Феникс. Возрождение

~Восстающий из пепла~

      Я: Я уже в отеле       Отправляю сообщение Ибо, подходя к окну, занимающему почти всю стену, и сдвигаю тяжёлую портьеру. Ответ приходит почти мгновенно.       Ибо: Я знаю       Я: Откуда?       Ибо: Лей Ле мне уже отчитался       Пфф, вот это оперативность. Когда только успел? Я ведь только что забрал у него свой багаж и закрыл дверь номера. Охрана у Ибо своё дело знает, ничего не скажешь.       На экране высвечивается новое сообщение.       Ибо: Сейчас у меня репетиция. Приходи через час, поедим вместе       Я: Хорошо. Буду ждать тебя у входа       Ибо: Что значит у входа? Я для тебя пропуск сделал       Вот же смелый мальчишка. Сколько раз уже ему говорил, что нас не должны видеть вместе.       Я: Не хочу, чтоб меня заметили. Буду в машине       Короткое «Ок» позволяет свободно выдохнуть. А пока можно смыть с себя дорожную пыль и усталость от перелёта. До студии Ибо всего два квартала, так что даже вещи разложить успею. Но едва я открываю чемодан, в кармане начинает звенеть телефон. — Добрый день, менеджер. — Добрый, Сяо-гэ, действительно добрый! — возбуждённо тараторит Юй Ванцинь. — Ты видел это? Видел?? — Подожди, подожди, я за тобой не успеваю. Ты о чём? — не могу понять причин её состояния, но это явно что-то хорошее. — Твой альбом! Ты что, забыл, что сегодня старт продаж?       Похоже, действительно забыл. Да и какой может быть альбом, если я вот-вот с Ибо увижусь?! — Прости, я правда забыл. — Откуда в тебе такая рассеянность? Как можно о таком забыть? Ты только взгляни, господи, за десять минут разошлось несколько миллионов копий! За десять минут, Сяо-гэ! Ни у кого ещё не было таких продаж! Я тебя люблю, ты в курсе? Боже, спасибо за то, что ты мой начальник. — Эм, спасибо, конечно, но я не Будда, — растерянно моргаю от такой пламенной речи и новостей. — Конечно, нет. Ты лучше! — слышу, как Ванцинь делает несколько вдохов в попытках умерить свой пыл. — Так, а теперь вопрос на засыпку: ты помнишь своё обещание? Кто говорил, что выползет из тени, когда выйдет альбом? Так вот, твой звёздный час настал!       Да, глупо было надеяться, что Ванцинь упустит это из виду. — Я помню, помню. Но не сейчас. — Что значит «не сейчас»? А когда, через год, что ли? — возмущается она. — Я несколько дней буду в Шанхае. После возвращения и выступлю. — А несколько дней — это сколько? Неделя, две, месяц? — Менеджер Юй! — Я прекрасно знаю, что у Ван Ибо съёмки нового танцевального шоу в Шанхае, а если вы будете вместе, то опять потеряете счёт времени. — Какая осведомлённость, — закатываю я глаза к потолку. — Это моя работа. — Следить за Ван Ибо? — И это тоже. Ладно, дам тебе неделю на медовый месяц. Ты это заслужил. — Чт… Какой ещё?.. Кто из нас начальник вообще? — весь мой словарный запас внезапно иссяк. — Ну, ты же туда не видами любоваться едешь, хотя… — Ванцинь задумчиво молчит пару секунд и чему-то ухмыляется, судя по звуку в трубке. — Согласна, вид Ван Ибо без одежды наверняка отшибает мозги.       Что она сейчас сказала? — Менеджер Юй, я тебя уволю! — И что потом будешь делать? — ничуть не пугается она. — Найду замену. — Хочу на это посмотреть, — фыркает Ванцинь в динамик. — Ну, а пока я на своём месте, передай от меня привет Ван Ибо и желаю приятно провести время. — Менеджер Юй! — Пока-пока! — в телефоне тут же наступает тишина.       Ну что за женщина?! И как её только муж выносит?       Качаю головой и бросаю телефон на стол, ощущая некую одухотворённость. На миг замираю, поворачиваю голову, смотрю на тёмный экран, борясь с искушением проверить слова Ванцинь. После нескольких мгновений колебаний всё же беру телефон в руки, быстро скользя пальцами по стеклу, и едва не падаю. В ноги будто ваты натолкали, совсем не держат. Твою ж мать! Всё-таки слышать из чужих уст — это одно, а видеть своими глазами — совсем другое. Чёрт подери, мой альбом уже разошёлся двенадцатимиллионным тиражом! Двенадцать миллионов! Двенадцать!.. Чтоб меня!       Мне почему-то становится трудно дышать, но ещё сложнее оказывается осознавать, что есть люди, которые меня поддерживают. И не только в родной стране. Невозможно! Рухнувший было мир, кажется, начинает потихоньку, кирпичик за кирпичиком, выстраиваться заново. Может и правда не стоит так бояться вновь оказаться на публике?

***

      Когда спускаюсь в холл отеля, у дверей меня ждёт Лей Ле, у него за спиной стоят два немалых габаритов детины с каменными лицами, которые приветственно кланяются при виде меня. Ибо решил расширить свой штат или как? — Господин Сяо, это ваша новая охрана, — отвечает на мои невысказанные мысли Лей Ле. — Моя? Но я не… — Их нанял господин Ван.       Что за?.. Но вместо возмущения за самоуправство я чувствую лёгкое покалывание тепла в груди. В который раз убеждаюсь, что Ибо — человек дела, проявляющий заботу поступками. Боится, что меня снова зажмут у какого-нибудь лифта? Хотя дополнительная охрана действительно не помешает, в тот раз мне правда было страшно и не только за себя, но и за людей, которые попали в создавшийся водоворот. Ведь могло произойти всё, что угодно, но ответственность легла бы на меня. Не хочу такого повторения. — Спасибо, — кланяюсь в ответ и выхожу из отеля в сопровождении новых сотрудников во главе с Лей Ле.       Уже подъезжая к нужному зданию, я спохватываюсь и прошу остановиться чуть дальше во избежание столкновения с репортерами или фанатами. У меня создаётся впечатление, что они буквально везде.       Отправляю Ибо короткое «Я приехал» и откидываю голову на сиденье, следя за входом из-под полуприкрытых век.       Ибо: Скоро буду       Я непроизвольно улыбаюсь, опуская руку с телефоном.       Ибо действительно не заставляет себя долго ждать, буквально минут через десять из здания появляется высокая фигура в белой футболке, на ходу одевающая толстовку. Повертев головой по сторонам, он утыкается в телефон, быстро перебирая пальцами по экрану, а через секунду оживает и мой:       Ибо: Где ты?       Я уже собираюсь сообщить Лей Ле, что его работодатель нас ждёт, но он уже завёл двигатель и выруливает с парковочного места. Когда Ибо забирается в салон, сидящий рядом со мной охранник тут же пересаживается на сиденье напротив, а ди-ди совершенно бесстыдно притирается ко мне бедром и кладёт руку на колено. Он что, настолько доверяет новым людям, что готов вот так свободно демонстрировать перед ними характер наших отношений? Однако, мельком взглянув на каждого из них, не замечаю ни единого изменения в мимике, будто они каждый день наблюдают подобные сцены.       В кафе Ибо сам делает заказ, набрав столько еды, что нам с ней до завтрашнего утра не управиться. — Хочешь, чтоб у меня щёки треснули? — интересуюсь я, обозревая кучу тарелок, заваленных мясными нарезками. — Просто не хочу, чтоб ты свалился в голодный обморок. Сегодня у меня нет планов везти тебя в больницу. — Ага, зато я могу попасть туда с перееданием. Ну серьёзно, Бо-ди, с моим аппетитом уже всё в порядке. — Чжань-гэ. — Что? — я только успеваю открыть рот, как он впихивает в меня кусочек тушёной говядины. — Меньше говори. Больше ешь.       Довольный собой, он возвращается к своей тарелке, накладывая в неё овощи. — На днях у нас будет открытие, ты ведь придёшь? — Юй Ванцинь отпустила меня на целую неделю, так что приду. — Что значит «отпустила»? Кто кому деньги платит: ты ей или она тебе? — поднимает на меня возмущённый взгляд Ибо. — Просто я обещал, что после выхода альбома дам интервью. — О. Кстати, как продвигаются продажи? У меня времени не было посмотреть.       Да уж, даже Бо-ди запомнил, что сегодня выпуск моего альбома… Молча открываю нужный сайт и протягиваю телефон Ибо. Бедный, он чуть не давится кинзой, когда видит постоянно меняющиеся цифры. — Вау! Чжань-гэ, это же здорово! — Угу, здорово, — бурчу я и убираю телефон. — Что-то не вижу радости на твоём лице, — приподнимает он одну бровь и слегка наклоняет голову, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Что, так не хочешь снова показываться перед камерами? — Какой ты догадливый.       Ибо фыркает, откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. — Что в этом плохого? Знаешь что, я согласен с твоим менеджером, хватит загибаться в четырёх стенах. Сейчас самое подходящее время, чтоб напомнить о себе. Ты свои рейтинги вообще видел?       Отрицательно качаю головой. — Не интересовался. — Чжань-гэ, я тебя знаю, ты кто угодно, но только не трус. К тому же, бояться тебе нечего, на первом-то месте. — Мм, ты надо мной смеёшься, — с сомнением опускаю голову и вылавливаю из кипящего бульона кусочек мяса. — Вообще-то горжусь. Смотри, мой парень — самый красивый и сексуальный мужчина в стране. Над чем же мне смеяться? Да мне все завидуют до чёртиков.       Он внезапно осекается, откашливается и продолжает: — В смысле, будут завидовать. Если узнают о нас. — Кому это ты хочешь о нас рассказать? — Никому! — поспешно машет он рукой и возвращается к тарелке, делая вид, что в ней спрятаны какие-то сокровища. — Просто в следующий раз хочу познакомить тебя с ребятами, они все классные. Хотя с Исином ты уже знаком. — С кем? — пытаюсь вспомнить среди своих знакомых кого-то с таким именем. — С Чжаном Исином. Я познакомил вас в прошлом году на церемонии Tencent Award. — А, кажется, припоминаю, — в памяти всплывает вежливый молодой человек с изящными чертами лица. — Над нами вся съёмочная площадка смеётся во главе с режиссёром, но они просто не понимают нас. — Как это? — У каждого из нас свои… — он описывает палочками в воздухе круг, глядя при этом куда-то в потолок. — Особенности в общении. — Насколько я знаю, твоя особенность общения с незнакомыми людьми — молчание.       Ибо страдальчески дует на свою коротко стриженую чёлку и подпирает щёку рукой. До сих пор непривычно видеть его с такой причёской, но мне нравится. Он нравится мне в любом виде, даже если его побреют налысо. — Именно так обо мне и говорят. — Счастливчики, даже не представляют, как им повезло. — Ах ты!.. — Ибо приподнимается и пытается шлёпнуть меня по руке, но вместо того, чтоб поддаться, я сам хватаю его за запястье. — Чжань-гэ…       Его голос опускается до бархатисто звучащего тембра, от которого у меня от затылка по спине бегут мелкие мурашки. Ибо наклоняется немного вперёд, в глазах вспыхивает азарт вперемешку с возбуждением, взгляд вызывающе опускается ниже пояса, обдавая желанием как кипятком. Резко выпускаю его руку и откидываюсь на спинку стула. — Здесь же люди. — Ну и что? — невозмутимо спрашивает Ибо, но всё же отстраняется. — У нас есть охрана. — Но они не смогут защитить нас от видеокамер.       Он глубоко вздыхает, снова беря в руки палочки. — Кстати, как твои родители? — Всё в порядке. Не думаю, что когда ты приедешь в следующий раз, они будут против. Конечно, ты им всё ещё не нравишься, но по крайней мере тебя больше не станут выгонять. — Уж лучше я буду избегать с ними встреч, как и раньше, — тихо бурчит Ибо в сторону, но я всё равно слышу. — Разве ты не хочешь найти с ними общий язык? Начало уже положено. Мм, а может, мне снова нужно попасть в больницу? Ну, ногу сломаю или руку… — в шутку говорю я, но, похоже, Бо-ди воспринимает мои слова слишком серьёзно. — Чжань-гэ, только попробуй выкинуть что-нибудь подобное, я с тебя три шкуры спущу! — Обещания… Обещания… — вздыхаю я, стараясь придать взгляду больше игривости. — Помнится, ты уже говорил что-то такое, но своих слов не сдержал. — Так нечего было себя голодом морить, а потом на больничной койке валяться. — То есть ты передумал? — скорбно поджимаю губы и провокационно приподнимаю брови.       В его глазах поднимается тёмное пламя, зрачки постепенно расширяются, выдавая растущее возбуждение, которое наверняка отражается и в моём взгляде тоже. Ведь наши желания почти всегда совпадают. — Чжань-гэ, тебя давно не наказывали? — хитро прищуривается он и медленно слизывает с палочек остатки соуса, задев кончиками раскрасневшуюся от острого перца нижнюю губу. — А что? — получается сказать почти невинно, если бы не небольшая хрипотца, появившаяся в голосе вместе с желанием.       Ибо моргает, прочищает горло и смотрит на меня шальными глазами. — А то, что у нас сейчас два варианта: либо у меня треснут штаны, либо я возьму тебя в ближайшем туалете. — Ну, есть и третий вариант, — неторопливо провожу кончиками пальцев по ободку стоящей рядом пиалы.       Замечаю, что взгляд Ибо неотрывно следит за движениями моей руки, и тихонько усмехаюсь. — Какой же? — не выдерживает он, когда пауза слишком затягивается. — Мы можем поехать в отель прямо сейчас.

***

      Стоит отзвучать хлопку входной двери, как Ибо впечатывает меня лопатками в стену и набрасывается с яростными поцелуями. Губы горят от его напора, источающего едва сдерживаемую страсть. Он трётся об меня всем телом, руки пробираются под одежду, пытаются расстегнуть пряжку ремня, но из-за спешки ничего не выходит. Ибо нетерпеливо дёргает пару раз неподдающийся ремень и выплёвывает ругательства, от которых меня начинает душить смех. — Чего ржёшь? Лучше б помог! — Ты ведешь себя, как нетерпеливый подросток. — Ага, — к моему немалому удивлению соглашается он и прикусывает кожу у основания шеи.       Возбуждение мелкими искорками разбегается по телу, отдаваясь лёгкой дрожью в коленях. Насилу оторвав от себя вездесущие руки, я сам отстёгиваю пряжку, вынимаю ремень из шлёвок, после чего набрасываю его на шею Ибо и тяну за собой по коридору, неторопливо шагая спиной вперёд. — Где у тебя тут спальня? — Мм? — непонимающе мычит он, совершенно осоловело глядя куда-то в район моих ключиц. — Где кровать, спрашиваю, — усмехаюсь я. — Туда, — он сжимает пальцы на моей талии и направляет в нужную сторону.       По пути мы кое-как умудряемся избавиться от верхней одежды, потерять обувь и вытряхнуть Ибо из штанов, благо, они у него на резинке. В дверном проёме, ведущем в нужную комнату, возникают проблемы с продвижением, поскольку меня вжимают в косяк, целуют и одновременно пытаются снять свитер. Бо-ди остервенело тянет за подол, доходит до груди, а дальше начинаются проблемы, потому что он продолжает сминать мои губы, категорически отказываясь от них оторваться даже на секунду. При попытках отстраниться Ибо яростно мычит и обнимает крепче, толкаясь бёдрами навстречу. Сообразив, что так мы ни к чему не придём, я подхватываю его под ягодицы, отрываю от пола и шагаю к кровати, бросая на неё свою ношу. Приземлившись, Ибо гортанно стонет и тянется ко мне, как подсолнух к лучам света. — Чжань-гэ… — хрипло звучит моё имя, пока я снимаю, наконец, свитер и отбрасываю его в сторону.       Тем временем Ибо с силой сдёргивает с меня брюки вместе с нижним бельём, задев и без того болезненно напряжённый член. — Ай, Бо-ди, не так быстро! — Прости, я просто хочу тебя, — выдыхает он, горячечно сопя в область пупка. — Я заметил. — Я очень хочу тебя, — он буквально захлёбывается словами, ведя носом вдоль полоски волос к паху.       Понимающе хмыкаю и вплетаю пальцы в короткий ёжик волос, непривычно жёстких, но приятно покалывающих кожу. Хочется зарыться в них носом и вдыхать знакомый аромат шампуня, смешанного с гелем для укладки, однако наклониться, чтоб исполнить желаемое, не успеваю — Ибо опускает голову, и мой член обволакивает теплота его потрясающего рта. Думать больше не хочется. Ничего не хочется, кроме одного — ощущать, как жаркий язык скользит по плоти и сжимается горячее горло в попытках вобрать всё больше и больше.       Рука, до сих пор лежащая на моём бедре, внезапно смещается вверх, а Ибо поднимает на меня выжидающий взгляд. Далеко не сразу я понимаю, чего он от меня хочет, потому что разум уже поплыл в погоне за удовлетворением, но тело действует на инстинктах, верно понимая сигналы партнёра. Слегка наклоняюсь и ловлю губами подставленные пальцы. Ибо довольно мурчит, от чего у меня кровь начинает бежать ещё быстрее, а бёдра сами подаются вперёд. Вбираю в рот длинные музыкальные, словно у пианиста, пальцы, осторожно прихватываю зубами фаланги, после чего провожу по ним языком. Бо-ди еле заметно вздрагивает, тёмные брови сближаются на переносице, а пальцы выскальзывают из моего рта. Ибо отстраняется и оставленный без внимания член сразу обдаёт прохладным воздухом комнаты. А потом влажный жар возвращается вместе со скользкими от слюны пальцами, проникающими между ягодиц, буквально подкашивая мои ноги, для устойчивости даже приходится упереть колено в постель и схватиться за обнажённые плечи перед собой. Вторая рука Ибо удерживает меня за бедро, помогая оставаться в вертикальном положении. Он жадно сглатывает и издаёт совершенно неприличный звук, грозящий окончательно свести меня с ума. Не выдержав, отталкиваю его на кровать и забираюсь сверху, обхватив бёдра ногами. Ибо ныряет одной рукой под подушку и извлекает из-под неё пузырёк со смазкой. — А ты подготовился, — не могу не подметить я. — А то, — он протягивает мне флакон. — Займись этим. — Ленивая задница, — фыркаю, откручивая крышку.       Однако добраться до содержимого я не успеваю, Ибо внезапно хватает меня за предплечья и роняет на бок. Пока я пытаюсь сообразить, что происходит, он снова тянется к подушке, после чего моих запястий касается холодный металл и щёлкает замок. В изумлении таращусь на сковавшие меня самые настоящие наручники. — Ты что, ограбил полицейский участок? — Это реквизит со съёмок, — довольно улыбается Ибо, любуясь тем, что он вытворил. — Позаимствовал на время. Я ведь обещал тебе холодную месть? — Мм, так это она и есть? Заманчиво. Помнится, ещё ты говорил…       Дальнейшие слова тонут в горле Ибо невнятными звуками, пока он сам открывает флакон, выдавливает гель и продолжает начатое. Он невероятно горяч и нетерпелив, поэтому его вторжение сопровождается лёгкой болью, хотя я вовсе не против. Так даже лучше, это придаёт близости остроту. Второй толчок выбивает из груди непроизвольный стон, от которого Ибо содрогается всем телом, а затем запрокидывает мои скованные руки на подушку и снова целует так жадно, что от недостатка кислорода начинает кружиться голова. Обнимаю коленями его талию, прогибаюсь навстречу сильным движениям, наслаждаюсь сладостью вибрирующего голоса, прорывающегося сквозь тяжёлое дыхание, и…       Непонимающе открываю глаза, когда Ибо затихает.       Он что, серьёзно? — Бо-ди? — осторожно зову. — Чжань-гэ, прости. У нас так долго ничего не было, сколько? Месяц? Два? Я не сдержался, — вместо положенного сожаления его голос пропитан удовлетворением и довольством.       Ни стыда ни совести! — Ван Ибо! Ключ! — Мм? — моргает он, глядя на меня поплывшим взглядом.       Вместо ответа встряхиваю перед его лицом скованными запястьями. — А! О… — он рассеянно моргает, медленно перекатывается на бок и открывает верхний ящик прикроватной тумбы.       Кажется, кое-кто никуда не торопится или решил проверить, насколько хватит моего терпения. Что ж, это плохая идея. Размахнувшись, от души шлёпаю по обнажённой ягодице и наслаждаюсь возмущённым вскриком. — Чжань-гэ! — Слишком медленно. — Мм, а если я скажу, что потерял его? — То сильно пожалеешь, — добавляю в голос рычащих ноток. — Шучу! — он тут же извлекает из ящика маленький ключик. — Но в таком виде ты мне тоже очень нравишься.       Освободившись, машинально потираю запястья. — Руки за спину, — тоном показываю, что возражения не принимаются, но Ибо покорно делает так, как я говорю, ложась на живот. — Ты не находишь, что это немного жестоко? — мурлычет он, чуть повернув голову, когда на его запястьях защёлкиваются замки. — В таком положении я даже увидеть тебя не смогу.       Я упираюсь ладонями по обеим сторонам от его головы, склоняюсь ниже и шепчу в самое ухо: — А тебе и не нужно. Теперь моя очередь.       Одной рукой провожу по гладкой спине, спускаясь до выступающей тазовой косточки справа, а другой дотягиваюсь до брошенного флакона и выливаю его содержимое на оголённые ягодицы. Провожу по ним ладонью, наслаждаясь упругостью, а от вида влажно блестящей кожи желание с новой силой вливается в распираемый возбуждением член.       Ибо разгорячённо сопит, шевелится, беспомощно дёргая скованными руками, и разводит ноги в стороны. — Давай же, — глухо рычит он, нетерпеливо насаживаясь на пальцы. — Не сейчас, — удерживаю я его, надавливая на поясницу свободной рукой. — Сейчас! — настойчиво требует Ибо. — Из ума выжил? Нельзя вот так сразу! — Но я хочу! — Ну нет уж, потерпишь, — ввожу пальцы немного глубже, и Ибо тут же отвечает гортанным стоном, утыкаясь носом в подушку.       Успокаивающе глажу по влажной от пота спине, со времён нашего знакомства ставшей заметно шире. Кожа под ладонью горячая, тело призывно изгибается, принимая незамысловатую ласку, и я наслаждаюсь столь откровенным откликом, молящим ни в коем случае не останавливаться. Но разве я смог бы? Смещаюсь по кровати, перебрасываю одну ногу через бёдра Ибо и продолжаю доводить его до исступления, кропотливо растягивая. Он скулит на высокой ноте и кусает подушку, чтоб заглушить несвойственные ему обычно звуки. Звенит цепочка на металлических браслетах, привлекая внимание к судорожно сжатым кулакам. В этот момент остатки разума отключаются, я вынимаю пальцы из жаркого тела, накрываю его собой и плавно погружаюсь в одуряющую узость. Ибо подо мной болезненно выдыхает, но его бёдра подаются навстречу. После нескольких хаотичных толчков переворачиваю его на бок, а сам устраиваюсь за спиной, так будет удобней нам обоим. На этот раз вхожу резко и быстро набираю темп, уткнувшись носом в пахнущий сандалом и мятой затылок. Поддавшись импульсу, вызванному приятным ароматом, прихватываю зубами кожу за ухом, провожу по ней языком и ласкаю губами. С растущим наслаждением ощущаю, насколько отзывчив сейчас Ибо, рвано выдыхающий при каждом прикосновении к нему. Прижимаюсь к нему теснее, животом чувствуя прохладу металла на чужих запястьях, и от этого рассудок туманится яркой пеленой сладостного упоения.       Меня пробивает мелкой дрожью, когда Ибо внезапно сжимает мой член внутри себя и дёргает руками. Ещё несколько таких пульсирующих движений — и я не выдерживаю, меня скручивает оргазмом, таким сильным, что даже за закрытыми веками пляшут разноцветные огни. Опускаю руку вдоль горячего влажного тела и обнимаю пальцами прижатый к животу член Ибо, одновременно совершая бёдрами тягучий толчок. Ладонью сильнее обхватываю твёрдую плоть, обводя её сверху донизу вновь и вновь. Бо-ди неразборчиво что-то рычит и выгибается, соскальзывает с обмякающего члена, недовольно мычит, пытаясь насадиться обратно, но вместо этого я погружаю в него два пальца незанятой руки. Он сдавленно охает, орошая мою ладонь своим семенем, и замирает, тяжело дыша.        Так мы лежим пару минут, приходя в себя, после чего я кое-как перекатываюсь на спину, на подгибающихся ногах поднимаюсь с кровати и иду в ванну помыть руки. Достаю из шкафчика небольшое полотенце, смачиваю тёплой водой, хорошенько отжимаю и возвращаюсь в комнату. Ибо лежит в том же положении, что я его оставил, со скованными за спиной руками. Вот чёрт! Быстро снимаю наручники и прикладываю полотенце к красным следам на коже. Ибо облегчённо стонет, разминая затёкшие мышцы. — Вижу, тебе понравился мой реквизит, — улыбается он, но тут же морщится, хватаясь за плечо. — Что такое? — меня охватывает волнение, и я поспешно начинаю разминать ему руки от плеча до запястья. — Видимо, старость подкрадывается, — усмехается Ибо, блаженно закатывая глаза. — Мм, как хорошо. — Прости, следы останутся. — Не страшно, надену что-нибудь с длинным рукавом, — небрежно машет рукой Ибо и обнимает подушку, повернувшись на живот. — Чжань-гэ, я тут подумал… — О чём? — У нас ведь целая неделя впереди, нельзя, чтоб такая ценная вещь без дела лежала, — хитро щурится Ибо, косясь на лежащие на кровати наручники. — Мм, есть предложения? — складываю полотенце в несколько слоёв и провожу по влажной спине, стирая испарину. — Пожалуй, парочка найдётся.       Нашу беседу прерывает мой телефон, пиликающий входящим сообщением. Приходится отложить полотенце и свеситься с кровати в поисках штанов. Вынув из кармана вредное устройство, открываю чат с Ванцинь и непроизвольно вздыхаю. — Что такое? — Ибо тут же встаёт, подползает ко мне и заглядывает через плечо. — Мой менеджер просто монстр. Она прислала мне список предполагаемых вопросов для предстоящего интервью. Сама ведь обещала дать неделю. — Ну, это не такая уж большая трагедия. Могу помочь, если хорошо попросишь, — Ибо щекочет низким шёпотом моё ухо и прикусывает мочку.       Забытый телефон летит обратно в кучу из штанов.