вселенным пора уже умереть окончательно. Они лишь высасывают необходимые силы, пока бьются в агонии и молчаливо кричат о помощи. Некоторых спасти просто невозможно. И тем важнее красиво и правильно произвести зачистку и избавиться от пережитков.       В мире, где всё решают технологии и интернет, где всё меньше читают и всё больше смотрят, где всё крутится вокруг кассовых сборов, все сложнее удерживать внимание вокруг волшебства и магии. Всё больше поклоняются супергероям. Всё больше плодят звёздных воинов, которые бороздят просторы бескрайнего космоса.       Рано или поздно засилье механического разума победит, и вот тогда-то ему и понадобится то, что продолжит питать его Вселенную и его самого. Эксперимент с искусственно придуманным миром для Люциуса прошел в высшей мере блестяще. Он создал своими руками мощнейший инструмент для восполнения сил. Но ему нужно было больше. Гораздо больше. И пару дней назад он сделал первые шаги к осуществлению задуманного.

♠️

      Люциус склонился над спящим троллем. Очень маленький и достаточно щуплый. Скорее всего, из самой глубокой пещеры на севере их владений. Там давно уже никто не жил, забросив старую горную цепь. Иногда попадались беглые гномы и тролли, которые по своим социальным установкам едва могли ужиться с сородичами.       — Неплохо, Нуалла. Вполне себе подойдет. А что по энергетике? — Люциус снял перчатку, проводя рукой над спящим существом.       — Злобный, голодный, полностью асоциальный. От того и хилый совсем. Но, думаю, вся негативная фантазия его немного приведет в чувство.       — Надеюсь, не вырастет? Странно будет для той роли, что ему уготована.       — Нет, ну, разве поправится чуток.       Фантазия людей не только питала придуманные Вселенные. Она же могла и уничтожить. Нет ничего сильнее коллективного разума и его неосознанных желаний. Когда вполне себе нормальное добродушное существо становится жертвой какого-либо обстоятельства, вынуждающего его сменить вектор поведения. Отсекая при этом все хорошие и тёплые чувства, что питают это существо изначально. Начиная наполнять его негативом и злобными посылами недовольных фанатов. В такие моменты что-то рушится внутри выдуманных существ, существующих в реальности. Рушится настолько, что никакое лечение, никакая магия уже не способны поддержать организм существа.       И тогда существа умирают.       Голлум не был первой жертвой. И явно не станет последней. Он был задуман как обычный хоббит, который из-за злополучного кольца заработал раздвоение личности. Тёмная сторона преобладала, играя с персонажем злую шутку. Настолько, что даже преданные фанаты переставали видеть в нём то хорошее, что жило в нём изначально. Не получая подпитки светлая сторона умирала. Однако и тёмная не завладевала им полностью. Настолько, чтобы без вреда сменить потенциал поглощаемой энергии. Ведь изначально он не был рождён злобным существом.       Голлума убивала ненависть и отсутствие доброты. Не подпитывая его светлую сторону. И, в конце концов, организм истощился настолько, что Голлум в прямом смысле доживал последние дни. Процесс перешел в необратимую стадию и всё, что оставалось тем, кто стоял выше — искать замену. И замену — изначально порожденную тёмной стороной. Чтобы получаемая энергия от фанатов этой Вселенной питала, а не убивала. Чтобы дать возможность просуществовать персонажу ещё не один год.       И искомое было найдено. Оставалось лишь дождаться людей в чёрных костюмах и тёмных очках, способных подкорректировать матрицу существования и безболезненно переместить один разум в другой. Агенты Системы, духи без тела, принимающие любой облик. Стоящие у каждой двери, следящие за сбоями в хорошо отлаженном механизме. Их врожденную способность угнетать разум носителя «арендованного» ими тела Люциус просто перенаправил во благо. Они теперь с легкостью изымали нужное и пересаживали в подготовленного носителя. Обнуляя прошлое существа. Давая ему новую жизнь и новые воспоминания.       У Агентов нет чувств и эмоций. Они — единый отлаженный механизм, не допускающий сбоев. Работать с ними — одно удовольствие. Немногословны. Исполнительны. Точны. Пересаженный им разум никогда не давал сбоев. И обновленный персонаж спокойно отправлялся исполнять предначертанную ему роль. И Люциус по своему был благодарен человечеству за придуманных однажды таких совершенных Агентов Системы. С настройками самой системы справился Румпель, обращая в свою веру и заставляя работать на благо многих.       Они возникли, как всегда, из ниоткуда. Молчаливо замерли рядом с Люциусом, ожидая дальнейших указаний. Люциус вопросительно посмотрел на Нуаллу, на что та спокойно кивнула. Послышался шорох и в помещение вошёл высокий мужчина, с длинными белыми волосами и слегка заостренными ушами. Он остановился рядом с Люциусом, едва кивая Нуалле в знак приветствия.       — А где серый интриган? — Люциус вопросительно посмотрел на столь похожего на него эльфа.       — Застрял в вашем игрушечном замке. Саруман послал меня.       — Ну, как-то невеселое его ждет пробуждение, опять в плену у самого Трандуила. Хотя мне по большому счету — без разницы. Приступайте, — Люциус кивнул Агентам и медленно надел снятую ранее перчатку.       — И чем тебе наши уши не угодили, не понимаю. Зачем ты их уродуешь? — Трандуил шепотом начал своё любимое подразнивание Люциуса. Тот в ответ лишь презрительно фыркнул, не отрывая взгляда от действий Агентов, которые уже обнулили выбранного тролля.       — Перестань, каждый раз одно и то же? — Нуалла укоризненно покачала головой. На что Трандуил невозмутимо пожал плечами и слегка коснулся волос Люциуса.       — Опять подстригся? Зачем?       Люциус перевел взгляд на эльфа, пытаясь испепелить его силой мысли. Старые заезженные шутки давали понять, что эльф в прекрасном расположении духа. А это значит, что будет доставать до тех пор пока Люциус не пригрозит ему укоротить его длинный язык. И потом он ввернёт свою любимую фразу: «кстати, про язык» и уже выдаст-таки, наконец, то, ради чего всё начиналось.       — Чего ты хочешь, Трандуил? — Люциус решил сократить время и спросить напрямую.       — С тобой не интересно, Люциус. Ты всё время куда-то торопишься.       — Время, Трандуил…       — Давай замутим масштабный экшен про прекрасных эльфов? Ну, правда… Я уже устал таскаться по дамским кулуарам. Спасать дочерей тёмных эльфов, вправлять мозги своему сыну и отбиваться от ухаживаний Арагона.       — Закажу тебе прокат-повтор трилогии по всем крупным каналам, повоюешь на славу. Как в первый раз.       — Нет, Люциус. Хочу…       Поднявший голову Агент буквально спас Люциуса от нудного разговора о том, как сложно живется королю Лесных Эльфов во времена затишья. Люциус подошел ближе, всматриваясь в тролля. Тот глухо застонал. Несколько секунд, и он ловко вскочил на ноги, усаживаясь на корточки в любимую позу Голлума и оглядывая присутствующих.       — Лес-с-с-сной король, — прошипел «новый» Голлум.       Трандуилу ничего не оставалось, как забрать своего подопечного и покинуть место переселения душ. Агенты растворились в воздухе. Нуалла встала у тела умершего хоббита.       — Помочь? — Люциус коснулся руки сестры.       — Не надо. Мы справимся, окажем ему честь, — она кивнула, слегка поглаживая лысую голову существа.       — Хорошо. Мне надо идти, Нуалла. Рад был видеть.       — Береги себя…       Люциус развернулся, заставляя взлететь полы мантии, и покинул Нуаллу, направляясь в свой собственный мир.       Время близилось к четырём.