Путь самурая

Бежать. Мысли были в беспорядке. Бежать. Осознание совершённого поступка сдавливало голову тисками. Бежать. Он испорчен. Бежать. Следующее утро после праздника Лунной охоты было тяжёлым. Казуха всё вспомнил. И вина легла непосильным грузом на плечи. Он сорвался. И позволил утонуть в самых глубоких пучинах своего страха. Он потерял контроль. И заглушил последние трезвые мысли вином. Он желал этого. И это было отвратительно. Потому что он привык. И стало жутко и невыносимо больно. Отрицание. — Нет. Это неправда, – Казуха ходил по комнате, не обращая внимание на вспыхивающую боль во всём теле. – Это был не я. Всего этого не было. Нужно просто забыть. Гнев. Ножки стола подкосились от ветряного клинка. — Это не я! Не я! – Казуха закрыл уши руками. – Это не мог быть я! Во всём вина Предвестников! Это они..! Обманули, напоили вином, использовали… Во всём виноваты они! Ветряные клинки сверкали по комнате, разнося всё в щепки. Торг. — Если бы этого праздника не было, ничего бы не случилось. Если бы я не согласился на предложение Бэй Доу, ничего бы не случилось. Если бы меня не было на Алькоре, ничего бы не случилось. Если бы меня не было… Депрессия. Окна завешаны чёрной тканью, потому что солнечный свет режет глаза. Ещё одна бессонная ночь, потому что ночью снятся сны о том дне. Он не хочет их видеть. Больше ничего не хочет. Капитан заходила к нему каждый день. Спрашивала о самочувствии, выглядела взволнованной. «Ничего страшного, Бэй Доу. Всё хорошо», – с улыбкой говорил Казуха и смотрел на неё с уставшим видом. После внезапных перепадов настроения он обязательно чинил все сломанные вещи. Он не может позволить, чтобы капитан всё увидела. Это же имущество Алькора. Он не имеет права. «Казуха, ты спишь ночью?» – когда Бэй Доу приходила, она ласково гладила его по волосам. «Совсем немного. Но мне хватает. Хочу насладиться лунным светом», – уклончиво отвечал он, подставляясь под прикосновения. И Бэй Доу уходила. И Казуха вновь погружался в свои мысли. Порочный. Грязный. Осквернённый. Это всё он. Всё произошло лишь по его вине. Он мог бы с лёгкостью сбежать, но не сделал этого. Потому что он хотел остаться. Это всё были лишь его желания. «Ты давно перестал быть “настоящим”» – слова Предвестника были остры как нож. Принятие? Он потерял сознание прямо на полу. — Доктор, что с ним? – голос капитана был приглушённым и взволнованным. — Судя по тому, что вы мне рассказали, у него может быть посттравматическое стрессовое расстройство, – голос доктора был тихим. – Можете вспомнить, не было ли недавно каких-нибудь особо травмирующих событий? — Хм… – Бэй Доу глубоко задумалась. – Не могу припомнить. Доктор, вы уверены? — Не до конца. Мне нужно поговорить с самим пациентом и… Бэй Доу его перебила: — Это пройдёт? — Это же не простуда, чтобы она проходила, – усмехнулся доктор. – Нужно лечение. Скрипнуло кресло. — Вперёд. Голоса затихли, и Казуха снова уснул. А проснулся от запаха ароматного чая. Перед ним сидел учёного вида мужчина и поправлял очки на носу. — Вы проснулись? Отлично. Тогда давайте начнём. Казуха нахмурился. Он уснул? Как долго он спал? Но снов не было. Было тихо. Но он не чувствовал себя бодрым. — Меня зовут… И этот человек перед ним. У него такой же голос, как у того доктора. Это доктор? Скорее всего. — Я просто хочу поговорить с вами и помочь справиться с ситуацией. «Ситуация? Ах… да. Неужели потерял сознание от истощения?» – но аппетита не было. Казуха прикрыл глаза, прислушиваясь к своим мыслям. — Доктор… – наконец произнёс он. — Да-да? – с энтузиазмом ответил тот. — Мне нужно уйти, – Казуха сглотнул. «Что если… попросить у этого человека помощи..?» — Конечно, вы можете подышать свежим воздухом на палубе. — Нет, вы не поняли. Я хочу уйти с корабля. Совсем. И взгляд доктора изменился. Его глаза забегали по полу, а затем остановились на самом Казухе. — Зачем? Я помогу вам справиться с ситуацией. Просто расскажите мне, – доктор дружелюбно улыбнулся. — Алькор — элитный бордель, Капитан занимается контрабандой и торгует людьми, вся команда — насильники, а гости — извращенцы, – выдал Казуха на выдохе и замолчал. В комнате повисла натянутая тишина. Взгляд доктора бегал по комнате, его кулаки были сжаты. А рубиновые глаза напротив смотрели на него кристально ясно и внимательно. — Ха-ха, – доктор неловок рассмеялся и стёр бисеринки пота со лба носовым платком. – Хорошие у вас шутки, господин. Надо мной ещё ни разу так не подшучивали, ха-ха. Окружён. И ясный взгляд померк. Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия. Принятие. Принятие. Депрессия. Торг. Гнев. Отрицание. Отрицание. Принятие. Гнев. Торг. Торг. Гнев. Гнев. Торг. Депрессия. Депрессия. Принятие. Непринятие. Гнев. Ночь. Нить треснула. Бежать. В голове мысли текли мутным потоком. Словно во сне… Будто другой человек. Он помнит, как бесшумно открыл дверь и как пробрался на палубу. Помнит, как ночной ветер растрепал его волосы. Помнит, что сама ночь была необыкновенно тихой, но в груди гулко билось сердце от волнения. И как он не услышал чужие шаги. — Казуха..? – и это было слишком громко. Старпом удивлённо посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на каюту капитана. Он уже хотел предпринять ещё одно наверняка крайне громкое действие, как мысль щёлкнула и Казуха ответил: — Я ждал тебя, Чжун Цзо. И было видно, как эти слова обухом свалились на старпома. Тот замолчал. А Казуха подпрыгнул и сел на коробки, невинно наклоняя голову вбок: — Эта ночь такая тихая. Скучно сидеть в каюте одному. Чжун Цзо гулко сглотнул и начал медленно подходить. — Подумал, может, на палубе найду себе занятие, – задумчиво проговорил Казуха. — Я. Я найду тебе занятие, малыш, – Чжун Цзо уже вполтную подошёл к нему, и было слышно, как тяжело его дыхание. Он положил ладонь на бедро Казухи и надавил, раздвигая ноги. – Не дам тебе заскучать… Казуха посмотрел на него из-под пушистых ресниц. Рука нащупала крючок от лампы и сразмаху ударила по голове старпома. Бежать. Эта короткая заминка даст ему несколько минут форы. Он успеет. Бежать. И весь мутный поток мыслей вдруг стал ясным течением. Бежать. Он ловко метнул попавшийся под руку топор, разрубая канат, удерживающий лодку. Бежать. — Стоять. И этот голос, от которого подкосились ноги, и Казуха чуть не упал. Он обернулся. Бэй Доу стояла возле своей каюты. — Уверен, что хочешь сбежать без этого? Присмотревшись, Казуха замер. Это был его Глаз Бога. «Бежать..?» – но он не мог. Это было слишком дорого его сердцу. Он почти отрёкся от этого, пока думал о побеге, но теперь… Казуха обвёл взглядом замерший во времени корабль. И всё естество его завопило:

Бежать.

— Не тебе решать, – он сжал от досады кулак и прыгнул за борт. И слышно было лишь плеск волн, топот ног и крик капитана.

Бежать.

Дождь хлёстко бьёт по лицу, а лодку в безумии качает из стороны в сторону. Волны разбиваются о борт всплесками, обливая с ног до головы. И вода такая холодная, прошивающая до костей. Казуха гребёт изо всех сил, и ему кажется, что за ним гонится целая флотилия. Он будто слышит крики: «Догнать его!», «Пускайте лодки!», «Он не сбежит!» И с каждым таким криком сил становится всё меньше и меньше. Руки опускаются, и кажется, замедлись он хоть на секунду, то сразу же утонет. Но нужно плыть дальше. Захлёбываясь морской водой, своими слезами, задушенно вдыхая живительный воздух между гребками. Ему приходилось убегать от сёгуната, быть преследуемым по всей Инадзуме. Но для этого он никогда не прикладывал много усилий. Ноги несли его быстрее ветра, его дыхание было спокойным, а мысли — ясными. Но сейчас… Он никогда раньше не испытывал такой боли. Никогда не был так глубоко погружён в свои мысли, которые кричали лишь об одном:

Бежать.

Раздирая мокрую землю ногтями, пытаясь забраться на берег. И бежать, чтобы иглы ветвей драли кожу, чтобы листья били по лицу. Но он должен бежать. Чтобы, когда дождь закончится, вновь увидеть яркое звёздное небо не через прутья решётки. Бежать, чтобы быть свободным. Казуха наконец остановился и поднял голову. Небо. И в бессилии упал на землю.