К-38

— Что, в натуре что-ли?! — ухохатывался Джет, слушая от одногруппника рассказ о вчерашнем инциденте. — Ну не лошара ли?! М-да, сказать, что Рэдфокс стал «достоянием общественности», это промолчать! В каждой аудитории, за каждой партой, да даже в педагогическом составе шли активные обсуждения крайне припадочного маргинала, которого не отчислили лишь из-за стопроцентного результата экзаменов. Это же надо было такое шоу устроить, благо хоть у приезжего лектора, а не штатного. — А что с ним вообще случилось? — более встревоженно выдал Дрой, который проявлял к ситуации больше волнения, чем смеха. — Да кончай ты ржать, Джет, может у человека реальные проблемы! Не мы знаем, что там вообще случилось, да и всё это как-то неприятно и очень странно. — Беды с башкой — лечиться надо, а не аудитории запугивать! Джет стоял на своём. Ему не нравился Гажил и он этого даже не скрывал, на пару с большей частью аудитории. Здоровенная детина, совсем не располагающей внешности, всё в нём идеально — и это главный его порок, который не нравился огромному проценту людей. Был ли тут момент зависти? Конечно был! Но когда тебе завидует всё твоё окружение на протяжении всей твоей жизни, это утомляет и искажает восприятие людей. Хотя, порой кто-то выделяется из массы. Леви вошла в аудиторию совершенно бесшумно, украдкой глядя по сторонам, сжимая в руках заветный портфель, надеясь найти хозяина. Украдкой откликнувшись Джету и Дрою, Леви не спешила к старым друзьям, а предпочла сесть на место, где обычно сидел Гажил, дабы вернуть ему брошенную вещь. Друзья быстро подметили состояние девушки и уже собрались было подойти, как в аудиторию вошёл виновник суеты. Кто-то отвесил колкую шутку, кто-то помахал, кто-то покрутил у виска, и только Леви молча встала, улыбнулась и протянула парню брошенный портфель. Честно, Гажилу хотелось просто забрать портфель, обойти стороной эту девку и сесть на своё место, но если он это сделает, Металликана выбьет из него всю дурь, а значит… — Спасибо. — тихо поблагодарил брюнет, осторожно забирая свои тетрадки. — Как ты себя чувствуешь? — Хуёво. — честно ответил парень и таки направился на своё место. — Со мной всё в порядке. — Интересный ты человек. Говоришь «хуёво», и в тот же момент «всё в порядке». — Леви. — вдруг довольно твёрдо одёрнул Гажил и посмотрел в большие карие глаза. — Прошу тебя, давай просто закроем эту тему. С этими словами брюнет обошёл девушку и направился к своему месту. Не сказать, что Леви было всё равно, но и навязываться она привычки не имела. В том, что с Рэдфоксом всё очень и очень плохо, она не сомневалась вообще, однако кто она ему такая, чтобы лезть в чужие дела, так ещё и читать нотации, а потому она лишь направилась в сторону своих друзей и спокойно приступила к изучению такой любимой ей физики. Всю лекцию Гажил неотрывно таращился в экран телефона, сам того не замечая, ожидал то, что сегодняшний день будет отличным от предыдущего. Когда он уже смирится с тем, что чудес в мире не происходит и перестанет изводиться на говно ради людей, которые этого не заслуживают? Никогда. Смирись… Ну или может хотя бы сегодня? Ну что ему стоит? А вдруг? Надежда — самый страшный кошмар ящика Пандоры, и глядя на своего однокурсника, Леви убеждалась в этом каждый раз. Было видно, он чего-то ждал, причём так рьяно, что, казалось, ему было всё равно на всю лекцию, лектора и прочие неинтересные ему вещи. Он ждал звонка или смс от одного единственного человека, с которым они не разговаривали уже больше полугода, и пусть разошлись они с кулаками и битой посудой, но он больше всего на свете хотел услышать его голос в надежде, что всё ещё можно исправить… Проклятая Надежда. День тянулся как-то на редкость долго, а потому Гажил уже порядком устал, когда на злосчастный телефон пришло оповещение. То, как его передёрнуло, заметила, наверное, вся аудитория, но ничего не сказали, да и с чего бы? Очередное сообщение с почты, что пришла какая-то посылка с интернета, из-за которой Рэдфокс едва ли не швырнул телефон в преподавателя, но из последних сил остановился. В голову опять полезли ненужные и бессмысленные мысли. Ведь зачем быть самым умным, самым сильным и самым лучшим, если, в конечном итоге, ты не нужен никому в этом мире? Вопрос, который терзал Рэдфокса всю его жизнь, и на который он так и не нашёл ответа. Ну и к чему ему весь этот бюджет, высшее образование, если он даже в собственной семье нахрен никому не сдался?!.. У него нет семьи. Сказать, что брюнет хотел завыть на весь универ — это промолчать, но такой роскоши у него не было, а потому он лишь продолжал пропускать мимо ушей всё, что говорил лектор. Ну и чёрт с ним, без него проживёт! А алые глазки то и дело косились в телефон. Леви же решила не лезть не в своё дело, да и вообще не лезть к Гажилу. В конце концов, у неё есть своя жизнь, личная, кстати, тоже, и Гажил как-то не стремится туда попасть. Они все уже давно взрослые люди, навязывать своё общение, как это делалось в школе, как-то, по меньшей мере, не солидно, а потому девушка просто уткнулась в свои записи и вникла в обучение, пока Гажил вникал в суть бытия. Ну и нахрена оно ему всё надо? Последнюю пару отменили. Почему? А хрен его знает, но студенты были этому только рады. Они ушли на почти два часа раньше положенного, а потому Леви таки смогла застать отца за собиранием вещей. Артур заметно нервничал, однако пытался держаться стойко и серьёзно, что Леви показалось не на шутку странным. Вроде как-бы это он — инвестор, а готовился и собирался так, словно это ему предстояло выступать перед крупными денежными мешками, от которых зависели его проекты. — Папа, всё хорошо? — нервно поинтересовалась взволнованная дочь. — Да. — интонацией «ради всего святого, только не сейчас» ответил МакГарден-старший. — Я сегодня домой не вернусь, у меня дела за городом, скорее всего буду завтра. — Ты поедешь к Акнологии? — … — Артур молчал с пару секунд, после чего рвано выдохнул. — Да. — Это же хорошо. — Леви попыталась как-то сгладить углы, но в глазах отца не мелькнуло ни капли спокойствия. — Папа, можно тебя спросить? — Конечно. — Ты же спонсор и ты можешь в любой момент отказать в финансировании… Почему ты так нервничаешь? — Да, когда ты была поменьше, можно было просто сказать: «подрастёшь — узнаешь». — нервно хихикнул отец, после чего подошёл к дочери и поцеловал в лоб. — Проекты Акнологии очень выгодные для вложения, поэтому он всегда найдёт спонсоров. — Ты боишься потерять хороший контракт? — Я боюсь, чтобы контракт не вышел за рамки формата «А4». Акнология из тех людей, которые всецело отдаются работе, но порой это переходит границы дозволенного. — В смысле? — Собирая мёд, Леви, надо помнить, что ты работаешь с пчёлами. Прихлопнуть одну проблем не составит, но, если на тебя полетит рой, можно вмиг осознать, что мёд того не стоит. Этот человек приносит нам, как спонсорам, довольно большую прибыль, но не нужно пытаться «погладить жало». Акнология — фанатик, и хуже всего то, что он искренне верит, что делает благое дело. Мы для него — всего лишь деньги и ресурсы, но я не знаю, как далеко он может зайти, а потому искренне тебя попрошу ни при каких обстоятельствах и не под какими уговорами не соглашаться на его проекты. Обещай мне. Леви ничего не ответила, а лишь молча опустила голову и украдкой кивнула родителю. Артур же облегчённо вздохнул, улыбнулся, снова поцеловал дочку, наскоро попрощался и вышел из кабинета. Не сказать, что Селин сильно нервничала, но лёгкая тревога была в её глазах, когда она проводила мужа взглядом. Сам же глава семейства дежурно поцеловал свою женщину, попрощался и торопливо сев в машину, направился в известном лишь ему одному направлении. Дорога заняла порядка шести часов только в одну сторону, отчего Артур не испытывал вот совсем никакого удовольствия. Он знал, что доехать он сможет только до точки встречи, после чего начнётся настоящий экшн, который намертво уничтожит его костюм, благо он и так собирался покупать новый. Самая обыкновенная смотровая стоянка в горах и больше ничего. Огромный огороженный обрыв, дабы особо любопытные натуралисты с селфи палками не свалились вниз, отсюда открывался прекрасный вид, живописное место, но радости в созерцании МакГарден не нашёл. Всё, что он тут видел — это ещё несколько машин и, к сожалению, знакомые лица. — Давно не виделись, Артур! — раздался голос со спины. — Рад тебя видеть, Гилдартс. — на «отвали» выдал бизнесмен, после чего повернулся и тяжело вздохнул. — А ты, я так погляжу, не один сегодня. Гилдартс ничего не ответил, а лишь улыбнулся, подошёл к Артуру и протянул ему левую руку для рукопожатия. МакГарден уже привык, а потому, не задавая вопросов, так же левой рукой, пожал ладонь и попытался улыбнуться. Гилдартс был генералом военных сил Фиора, вояка до мозга костей, которому совсем недавно стукнул пятьдесят пятый юбилей. Мужчина, в жизни повидавший то ещё дерьмо, никогда не сидевший в тылу, дослужившийся своими силами, честно заработавший своё звание… Страшной ценой. Пройдя Ад на своих двоих вдоль и поперёк, Гилдартс Клаив потерял лучших друзей, бессчётное количество крови, нервов, а также правые руку и ногу. Не сказать, что он сильно переживал по этому поводу, но точно можно сказать, что это оставило свой отпечаток. А вообще, мужиком он был улыбчивым и позитивным, даже несмотря на ситуацию, в которой они находились. Артур не разделял энтузиазма Клайва, но всё же заглянул тому за спину. Там стояли молодые парень и девушка, и, если в высокой шатенке МакГарден признал дочь Гилдартса — Кану, то брутального вида массивный блондин со шрамом на глазу опознан не был. — Лаксас Дреяр. — Гилдартс ответил на немой вопрос бизнесмена и тепло улыбнулся. — Мой будущий зять. Хороший парень, я его как облупленного знаю, уже отвоевать успел, благо целый вернулся. Ему повезло больше, чем мне. Ну ладно, я всё о себе, да о себе, ты там как, свои бумажки подписываешь? — Сегодня ещё одну подпишу. — Думаешь? — … — МакГарден посмотрел по сторонам, окидывая ещё около десяти человек и машин, после чего обречённо глянул в глаза вояки. — К сожалению… Уверен. — В этом твоя проблема, Артур. Ты загоняешься там, где загоняться вообще не стоит! Меня больше интересует, как эти Проекты помогут нам в наших начинаниях и достижениях, потому что лично у нас на этот счёт большие планы. — У нас тоже. — виновато выдал Артур, глядя куда-то в сторону обрыва. — Большие шишки тут сегодня собрались. — Никогда не был на Северной Базе? — Искренне надеялся, что не понадобится. — Расслабься. — Гилдартс хлопнул бизнесмена по плечу, как вдруг резко повернулся на звук и гаденько усмехнулся. — А вот и по наши души. Расслабь очко и напряги желудок, будет трясти. Да уж, МакГардена трясло от одного вида этого чуда. Военный грузовик, никакого комфорта в помине не видавший, да и персонал явно не знает, что работает в сфере обслуживания. Крутые денежные мешочки, которые приехали сюда на очень дорогих тачках, сейчас садились в кузов грузовика, как последние зеки. Рассевшись в полумраке, дверь за толстосумами закрылась, после чего мотор завёлся и уже через несколько минут они тронулись в неизвестном направлении. Окон нет, связь на телефонах глушится, и только маленький светильник, подвешенный под потолком, давал минимальное освещение. Честно, сразу было видно, кто являлся военным, а кто был далёк от этого ремесла. Большая часть присутствующих была прожжёнными солдатами, ветеранами, причём не гражданского назначения, а реально бывавших в горячих точках. Очень многие были калеками: кто без руки, кто без ноги, но по одному их суровому взгляду можно было понять, что они готовы уступить место МакГардену, дабы его не укачало. Эти люди уже ничего не боялись, они смотрели в глаза смерти большую часть своей жизни, а потому сидели совершенно невозмутимо, а кто-то даже ностальгировал по былым временам, потирая протезы и вглядываясь в обшивку. МакГарден же принадлежал ко второй группе — «Офисные Кошельки», и привык кататься с комфортом и кондиционером, при этом глядя в окно и зная, куда его везут. Таких, как он, было ещё человека два-три, и они очень сильно выделялись на фоне вояк. Даже дочь Клайва сидела спокойно и кокетничала со своим будущим мужем. М-да, у них это семейное. — Ты не служил, МакГарден, верно ведь? — усмехнулся Гилдартс. — Я откосил. — А чего так? — Были дела поважнее. Бизнес поднимал. — Бизнес — это хорошо. — Нам вообще долго ехать? — Около сорока минут. — Твою же мать. — выругался Артур, после чего осмотрелся по сторонам. — Почему мы не могли просто приехать на место? — Потому что это место не обозначено на карте. — холодно выдал Гилдартс и глянул на дочь с зятем. — Северная База — объект повышенной секретности. Даже у меня нет полной информации, какие именно исследования там ведутся. Туда вкладываются миллиарды, и, МакГарден, они окупаются. Это меня, на самом деле, волнует меньше всего, а больше меня интересует, что вся эта волокита под руководством одного малолетнего недоноска. — Ты явно не жалуешь Акнологию. — А чего его жаловать? — брезгливо выдал Клайв. — Пацану двадцать три года, гормоны бьют в башку, ещё пороха не нюхал. Что он может знать о жизни? Я вообще не понимаю, как такая молодь может управлять подобным учреждением. Вот ничего, кроме блата и кумовства не вижу. — Сомневаюсь, что на подобном уровне вообще существует кумовство, а что касается самого Акнологии… Он кто угодно, но не дурак. Гилдартс лишь усмехнулся и глянул в потолок. Не доверял он молодым пацанам, от которых очень многое зависело. В делах такого рода нужна точность, хладнокровие, терпение, а это редкое качество для детей. Оно приходит с возрастом, с опытом, с ошибками, а потому такая молодь на высоких постах мозолила глаза. Ну и, как такого нормально воспринимать? Ехали долго, машину трясло, явно везли по внедорожью, но выйдя на прямую и гладкую дорогу, уверенность всех и вся сошла на нет. Да, это могло означать только одно: они приехали. Никакой деликатности, никаких кофейных пауз и даже банальной вежливости. Двери кузова открылись, после чего ребятки с автоматами в приказном тоне велели выйти и собраться в строй. Вели как солдат или заключённых, а МакГарден лишь пытался понять, где же он вообще находится. Они были однозначно под землёй, высокие бетонные потолки были в десяти метрах, помещение было просто огромным и тут стояло очень много техники, в основном транспортной, включая насколько вертолётов. Не успел мужчина оглядеться, как всех тут же загнали в грузовой лифт и направились куда-то ещё ниже! На сколько же глубоко уходит этот комплекс, МакГарден приходилось только гадать, однако двери распахнулись довольно быстро. Белые однообразные лабиринты коридоров, ничем не отличающиеся друг от друга, какие-то пометки на стенах, дабы хоть как-то ориентироваться, и люди в костюмах биологической защиты. Вот оно, сердце Северной Базы и её единственное назначение, и только несколько людей во всём мире реально знают, что тут на самом деле происходит. Шли по этим катакомбам дорогие дядечки очень и очень долго, а привели их в зал, который ну никак не соответствовал атмосфере Северной Базы. Они словно попали в какой-то отдельный мирок, который предназначался, ну если не правящей коалиции, то очень состоятельным и весьма падким на роскошь людям. Сама комната была очень просторной, уютной и тёплой, она больше походила на дорогие апартаменты, с дизайнерской мебелью, но уж точно не на логово безумных учёных. Высокие потолки почти под четыре метра, большие зеркала в пол, даже своеобразная имитация окна на встроенной плазме на пол стены, где живописно крутили рыбок и коралловые рифы. А вообще, мебели в этой комнате было немного: письменный уголок с идеальным порядком, стеллаж с книгами, образцами и несколькими явными трофеями или памятными вещами, посреди комнаты размашистый диван, кофейный столик и большое удобное кресло, в котором, собственно, и сидел «хозяин» сего мероприятия. — Вечер добрый. — галантно поздоровался Акнология, даже не отрывая глаз от какого-то отчёта. — А у вас хороший вкус на роскошь. — язвительно выдал кто-то из пришедших. — У меня он отсутствует априори. — безразлично ответил Акнология, после чего наконец-таки закрыл отчёты и посмотрел на гостей. — Мне абсолютно безразлично, писать отчёты в президентских номерах или пыльных подвалах, это совсем не тот аспект комфорта, который я преследую… А интерьер сестрёнка выбирала. — Их тут целая семейка. — одними губами шепнул Гилдартс, немного издевательски ухмыльнувшись. — Вообще-то на данный момент сестра в другом месте. — как ни в чём ни бывало ответил доктор, от чего Клайв аж подскочил и в ужасе глянул в невозмутимые, но очень недобрые голубые глаза. Он явно ляпнул лишнего. — Она главврач очень престижной клиники, одной из лучших в Фиоре, однако она проявила желание вернуться в наши Проекты в ближайшее время. Не могу не поделиться, я очень рад этому стечению обстоятельств, да и наши Проекты выйдут на совершенно новый уровень. Я считаю, нет больше смысла тратить время в пустую, так пройдёмте в лабораторию. Не дожидаясь ответа со стороны, молодой доктор поднялся со своего места, подошёл к одному из шкафов, накинул на себя белый халат и, не глядя на толпу, направился в направлении, известном лишь ему одному. Клайв же лишь немного подозрительно глянул на прошедшего юнца, однако не сказал ни слова… Пока не сказал. Гости направились следом за учёным, украдкой оглядывая помещение. За пределами жилой комнаты всё было серым и безликим: лабиринты белых стен, люди в костюмах химзащиты, весьма удручающая обстановка, но Акнология явно чувствовал себя в ней куда комфортней, чем в расшитой роскошью комнате. Шли довольно долго, пока не добрались до какого-то зала, от которого у всех присутствующих перехватило дух. Исполинских размеров помещение, которое уходило на пять этажей вниз, и то, что тут творилось, было известно только Акнологии и, по-видимому, больше никому. Бессчётное количество непонятных сооружений, машин, мельтешащие в костюмах биологической защиты люди и колбы… Много колб. Прозрачные резервуары по три метра в высоту и около полутора в диаметре, в которых то и дело плавали лабораторные животные, как правило обезьяны, но иногда встречались и другие млекопитающие, и даже крупные рептилии. Стройные ряды лабораторной живности, плавающей в физрастворе, плотно жались друг к другу, имея лишь крохотные прилегающие участки свободного пространства, на которых от силы могли развернуться два человека, но больше и не нужно было. — Что это такое? — дрожа от ужаса шепнул МакГарден. — Первичная проработка. — безразлично выдал Акнология, даже не глядя на напуганного бизнесмена. — Здесь мы ставим «грубые» опыты, и лишь не более пяти процентов проходит дальше. — «Дальше», это куда? Вдруг молодой доктор остановился и медленно повернул голову в сторону «леса колб». С пару секунд он что-то обдумывал у себя в голове, после чего улыбнулся одними уголками губ, повернулся уже полностью к гостям и смерил всех снисходительным взглядом. Так смотрят на маленьких детей, с какой-то толикой снисходительности, но возраст присутствующих его явно не напрягал, как и его собственный. — Представьте мир, в котором нет болезней, детской смертности, ребёнок изначально рождается с иммунитетом ко всему. Нам кажется это утопией, но мы почему-то забываем, что уже живём в нём. У Эволюции есть величайший инструмент воздействия на живые организмы, с которым мы боремся каждый день — Естественный Отбор, однако я считаю, что этот подход в корне неправильный… Нам надо помочь ему… Немного. — Так, молодой. — довольно грубо перебил Клайв и потёр протез. — Давай без вот этих вот «альтруистических заскоков», мы здесь не за ними. — Конечно. — снисходительно улыбнулся Акнология, однако было в этой улыбке что-то очень острое и злобное. — Вы — люди Войны, вам нужно другое. Так пройдёмте дальше, дабы вы увидели то, ради чего мы все здесь собрались. Ни грамма лишних эмоций, на его лице не дрогнул ни один мускул, но что-то подсказало МакГардену, что, если этот учёный возьмёт дробовик и прострелит им всем головы, его улыбка тоже не дрогнет… Разве что станет чуть шире. Он не сказал ни слова более, а лишь молча развернулся и направился в известном лишь ему одному направлении. Толпа дико крутых дядей шла за спиной двадцати трёхлетнего пацана, но было в этом движении что-то до боли напряжённое. Уверенность Акнологии была непоколебима, он был самым, что ни на есть, хозяином положения, и даже армия всего Фиора не могла пошатнуть сей факт, и старики это чувствовали… Чувствовали и дышали в затылок. Их раздражало, что какой-то юнец ни во что их не ставит, а он демонстративно не собирался этого делать. Казалось, они идут целую вечность, однако спустившись чуть ли не на самый нижний ярус, перед спонсорами открылась довольно-таки неинтересная картина. Огромное помещение с какой-то, крупных габаритов, квадратной махиной, примерно двадцать метров стороной ребра, возле которой крутились человек семь-восемь. Ничего примечательного, никаких «колб», физрастворов, жутких лабораторий и так далее, от чего пожившие «деды» даже маленько досадно расслабились, но только не Акнология. Он был спокоен, как удав, не смотрел на гостей, а лишь лениво подошёл к панели управления и начал что-то вбивать в компьютер. — Ну и, что это за хрень? — высокомерно выкрикнул кто-то из толпы военных. — Последняя разработка «симулятора реальности». — ровно выдал молодой доктор, не отрываясь от кнопок. — На нём мы тренируем наши лучшие Проекты. — Не хочу задеть ваше самолюбие, доктор. — силясь сдержать жалостливую улыбку, Клайв нервно почесал шею. — Но чем ваши «Проекты» отличаются от наших солдат. На миг МакГарден показалось, что он услышал в этой тишине звон звеней, с которым натянулась цепь, что держала «зверя в белом халате», и, судя по всему, услышал её не только он. Медленно, без резких движений, Акнология повернулся к Гилдартсу, и вот тут жалкий и ничтожный взгляд пошёл уже со стороны врача. Он смотрел на ветерана, как на насекомое, которое вообще должно быть благодарно, что его не прихлопнули сразу, но вместо ругательств, Акнология лишь издевательский усмехнулся и вздёрнул одну бровь: — А давайте проверим. — В смысле?! — Ваша хвалёная груда мяса и тестостерона, которую вы ласково называете «Зятем», против одного из моих Проектов. — ТЫ АХУЕЛ!!!??? — закричал во всю глотку Лаксас, но не сорвался с места лишь из-за цепких рук своей невесты. — У тебя зубы лишние есть?! — Я так понимаю, это «Да». — широко и очень злобно оскалился Акнология, после чего зрачки заметно расширились, а по телу прошла волна приятных мурашек. — К-42 на полигон! — Доктор. — тихо отозвался один из врачей рядом. — К-42 готовится к процедуре. — Отменить. — Но у них уже всё готово и… Доктор резко осёкся, встретившись взглядом с чернеющими голубыми глазами, отчего любое желание перечить сошло на нет. Акнология же лишь рвано выдохнул, силясь не врезать человеку напротив себя: — Я сказал… К-42 на полигон… Что не понятно? — Приказ принят. — боязливо выдал медбрат, схватился за рацию и куда-то спешно направился. — Проект К-42, отменить все действия! Направить объект на подготовку к полигону! — Вот сейчас твой Проект отмудохаю, а там и до тебя дело дойдёт, пиздобол хренов! — бесновался Лаксас, снимая куртку и отдавая её взволнованной Кане. — Ну и что, я должен его просто вынести… ХУЛИ ТЫ РЖЁШЬ, ШИЗАНУТЫЙ!!!??? Но Акнология лишь перешёл с тихого хихиканья на самый настоящий истерический хохот, причём малость болезненного характера. Ему понадобилось с полминуты на то, чтобы успокоиться, и лишь тогда он удостоил этого недалёкого мальчика своим снисходительным вниманием. — А ты забавный. — утирая слёзы смеха выдал глава лаборатории. — Мой дорогой мальчик, ты не выстоишь против К-42 и трёх секунд в бою один на один. Это тебя натаскивали на то, чтобы убивать, а у него это прописано в генетическом коде, когда его замешивали в пробирке. Но дабы избежать неприятных последствий для вас обоих, я дам тебе шанс пройти «симуляцию», разумеется, процента два от того, что пройдёт К-42… Иначе ты сдохнешь. Даже не столько слова, сколько интонация и внешний вид мужчины, заставили толпу неприятно поёжиться. Поразительно, как легко этот человек мог переключаться между «высокой аристократией» и «безумным быдлом». Он ничего не боялся: ни закона, ни толпы военных, ни проблем с ними, и он давал это понять всем, что единственный хозяин положения здесь — это Он. — А пока мы ожидаем К-42, я приглашаю вас, господин Лаксас, пройти первый уровень симулятора… Если, конечно, не ссышь. — Ты договоришься, ублюдок. — прорычал парень и направился к огромному агрегату. — Советую размяться. — Акнология уже открыто издевался над парнем. — Там не знаю, приседания, или что вы там делаете? Может кофейку? — Я тебе сейчас врежу. — Нет, три секунды в спарринге ты не выдержишь. — улыбка Акнологии стала шире. — Никакого самоконтроля, пропустишь удар на первой секунде. Ну что-ж… Прошу! С этими словами Акнология указал куда-то в сторону, после чего к Лаксасу подошёл медбрат, протягивая ему плотный скафандр и шлем. Надо признать, это заметно напрягло мужчину, и тот лишь непонимающе глянул сначала на докторов, а после на Клайва. Поддержки в ничего не понимающих глазах тестя парень не нашёл, но Акнология был превосходным психологом и читал людей, как открытую книгу. — Это К-42 я допускаю до «симулятора» без скафандра, а ты там без него сдохнешь на самом минимальном режиме. Кстати! — тут уже другой врач подошёл с аналогичным скафандром, правда к Кане, от чего напряглись совсем все. — Я надеюсь вы нам составите компанию. Ну что вы так испугались, это лишь для лишней мотивации. — Какой нахрен «мотивации»?! — закричал уже Гилдартс, закрывая протезом дочь. — Что ей делать в этом Симуляторе?! — Ждать мужа. — съязвил Акнология. — Задача вашего зятя до боли проста — пройти полосу препятствий из пункта «А» в пункт «Б». Дорога практически прямая, он на ней не потеряется, да и что может быть более романтичным, чем «спасти любимую женщину»? Не находите? — Хм. — немного нервно, но с толикой азарта выдохнула Кана. — Лаксас, а ты меня спасёшь? — Кана, не надо. — опасливо выдохнул Клайв. — Мы не знаем, что это. — В случае провала мы тут же можем остановить Симулятор, поэтому никакого риска для вашей дочери и зятя быть не может. — Ну что-ж. — с азартом выдала девушка, с вызовом глядя на своего мужчину. — Лаксас, я жду, что ты меня спасёшь. — Детка, я достану тебя хоть из самого ада! — Вот это мы сейчас и проверим. От слов Акнологии даже Кане стало страшно, но молодой задор не позволил снять скафандр, и уже через пару минут оба человека были готовы. Скафандры сидели просто идеально, не сковывали движений, профессионально держались и нигде не жали. Таких технологий в армии не было, да и Лаксас даже не знал, сколько нужно отгрохать бабок, чтобы получить такое чудо, но сейчас он должен думать не об этом. Гигантский аппарат зашумел и задрожал, после чего в одной из стен открылась довольна маленькая, для таких габаритов машины, дверца, и пара в скафандрах неуверенно вошла внутрь. В шлемы были вшиты датчики и микрофоны, а потому они прекрасно слышали врачей, что остались снаружи… Разумеется, только то, что Акнология хотел им сказать. Дверь захлопнулась и пара погрузилась в кромешную тьму, как вдруг на полу высветились вдалеке какие-то два голубых квадрата. Честно, Кана задумалась о своих действиях только сейчас, но было уже поздно. — Встаньте на квадраты. — раздалось в наушниках. — Сейчас система зафиксирует ваше место положение, и тогда мы вас перебросим на локацию. — На какую локацию? — голос Каны дрогнул. — Выполняйте инструкции. — Я просто хочу знать, куда нас забросит! — Выполняйте инструкции. Система в состоянии запуска. — Твою мать… Лаксас. — Всё будет хорошо, детка. — Лаксас погладил руку девушки, после чего отпустил и подтолкнул её к голубому квадрату на полу. — Иди. Выкрутимся. Кана доверяла своему жениху, а потому направилась туда, куда велели, пока снаружи обстановка накалялась. Холодная испарина выступила на лбу Гилдартса, остальные же смотрели больше с вызовом, и, похоже, единственный, кто вообще не испытывал никаких посторонних эмоций, был Акнология. Он испытывал только гаденькое чувство удовлетворения собственного самолюбия… Как же легко этими людишками управлять. — Время? — коротко поинтересовался медбрат. — Неограниченно. — лениво выдал Акнология, брезгливо глядя на экран, где видел двоих людей на голубых квадратах. — Он не справится и за сутки, а потому тратить на него больше десяти минут я не вижу смысла. — Уровень сложности? — Минимальный. — Локация? — … — тут улыбка Акнологии растянулась от уха до уха. — Адские Тропы. Да, Гилдартс слышал о чём говорили черти в белых халатах, но решил не вмешиваться. В конце концов программу можно отменить в случае чего… Во всяком случае он так думал. Аппарат непонятно зажужжал, замигали десятки огоньков на панели управления, толпа опасливо сделала шаг назад, а Акнология не без удовольствия наблюдал, как под ногами пары пропали последние источники света, погружая их обоих во тьму. С пол минуты не видно было абсолютно ничего, однако после, аккурат с ног начали расходиться участки света, преображая пустую чёрную комнату в нечто невиданное и крайне светлое, из-за чего Лаксас резко закрыл глаза. Да его ослепило, но стоило зрачкам привыкнуть, как сердце пропустило удар, а дыхание перехватило. Такого он ещё не видел. Лаксас стоял посреди каменной тропы, которая вела куда-то вперёд, по сторонам свисали каньоны, полностью выжженная земля, и горела она до сих пор. Всё небо заволокли чёрные клубы дыма, сыпался пепел, где-то вдалеке виднелся вулкан, с которого лились реки лавы и поднимались столбы черни к небесам. Землю встряхнуло из-за очередного извержения, от чего Лаксас пошатнулся и упал. Мысли просто путались в голове, пальцы опасливо взяли в руку горсть пепла и камней и с ужасом разглядывали. Чёрт подери, они настоящие! НАСТОЯЩИЕ!!! Он всего минуту назад зашёл в «симулятор», но сейчас был готов поклясться, что находился в самой настоящей локации из всех. — Лаксас, у тебя не так много времени. — в наушниках раздался брезгливый голос Акнологии. — Скоро подойдёт К-42, так что можешь приступать к операции по освобождению своей невесты. — Да-да! Сейчас! — растерянно выдал молодой военный, после чего не без труда поднялся на ватные ноги. Его застали врасплох, но он сможет выполнить приказ. Он не может опозориться так сильно, ещё и на глазах зятя и невесты. — Ладно, я на месте! Куда нужно идти? — Видишь вулкан, который извергается? Не бойся, туда не отправим, но пройти тебе придётся в том направлении. Сейчас ты стоишь на тропе, которая выведет тебя аккурат к Кане, но имей ввиду, так легко тебе к ней не подступиться, так что лучше поторопись. — Напугал! — съязвил Лаксас. — Ну что ты такое говоришь… Я ещё даже не начал. А теперь приступай. Почему-то в словах доктора не сомневалась даже Кана, однако парень решил больше не терять времени и спешно направился вдоль тропы. А пока солдат спешил на подмогу своей невесты, Кана сидела в какой-то крохотной комнатушке, которая больше напоминала кабину круглого лифта без окон и с запертой дверью. Она была совершенно отрезана от внешнего мира, без возможности выйти и как-то повлиять и всё, что ей оставалось — это только ждать любимого. Лаксас же ожидал, что на него со всех сторон будут нападать враги, которых не было даже в помине, и только он ехидно усмехнулся в том, что его недооценили, как Фортуна резка напомнила ему его место. Очередная ударная волна со стороны вулкана всколыхнула землю, после чего с каньона упал гигантский булыжник, а за ним ещё один, и ещё, и ещё, и тут Лаксас понял, что на этом везение кончилось. Узкий лаз не оставил ни единого шанса на то, чтобы убежать в сторону, сзади дорогу завалило и бежать можно было только вперёд. Камни сыпались всё сильнее и сильнее, несколько довольно крупных таки попало по парню, но не сбили с ног. Тропу засыпало, бежать становилось тяжелее и страшнее, иногда с высоты падали булыжники в два, а то и в три раза больше парня, но вот в конце тоннеля показался просвет, из-за чего Лаксас обрадовался и прибавил шагу… Наивное дитя. Руки отреагировали быстрее головы, и, собственно, это и спасло его от полёта в пропасть, которая так красиво открылась сразу за узким лазом. Сзади всё ещё сыпались булыжники, землю трясло, а идти было некуда, вот просто некуда! Пропасть, обрыв, ни тропы, ни дороги, ничего! — Ну и долго ты там будешь стоять? — в голосе Акнологии послышались явные нотки смеха и издевательства. — Тебя скоро засыплет камнями! Прыгай! — ТЫ СМЕЁШЬСЯ НАДО МНОЙ!!! КУДА ПРЫГАТЬ!!!??? — Ты не только тупой, но ещё и невнимательный. Вниз прыгай! Лаксас думал, что он сейчас обматерит этого проклятого ушлёпка, но что-то внутри заставило его посмотреть вниз, и сердце в очередной раз упало в пятки. Внизу был выступ около полутора метров выходящий над пропастью, но до него было метров пять! Это даже не второй этаж, а булыжники сзади сыпались всё больше и больше. Делать было нечего, в полуметре от него рухнул огромный кусок скалы, и Лаксас таки, собравшись с духом, полез вниз. Он надеялся сползти до туда, но очередная ударная волна сорвала его с стены и парень полетел вниз. Так больно он не падал ещё никогда, дыхание перебило напрочь, а голову спас только шлем. Воздуха катастрофически не хватало, но не успел он прийти в себя, как краем глаза заметил, что на него летит ещё один булыжник. Это был чисто рефлекс, он подорвался на месте и вцепился в стену, когда выступ напрочь снесло камнем. Акнология не шутил про то, что времени у него мало, так как в такой динамичной обстановке всё рушилось прямо под ногами, из-за чего Лаксас начал нервно оглядываться по сторонам и искать ориентиры. Прямо на скале, словно встроенная в неё, мигала неоном стрелочка, указывая путь, но там не было ничего, а значит придётся ползти по скале, уповая на то, что её не тряханёт. Ударная волна чуть не снесла Лаксаса в пропасть, и тот решил действовать прямо сейчас. Идти было тяжело, гора рассыпалась прямо под ногами, булыжники сыпались в паре метрах от парня, но он шёл, шёл не за Каной, а потому что так сильно он ещё за собственную шкуру не дрожал. Зачем враги, когда стихия может угробить тебя в один миг. — Мне скучно. — констатировал Акнология, лениво окинув взглядом голубых глаз панель управления. — Дай ему почву под ногами, я хочу, чтобы он побегал. Сказано — сделано, и после очередного толчка Лаксас вдруг заметил, что в паре метрах таки есть возможность пройти. Такого счастья парень не испытывал уже давно, так ему не везло со времён последней горячей точки, и он действительно думал, что это «подарок судьбы». Ловко вскарабкавшись на каменную породу, солдат только решил перевести дух, как вдруг в скале, по которой он полз всего минуту назад, что-то рвануло, разметав булыжники во все стороны, а через мгновение оттуда полилась река лавы. Сказать, что Лаксас охренел — это промолчать, но вот спустя мгновение лава полилась с ещё одного прорыва, и тогда-то до парня дошло, почему он так легко нашёл дорогу! С одной стороны пропасть, с другой — обрыв, а сзади лава подступает! Безысходность во всех проявлениях и парень сорвался со всех ног, куда глаза глядели. Проклятые булыжники всё ещё сыпались, землю трясло, тропа осыпалась, спина не прошла с падения! Бежать — это единственное, что он сейчас мог, однако мелкие ручейки алой жижи начали литься уже впереди. Небольшие лужи, которые Лаксас перепрыгивал лишь потому, что сзади за ним лилась уже река и с каждой секундой она была всё быстрее и быстрее! Дыхание сбилось, и казалось перебить его уже нельзя, как вдруг выступ привёл в тупик и к очередному лазу в скале. Как же он не хотел туда заходить, но знал, что это очередной квест на выживание. Нырнув в злосчастную локацию выход завалило сразу, и тут же Лаксаса что-то ударило по ногам, несильно, но более чем ощутимо. — В шлем встроен фонарик. — ехидно выдал Акнология. — Только имей ввиду, эти мрази ненавидят свет. Лаксас не стал тратиться на излишние колкости, а врубил встроенный источник света, и всё помещение тут же заполнило неистовое шипение и рычание. Он толком не разглядел лаз в тусклом свете, как на него полетели невиданные прежде твари, облепив со всех сторон и рьяно пытались порвать зубами скафандр. Было больно, и только качественный материал не дал им растерзать мужчину. — Ты же сказал, они ненавидят свет!!! — кричал Лаксас, что уже не пытался от них отбиться, а лишь бежал дальше, силясь стряхнуть их по дороге. — Да, а ты, как всегда, нихрена не услышал. Я сказал: «ненавидят», а не «боятся»! — СУКИН СЫН!!! — Беги, Лаксас, иначе скоро они порвут скафандр. Парень уже ни черта не соображал, а потому нёсся со всех ног в кромешной тьме, постоянно врезаясь то в стены, то в сталактиты. Конечно, излишняя живность смягчала удары, но легче от этого не становилось. Бегал парень так минуты три, когда вдруг непонятные ублюдки разбежались, а глаза выхватили свет в конце тоннеля. Сейчас единственное, чего он хотел, это свалить нахрен без оглядки, а потому, в порыве страха кинулся на свет, и, как и в прошлый раз, пожалел об этом. Глядя на то, как пацан едва не сорвался с очередного обрыва, Акнология лишь издевательски усмехнулся. Гора мяса и тестостерона, ничего более, причём настолько тупая, что даже не делает выводов, но в этот раз так легко не отделается. На этот раз выход вёл к скале, за которой был не просто обрыв, а река лавы, и, именно в этот раз Лаксас не успел затормозить. Ноги проскользнули вперёд, инерция потянула военного прямо в дьявольскую бездну, и лишь руки смогли ухватиться за край. Вот теперь однозначно параша несусветная, вот теперь он точно не выкрутится! Искусанные руки с трудом держались за край, пальцы дрожали от напряжения, внизу текла лава, сердце билось, как у воробья, но стоило парню собраться с силами и подтянуться, как очередное землетрясение обвалило край, и парень сорвался вниз. Такого ужаса он не испытывал ещё никогда, никогда прежде он не летел вниз с такой высоты без парашюта, так ещё и в лаву, но стоило ему расстаться с жизнью, как спина болезненно встретилась с чем-то твёрдым и падение прекратилось. Он просто завис в воздухе посреди локации, как вдруг услышал характерное жужжание механизмов, и картинка вокруг начала меркнуть, пока не сошла на кромешную тьму. — Поздравляю тебя, Лаксас! — голос Акнологии был насквозь пропитан сарказмом и издевательством. — Ты продержатся восемь минут и сдох. Выходи, посмешище. Лаксас ничего не ответил, а лишь как-то болезненно сморщился и поднялся на ноги, как вдруг двери из Симулятора за ним открылись и он направился в сторону выхода. Чувствовал он себя отвратительно, но ещё хуже стало, когда на него уставились пожившие вояки и ненаглядный тесть. М-да уж, не так он себе представлял спасение… — А где Кана?! — резко оживился парень, не досчитавшись своей невесты. — Она ещё в Симуляторе. — как ни в чём ни бывало ответил молодой доктор, не без наслаждения продолжая вбивать что-то в панель управления, пока один из работников не принёс ему шлем и ещё какое-то оборудование. — У нас же тут вроде как «спасение прекрасной дамы», а ты подох на восьмой минуте. Не волнуйся, ей вообще ничего не угрожает, я даже больше скажу, я отправлю за ней того, кто эту миссию выполнит, в отличие от тебя. — Доктор Акнология, мы готовы! — раздался голос работника со стороны. — Просто замечательно! К-42! — На месте! Этот голос заставил присутствующих вздрогнуть, но больше от неожиданности, хотя от удивления тоже. В сопровождении медбрата к Акнологии подошёл молодой парень лет восемнадцати, который ничем не отличался от среднестатистического студента или гражданина Фиора. Он был довольно высоким, крепкого телосложения, раза в полтора меньше по мышечной массе, чем Лаксас, но вот что его действительно выделяло, так это копна точащих во все стороны розовых волос. Одет он был в плотные штаны, армейские гады и облегающую майку, серые глаза не выражали абсолютно никаких эмоций, нулевой интерес к окружающим и какая-то готовность во взгляде на Акнологию. — И что это за хмырь? — брезгливо фыркнул Лаксас, визуально оценивая габариты юнца. — Этот хмырь спасёт твою невесту. — в той же манере ответил Акнология, взял оборудование и подошёл к «Проекту». Почти с любовью, молодой доктор протягивал К-42 его оборудование, ловя взглядом его каждое движение. — К-42 — шестое поколение Проектов «К», которые нацелены на прохождение непроходимых локаций. Их функция — выживание в крайне экстремальных условиях, и, в отличие от большинства ваших хвалёных солдат, которые начинают качаться и думать о своём здоровье только в пубертатный период, дабы поиметь больше девок, все Проекты, которые проходят отбор в нашей лаборатории, начинают свои тренировки с момента зачатия. Его жизненные показатели в пятьдесят восемь раз превосходят показатели лучших атлетов мира. — Это вот этого вот?! — Лаксас непонимающе глядел на совершенно обычного парня, что медленно надевал шлем и какой-то рюкзак. — А он не «суховат»?! — Наша задача не «визуальный Аполлон»… А «практический». Начинаем! Акнология тут же направился в сторону панели управления, а К-42 незамедлительно двинулся ко входу в симулятор. Ему был выдан шлем, странного типажа сумка, которая крепилась ко спине и ногам, по типу парашюта, только очень маленькая, какие-то необычные перчатки, но совершенно не было скафандра. В принципе он был одет в совершенно обычную одежду, с точки зрения военного ремесла, и это, почему-то, напрягло вояк. — Господин Лаксас! — наигранно вежливо обратился молодой доктор и указал рукой на панель. — Окажите мне честь. — Какую честь? — парень с опаской подошёл и уставился на тучу кнопок и клавиатуру. — Что я должен сделать? — Введите код отмены. — Какой код? — Хорошо, я скажу попроще. Буквы вбей. — Какие буквы?! Но не успел парень начать препираться, как Акнология просто перехватил его запястье и начал хаотично бить рукой парня в клавиатуру. В окошке запроса появилось около пятидесяти совершенно хаотичных символов, что-то капсом, что-то с пробелами, цифры, буквы, без какой-либо видимой системы, после чего врач оттолкнул парня и подозвал К-42. Полное подчинение, никаких вопросов, юнец подошёл и молча уставился на экран, смотрел секунд пять и перевёл взгляд на доктора. — Запомнил? — Да. — коротко ответил Проект. — Замечательно! — Акнология моментально ввёл код в систему, после чего стёр его и широко улыбнулся Лаксасу. — Можем начинать. Присаживайтесь поудобнее. Похоже единственный, кто испытывал удовольствие от происходящего, это был Акнология, который с вызовом смотрел в глаза всем. К-42 направился ко входу, а Лаксас — к воякам. Стягивая с себя осточертевший скафандр, парень вдруг заметил самые реальные синяки, что наливались под кожей, а значит, что бы его не кусало в том симуляторе, оно пусть и не было реальным, но повреждения наносило настоящие. К-42 смотрел на всё с полным безразличием, ему было всё равно, а потому он совершенно спокойно вошёл в эту злосчастную дверь и, по уже изученному маршруту, направился к голубым квадратам на полу. На компьютер вывели картинку происходящего внутри, однако так же рядом вывели и какую-то электронную модель человеческого тела, с какими-то сносками и жизненными показателями. Тут было всё: пульс, давление, температура, гемоглобин, уровень гормонов, даже отклонение этих показателей от нормы и прошлых раз. — Адские Тропы. — гордо скомандовал доктор. — Уровень сложности: двенадцать. Время на исполнение: пятнадцать минут. Цель: изъятие заложника и отмена программы. Приступаем! На этом программа зажужжала в очередной раз, а К-42 только прикрыл глаза, дабы его не ослепило. Он знал этот симулятор, как свои пять пальцев, а потому точно был уверен, что каждый раз система меняет локацию. Готовым надо быть ко всему, но не для этого ли его создали? Картинка вспыхнула на экране, отчего у всех присутствующих перехватило дыхание, а К-42 лишь лениво, но очень внимательно осмотрел Ад, куда его забросило. Пепел и дым практически напрочь закрывали всю видимость, дышать было тяжело, не только из-за испарений, но и из-за температуры. Кругом текла лава, тропы и навигации не было, ничего, что говорило бы о том, куда идти. Он находился на каком-то плато, по обе стороны стекали огненные реки, но смотрел он только вперёд. Огромный вулкан, который Лаксас лицезрел откуда-то издалека, сейчас находился аккурат за обрывом, до которого невозможно было добраться через пропасть с кипящими озёрами… Во всяком случае, Вояки так думали. — К-42, заложник находится у подножья вулкана, панель отмены — на вершине кратера. У тебя пятнадцать минут до извержения. Время пошло! — Принял. — холодно бросил парень и направился вперёд. На экране тут же высветился обратный отчёт, а всё внимание приковалось к пареньку в симуляторе. Он как-то странно бежал, сначала медленно, потом быстрее, ещё быстрее, словно постепенно брал разгон, и тут у Вояк что-то зашевелилось, а Акнология лишь довольно усмехнулся: — Температура внешней среды? — Двести пятьдесят по цельсию. — отрапортовал ассистент. — С какой скоростью он движется? — На данный момент тридцать километров в час, но он ускоряется. — Выведи скорость на экран, пусть разгонится. И он разогнался, на ужас всем присутствующим. Плато было относительно ровным, если не считать канав и рек лавы, которые ему то и дело приходилось оббегать и перепрыгивать, но пугало зрителей не это. Скорость, с которой бежал парень перевалила за тридцать пять километров в час… Потом за сорок… Сорок три… Сорок восемь… Пятьдесят шесть. — Этот датчик сломан? — опасливо поинтересовался Клайв. — Он не может бежать со скоростью легкового автомобиля! — Это ваш зять не может. А К-42 может всё. — гаденько улыбнулся Акнология. — Температура тела? — Растёт. — медбрат лихорадочно что-то вбивал в кнопки, концентрируясь на жизненных показателях проекта. — Мышечный тонус в норме, он держит температуру. — Это мы узнаем, когда спустится в пекло. Даже не столько слова, сколько интонация, заставили толпу напрячься ещё больше, но внимание докторов сейчас было заострено на другое. Очередная взрывная волна всколыхнула землю, из-за чего К-42 слегка запнулся, но полностью сладил с ситуацией и остановился у самого обрыва. На анализ локации не больше нескольких секунд, после чего парень ловко уцепился в край обрыва и пополз куда-то вниз. Трясло знатно, то и дело летели булыжники, но он не сорвался, а лишь смотрел на чётко интересующую его цель. Внизу обрыва, метрах в пятнадцати, был выступ сантиметров двадцать, который представлял собой разлом в горе, по которому можно было пройти вдоль стены, однако куда он шёл, Вояки поняли не сразу. Локация представляла собой просто кипящий ров лавы вокруг вулкана, из которого торчали пики горных пород, как гигантские столпы. К-42 же шёл уверенно, даже не думая останавливаться, так как времени оставалось немного. — А что будет, если он не успеет? — ехидно выдал Лаксас. — С кем именно? С ним или с заложником? От гаденьких улыбок семейства Гилдартса не осталось и намёка, тела двух мужчин сковал неподдельный ужас, а сам генерал рвано выдохнул: — В смысле с заложником? — Это локация: «Адские Тропы», и финальное завершение миссии заканчивается извержением вулкана. — как ни в чём ни бывало выдал врач. — На верхушке кратера находится панель, куда надо ввести код отмены для того, чтобы остановить симулятор, а у подножья кратера находится заложник в герметичной камере, которую можно открыть только снаружи. У К-42 имеется код отмены, а также приказ о спасении заложника и выключении системы. В случае, если К-42 не успевает ввести код отмены, начинается извержение, которое сначала уничтожит панель, блокируя возможность отключить систему изнутри, а после лава зальёт капсулу с заложником. — Ты долбоёб? — рвано выдохнул Клайв, грозясь, проломить этому пиздюку протезом голову. — Нет, это вполне нормальная практика. — КАКАЯ НАХРЕН ПРАКТИКА!!!??? — Если Проект не успевает выполнить приказ, он должен спастись сам или спасти заложника. Отключить систему можно, вернувшись на исходную точку, где расположен ещё одна панель управления, а потому ему просто надо вернуться назад с заложником… Правда, тут есть маленький нюанс. — виновато улыбнулся Акнология. — Обычно в капсулу с заложником мы помещаем живой материал весом до пяти килограммов, там пёсиков всяких, мышек, хомячков… Я просто не знаю, как он переберётся через лавовое озеро с заложником на руках, если не успеет ввести код отмены. В таких критических случаях у них инструкция спасаться самим. — Останови программу. — буквально прорычал Лаксас. — Останови немедленно! — Это не так просто сделать. — Не пизди! Когда я сорвался, ты просто выключил его!!! — В вашей программе, господин Лаксас, не было кода отмены. Мы можем ввести его прямо сейчас и программа остановится. Кстати, именно вы его вводили! — Акнология галантно указал на компьютер в приглашающем жесте. — Я надеюсь, вы его запомнили… Нет? А вы, господин Клайв? Что, никто не запомнил код отмены? Вы знаете, неловко получилось… Но я его тоже запамятовал, да и, что греха таить, я его даже не смотрел. Там было так много непонятных символов, с кучей пробелов, что-то капсом, что-то нет… Но я вас успокою! К-42 сказал, что он его запомнил, а значит у нас ещё есть шанс! — Эу-эу-эу, ребята! Меня кто-нибудь слышит?! — напуганный женский голос раздался из динамиков и на другой камере показалась напуганная Кана, которая очень тяжело дышала и нервно ходила по капсуле. — Тут становится очень жарко и душно! Уже не прикольно, народ, выпустите меня, пожалуйста!!! — Останови симулятор! — кричал Лаксас. — Или что, крутой мужик? — Акнология явно был в более приподнятом настроении. — Что ты мне сделаешь? — Твою мать!!! — закричал кто-то из толпы и указал на экран. — Это пиздос!!! Вот тут толпа судорожно уставилась в экран, и все поглядели на К-42, который за время перепалки уже прополз больше трёх километров, но напугало смотрящих не это. Очередная ударная волна сильно пошатнула парня, но тот не сорвался, чего не сказать о пробитой стенке, с которой уверенно потекла лава прямо на Проект. У него не было и секунды на раздумья, а потому он резко подтянул ноги, сделал упор и оттолкнулся от стены. Упор был такой силы, что его откинуло на двадцать метров в пропасть лавы, но и тут Акнология лишь довольно оскалился. До лавы лететь метров пятьдесят, это пять секунд на раздумья, но К-42 хватило одной. Ловко подцепив руками какие-то ремни на выданном рюкзаке, парень натянул их со всех силы, расправляя между поясом и вытянутыми руками жёсткие перепонки, планируя над лавой, как белка-летяга. Горячие испарения лавы подхватили паренька, обдавая нечеловеческим жаром, но, тем не менее, держа его в воздухе. — Температура воздуха? — ехидно поинтересовался Акнология. — Семьсот тридцать по цельсию. — Температура тела? — Тридцать семь и девять. — Что с кожным покровом? — Пока без повреждений, но роговой слой начинает процесс отслоения. — Выдержит? — Оставшиеся семь минут — да. — Прелестно. Парень летел над парами лавы так, словно делал это каждый день. Да, ему было очень жарко, обычный человек не способен пережить такие температуры… И именно поэтому ИМЕННО ЕГО сего сюда позвали. Лавовый ров с каменными штыками был по ширине порядка трёх километров, и Проект пролетел их за неполных четыре минуты, приземляясь на раскалённую поверхность без страховки и какого бы то ни было другого средства защиты. Всё, что у него было — огнеупорные ботинки, одежда и перчатки. Открытые руки парня были ошпарены, но не было волдырей, а потому он должен поторопиться. Карабкаясь по раскалённой скале, у него было три минуты на то, чтобы найти заложника и ввести код отмены. Капсула с Каной была вмурована прямо в стену, а потому найти её не составило большого труда, ведь он заметил её ещё с воздуха, но теперь у него была другая проблема. Даже две проблемы. Открыть капсулу — вопрос одной кнопки, а вот что делать с до смерти напуганной девицей, вот тут инструкции не давали. Нечеловеческий жар обдал девушку из открытых дверей, что даже скафандр не мог справится, но парень с ней не церемонился. Ловко закинув заложника себе на плечо, Проект со всех ног понёсся к жерлу вулкана. До извержения оставалось полторы минуты, а пройти ему нужно километра два, причём вверх. Такой остросюжетный вид Гилдартс не смотрел ещё никогда, но он явно не знал, что перед тем, как извергаться, вулкан начинает очень сильно нервничать. Очередная взрывная волна сотрясла локацию настолько, что из жерла полетели камни, а ров резко начал подниматься вверх, и, если К-42 упорно глядел вверх, то Кана смотрела на всё снизу. — Господи, помилуй. — открыто плакала заложница, пока на стекло скафандра капали крупные слёзы. — Я хочу домой!!! Проект ничего не ответил, а лишь спешно нёсся вверх. Он бежал почти по отвесной скале, игнорируя законы физики и прочие факторы воздействия на человеческий организм, а потому оказался у самого жерла ровно за минуту до извержения. Как и предполагалось, капсула с заложником и панель управления были на противоположных сторонах вулкана, а потому парню пришлось бежать прямо сквозь дым и пепел, игнорируя кипящую лаву в паре метрах от себя, а также брыкающуюся в приступе паники девицу на плече. Он добрался до панели раньше, чем планировал, и у него ещё оставалось сорок секунд на введение пятидесяти хаотичных символов, и это не считая пробелы. Наверное, он смог бы справится секунд за десять, если бы Кана не кричала и её не пришлось бы крепко хлопнуть о землю, чтобы не мешала. Всё это он делал без малейших эмоций, словно рядом с ним не кипел вулкан, словно воздух был чист и без газов, словно Кана не рыдала под ногами, проклиная его и грозясь направить мужа и отца. Ему было всё равно, у него был приказ и он должен его выполнить. Когда на командной строке побежали символы, Гилдартс грозился упасть в обморок на пару со своим зятем. Такой ахинеи он не видел никогда, да и понятное дело, ведь каким образом она была введена. Его пугало только два момента: он не представлял, как эту комбинацию можно запомнить с первого раза, и, глядя на оставшиеся семь секунд он точно знал, что второй попытки у них не будет. Семь секунд: Кана кричит, цепляясь в ногу парня. Шесть секунд: Символов осталось десять для ввода. Пять секунд: Клайв кричит, чтобы это прекратили прямо сейчас. Четыре секунды… Три… Две… Программа резко останавливается, пепел замирает в воздухе, температура моментально сходит до комнатной, а Акнология лишь гаденько глядит на введённую в командную строку ахинею и сноску внизу: «код принят». Как всегда, безупречен и прекрасен. Не зря он вложил в этот Проект так много ресурсов. Когда дверь симулятора открылась, первой вылетела Кана, что со слезами стянула с себя скафандр, бросилась в ноги отца и громко завыла. Её трясло, она не могла успокоиться, и даже отец и жених ничего не могли сделать. Следом же за ней, совершенно ровной походкой, как ни в чём ни бывало, вышел К-42, снял шлем и неприятно поморщился от боли. Пот стекал в три ручья, кожа на руках была обожжённой, короткие розовые волосы слиплись под шлемом, но на этом признаки усталости закончились. Он дышал совершенно ровно, даже без намёка на какие-то физические нагрузки, отчего толпа в ужасе отступила назад, а Акнология гордо подошёл к парню и широко оскалился. Взяв за голову юнца, мужчина осторожно поправил мокрые розовые волосы, а в глазах мелькнул какой-то оттенок… Любви. Так смотрят на детей… На одно из лучших своих детищ. — К-42 — один из лучших Проектов категории «К». — многозначительно начал доктор, обойдя зарёванную Кану и начав мерять шагами напуганную толпу. — Его жизненные показатели сравнимы с экстремофилами, а конкретно этот проект способен выдержать крайне высокие температуры. Его организм устроен так, что он может держать температуру в пределах двухсот пятидесяти градусов на протяжении нескольких дней. Понимаете, господа, он может жить на Венере… А вы — нет. Его мышечный тонус позволяет ему поднимать тяжести, в пятнадцать раз превышающие его самого. Неестественная адаптация к аномально высоким температурам делает его человеком, который может эвакуировать людей из пожара без оборудования, а также это делает его крайне жизнеспособным в засушливом климате. Его организм спокойно обходится без воды на протяжении недели, а теперь главный вопрос. — Акнология медленно подошёл к ошалевшему с происходящего Лаксасу и посмотрел прямо в глаза. — Скажи-ка мне ты, насекомое… Какую долю одной секунды ты выстоишь с К-42 в равном бою? При всём при том, как сильно Лаксас хотел врезать этому напыщенному психу в белом халате, он так и не решился что-то сказать против. За спиной доктора стоял пацан, который только что пролетел над лавой, бежал со скоростью пятьдесят шесть километров в час, и что-то ему подсказывало, что это не предел его возможностей. Тут лучше лишний раз воздержаться от колкостей. — Кто он? — опасливо поинтересовался один из вояк указывая на парня, что снимал с себя оборудование. — Как его вообще зовут? — У проектов нет имён, только номера. Конкретно у этого Проекта номер: «К-42», это шестое поколение, выращенное в условиях нашей организации, и самое продуктивное. Наши возможности улучшаются с каждым годом, мы идём семимильными шагами, и скоро мы получим «идеальных». — Это какие? — Мы отсеем все дефекты, все изъяны и несовершенства. Эти люди смогут жить в условиях, прежде невиданных для выживания априори, они не будут болеть, у них не будет врождённых проблем, а самое главное… — доктор подошёл вплотную и гаденько усмехнулся. — Это не люди. Они бесперебойно работают, в отличие от ваших хвалёных солдат, у них нет эмоций, они не закатывают истерики, они не переметнуться на сторону врага, не поддаются панике, как вы могли заметить… Это машины. — А если эти «машины» пойдут против нас?! — Исключено. — небрежно бросил молодой профессор, подошёл к К-42 и протянул ему руку, на которой лежала крохотная таблетка. К-42 выпил её незамедлительно, после чего Акнология махнул санитарам и те незамедлительно подбежали к Проекту. Его нужно было обработать, да и не только его. — Каждый Проект, который раститься в условиях наших лабораторий, на ежедневной основе употребляет особый препарат. Он не воздействует на гормональный фон в плане развития, только эмоций. Иными словами — им всё равно, они покладисты, послушны, без инициативны… Идеальное оружие. — И сколько их у вас? — … — Акнология с пару секунд молчал, после чего проникновенно посмотрел на напуганную толпу и воодушевлённо вздёрнул одну бровь. — А сколько надо? Не дожидаясь ответа, парень уверенно направился куда-то в сторону ушедших санитаров, после чего толпа проследовала за ним. Очередные лабиринты коридоров, которые закончились быстрее, чем того ожидали гости, но Акнологии было всё равно. Он вышел на очередной мостик и украдкой посмотрел на напуганных гостей в проходе, что не решалась выйти за ним. — Финансирование нашего проекта даёт гарантию предоставления необходимого материала на определённые миссии и сроки. Стопроцентное выполнение условий гарантирует уже продемонстрированная вам покладистость и безынициативность, а также отсутствие страха. А самое главное — никаких писем родственникам и цинковых гробов. Потеря одного Проекта моментально предоставляет другой… Но это уже бюрократия. С этими словами Акнология немного отошёл в сторону, давая людям войти на мостик, и стоило им это сделать… Вот тут у МакГарден закралось очень недоброе предчувствие. Исполинское помещение, такое же, как и с колбами с физраствором, но тут кипела жизнь. Это были даже не сотни, а тысячи людей, которые были одеты так же, как и К-42. Тут были парни и девушки. Все, как один, проходили ряд процедур, а точнее, экстремальных махинаций. Кто-то сидел на неком подобии электрического стула, что посылал слабый разряд на мышцы, но лишь для стимуляции, никакого садизма. Ещё несколько человек сидели в каких-то прозрачных колбах с водой, но пугали лишь циферки, которые, по-видимому, отсчитывали время, проведённое под водой. У одной девицы перевалило за пятьдесят пять минут, и тут вояки поняли. Акнология не соврал… Это не люди. — Сколько Проектов вы готовы предоставить? — рвано выдохнул один из гостей. — Зависит от финансирования. — Назови цену, мне нужно десять. Акнология улыбнулся лишь одними кончиками губ. Он не сомневался, что ради того, чтоб померяться с «соседями» «у кого больше», мелочные вояки выделят все бабки, а ему большего было и не нужно. Пусть хоть с линейкой бегают! Главное, что есть финансирование, а значит он может снова спокойно работать над действительно важными Проектами. *** — Вот мудак. — выругался Лаксас, закуривая сигарету и нервно глядя на звёзды. — Как я хочу ему врезать! — Побереги силы. — холодно ответил Гилдартс, украдкой глядя в окно автомобиля на спящую Кану. Их привезли туда же, откуда забрали, и пусть все практически сразу разъехались, а вот Гилдартс и Лаксас с Каной особо не торопились. Надо было подышать свежим воздухом, а то как-то вообще в голове ничего не укладывалось. Нет, они слышали о безумных экспериментах этого чокнутого, но, чтобы настолько. — Нет, я этого так не оставлю! Ладно меня на посмешище выставил, но вот Кану я ему не прощу! — Угу. — Гилдартс, вы вообще меня слышите?! Генерал ничего не ответил, а лишь как-то неоднозначно поднял глаза на зятя. Было в этом взгляде что-то выжидающе опасливое, словно он не затыкал ему рот, но и не особо был заинтересован в речах. Взгляд резко метнулся в сторону обрыва на луну, после чего Гилдартс глубоко затянулся и выпустил клубы дыма. — Зачем он это делает? — как-то потерянно поинтересовался Гилдартс. — Что именно? — Все эти Проекты. — Ну как «зачем»? Работа у него такая, деньги зарабатывает! — Нет. — Гилдартс даже как-то опасливо поглядел по сторонам. — Если бы деньги были бы единственным, что он преследовал, Лаксас… То я сомневаюсь, что мы с тобой были бы живы. — О чём вы? — Смотри… У него есть Проекты: люди, без имени, без документов, без родни, покладистые и послушные, которые могут выполнить любой приказ начальства… Это совершенная армия… А что бы ты сделал с совершенной армией? — Лаксас ничего не ответил, потому что Гилдартс прочитал всё по глазам. — Вот. Многое ты бы сделал с совершенной армией и уж точно не сдавал бы её в аренду… Тут что-то другое. — И что же тут может быть? — Меня напрягает, что он такой молодой. Нет, дело не в том, что он мне дерзит… Меня НАПРЯГАЕТ его возраст. Вот сколько надо, чтобы дослужиться до Генерала? А тут врач! Не просто врач, а «Доктор Медицинских Наук», с высшим образованием, с огромным потенциалом, супер нейрохирург… Сколько там на врача учатся? Двенадцать лет? Херня какая-то получается. — Ну может он, там, вундеркинд? — Ты много вундеркиндов с таким прессом видел, Лаксас? — Я вообще их не видел. — Интересно. — в никуда выдохнул Клайв и затянулся сигаретой. — Очень интересно. — Что именно? — Да у меня тут мысля шальная закралась. — И какая же? — Хм. — немного нервно усмехнулся мужчина, выкинул окурок и почти шёпотом выдал. — А не один ли он из этих своих… Проектов? — Думаете, его тоже кто-то в пробирке замешал? — А чёрт его знает, Лаксас. Я сегодня такое в этом симуляторе увидел, что я бы уже ничему не удивился. Мне этот мужик не нравится, очень, скользкий тип, я его совершенно не понимаю. Какой-то он уж слишком Хороший и слишком Плохой одновременно, а это всегда предвестник редкостного дерьма. — тут Клайв потёр шею и посмотрел на небо. — Ладно, хватит придумывать теории заговора. Давай, нам домой пора. Кана вон, уже дрыхнет во всю, нам, кстати, тоже пора. Луна ярко освещала дорогу, ночь была тихая и ясная, однако внутри нарастало какое-то тревожное чувство, которое Клайв не привык игнорировать. Что-то ему уверенно подсказывало, что в этот раз правда может стоить ему больше двух конечностей.