Обратная сторона ненависти

      Однако Сергей, к собственному изумлению, не спешил входить, в нерешительности застыв на пороге. Он, так давно ожидавший этой минуты (скорее понимая её необходимость), сейчас, когда она, наконец, наступила, вдруг растерялся и… Испугался! И нет, вовсе не откушенной головы и очередной мистической хрени, которая могла обитать в квартире Духа. Это был тот самый страх грешника перед вратами Ада, за которыми ему предстояло заглянуть в глаза ни Дьяволу, ни черту — а собственной, так долго и старательно загоняемой в самые дальние уголки души, совести.       Воплощение которой сейчас смотрело прямо на него с той же неприкрытой, неискупленной болью, обидой… и вопросом, явственно читавшимся на дне изумрудных глаз. — Ну и что же вы?.. Или вы решили завязать с карьерой ведущего и устроиться курьером в цветочный магазин? — ее взгляд указал на роскошный букет, закрывающий половину лица мужчины, о котором он, тем не менее, умудрился благополучно забыть. — А, конечно. То есть, конечно, нет, — Сафронов суетливо протянул ей цветы, при этом краснея, словно первоклассник перед новой учительницей. — Это вам. Поздравляю с выпиской! — Повод, конечно, так себе, — усмехнулась Джулия, все же принимая букет из рук скептика. — Но за хризантемы спасибо, — подобно каравелле в открытом море, Ванг «проплыла» вглубь квартиры, побуждая Сергея последовать ее примеру. — Проходите, располагайтесь.       Приходилось повиноваться. Раздеться и, тщательно помыв руки, последовать на кухню, устроиться за небольшим круглым столом, откуда было так удобно созерцать прекрасный вид (зад) хозяйки, колдующей над приготовлением чая. — Спасибо, — натянуто улыбнулся мужчина, когда кружка с ароматным (фиолетовым?) напитком оказалась у него перед носом. Несмотря на неожиданную радушность хозяйки и общую, вполне милую обстановку квартиры, он чувствовал себя будто «не в своей тарелке». Словно невидимый палач, поставив его лицом к стенке, не спешил нажимать курок, из жалости или садизма даруя ему страшные, уже никому не нужные минуты жизни. Самое смешное и грустное, что этим палачом должен был стать он — для себя и этой женщины, сидящей напротив и нервно кусающей пухлые (манящие, черт возьми) губы. — Джулия, я… — мучить себя и её больше не было смысла. Но только как же это сказать? И самое главное: что нужно говорить в таких случаях? — Это прозвучит странно, но… Я думаю, что именно я являюсь виновником той аварии…       На несколько секунд воцарилось молчание. Только двигались стрелки часов на стене и мимика на лице Ванг, наконец складываясь в причудливое и даже комичное выражение. — Сергей, по-вашему, вы так похожи на столб? — без того немаленькие глаза Джулии, теперь, казалось, вот-вот выпадут из орбит.       Глаза Сергея, в изумлении отрицательного мотающего головой, впрочем, достигли примерно того же размера. — В таком случае, как вы можете быть виновником произошедшего?       Сафронов пожал плечами. Вот и что он должен говорить? «Ах, Джулия, я знаю, что вы любите меня и в тот вечер вы узнали, что я положил вас в черный конверт, и именно в честь этого вы решили устроить эту адскую «Формулу 1»? Не вариант. Но изумрудный вопросительный, устремленный прямо на него взгляд выжидал ответа, который непременно должен был быть получен.       И Сергей наконец решился. Сделав очередной глоток на удивление вкусного чая (видимо, этот эффект дали ее фиолетовые, остается надеяться, не приворотные травки) и набрав побольше воздуха в грудь, он начал: — Джулия… Дело в том, что я знаю, что той ночью кое-что произошло, — он замолчал, неожиданно почувствовав необходимость рассмотреть узоры на древесной поверхности стола. — А именно, вы узнали, что чуть не выбыли из проекта. По моей вине. И… расстроились, — он наконец поднял взгляд на Джулию, в глазах которой увидел отблески уже знакомой боли, свидетельствующие о том, что он движется в правильном направлении. Смачно кусаемые губы лишь подтверждали его подозрения. — И?.. — брови девушки комично и неестественно взлетели вверх. — Вы думаете, я решила окончить жизнь самоубийством?       Сафронов замялся, ощущая на лбу капельки пота, — от горячего чая или смущения. Нет, так он точно ничего не добьется! Включив своего любимого Духа Хаоса и напялив на лицо привычную маску бесчувственной стервы, она в очередной раз просто втопчет его в грязь сапогом (с таким же толщенным и высоченным каблуком) своего блистательного сарказма! Нет, в этот раз правда на его стороне и он не позволит ей этого сделать!       Он не имеет права вновь ей проиграть!       Он просто обязан выиграть это сражение!       Особенно, теперь — когда он точно знает, что все ее насмешки и издевки — не более, чем защитные механизмы или отблески ее «несуществующей» любви, которую она, видимо, не может выразить иначе! — Ну кто вас знает, — небрежно бросил он. — Некоторые полагают, что да… — Некоторые? — брови Духа нервно подскочили на лоб. — И кто же?.. — Да неважно, — отмахнулся рыжий, отхлебнув еще чая из кружки. — Люди. — А вы? — спросила Джулия, бросая на мужчину быстрые, встревоженные взгляды, при этом не переставая покусывать пухлые губы. — Вы тоже так считаете?       «А девка-то волнуется, — со странным, непонятным даже для себя самого торжеством подумал Сергей, любуясь испуганным и… милым личиком девушки. — Блин, неужели правда любит?» Нет, он предпочел поверить этому коню Далецкому, иначе бы не находился здесь, однако увидеть подтверждение его словам воочию оказалось странным и… черт возьми, безумно приятным! Настолько, что хотелось, наплевав на цель своего визита, сжать тонкие пальцы, нервно сжимающие чашку с уже остывшим чаем, и впиться в искусанные губы властным, чувственным поцелуем с обещанием на последующее продолжение…       Стоп. Он хочет ее… Он хочет ее? А, впрочем, чему удивляться? Женщина она действительно красивая. Эффектная. И секса у него уже не было… не давно, но прилично. А тут добыча сама идет в руки — пойдет, если поманить…       Но это, пожалуй, подождет. — Нет, — игриво ответил Сергей, с радостью отмечая воодушевленные искорки в затравленном, мечущем молнии взгляде. — Или я все-таки ошибаюсь?       Ванг не отвечала. Оставалось лишь удивляться, как следы помады на ее губах еще не сменились следами крови. — Джулия, я понимаю, что вы не хотели, чтобы так получилось. Я понимаю, образ Духа Хаоса не позволяет вам этого сделать, но… Признайтесь, что вы считаете меня виноватым в той аварии! Да что там — я и сам себя считаю, — очи сами собой опустились в пол. — Я, правда, погорячился. Но и вы меня поймите. Вы первая начали меня оскорблять: на всю страну назвали алкоголиком! Вот зачем это нужно было делать? — Сергей почувствовал, что начинает заводиться, хотя он настраивался на мирную и спокойную беседу. — Я понимаю, что у вас ко мне чувства, все такое, но нельзя ли было выразить их как-нибудь иначе? Неужели вы хотели этим вызвать у меня какие-то положительные эмоции?       Сафронов замолчал, столкнувшись с застывшим, как вода на зимней речке, взглядом, только сейчас понимая, что сказал. Что сказал. Прежде, чем мужчина успел опомниться и среагировать, Ванг неожиданно вскочила с места, предварительно прихватив с собой кружку со (спасибо, остывшим) чаем. — Джулия… — робко начал Сергей, также поднявшись с места, планируя направиться к ясновидящей и… сделать что? Да хрен знает! Что вообще нужно делать в таких ситуациях?! — Стойте! Не подходите! Не надо! — в голосе девушки послышался полу-стон полу-крик. Прежде, чем Сафронов успел нарушить ее указание и все-таки подойти ближе, до его ушей донесся душераздирающий звон стекла, вдребезги разбивающегося от неизбежного столкновения с полом. Глазам скептика тотчас предстала девушка, сидящая на корточках и судорожно собирающая с пола осколки.       В мгновение ока мужчина оказался рядом, спеша помочь ей в этом нелегком деле. Вдруг он заметил алые следы на тонких дрожащих пальчиках. — Джулия, у вас кровь. Надо обработать, — забеспокоился Сафронов, неожиданно для себя хватая пострадавшую руку, отозвавшуюся на несанкционированное прикосновение мелкой отчаянной дрожью. Она тотчас вырвалась из сильной мужской ладони, оставляя после себя алые капли уже на его собственных не травмированных пальцах… — Не надо… я сама, — в дрожащем голосе бесчувственного Духа явственно послышался всхлип. Опасения подтвердились, когда, подняв глаза на Джулию, он увидел соленые, вполне человеческие капли позорного разоблачения и боли, стекающие по лицу девушки, пронзившие сердце скептика тысячью невидимых игл. — Джулия, вы плачете? — будто сам пытаясь поверить в то, что видит собственными глазами, растроганно спросил Сергей, прежде чем Ванг, также неожиданно и резко вскочила на ноги, развернувшись к окну и обхватив себя за плечи.       На протяжении нескольких секунд Сафронов, также стремительно поднявшийся на ноги, созерцал прекрасный вид ее спины, содрогающейся в беззвучных, безудержных рыданиях. Первый порыв подойти и обнять казался самым верным, но был тут же предвосхищен необъяснимым внутренним блоком, именуемым, верно, интуицией.       Нет. Не надо. Пока не надо. — Зачем вы пришли? — отрывисто и глухо начала она. — Узнали, что в вас влюбился сам Дух Хаоса и прискакали с цветочками и прочим джентльменским набором? Ожидали, что я с порога раздвину перед вами ножки? — мужчина потупился понимая, что, пожалуй, не отказался бы от такого расклада. Хотя, справедливости ради, стоило отметить, что основную часть сего набора, под которым подразумевались контрацептивы, он как раз не прихватил, что свидетельствовало о чистоте его намерений. Но возразить не решился, позволив девушке продолжить душещипательную исповедь. — Хотите трахнуть меня, да? Знаю, что вы все хотите… — ее голос звучал насмешливо, обреченно: так, что желание подойти и утешить ударило с удвоенной силой, но казалось совершенно неуместным. — Так вперед! Давайте! Легче мне все равно не станет! — ее сорванный голос утонул во всхлипе, поглощенном новой порцией рыданий.       Стоящий неподалеку Сафронов, пытающийся построить в своей кудрявой голове хоть какой-то план действий, сейчас совершенно растерялся, пытаясь выкинуть из этой самой головы волнующие кровь сцены с участием Духа, извивающегося под ним в любовном экстазе. Соблазнительно, черт возьми. Да какой бы нормальный мужик отказался выебать такую красивую женщину, особенно, если она не то, что не против, а сама хочет этого? Сейчас, когда все маски бесчувственного Духа и язвительной стервы были безжалостно сорваны, она казалась такой беззащитной, трогательной и от этого, черт возьми, еще более сексуальной: так, что безумно хотелось, отбросив все условности, подойти, обнять со спины и… Нет! Сергей тряхнул головой, отчаянно пытаясь выгнать из нее такой соблазнительный и запретный морок. Он не может с ней так поступить! Особенно сейчас, когда она знает, что он в курсе ее влюбленности! С его стороны воспользоваться ей в такой ситуации будет настоящим свинством! Посему выходило, что он должен уйти, оставив ее переживать свою любовь и боль в одиночестве. По крайней мере, это будет порядочно и не так жестоко, как в предлагаемом ею варианте.       Но нет. Пожалуй, просто уйти — все же подло. К тому же, он так и не сообщил ей то, ради чего, он, собственно, и пожаловал. — Нет, Джулия, вы ошибаетесь, — мягко, но уверенно начал мужчина. — Я пришел сюда не за этим. Я просто хотел извиниться… за то, что вы попали в эту… чуть не стоившую вам жизни ситуацию по моей вине. Если б я знал тогда… — рыжий затоптался на месте, опустив глаза. — Если бы я знал, что вы в меня… что я вам нравлюсь, я бы, конечно, никогда так не поступил. Да и вообще, не должен был так рубить с плеча. В конце концов, по большей части, с испытанием вы справились, парни были от вас в восторге, — Сафронов понимал, что несет полную чушь. Но должен же он что-то говорить! — Идиот я, дурак, осел безголовый! Разрешил бы вам откусить голову, да нечего, походу… В общем, простите меня, — он поднял глаза, вдруг с удивлением и радостью поймав взгляд изумрудных смеющихся глаз с отблесками свежих, но уже отступающих рыданий. — Я думаю, Сергей, в этом нет необходимости. Иногда в нее приходят очень умные мысли, — в ее голосе послышались игривые нотки, а в глазах плясали лезгинку чертенята. Кажется, он уже когда-то их видел? — А по поводу той ситуации не переживайте. В конце концов, моя вина тоже в этом есть… — мужчина не заметил, как она подошла ближе, опустив светлые очи и вытянувшись в струнку, как школьница. — В аварии? — на всякий случай спросил Сергей. — И в этом тоже, — черт, какой же милой она была сейчас. Ну нормальная же девушка! Может, была бы она такой с самого начала, он бы тоже… В любом случае, история не знает сослагательного наклонения. Безумно хотелось сделать для нее что-то еще, чтобы облегчить ее нелегкую участь и увидеть на ее личике улыбку — такую, какой она одарила его минуту назад. — В любом случае, я рад… что с вами все хорошо, — еле слышно произнес мужчина, с нескрываемой радостью наблюдая, как пухлые губы расплываются в улыбке, как оказалось, заразительной и заставляющей невольной улыбаться в ответ. — Я тоже, — до уха ведущего донесся странный нервный смех, тем не менее, как выяснилось, обладающий тем же свойством. — Ну ладно… мне пора, — виновато сообщил (спросил?) Сергей, понимая, что, пожалуй, пауза неприлично затянулась. В конце концов, он сделал все, что было в его силах, и вроде бы все закончилось вполне благополучно. Настолько, насколько это возможно в данной ситуации. — Да, — тихо кивнула Ванг, так и не поднимая снова опущенных очей. Оставалось лишь тихо пройти в прихожую и облачиться в верхнюю одежду, не глядя на вышедшую его проводить девушку. — До свидания, Джулия, — улыбнулся он, пытаясь передать хоть немного веселья ясновидящей. — До встречи, — бросив на мужчину быстрый теплый взгляд, Джулия тут же поспешила опустить его.       Сергей поймал себя на мысли, что не хочет уходить. Из этой, на поверку, уютной квартиры, от этой странной, но гостеприимной хозяйки. Черт, неужели так и начинается влюбленность?       Думать об этом совсем не хотелось. Сафронов мысленно тряхнул головой, понимая, что нужно уходить как можно быстрее, пока ему в голову не пришел еще какой-нибудь бред. — Удачи, — еще раз кивнул он, делая шаг к выходу, наконец, оказываясь за дверью и искренне надеясь на то, что ей стало легче. Хотя бы немного.       Как и ему.