Обратная сторона ненависти

— Ну, расскажите, как же это случилось? — главный редактор Катерина восседала на стульчике, очень удачно поставленном прямо у изголовья больничной койки одной из самых ярких звезд пятнадцатого сезона «Битвы экстрасенсов» — казалось, сейчас погасшей и ставшей темнее ночного неба. Безучастно, словно кукла из музея восковых фигур, она лежала на казенной кровати, пытаясь пробуравить взглядом дырку в стене и через нее телепортироваться в свою Бездну. Девушке очень бы этого хотелось. Наверное, действительно было бы лучше, если б авария имела другой исход, и она отправилась бы туда… За облака, где нет боли и жестокости. Подлости и предательства. Где нет лицемерия и обмана. Где любовь есть любовь, ненависть — ненависть. И никак не наоборот… Ванг закрыла веки, будто пытаясь удержать упрямо рвущиеся из-под них проклятые слезинки. Он же…сам положил ее фото в белый конверт и даже похвалил ее там, на совете жюри десятой серии, казалось, положив конец этой никому ненужной вражде! Потом вроде бы хорошо относился к ней там, на этих гребаных «Танцах», вполне приветливо отвечая на ее реплики и после даже согласившись на «фото с Богом». Или это она, с головой погруженная в свои эмоции, просто не хотела видеть истинной картины вещей и не замечала туч стаями черных воронов кружащих у нее прямо над головой? Пожалуй, она сама себе придумала эту идеальную картинку, в которой он, такой добрый и хороший, любил ее. Хотя бы относился к ней хорошо. Как к экстрасенсу, к человеку, если он считает ее таковым. Нет. Все оказалось гораздо хуже. Он ненавидит ее. Ненавидит, как ненавидел Кадони, Шепса и всех ее коллег-экстрасенсов, которых регулярно подкалывал на «Битве» и при любой возможности жаждал выгнать с проекта. И с ней эта возможность подвернулась. И пусть у него ничего не вышло, но сам факт того, что он без сожаления готов был выгнать ее, как паршивого котенка, сжимал горло такой нестерпимой болью, что она удивлялась сама, как еще может говорить… — А я не знаю, Кать, — голос девушки звучал глухо и растерянно. Почему-то она предпочла общаться с посетителями в положении лежа, несмотря на то, что, по словам доктора, ее состояние вполне позволяло ей сидеть и даже спокойно передвигаться по палате. Впрочем, в отличии от физического, ее моральное состояние оставляло желать намного лучшего, что по словам того же служителя Гиппократа, могло быть следствием травмы. — Я просто ехала… задумалась, и видимо, стала сильнее давить на газ. Сильнее, потом еще сильнее… А потом был этот столб, — длинные пальцы Джулии, собиравшись в кулак до побелевших костяшек, сжали белую ткань простыни. — Ну и все… — Ой, да Слава Богу все обошлось, — тараторила Даша, устроившаяся за неимением других мест за спиной пострадавшей. — И вы живы, и… хоть в столб. А если б в другую машину или строение какое — ущерб бы возмещать пришлось. А то и люди бы пострадали. Ох, не дай Бог… — Здравствуйте, — шумное появление «божьего одуванчика» Екатерины Борисовой, шуршащей пакетами и гремящей всевозможными банками-склянками в них, отвлекло присутствующих от оханий и аханий Даши. — Я смотрю, вы все здесь? — ясновидящая окинула взглядом почти в полном составе собравшуюся здесь команду «Битвы», включая главного редактора, трех редакторов, четырех операторов, трех оставшихся экстрасенсов и психолога Александра Макарова. — Ну почти, — на лице Далецкого появилась улыбка, больше похожая на оскал. — Сафронов не смог прийти, — внятный толчок локтем в бок, адресованный ему стоящей рядом Лариной, побуждал его заткнуться, но не был принят во внимание. — Но он сказал, что ему очень жаль… Что авария имела столь легкий исход, — прыснул смехом парень, едва не убитый яростным взглядом Тани.       Сидящая у изголовья кровати Катерина вдруг заметила мелькнувшие во взгляде Джулии затравленные, больные нотки. — Ты как себя чувствуешь, девочка моя? — участливо спросила добродушная баба Катя, наклонившись к девушке. — Нормально, относительно отделения патанатомии этажом ниже, — она шутила, но в ее голосе не было ни намека на веселье. — Ну ничего, главное, что все обошлось. Полежишь немного, поправишься и, может, сможешь продолжить участие в «Битве», — это она говорила уже не так уверенно, окидывая присутствующих растерянным взглядом. — Кать, а я уже не знаю, — безучастно выдохнула Ванг. — Стоит ли. Может быть, мне нужно было уйти. Может, не зря тогда меня Сафронов в черный конверт положил, — ее голос дрогнул. Казалось, она разрыдается прямо сейчас. — Ой, да что вы, не говорите глупостей! Я думаю, вы скоро поправитесь, и мы сможем все решить. Куда же мы без вас, Джулия! — голоса редакторов, наперебой принявшихся утешать Джулию, навели нехилой суеты в больничной палате.       На которую, видимо, пришел и доктор, тотчас возникший на пороге палаты. — Так люди… молодые и не очень, смею спросить, что за шум? — строго спросил серьезный мужчина в очках и белом халате. — Я и так пошел вам на уступки, пустив в палату к больной в таком количестве, а вы? Больной нужен покой, а не этот базар-вокзал, что вы устроили. А ну, все на выход! — А извините, извините, — еще больше, казалось, засуетились присутствующие, все-таки внявшие уговорам врача, принявшиеся прощаться с пациенткой и унылой вереницей выползать из палаты.       Все, кроме Лариной, задержавшейся на пороге палаты и вдруг обратившейся к доктору: — Позвольте мне еще немного побыть у нее? — Ну если вы будете одна, то… — Со мной, — неожиданно и некстати рядом с ней нарисовался Юлий. — Ну хорошо. Только недолго, — ответил врач, скрываясь из виду. — Подожди меня здесь, — взглядом приказав Далецкому ждать ее в коридоре, Татьяна устремилась вглубь палаты. — Таня, — увидев Ларину, отчего-то вернувшуюся к ней, Ванг будто ожила, даже решившись чуть приподняться. — Тихо-тихо, — сумеречная ведьма жестом попросила ее оставаться в прежнем положении. — Тебе нужно лежать. Джу, я бы хотела извиниться… за Наташу тогда, — опустила глаза Татьяна, заняв бывшее место Екатерины у изголовья кровати. — Не должна была она этого говорить… — Тань, ну ты что? — улыбнулась (о чудо) Джулия, приняв прежнее горизонтальное положение и вложив хрупкие руки Тани в свои ладони. — Ты не можешь отвечать за слова своей подруги. Я и так знаю, что многим мой уход из «Битвы» принес бы радость, — Ларина снова заметила тень печали на лице бесчувственного Духа Хаоса. — Джу, ну что ты говоришь? — Чего лукавить, хейтеров у девушки было хоть отбавляй. Но она знала, что речь идет лишь об одном — наглом рыжем ведущим «Битвы экстрасенсов», который питает к ней далеко не самые позитивные чувства. А впрочем… Ларина закусила губу, не зная, стоит ли ей сейчас озвучивать так неожиданно пришедшее ей видение. — В, общем, Джу, — нервно кусая губы и не зная, как оформить его в словесную оболочку, начала она. — На испытании «Золушка», когда Сафронов взял меня за руку, я кое-что увидела, — Таня замолчала, не уверенная в том, что стоит продолжать, вдруг ощутив на себя взгляд бездонных изумрудных глаз. Насмешливые искорки в них в чудном переплетении со скорбью вселенского масштаба уже искрились вполне логичным вопросом. — И что же?.. — Все было обрывками, словно кадры из фильма, — неуверенно начала она. — Но в них я четко увидела, что Сергей собирается разводиться с женой. Они ругаются… — взгляд ведьмы устремился в невидимую даль — тот далекий сумеречный мир, который открывал ей тайны прошлого, будущего и настоящего. — И в их ругани фигурирует фамилия Ванг. Я не поняла, в каком времени это происходит. Но, судя по всему, это либо было совсем недавно, либо будет очень скоро…       Ванг вздрогнула. Казалось, в ее затравленном перепуганном взгляде мелькнули искорки… надежды? Впрочем, очень быстро смытой волнами неверия и безнадежности. — Нет, Ларина. Если ты имеешь ввиду, что… — она мотнула головой, будто пытаясь вытряхнуть из нее сказанное. — Ты ошибаешься, — взгляд, полный боли и отчаянной мольбы свидетельствовал о том, что ей лучше закрыть эту тему — раз и навсегда. — Или пытаешься меня утешить. Не выйдет, — почти злобно усмехнулась она, резко убрав свои ладони с ее тонких рук, демонстративно перевернувшись на другой бок.       Продолжать разговор не было смысла. — Ну ладно, выздоравливай, — попрощавшись с Джулией, Ларина покинула палату. Ее обуревала досада. Вот ведь Фома неверующий! Обвиняет своего скептика в неверии, а сама… Ну ничего. В любом случае, она не сомневалась — сумрак сказал ей правду. И в их отношениях совсем скоро ожидается потепление — вне зависимости от того, состоится развод Сафронова с женой или нет… ***       К счастью для Сергея и несчастью для Марии Сафроновой, визит к тёще пришлось отложить на неопределённый срок: буквально за день до отъезда на его телефон поступил звонок из редакции «Битвы». Путем недолгих уговоров (неизвестно, кто кого уговорил) Даше удалось выдернуть ведущего из семейного ложа на съемки очередного совета жюри, которое снимают в досрочном порядке «чтобы не терять времени перед финалом в отсутствие Ванг».       И здесь не обошлось без ее Величества Бездны! Впрочем, на этот раз он был ей даже благодарен.       Вся команда организаторов была почти в полном составе, когда он появился на площадке. — А я считаю, что тянуть нельзя! — едва не пробивая кулаком трибуну, за которой решалась судьба экстрасенсов, настаивал всем известный ловелас и разбиватель нежных дамских сердец, их же милых лиц, шутник и балагур Марат Башаров. — Давайте снимать следующее испытание по плану! Джулию через день-два выпишут, и мы ее одну быстренько снимем. Ну, чем не вариант? — Марат, это плохая идея, — отрицательно кивала головой Даша, буквально тыкая ему в нос какой-то бумажкой. — Джулию выпишут максимум через пять дней! У нас нет столько времени! Нужно успеть все смонтировать, финал на носу! Давайте снимем испытание без нее. Нет, мы ее не выгоним, — на изумленные, почти возмущенные взгляды коллег затараторила она. — Просто скажем, что она по уважительной причине не сможет участвовать в этом испытании. Зато на финальном она уже будет — живая и невредимая! А! — воскликнула она, оглядываясь по сторонам, пытаясь найти в глазах присутствующих хоть каплю одобрения, наталкиваясь лишь на бетонную стену криков и возражений, стремительно обращающих пространство в хаос — словно сам фантом Духа Хаоса явился на съемочную площадку и пытался решить судьбу следующего испытания. — Интересно, а суетились бы они так, если бы такое несчастье произошло… скажем, с Лариной? — Сергей вздрогнул, едва не выплеснув на себя часть жидкости из пластикового стаканчика, который, черт возьми, так легко сжимался в ладони. Редактор Катя так же, как и он, оставалась безучастной к происходящему, флегматично стоя в сторонке и ожидая развязки. Сафронов выдохнул, радуясь, что не он один отказался от участия в этом зоопарке, в котором один фиг никому не интересно его мнение. , — Думаю, с Лариной такого бы не случилось, — усмехнулся он, сделав очередной глоток чая, холодного и горького, как участь бедных родственников, приехавших в столицу специально для рандеву с Духом Хаоса. — Ну да. Она адекватная вроде дамочка, — взгляд Катерины был устремлен в пустоту — в бурю рьяных спорщиков, не оставляющих попыток прийти к консенсусу. — Это ж надо… двести километров в час гнать, — речь уже шла явно не о Лариной. — Самоубийца, что ли?       Сафронов подавился чаем, ощущая, как слова редакторши таранят сознание, как тачка Ванг треклятый столб. Слово. Нет. Хоть Сафронов в последнее время (да и не только в последнее, что уж там) относился к ней, мягко говоря, не очень и всерьез считал ее полоумной дамочкой, от которой лучше держаться подальше, он был уверен: самоубийца — это не про нее. Даже несмотря на то, что у нее была причина. Даже несмотря на то, что, как правильно заметила Катя, ехать по городу на такой скорости не будет ни один нормальный человек. Несмотря на то, что Ванг есть Ванг, и с ней «невозможно» удивительно легко может перекочевать в категорию «естественно».       На этот раз он был почему-то уверен, что это не так. Будь это интуиция или хер знает еще какое чувство. Он даже был готов поверить в это, предав свои скептические принципы, — за годы общения с экстрасенсами он ведь мог вполне этому научиться! — Нет, — руки с силой на автомате сжали, спасибо, уже пустой стаканчик, легким движением превратив его в комок пластика. Его голос звучал глухо и хрипло. — Не самоубийца, — черт, это ведь не его вина — чтобы не произошло там, темной ночью на скорости более двухсот километров в час на самом деле. Но он понимал, он не мог не признавать после всего случившегося, так некстати приправленного едкими фразами Далецкого, он беспробудно погряз в этом, погряз по самые не балуйся и выбраться уже не получится. Пути назад нет с того момента, как он ради хохмы или со зла положил ее фото в черный конверт, не задумавшись о последствиях. С того самого момента, когда она назвала его чертовым алкоголиком, положив начало этой тупой, никому ненужной вражде длинною в целую «Битву». С того самого момента, как то же самое сказал чертов Шепс в четырнадцатом сезоне, который уж точно не мог предвидеть своим семидесятым глазом, чем обернется его вполне невинная фраза чуть позже уже для совершенно других людей. Или не-людей. ,       К собственной радости, Сергей заметил, как спор благополучно завершился в пользу наглого татарина, предложившего подождать, пока несравненный Дух выйдет из больницы. Идея пришлась ему вполне по вкусу, хотя он сам решил больше не ждать.       Жди, не жди — а час икс настанет. Тянуть время — лишь колоть себе лидокоин, в надежде, что он вылечит больной зуб. Да только действие анальгетика пройдет, а боль возвратится. А он не хотел больше мучиться и мучить ее.       Наконец, уладив вопросы с черно-белыми конвертами и дождавшись команды «снято», он вновь подошел к Кате с одним-единственным вопросом. — В какой больнице, ты говоришь, у нас отдыхает госпожа Ванг?