Обратная сторона ненависти

      Сафронов так и замер с хот-догом в руке. Слова коллеги врезались в сознание так же, как навороченная тачка Ванг в пока неведомое нечто. На миг показалось, что сама реальность пошатнулась и обернулась нереальностью. Ванг. Попала. В аварию? Нет, это невозможно! Легче было поверить в то, что Ленин проснулся в Мавзолее, Далецкий обратился розовым единорогом, а Кадони пришёл на Битву, в третий, мать его, раз! Нет, он мог бы представить, что такое несчастье случится с Арсением, бабой Катей или даже Лариной. Но Ванг! Это казалось настолько нереальным и мистическим, как те самые бесконечные фантомы-призраки, которых так упорно постоянно призывают на помощь нерадивые экстрасенсы! — Как — в аварию? — выдохнул Сергей, отчаянно пытаясь сложить нехитрый пазл у себя в голове в одну более-менее ясную картину. — Как она… Жива? — казалось, его голос немного сел. Конечно! Не каждый день тебе сообщают такое! Нет, он, конечно, не особо жаловал госпожу Ванг, но ему совсем не хотелось бы лицезреть её в открытом (а то и закрытом, или не лицезреть вообще) гробу под толстым слоем грима вместо привычной, хоть и тоже частенько пугающей, косметики. — Ой, Серёж, там такой кошмар! — как из пулемёта затараторила Дарья. — Говорят, она летела просто с запредельной скоростью, машина всмятку, а Ванг хоть бы что! Отделалась синяками да сотряс лёгкий получила! Врачи говорят, в рубашке родилась! Мистика, ей-Богу!       Даша продолжала сбивчиво посвящать его в подробности этой душещипательной истории, но Сафронов уже плохо вникал в смысл её слов, ощущая, как с души упал огромный и тяжёлый, в десяток-другой килограмм, камень. Он не мог не признаться себе, что благодарен Богу, (или кто у неё там?) что с вредной, заносчивой, попившей ему немало крови госпожой Ванг все хорошо. Какой бы она не была, но отправляться в свою Бездну ей было явно рановато. Тем более, что ему пришлось бы испытывать куда большие муки совести, чем сейчас. Да, он считал себя в некотором роде причастным к произошедшему. Нет, он, безусловно, не виноват в её чувствах или черт знает, что в голове у этого Хаоса, но из сказанного в ту ночь Далецким выходило, что она узнала, что находилась на грани вылета из проекта и по чьей вине. И узнала она обо всем именно в эту роковую ночь. Черт, зачем этот картавый, вообще, поведал ему эту информацию? Да, ему было бы легче, если б он не знал, если бы Юлий хотя бы скрыл от него ту деталь, что она ушла в слезах. Черт, неужели она так разволновалась, что не уследила за стрелками на спидометре? Бред, он не имеет к этому никакого отношения! Не он пыталась убить её, не он сажал за руль в таком состоянии, не он даже сказал ей про этот конверт. Впрочем, она бы все равно все узнала — это всего лишь дело времени. Зря он, кончено, положил ее туда, зря. Но видит Бог, он всего лишь выполнял свою работу. Хотя кого он обманывает? Ведь насолить Ванг была его розовая и, казалось, несбыточная мечта с кастинга и её дерзкого «алкоголика»! В конце концов, если бы она тогда не обвинила его в пагубном пристрастии к спиртным напиткам, не показала этот злополучный «фак», все могло бы сложиться совершено иначе! Но история, как известно, не знает сослагательного наклонения, и посему выходило, что его вина в случившемся все же есть — как бы не пытался он убедить себя в обратном… ***       Сергей добрался до своего второго, «настоящего» дома почти к вечеру. И если Алинка с Вовкой, как всегда, встретили его восторгами и радостными криками «папа», то любимая лишь для подписчиков в Инстаграме жена, казалось, и вовсе не заметила его прихода. — Явился, наконец, — даже не обернувшись, пробурчала она, когда он нашел ее в ванной, копающуюся в корзине с грязным бельем. Ее упругая попка, давно превратившаяся за время их нелегкой совместной жизни в самый настоящий массивный зад, не лезла в руки и не вызывала желания окунуться в яркие безумства, которые они вытворяли всего несколько лет назад. Память унесла его к далеким беззаботным временам, где они вместе с Машкой гуляли по вечерней набережной, лопали мороженное, строили планы на совместное будущее… Куда это все подевалось? Ведь он же еще молодой и не так уж и дурен собой. Сергей приосанился, вдруг вспомнив слова Далецкого и сияюще-обожающие взгляды Ванг на испытании «Танцы». Ну заглядываются же на него женщины! При том, еще какие женщины! Не просто кухарки, варящие борщи на кухне и одним глазком поглядывающие «Битву экстрасенсов», а вполне себе красивые, успешные, самодостаточные женщины, еще и, возможно, обладающие экстрасенсорными способностям! Нет, это, конечно же, лишнее — как он говорил в одном из интервью на «Битве», он никогда не смог бы жить с колдуном или ведьмой. Но никто же не говорил о совместном быте и марше Мендельсона — упаси Бог. Флирт без обязательств еще никому не повредил, даже наоборот, нехило поднял самооценку. Правда, вопрос: захочет ли еще флиртовать с ним госпожа Ванг после всего случившегося?       И вообще — видеть.       И это был самый интересный вопрос. *** — Жри, — коротко и лаконично повелевала Мария, точно дворовой собаке, кинув на стол тарелку с чем-то, напоминающим котлету с пюре. А ведь когда-то она готовила ему такие блюда… Которые, можно сказать, сыграли ключевую роль в его решении избрать ее в постоянные спутники жизни. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, и она, видимо, решила зайти именно с этой стороны, однако, не учтя того, что слишком уж сложно ходить по этому пути каждый день, когда цель уже достигнута: мужик взят в плен и прочно связан с тобой узами брака. — Слушай, а Ванг правда в аварию попала? — пулей в лоб прогремел вопрос, когда он вяло ковырялся на дне тарелки. — Ты знаешь? — поднял голову Сергей, отвлекшись от малоприятного процесса трапезы. — Да ленты всех соцсетей с самого утра бурлят постами: «Звезда «Битвы экстрасенсов» попала в аварию»! Нет, ты скажи, это не утка? Она жива? Правда, что она не сможет участвовать в Битве? — пожалуй, столько неподдельного интереса в ее глазах он не видел даже в свой адрес в первые дни их знакомства. — Ну, это пока все решается, — устало выдохнул он, опустив глаза. Вилка с неприятным скрежещущим звуком бесцельно царапала дно тарелки. — А так… все с твоей Ванг в порядке. Относительно, конечно. Сказали, недельку подержат в больничке и выпустят, — нет, он все же никогда не понимал и не разделял любви своей супруги к этой странной полоумной дамочке, к тому же издевающейся над ним на протяжении всей Битвы! Одно дело, когда ее некорректное, мягко говоря, поведение поддерживают тупые впечатлительные малолетки и совершенно другое, когда ты приходишь домой и твоя родная жена начинает всячески подкалывать тебя ее же фразочками, а еще хуже: «вот правильно Джулия говорила-сделала тебе то-то!» Что удивляться тому, что по прошествии совсем непродолжительного времени этих издевательств, он стал всей душой ненавидеть эту чертову Ванг и все, что с ней связано! И вот он чувствовал, как ярость, казалось, поутихшая после случившегося с ней несчастья, просыпается, активизируясь с новой силой! И плевать уже, что она хотела ему или еще кому-то показать своими выходками! Его злость была вполне оправданной, хотя ему, конечно, немного было жаль эту глупую, в чем-то даже несчастную женщину. — Ну хорошо, — выдохнула она с заметным облегчением. — Но хотелось бы, конечно, чтобы она осталась на Битве. Но зато, как я понимаю, съемок в ближайшее время не планируется? Я тут подумала… может быть, съездим на недельку к маме? — заулыбалась она, заглядывая ему в глазки, как Ванг, прости Господи, совсем недавно. — Маш, ну какая мама? — ну вот это было уже совсем некстати! При всех своих положительных чувствах, оставшихся у него к жене, проводить свои законные выходные в компании своей «любимой» тещи и прочих Машкиных родственников в планы Сергея ну никак не входило. — Ты же знаешь, у меня такая работа, могут дернуть в любой момент. — Ты что, резинка от трусов, чтобы тебя дергать? — судя по всему, намечался очередной скандал. — Или врач скорой помощи, чье присутствие сможет спасти чью-то жизнь? Ты и так достаточно отработал и имеешь право на отдых с семьей! Так и скажи своим этим редакторам, если будут снова трезвонить! — Машуль, я бы с радостью. Но я сам не знаю, что у них там случится и кто у них там в очередной раз заболеет или откажется вести испытание. Сама же знаешь, проект мистический — на кого порчу наложат, на кого понос… — Вот и пусть сами разбираются со своим поносом! — Мария завелась не на шутку. — Сафронов, ты можешь хотя бы раз в жизни побыть мужиком? — женщина повысила голос. — Ты и так приходишь домой… даже не утром, а днем! Или ты вешаешь мне лапшу, а сам снова ночуешь у каких-то баб! — Да какие бабы! — вспылил Сергей. Перед глазами снова некстати предстал образ Ванг. Вилка с невыразительным звяканьем ударила о дно полупустой тарелки, прежде чем он, в ярости вскочив с места, удалился из кухни.       Нет, он понимал свою жену. Годы жизни с артистом, чья жизнь состоит из бесконечных съемок, гастролей, приходов домой раз в месяц, утомят, если не сказать больше, кого угодно. Но ей, сидящей дома и занимающейся детьми, не понять и не объяснить, что на гастролях он не развлекается «с бабами», а работает и устает не меньше нее, а значит, заслуживает такого отдыха, которого он хочет. Но если бы дело было только в этом. Была еще одна причина, пробившая в их браке серьезную брешь и поднимающая со дна души едкий, щемящий осадок вины. И имя ей — начинающая певица Оксана Колмакова. Взаимная симпатия вспыхнула между ними каких-то полтора года назад, когда он на одном из увеселительных мероприятий познакомился с очаровательной юной брюнеткой. Машка узнала об измене до обидного скоро — в звездных кругах все всплывает быстрее, чем у простых смертных. Далее были громкие заголовки желтых изданий, грандиозный скандал и угроза навсегда разлучить его с детьми, если он вздумает уйти к своей «потаскушке». Над выбором долго думать не пришлось, конечно же, дети оказались для него важнее Оксаны, и она это довольно быстро и просто приняла, благополучно отпустив его к семье. Да только беда в том, что семьи никакой после этого не стало — остались лишь два абсолютно чужих друг друга человека, живущие исключительно ради детей, бесконечные упреки и обвинения, лошадиные дозы алкоголя, об употреблении которых не постеснялись сообщить всей стране Ванг и Шепс. Не, ну они бы тут не пили? Ай, к черту. В любом случае — это его личное дело. И они не имели право публично говорить об этом — во благо ему или еще кому-то… ***       Следующим утром его разбудил звонок из редакции «Битва экстрасенсов». — Да, — недовольно и чуть хрипло ото сна спросил он, пытаясь проснуться и не разбудить Машу, мирно спящую рядом. — Сережа, ну ты же знаешь, что случилось, — осторожно, не к добру начала она. — Мы тут решили со съемочной группой и оставшимися экстрасенсами навестить Джулию, — Сафронов ощутил легкий укол под ребрами при упоминании этого имени, принесшего в его жизнь столько потрясений. Вот ведь довела! А в трубке повисло недоброе выжидающее молчание. — Ты с нами?       Мужчина нахмурился. Он понимал свою уместность визита к попавшей в беду, можно сказать, коллеге. Понимал «некрасивость» отказа от сего действа, учитывая их обострившиеся до предела в последнее время «отношения». Понимал, что после всего случившегося он просто обязан поговорить с ней и, быть может, хоть немного снять с себя груз так некстати навалившейся на него вины, но… Что-то необъяснимое, сильное и страшное, как сама смерть, не позволяло ему присоединиться к коллегам. Только не так. Не сейчас. Не с ними.       В конце концов, если он и обязан поговорить с ней, то без лишних свидетелей и камер, окружающих, казалось, их повсюду. Так нормального разговора уж точно не получится. И так их отношения оставляют не то что желать лучшего — возможно он столкнется с дикой, неприкрытой ненавистью.       Теперь уже настоящей. — Ой, Даш… нет. Знаешь, мы тут в гости собираемся… гм, к теще, — очень удачно соврал он, краем глаза замечая, как жена приоткрывает один глаз. — Так что никак… да.       Мужчина обреченно нажал кнопку «отмены», ощущая себя последним подонком и трусом. Но почему, черт возьми? Как он может быть виноват в том, что эта ненормальная в него влюбилась? И тем более, решила устроить этот бешенный «Форсаж?».       Но что-то тянущее, неприятное и опасное ядовитой змеей шипело в груди, не давая покоя. — И все-таки недооценила я тебя, Сафронов, — пожалуй, он давно не слышал в ее голосе таких игривых ноток. — Иногда ты, оказывается, можешь быть мужиком. — Все для тебя, любимая, — натянуто улыбнулся Сергей, с неохотой увлекаясь в уже раскрытые нежеланные объятия…