Путь самурая

Нога ступила на борт, будто перешагнув порог между двумя мирами. Мимо на лентах пролетела девушка в ярком костюме, игриво махнув рукой и осыпав лепестками. Рядом промелькнул слуга с подносом напитков, от запаха которых всё тело обдало тёплой волной. А от пылающих факелов, развевающихся полотен и буйства нарядов кружилась голова. Алькор. — Капитан, ваша маска, – старпом протянул Бэй Доу с электрическими разводами бордовую маску, элегантно и дерзко подчёркивающую винные опасные глаза. — Да, спасибо. Алькор. Палуба уже была наполнена посетителями и гостями — все жаждали отведать первоклассной еды и унестись в танце под взрывную музыку. Жарко. Вокруг была вода, но горло сохло, будто в пустыне, а корабль был райским оазисом посреди выжженной земли. Душно. Кожа касалась кожи, и ощущение взрывалось будто разрядом. Рот жадно хватал воздух, а губы пьяняще улыбались. Им нравилась эта жажда. — Капитан, отличный вечер, – один из гостей оттянул галстук и опрокинул в себя несколько чашек освежающего пунша. А Бэй Доу только весело засмеялась, щёлкнув гостя по носу. — Подождите, мой дорогой гость, этот вечер даже не начался. И будто вторя её словам вдруг грянул гром. Все замерли в оцепенении, а после с неба начало спускаться солнце — платформа, закреплённая на тросах и подсвечиваемая множеством факелов, а на ней… — Зажжём этот вечер! – пальцы ловко ударили по струнам, выдавая какофонию звуков, которые стали складываться в потрясающие, трепещущие душу взрывные мотивы, которые бились в ритме сердца где-то глубоко-глубоко в груди. Синь Янь как всегда была хороша. Она умела завести толпу и очаровать своим буйством. От её харизмы хотелось кричать, бесноваться, будто вместо души был хаотичный клубок желаний. Бэй Доу сначала несколько опасалась за сохранность судна, но после только рассмеялась от собственного волнения и отдала Синь Янь бразды правления толпой. Великолепный эффект. К бортам Алькора были приделаны специальные платформы, плавно передвигающиеся по тросам и несущие с собой танцоров, которые вытворяли безумные пируэты в воздухе, заставляя задержать дыхание. На верхней палубе стояли специалисты по огню, выдыхающие пламя, будто древние драконы. Дикий раздор переходил в обжигающие взрывы и обратно. Это был апофеоз человеческих эмоций. Бэй Доу мерно шла мимо гостей, с удовольствием наблюдая за их раскрасневшимися от алкоголя и безумного экстаза лицами. Она лишь кивала головой в знак приветствия, и самодовольная улыбка играла на её губах. Уверенная, сильная, непоколебимая. Капитан заняла крайний столик на верхней палубе и свысока посмотрела на своё детище, Алькор. Это было лучшее её творение, драгоценный дом, который уже давно стал её сердцем. Оставалось только заполнить эту пустоту самыми редкими и самыми прекрасными украшениями. Бэй Доу отпила немного вина, и её губы стали ещё краснее, а улыбка — ещё прекраснее и ярче. — Хэй! Хэй! Давайте немного отдохнём и расслабимся, хорошо? – против звонкого голоса Синь Янь невозможно было сопротивляться. Все гости согласно закивали, и зазвучал медленный, прекрасный гитарный мотив. Пальцы нежно перебирали струны, и дикое веселье плавно сменялось искрящейся тихой радостью. — Я бы хотела посвятить эту песню празднику Лунной Охоты, – она счастливо улыбнулась. Песня мягко полилась сквозь толпу, успокаивая разбушевавшиеся сердца, заставляя вспомнить несравненно прекрасные традиции, которые остались неизменны сквозь времена. В воздухе парила ностальгия, охлаждая разгорячённые тела. И вот открылись двери, представляя вниманию зрителей всех участников кулинарного конкурса. Аплодисменты заполнили палубу. Участники благодарно поклонились, а после разошлись в стороны, позволяя рассмотреть многообразие первоклассных яств прямиком из рук лучших поваров. И невероятный аромат разлился вокруг. Впереди всех конкурсантов стояли победители: Сян Лин и Улыбчивый Янь Сяо. Хоть последний и проиграл в финале, но никто не посмел упрекнуть его мастерство. Теперь он стоял рядом с Сян Лин, плечом к плечу, и было видно, как счастливо блестят его глубокие чёрные глаза. «Спасибо», – он был благодарен Сян Лин, но ещё больше был рад найти человека по душе. Перед ними стоял богато украшенный стол, а на нём красовались виртуозно приготовленные блюда. Гости восхищенно вдохнули многообразие запахов, и на их лицах появились довольные улыбки. — Путь к сердцу гостя лежит через его желудок, да? – тихо проговорила Бэй Доу, покачивая в пальцах бокал с вином. — Капитан, особые гости прибыли, – старпом прошептал ей на ухо. — Ха-а… Бэй Доу лениво поставила бокал на стол и поднялась со своего места. Пока гости придавались искушению едой и благодарили поваров, она прошла к мостику и взглянула вниз. Её взгляд из мутно-винного, будто туман, стал резким и пронзительным. Пренебрежение. — Капитан! Как мы рады вас видеть! Вы как всегда в добром здравии, правда? – молодой человек в шикарном плаще с меховым капюшоном раскинул свои руки для объятий, сверкая ослепительной улыбкой. Но Бэй Доу даже не сдвинулась с места, и молодой человек рассмеялся. — Вы так холодны, капитан, со своими особыми гостями. А мой коллега до сих пор не может вылечиться от травмы, что вы ему оставили. — Разве лекари Снежной не в состоянии вылечить сломанные кости? – Бэй Доу усмехнулась, приподнимая бровь. — Да что вы, капитан! Травма-то душевная, – молодой человек со смешком пожал плечами, и ветер подхватил капюшон, открывая огонь рыжих волос. Они с минуту молча смотрели друг на друга, прощупывая, насколько крепок внутренний стержень противника. А потом Бэй Доу улыбнулась, и её взгляд чуть смягчился. — Добро пожаловать, мои особые гости. Молодой человек тоже улыбнулся и махнул рукой своим людям. И, пока остальные гости придавались наслаждению музыкой и яствами, несколько людей в чёрных плащах проскользнули мимо, скрывшись в VIP-каюте. — Чайлд, – Бэй Доу остановила молодого человека, и тот с удивлением посмотрел на неё, – Не забывай, у нас договор. Не оставляй следов. Тот только закатил глаза и улыбнулся. Его бездушные глаза опасно сверкнули. — Капитан, я держу своё слово. А сдержишь ли ты своё? — Всё будет сделано. Приятного аппетита. И два великих человека разошлись каждый в свою сторону. На кухне царило оживление. Стук ножей смешивался со звоном посуды, создавая поистине хаотичную атмосферу. Продукты взлетали в воздух и ровным рядком, уже порезанные, падали на доску, а от насыщенных запахов невозможно было дышать. Все участники конкурса были приглашены, чтобы все гости смогли отведать их кушанья. На Алькоре не было ни победителей, ни проигравших — здесь все были равны. Но мастеров было видно издалека. Жар пахнул в лицо, и изысканный запах перебил все остальные, заставляя от желания кусать локти. Все смотрели на один стол — будто два волшебника возле котелков стояли Сян Лин и Улыбчивый Янь Сяо. Они будто понимали друг друга без слов — готовили рука в руку. Ножи быстро рассекали воздух, но ни разу один не задел другого. Им хватало только взгляда, чтобы узнать, что собирается делать другой — и тут же рука помощи протягивает необходимый ингредиент. И оба улыбались — наконец-то достойный противник, наконец-то достойный союзник. Это была настоящая магия. И наконец был сделан последний штрих. Оба выдохнули, удовлетворённо улыбаясь. Ни слова, но их сердца бились будто в унисон. — Ну как? Готово? – Бэй Доу прислонилась к косяку двери и с улыбкой наблюдала за ними. Только окончательно влюблённые в кулинарию люди могли так отдаваться готовке. Они были гениями. — Готово, – лицо Сян Лин раскраснелось от жара кухни, а глаза азартно блестели. — Тогда пошли. Осталось украсить. И Бэй Доу повела их в капитанскую каюту. — Чем будем украшать? – Улыбчивый Янь Сяо задумался. – Цветы? Драгоценные камни? Но Бэй Доу открыла дверь, и все замерли. На столе лежал совершенно обнажённый юноша. Его глаза были завязаны алой лентой, а руки и ноги стягивала красная верёвка. Он тихо дышал, вслушиваясь в звуки вокруг. Когда открылась дверь, он повернул голову. — Капитан..? – его голос был звучным, словно ручей. Казуха? Сян Лин открыла рот, чтобы окликнуть, но Бэй Доу покачала головой и указала на подносы с едой. — Пожалуйста, приступайте. Улыбчивый Янь Сяо наконец сдвинулся с места и направился к юноше. Сян Лин за ним. — Казуха, как ты? – Бэй Доу тоже подошла к нему и погладила по голове. — В порядке. Просто как-то… странно. Его руки были заведены за голову. Казуха слегка дёрнул запястьями, но верёвка не поддалась. — Всё должно быть красиво и эстетично, – Бэй Доу кивнула кулинарам. Сян Лин взяла с подноса лист водоросли и положила вдоль ребра. От прохладного прикосновения Казуха вздрогнул и тихо выдохнул. — Бэй Доу… Бэй Доу, что это? Он чувствовал, как на его тело что-то кладут. Холодное, гладкое, лёгкое и приятно пахнущее. — Ничего серьёзного. Просто еда. «Еда? Но зачем..?» – и тут он вспомнил о своём обещании. Подносить еду, да? И не мог горько не усмехнуться. Он стал украшением чьей-то еды. Что за шутка? Но отказаться он теперь не мог. — Только еда? — Только еда, – заверила его Бэй Доу, и хоть здесь Казуха мог вздохнуть с облегчением. Значит, нужно только потерпеть. Сян Лин уже полностью увлеклась раскладыванием блюд на предложенном нефритовом подносе. Улыбчивый Янь Сяо заразился её вдохновением, и вскоре оба повара совершенно забыли о том, что перед ними лежит такой же человек. Стремление к красоте было сильнее. Красные кусочки рыбы красиво контрастировали с лентами и верёвками, а белоснежный рис — с идеальной молочного цвета кожей. Улыбчивый Янь Сяо рисовал узоры по бокам, используя различные соусы и специи, и вскоре тело перед ними превратилось в великолепное блюдо, достойное королей и императоров. Напоследок они положили кроваво-красные бутоны цветов на глаза, укрытые повязкой, и продели стебли в верёвки, стягивающие запястья и щиколотки. — Прекрасно… – Бэй Доу довольно прищурила глаза. Перед ней красовалось величайшее лакомство. Так и хотелось взять и съесть. Оба кулинара с минуту посмотрели на своё детище, а потом Сян Лин удовлетворённо кивнула. Дверь хлопнула. Бэй Доу тихо рассмеялась. — Всё-таки они слишком любят готовить, – она даже не удивится, если ей скажут, что кухня Алькора окажется оккупированной двумя пылкими кулинарами. Новый день — новый турнир — новые блюда. С какой-то стороны эта страсть даже пугала, но… – Они замечательно сделали своё дело! — Капитан, на этом всё? – Казуха боялся пошевелиться, боялся дышать и говорить, чтобы не испортить картину, которую разложили на нём. Если он хотел побыстрее освободиться, нужно было сделать так, чтобы всё было идеально, правда? — Да, остался последний штрих. Гуляния Алькора всё продолжались. Син Цю сменил Синь Янь на сцене, рассказывая истории и подшучивая над подвыпившими гостями. Слышались смех, разговоры, вино лилось рекой, а закуски горстями отправлялись в пустой желудок. Прибывшие на Алькор всегда были жадны до развлечений. Но тут открылась дверь капитанской каюты, и все замерли, а в горле совсем пересохло. Все взгляды были направлены на Бэй Доу, которая со спокойным видом толкала стол на колёсиках, который был закрыт плотной белоснежной ширмой. Все гадали, что же это за сказочное угощение, недоступное их взгляду, и кто же этот счастливчик, которому предлагают такой очаровательный подарок. С губ вырвался тихий вздох, в котором сквозило не только сожаление, но и восхищение: пусть стол и был закрыт ширмой, но сквозь огонь факелов можно было увидеть прелестные очертания молодого тела. Кто-то из гостей игриво свистнул, кто-то пропустил смешок, на что Бэй Доу только загадочно улыбнулась и подмигнула. Дверь VIP-каюты хлопнула и закрылась. Казалось, перед гостями прошло наваждение, будто сон, от которого остались одни неясные силуэты. Но запах трав и сладости всё ещё витал в воздухе, опьяняя и так уже туманное сознание. Атмосфера на корабле резко изменилась и гости, негласно приняв решение, разошлись по разные стороны: кто в заранее забронированные каюты, кто в тёмные укромные места и всё ради одного — познать на себе вкус сладости Алькора. В каюте было тихо. Столик остановился, казалось, посреди комнаты. Послышался шум ширмы, и ласковая рука потрепала по волосам, а потом знакомый мягкий голос прошептал на ухо: — Казуха, не бойся. Ты дрожишь. Ему хотелось схватиться за руку Бэй Доу, умолять, чтобы его забрали обратно, отменить свои слова, ведь он чувствовал кожей, что эта каюта была не так проста и что люди, находящиеся в ней, крайне опасны. Ему правда было страшно. Но он не посмел. Слово уже не отменить, обещание не пресечь. Казуха мог только потянуться к руке капитана и тихо попрощаться. Дверь хлопнула. Было тихо. В воздухе витал аромат солёного моря, древесины, жара огня, перемешиваясь с тонкими запахами разложенной на теле еды. Было ещё что-то, что-то странное и неизвестное доселе. Оно имело свой звук, свой неповторимый запах, которого раньше не слышал Казуха. Его тело было напряжено. От неизведанного всегда веяло опасностью. Послышались шаги. Люди, находящиеся в комнате, приблизились. Казуха затаил дыхание. Он не мог видеть, от чего все чувства были ещё более обострены. Он был словно до предела сжатая пружина, которая в любой момент может разжаться. Казуха слышал, как люди сели на свои места вокруг него, он слышал, как они невольно вдохнули в попытке уловить замысловатые запахи. И он чувствовал, как руки потянулись к нему. Даже сквозь повязку он зажмурился. Но… ничего опасного не произошло. Деревянные палочки ловко подхватили кусочек красной рыбы с края живота, кто-то поддел рис с ключицы и обмакнул его в соус на ребре. И Казуха выдохнул. Опасности не было, он всё себе придумал. И наконец смог расслабиться. Хоть у гостей были довольно странные предпочтения, он мог их принять, пока они только ели. Кажется, он даже где-то слышал о том, что данная техника — ниотамори — является традиционной инадзумской практикой принятия пищи с обнажённого тела. Некоторые люди верили, что это поможет организму и улучшит работу многих органов. Вот только, конечно, тело должно быть женское и девственное. Казуха не сдержался и горько закусил губу и даже не заметил, как замерли палочки. И не только это. Пока он предавался своим мыслям и предположениям, палочки становились всё жаднее: поначалу они хватали только еду, но постепенно всё чаще начали касаться кожи, чуть пощипывать рёбра, бока. И Казуха не заметил, как к палочкам присоединились пальцы, хватая суши с бёдер, окуная в соус на впадинке живота. И только когда пальцы коснулись его члена, он опомнился и вздрогнул. Казалось, это было обычное случайное касание. Кажется, его пах и правда прикрыли едой, но по ощущениям это были лишь сливовые листья, пригодные только для заваривания лекарственного чая, а здесь служили лишь своеобразным украшением. Но вот он почувствовал, как что-то мягкое коснулось его плеча, подхватывая маленькие ягодки. Казуха мелко вздрогнул. Эти ощущения были совершенно другими по сравнению с пощипыванием деревянных палочек. Ещё одни губы коснулись его колена, и зубы игриво схватили креветку, будто невзначай, кусая вместе с ней нежную кожу. Казуха выдохнул и сглотнул. Гости не перешагивали порог дозволенного — только слегка подразнивали. Но его сознание уже было в беспорядке. Жар внезапно ударил в голову. Стало душно. Внезапно сильный запах благовоний ударил в нос, пресекая ощущения, заставляя сконцентрироваться на прикосновениях. Казуха открыл рот и жадно вздохнул. Кто-то тихо пропустил смешок, а после пальцы осторожно коснулись его подбородка, открывая рот, в который полилось прохладное сладкое вино. Казуха удивлённо вскинул брови и невольно проглотил часть алкоголя, а потом чужие губы накрыли его. Они только целомудренно коснулись, а потом усмехнулись и углубили поцелуй. И в темноте перед глазами засияли звёзды. Сладость вина кружила голову, а алкоголь ударял в голову, тёк по губам и оставался виноградным привкусом на языке. Поцелуй выбил все силы, будто кто-то жаждал поглотить Казуху целиком. И он не мог сопротивляться. Казалось, это было так естественно: целовать винные губы, вкушая запретный нектар. Руки уже нагло гладили его тело, пальцы касались члена, всё ещё дразня, заставляя выгибаться на столе. Поцелуй прервался, но губы были всё так же жадны — покрывали мелкими поцелуями щёки, покусывали нежную шею. Чувства были обострены, вынуждая кусать губы, чтобы не застонать. Большой палец мягко погладил нижнюю губу, размазывая сладкое вино, а после палочки ловко подхватили с тела рыбку и положили в рот Казухе, поглаживая щёку. Юноша сомкнул губы и с удовольствием прожевал предложенный кусочек. Это было божественно. Он слышал, что на сегодняшнем празднике было множество искусных поваров. Так вот, значит, насколько была велика их гениальность… А гости, казалось, были рады его восхищением. Пальцы подхватывали с его тела еду, окунали в соус, отламывали кусочки, заворачивали в листья салата и поили вином, а ещё трогали, гладили, ласкали, заставляя сознание разрываться между вкусной едой и тактильными ощущениями. Удовольствие было невероятным. И он позволил. Позволил ласкать свой член, целовать губы, пощипывать соски. Пальцы зачерпнули соус с рёбер, провели по животу, всё ниже и ниже, всё медленнее, касаясь внутренней стороны бедра и наконец… Казуха прогнулся в спине и тихо всхлипнул. «Великие Архонты…» – он чувствовал, как палец надавил на его дырочку, не проникая, а только подогревая. Казуха хотел попросить остановиться, но его губами вновь жадно завладели без возможности вырваться. Поцелуй был головокружительным, невольно заставляя расслабиться, позволяя пальцу наконец проникнуть… Сознание было как в тумане, а от вина мысли плыли как в тягучем мёде. Казуха сладко простонал в поцелуй. — Так вот, значит, что за котёнок тебя поцарапал, – тишину каюты разорвал глубокий дерзкий голос. — Заткнись, – небрежно произнёс другой. И Казуха вздрогнул будто его окатили ледяной водой. Он знал этот голос. После той ночи он никогда не мог его забыть. Тот звук ломающихся костей, тот крик всё ещё звучали в его голове, приходя ночными кошмарами, заставляя просыпаться в холодном поту. Глаза от ужаса открылись, и ресницы испуганно затрепетали под повязкой. — Кто… Его тело дрожало, и все мышцы будто ослабли. — Угадай, котёнок, – его ушко игриво прикусили, а руки вновь заблуждали по телу, но теперь прикосновения уже были жарче, острее, быстрее… — Нет, нет… Пожалуйста..! Казуха выгнулся, дёргая запястьями, пытаясь порвать верёвки, стягивающие щиколотки и руки. Но его только сильнее прижали к столу, обжигая тело поцелуями, укусами, прикосновениями, будто собираясь полностью пожрать... Ладонь обхватывала член, водя по нему, заставляя испуганные стоны слетать с губ. Чужие руки с удовольствием сжимали ягодицы, сминая и раздвигая, позволяя пальцу вновь вернуться на место и войти… — Остановитесь! Нет..! «Ужасно… Отвратительно…» – к первому пальцу добавился второй, раздвигая нежные стенки, тараня жаркое нутро… Горячо. Соус опалял чувствительное место, казалось, будто внутри горит пламя. Хотелось позвать на помощь, но почему-то из горла выходили только стоны… «Бежать… Бежать… Спастись… К свободе», – алая повязка стала влажной от слёз. Хотелось погибнуть. Резко, неожиданно. Пусть будет больно, пусть неприятно. Но это было гораздо лучше, чем то, что происходило с ним. Самурай. Ронин. Оставленный. Изганный. Одинокий. — Пожалуйста… Он хотел сохранить гордость, честь, достоинство. Отдать должное своему спасителю, хотел показать свою благодарность, свои чувства. Он хотел, чтобы его поняли, приняли, но… Даже слеза не могла свободно скатиться по щеке. Верёвка треснула. — Хах, застрельщик, щит! – прозвучал надменный голос как раз в тот самый момент, когда воздух в каюте будто взорвался. Вокруг были обломки стульев и шкафов, дорогой сервис погнулся, а доски пола жалобно сжались. Гео щит, укрывавший каюту, пошёл трещинами, а гео застрельщик сглотнул комок крови. Удар был сильным, и посреди этого хаоса стоял юноша. Алая лента медленно упала на пол, открывая покрасневшие от ярости глаза. Он был совершенно обнажён, представляя крайне соблазнительную картину, но одновременно с этим выглядел невероятно опасно, обозлённо сверкая взглядом. Казуха оглядел комнату и наконец увидел своих “клиентов”. Фатуи. Несколько офицеров, один из которых стоял на одном колене, но всё равно поддерживал щит, не позволяя звукам проникнуть за пределы каюты. И главные герои этой компании — два нахально улыбающихся Предвестника. Одного он никогда не сможет больше забыть — Скарамуш, человек, который приходил к нему в ночных кошмарах, человек, с которого начались все неприятности… «Ведь именно из-за него настроение капитана ухудшилось, из-за него матросы…» – но Казуха не посмел продолжить. Рядом со Скарамушем стоял молодой человек с огненно-рыжими волосами и глубокими синими глазами. Он был дьявольски красив в утончённым мундире и в шикарной меховой накидке. Чайлд. Казуха слышал про него от Нин Гуан, но никогда бы не подумал, что тот окажется на Алькоре. В прошлый раз он чуть не уничтожил Ли Юэ, так что же на этот раз? В этот момент Чайлд смахнул со своего плеча пыль и по-лисьи улыбнулся, а в его глазах мелькнуло любопытство. Казуха почувствовал, как по спине пробежал холодок. Всё его тело дрожало. От страха. Сильные. Неукротимые. Опасные. — Детка, поиграл и хватит, – Чайлд раскрыл объятия и сверкнул ослепительной улыбкой. Казуха отступил на шаг. — В этот раз тебе не сбежать, – Скарамуш снял шляпу и встряхнул её. Если остальных офицеров взрыв покалечил, то их даже не задело. — Я отказываюсь. Слова складываются в предложения, люди пишут книги, кто-то их читает. А его стихия — ветер. Когда остальные им дышат, он может его ощущать, слушать, понимать. Казуха поднял голову и закрыл глаза. Одинокая слеза сверкнула на уголке глаза и повисла на пушистых ресницах. Воздух превращается в ветер, а ветер — в клинок, который сжимает рука. Это высшая точка искусства владения мечом одинокого самурая. Этот меч никогда не карал невинных, безоружных и слабых. Но на этот раз ему предстоит обнажиться и явить себя этой прекрасной лунной ночью. И даже если Луна скроется за тучами, этот клинок обязательно пронзит тело: если не противника, то… Рывок вперёд, взмах и удар. Меч из морского ветра столкнулся с водяными клинками, и прозвучал ясный задорный смех. Отпрыгнуть назад, ударить ногой и заблокировать атаку противника. — Интересно! Интересно! Чайлд смеётся, будто в экстазе, отбиваясь от яростных, но до ужаса красивых атак Казухи. Каждое движение, каждый шаг были точно выверены и настолько аккуратны, что казалось, будто юноша может ступать по воздуху. Необычайная координация. Казуха подпрыгнул вверх с потоком ветра и опустился вниз, принося с собой водоворот щепок и пыли. Офицеры отлетели, врезаясь в стены и без сознания падая на пол. Глаз Бога озарил каюту пронзительным светом, и Казуха протянул к нему руку, и тот сдвинулся с места, отправляясь прямиком к хозяину, чтобы добавить ещё силы. Но вдруг застыл. — Любопытные фокусы у тебя, котёнок, – Скарамуш с лёгкостью перехватил раскалённый Глаз Бога и улыбнулся, покручивая его в руке. Глаза Казухи на мгновение потухли. Он дёрнулся в сторону, чтобы избежать столкновения с водяными клинками, но опоздал. Остриё уже почти коснулось его кожи, но тут же брызнуло каплями воды. Сильные руки со спины захватили в крепкие объятия, и Казуха упал на колени. — Вот и всё. Клинок ветра растворился в воздухе, будто его никогда и не было. Всё. — А мне всё было интересно: почему ты не используешь свой Глаз Бога, чтобы дать отпор, почему терпишь эту стерву или почему ты не остановил меня. Но теперь всё ясно, – Скарамуш присел на корточки напротив Казухи и перевернул Глаз Бога. На задней стенке металлического корпуса было красиво выгравировано: «Настоящему самураю. От друга». — Отдай! – крикнул Казуха, пытаясь выбраться из хватки, но позади только рассмеялись. — Настоящему самураю? Ха-ха! Как забавно! – смех Чайлда был таким звонким, таким искренним, что Казуха мог только прикусить губу и опустить голову. — И правда. Настоящий самурай? Ты? Не тешь себя такими надеждами. Кодекс самурая? Ты выдумал его для самого себя, – Скарамуш встал и взглянул на Казуху. – Кого ты обманываешь? Ты давно перестал быть “настоящим”. Безделушка звонко ударилась о пол. Хватка ослабла, но Казуха даже не двинулся. Он сидел на коленях и смотрел на поблекший Глаз Бога, лежащий перед ним. Протяни руку — и вот он. Его прохладная поверхность, которая повидала множество славных сражений, его уникальный цвет, накалённый годами ясного Солнца и чистого света Луны, эта сила, появившаяся только из-за него. Но теперь этого будто не стало. Всё покрылось тьмой, всё стало ложью. Всё было ложью. Руки потянулись и обняли за шею, тело навалилось сверху, прижимая к разломанному столу, а сухие губы запечатлели поцелуй. — Правильно, котёнок, так и надо. Чайлд усмехнулся в губы, наслаждаясь отчаянными действиями юноши. Он переглянулся со Скарамушем и ответил на поцелуй. Казуха тонул, всё глубже и глубже погружаясь в пучину, всё больше и больше запутываясь в себе. Он больше не видел той ясной дороги, больше не знал, куда ему идти, не знал, как себя вести. Что ему вообще делать? Хотелось забыться… Вино лилось на молочную кожу, а жадные поцелуи покрывали живот, слизывая багровые капли. Казуха прикрывал рот, пытаясь скрыть стоны, но горячие ладони умело распаляли тело. Сердце трепетало в груди, будто пытаясь вырваться, а пальцы вплетались в тёмные волосы, прижимая ближе, ещё ближе… Тонкие пальцы провели по шее, скользнули по ключицам, задели соски, спускаясь всё ниже и ниже… — Медленнее… И послушно медленно опустились на член, играясь с головкой и касаясь уретры, собирая влагу, чтобы вновь скользнуть ниже, проникая внутрь… — Ах..! – Казуха прогнулся. — Какой ласковый котёнок, – Чайлд оставил укус на сгибе шеи и провёл языком, довольно облизываясь. Юноша в руках будто плавился от ласк. Был таким развратным. Если он был самураем, то значит все самураи были шлюхами. Чайлд потянулся пальцами за алой лентой и помахал ей перед глазами Казухи. — Давай вернёмся к нашей игре? И вместо ответа Казуха захлебнулся в новом стоне. Три пальца нещадно входили в него, будто тараня насквозь, и каждый раз били по чувствительной точке, от чего хотелось насадиться до конца… — Пожалуйста… Ему подарили звонкий поцелуй в щёку, а потом на глаза легла повязка, а руки завели за спину и завязали верёвкой. Казуху перевернули и помогли сесть на чужие бёдра. Горячие ладони развели ноги и помассировали нежную кожу. Он чувствовал себя таким открытым, таким беззащитным. Но его голова была наполнена лишь пронзительным удовольствием от абсолютного контроля. Если он сам не мог принять решение, не мог понять, то значит могли другие, правда..? — Готов, – прозвучало хриплое утверждение. И в голове пустота. Долгожданная пустота. Казуха облизнул пересушенные губы. Он тяжело дышал, чувствуя, как сжимается его дырочка. Хотелось быть заполненным, чтобы не было никаких мыслей. Необходимое забвение. А потом по кругу. Он жаждал этого. Но ожидание было утомительным. Теперь, когда ему вновь перекрыли обзор, он даже не мог представить: когда, когда же? Его удерживали на весу, и он мог только чувствовать жар чужого тела. Сейчас? А может сейчас? Без предупреждения его резко опустили и вошли. И вскрик застрял в горле. Тут же набрали быстрый темп, вколачиваясь в него, поднимая и с силой опуская. Казуха выгнулся в спине и застонал, пытаясь сам насадиться на горячий член. Колени болели от напряжения, но эта была необходимая боль. Казуха тихо всхлипывал от наслаждения и подмахивал задницей, ведь это было так головокружительно, остро, необходимо. Он был будто опьянён. Его подбородок подняли и губы накрыли поцелуем, смешанным со сладостью вина. Казуха жадно целовал, желая выпить горячую жидкость, от которой срывало сознание. — Нежнее… Пожалуйста, нежнее… – шептал он между поцелуями, кусая губы от жёстких толчков. — Слышал нашего котёнка, Скар? Понежнее с ним. Но Скарамуш только ещё быстрее стал набирать амплитуду, пока тихие мольбы не превратились в развратные стоны и всхлипы. — Ха-ха! – звякнула пряжка ремня, и губ Казухи коснулось нечто горячее. – Приласкай его, детка. И Казуха покорно открыл рот. — Котёнок, а ты у нас профессионал, – Чайлд провёл ладонью по мягким волосам, задавая нужный темп. – Покажешь нам всё своё мастерство? Казуха соблазнительно облизнул пересохшие губы, и Чайлд выдохнул. — И как ты ещё способен быть таким? – и вошёл в самое горло. Быстрые движения спереди и сзади, доводящие до звёздочек перед глазами. Сколько раз он уже это делал? И каждый раз всё совершенно разное. Другая ласка, другая ситуация. Казуха бы помог себе рукой, чтобы провести языком по всей длине, мягко вобрать головку и сделать один из тех сногсшибательных трюков, от которых поджимаются пальцы на ногах. Но сейчас его просто направляли, и он плыл по течению. Всегда бы так. Он закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. — Ах, котёнок, ты восхитителен! – Чайлд с силой притянул его голову к себе, с рыком кончая в горло, а затем отпуская, позволяя откашляться. Но тот только выдохнул и провёл языком по губам. Чайлд не мог сопротивляться. Казуха почувствовал, как по его щеке нежно провели пальцем, и это мягкое действие никак не совпадало с жёсткими толчками внутри. А потом ласка пропала. — Эй, ты– Скарамуш удивлённо выдохнул, видя, как Чайлд переместился за спину Казухи. — Всё под контролем, – подмигнул он, касаясь губами нежной кожи плеча. Чайлд макнул пальцы в оставшуюся плошку с соусом и вошёл в заполненное нутро. — Архонты… – выдохнул Казуха, изгибаясь в объятиях. Скарамуш ласкал его грудь, не переставая беспощадно двигаться вместе с пальцем внутри, а горячее тело Чайлда прижималось к спине. Казуха напрягся и испуганно всхлипнул. — Тише, тише, котёнок. Чайлд повернул его голову, чтобы поцеловать глаза, скрытые под алой лентой. — Расслабься и получай удовольствие. Скарамуш дразнил твёрдые соски, заставляя Казуху закусывать губы от возбуждения. К первому пальцу добавился второй. — Не получится… – Казуха сам удивился своему голосу: он не был умоляющим, он был просящим. – Не войдёт… — Войдёт как родненький. Ладонь легла на член, жёстко надавливая на головку. Казуха вскрикнул и крупно вздрогнул. Он был готов кончить, но рука крепко сжимала член, и из глаз полились слёзы. — Пожалуйста… Сделайте хоть что-нибудь… Он полностью расслабился в объятиях, чувствуя движения внутри, ощущая, как он был растянут и заполнен, но дальше… Пальцы исчезли, и их сменил горячий член. Казуха хотел сопротивляться, но его тело отчаянно тянулось к этой ласке. Он был бессилен. Чайлд медленно входил в до предела заполненную дырочку, которая так отчаянно сжималась, но так жадно принимала. — Всё хорошо, котёнок, – Чайлд гладил по голове, целуя светлые волосы, а Скарамуш водил рукой по члену, не давая остыть возбуждению. И Казуха выдохнул. — Я внутри, котёнок, – прохрипел над ухом возбуждённый голос Чайлда. И Казуха кончил. — Ты хорошо продержался, – одна рука Скарамуша легла на талию, а другая — на упавший член. И движения начались. Сначала беспорядочно, медленно, а потом всё быстрее, ритмичнее, горячее. Ладонь на члене двигалась в такт толчкам, делая снова его твёрдым. Казуха вновь начал возбуждаться, и все ощущения были ещё острее, чувствительнее. Он был заполнен до предела и чувствовал каждое движение внутри. Было безумно жарко. Всё его тело будто пылало в беспощадном аду, а его душу пожирали демоны. — Быстрее… Быстрее..! Ах-м! Прошу..! И Предвестники послушно исполнили его просьбу, набирая темп, опуская в пучины экстаза. Казуха отдавался без остатка, жалобно постанывая и всхлипывая. Верёвки разорвались, и руки обвили шею, лихорадочно обнимая, будто боясь утонуть. — Пожалуйста, дайте мне… Ах..! Всё тело было под властью жадных рук, беспощадных поцелуев и бесконечных укусов, раздразнивающих все чувства. Хотелось кричать и плакать, умолять не останавливаться, чтобы жить и умереть в этом хаотичном движении. Он больше не мог сдерживаться. Глаза в наивысшем наслаждении закатились, и с губ сорвался громкий крик. Дырочка пронзительно сжалась, вознося чувства Предвестников до Седьмого неба. Жёсткий толчок, синяки на талии и рёбрах, тихий рык в сгиб шеи, и горячее тепло внутри. — Котёнок, ты невероятен, – Скарамуш шумно выдохнул. Внутри было влажно, два члена всё ещё двигались, но уже более лениво. Хлюпающие звуки развратно разносились по каюте. — Такой податливый, – Чайлд нежно потёрся щекой о плечо юноши, двигаясь в жаркой глубине. И только сейчас заметил, что забыл отпустить его член. Он убрал руку и поднял брови. Было только чуть влажно. – Котёнок и правда удивительный, – это был сухой оргазм. Чайлд погладил щёку Казухи. — Он потерял сознание, – Скарамуш с пошлым звуком вышел из тела и облизнул пересохшие губы, жадно смотря на бессознательное тело, покрытое укусами и засосами, пропитанное вином и запахом цветов. Идеальное. — Я знаю, – и Чайлд целомудренно поцеловал мягкие губы, – Отдыхай, котёнок. Мы ещё продолжим. Он с неохотой вышел из приятной глубины и откинул свои рыжие волосы.

***

Нега приятно окутывала тело, и было ощущение, будто оно парило в мягких облаках. Не было мыслей, не было проблем. Идеально. Казуха с неохотой распахнул глаза. За окном всё ещё была ночь. Глубокая ночь. Тело приятно ныло от хорошего секса, так что не хотелось вставать. Он просто лежал на досках и смотрел в тёмный потолок. Гео щит больше не окутывал каюту, кажется, офицеров тихо отправили подальше. Но теперь стоило и забыть о помощи. Кого звать? Кто поможет? Снаружи веселились люди, такие же далёкие от проблем. У всех был свой способ забыться: у кого-то выпивка, у кого-то еда, а у него… — Очнулся, котёнок? Казуха лениво повернул голову. Комната была разрушена, пышные диваны покорёжились, комоды рухнули, но именно в таком беспорядке почему-то два Предвестника выглядели особенно ослепительно. Они вальяжно разлеглись на остатках дивана и не брезгуя с удовольствием поедали фрукты, которые когда-то лежали на шикарных подносах. Казалось, будто целый мир не может пошатнуть их величественной дикости и опасности. Но два взгляда этих невероятно сильных существ были направлены только на Казуху — пылающе жадные, неукротимые, одержимые. — Ну что, продолжим? И Казуха мягко улыбнулся, тут же подхваченный двумя парами рук.

***

Солнце уже вставало на горизонте, освещая золотым путём некогда тёмную поверхность воды. Гости слепо жмурились, устало разлёгшись на кушетках, расставленных на палубе корабля. Веселье продолжалось до самого утра: песни сменялись танцами, а танцы — чтением шуток и дерзких поэм. Любые развлечения на любой вкус! А теперь настала пора отдохнуть. Чем дальше вставало яркое Солнце, тем больше его свет отгонял уставших гостей с Алькора, и они словно тараканы ползли вновь в свои укромные дома отсыпаться. Дверь капитанской каюты открылась, и Бэй Доу сладко зевнула. Она позволила себе некоторый отдых на несколько часов и сейчас наблюдала закат пира человеческих желаний. — Капитан, это было восхитительно! — Капитан, вы как всегда великолепны! — Капитан, я в любви! А Бэй Доу только улыбалась и кивала головой. И правда, как мало нужно человеку для счастья. И тут она вспомнила о своём счастье, о своём бесценном сокровище, и её взгляд ужесточился. Целая ночь в окружении Фатуи. Разве её сокровище могло остаться неповреждённым? И шаги твёрдо зазвучали по доскам. Она прошла к двери VIP-комнаты и резко раскрыла двери. И выдохнула. Юноша лежал на обломках стола и сладко спал. Его сон был безмятежен, а румянец на щеках показывал отличное настроение. Бэй Доу прошла в комнату и коснулась его щеки. Казуха очаровательно поморщился и подложил ладонь под щёку. Всё осталось прежним. Кожа сияла своей белизной, не было ни синяков, ни ссадин. Даже следов от верёвки, стягивающей запястья и щиколотки, не было. Бэй Доу провела пальцем по внутренней стороне бедра, чуть развела ноги и выдохнула. Всё было в порядке. Она приказала укутать Казуху в тёплое одеяло, а сама прошла к выходу, чтобы закрыть дверь. Но обернулась. Каюта была полностью разрушена. Взгляд быстро мелькнул по всей комнате, но не обнаружил ничего подозрительного: мало ли какие у Фатуйцев пристрастия? Не так уж и жалко. И закрыла дверь. И только несколько человек точно знали, насколько Гидро Бомбардир хорош в заживлении различных ран и насколько отлично гео щит скрывает посторонние звуки. Только Казуха знал, что всё было определённо не в порядке и что когда он проснётся, то вспомнит всё произошедшее и груз вины ляжет на его плечи, давя осознанием собственной порочности. Только Скарамуш знал, что точно вернётся за своим котёнком, чтобы украсть и навсегда укрыть от внешнего мира, чтобы никто не посмел к нему прикоснуться. И только Чайлд отлично знал, что сегодняшняя ночь поселила в его сердце новое пламя жажды и что он точно заполучит в своё владение этого крайне отчаявшегося юношу.