К-38

Будильник прозвенел так громко, обрекая себя на последний полёт, после чего разлетелся вдребезги, однако выполнил свою главную жизненную функцию, и пал смертью храбрых, с чувством выполненного долга. - Да чтоб тебя. – почти простонал Рэдфокс и просто стёк с кровати на пол. – Ненавижу! Да, ранние подъёмы для этого качка были крайне невыносимы, но надо было просто срочно подымать свой королевский пердак и тащить в учебное заведение, иначе вечером этот пердак познает гнев Металликаны. Да уж, этот мужик думал о нём куда больше всех других мудаков этого мира, а потому надо было как-то себя оправдывать. Честно, не сказать, что он не хотел идти в универ, но мысль перейти на домашнее обучение посещала всё чаще. Он начал наживать себе врагов, а друзья и не намечались. Нет, он не боялся, такие, как он, вообще ничего не бояться, но это начало конкретно подвыбешивать. В очередной раз идя в своём сногсшибательном костюме, Рэдфокс лениво осматривал мимо идущих людей. Влюблённые парочки, молодые семьи, матери одиночки с колясками, непутёвые мужики, с явными признаками перегара. Просто люди, просто идут, кто-то торопиться, кто-то нет, и все проходят мимо, потому что у каждого свои проблемы, и он не исключение. Почему-то каждый день ему казалось, что это общество не для него, да и хотел бы он поверить в «свалившуюся с неба капсулу», вот только техническая эволюция не подразумевает такого сильного сходства с внеземными существами. Хочешь-не хочешь, а отличаться будешь, хотя бы на пару тройку конечностей, ну или язык – два метра. А что, любительницы кунилингуса оценили бы. От этих мыслей парень не смог сдержать улыбки, а также не заметил, как он пришёл к воротам университета. Если сегодня он не явиться на выездную лекцию по биологии, Металликана порвёт ему жопу, в этом он не сомневался, а значит надо собрать ошмётки своей задницы и задержаться в универе ещё на три лишних часа! Аудитория, как всегда, приветливо распахнула свои двери перед бюджетником, и брюнет уже привычным движением, обошёл первую парту и уселся прямо напротив преподавателя. О «скромности» этого громилы уже ходили легенды, однако особо выпендрёжником его тоже назвать было нельзя. - Не нравится он мне. – сквозь зубы прошипел Джет. – Вот хоть убейся. - Да брось, Джет. – улыбнулся Дрой и хлопнул друга по плечу. – Не лезь ты к нему, и дело с концом. - А что он весь такой на пафосе, крутой!? - А мне кажется, он просто очень одинокий. – немного грустно улыбнулась Леви, глядя в спину нерадивого однокурсника. – Я бы тоже очень озлобилась, если бы у меня не было друзей. - У него были бы друзья, если бы он был попроще. Леви на это ничего не ответила, а лишь тихо усмехнулась, открыла тетрадки и начала готовиться к лекции. Сегодня тяжёлый день, более того, она собиралась послушать лекцию доктора Акнологии, после занятий, и сейчас эта личность её волновала больше, чем любая другая в этой аудитории. Она навела справки и была реально поражена. Такой молодой, с телосложением настоящего Аполлона, а уже имел докторские гранты и немыслимые достижения науки, но что-то Леви казалось подозрительным в этом человеке. Статьи пестрили его достоинствами и научными открытиями, но нигде не сказано, откуда он родом, да и вообще «прошлое» этого молодого человека было каким-то туманным. Ни слова о том, где родился, когда родился, да и в каком университете получил образование. Он как-то очень странно и резко появился, причём уже с заслуженным грантом на исследование и докторской степенью. Над этим хотелось думать и думать, но в аудиторию вошёл лектор и Леви пришлось думать уже совсем о другом. Потянулись нудные пары, десятки интересных и не очень задач, за которыми прошёл весь день и вот, когда все люди с восторгом покидали помещение учебного заведения, некоторые несчастные всё же были вынуждены остаться. Большая часть из них искренне хотела послушать, часть прижали подневольно, а кому-то просто было интересно узнать что-то новое. Как и ожидалось, Джет и Дрой оставили Леви на растерзании «науки о жизни», как все остальные её однокурсники… Или не все? Честно, Леви была удивлена, когда увидела на первой парте в аудитории уже знакомое ей испещрённое пирсингом лицо, и ставшее таким привычным чувство «задолбленности» на нём. Вот кого она реально не ожидала тут увидеть, так это Рэдфокса, но девчушкой она была позитивной, а потому, поудобнее перехватив тетрадки и мило улыбнувшись, Леви подошла к своему однокурснику вплотную: - Приветик. Гажил лишь лениво посмотрел на девушку, после чего попытался приветливо улыбнуться, однако получилось крайне криво, что не укрылось от зорких глаз МакГарден. Было видно, что он тут не по доброй воле, однако Леви хотела разрядить обстановку, а потому села рядом и попыталась выглядеть естественно: - Тоже пришёл про биологию послушать? - У меня нет выбора. – обречённо выдохнул брюнет и запрокинул голову назад. – Моя задница не имеет такого «коэффициента упругости». - Боже! – Леви не смогла сдержать смех и вытерла выступившую слезу. – Твои родители явно хотят, чтобы ты был умным. - … - Гажил с пару секунд молчал, после чего с совершенно каменным лицом вновь вернулся в нормальное положение и открыл тетрадь. – Мои родители… Ничего от меня не хотят… И никогда не хотели. Честно, даже не столько сами слова, сколько интонация, вмиг заставили хорошее настроение развеяться. Гажил молчал, упорно что-то записывая в своей тетрадке, грозясь продавить парту насквозь, а Леви лишь наблюдала, как чернеют алые глаза, силясь сдержать слёзы. Девушка никогда не была дурой, быстро смекнула, что тему надо менять срочно, а потому лишь улыбнулась и положила холодную ладошку на испещрённую шрамами могучую руку: - А как вообще дела? Что после лекции делать будешь? - Пить… Много… - Хм… Это хорошо. О том, что диалог не вязался, МакГарден тоже смекнула быстро, а потому лишь виновато отвернулась, открыла тетрадки и тоже начала готовиться к лекции. Не умел он с людьми общаться, но угрызения совести почему-то испытал. Вот вроде ничего плохого не сделал, а пропасть, между двумя сидящими радом людьми, образовалась бездонная. «Опять облажался»: пронеслось в голове, а перед глазами всплыл недовольный Металликана, что снова влепит ему по первое число. Ответ на то, как адаптировать этого «нелюдя» к «людям», бармен искал последние несколько лет каждый день, и вот единственный человек к нему потянулся сам, а он не знает, как на это реагировать, а потому, реагирует, как привык. Как на «говно». Ладно, самобичеванием делу не поможешь, сейчас надо улыбнуться, взять себя в руки, попытаться выкинуть из башки проклятого отчима, и… - Добрый вечер! – голос молодого учёного заставил Гажила озвереть ещё пуще, но навострившая уши Леви не дала высказать всё, что он думал. Надо признать, не так себе Рэдфокс представлял «доктора медицинских наук», который своим видом больше напоминал модель с обложки журнала «Плейбой». Нет, выглядел он хорошо… Даже слишком, судя по тому, какие вздохи послышались с задних парт, но, как ни странно, Леви лишь заметно напряглась. Всё это было до жути странно и неестественно, но не Гажилу «судить о книге по обложке». Это был молодой парень, в совершенно повседневной одежде, поверх которой был накинут лабораторный халат. Длинные иссиня-тёмные волосы спадали до самой поясницы, а голубые глаза с вызовом смотрели на молодых студентов. У него на них огромные планы, и пусть они об этом не знают, но каждый из них внесёт свою лепту во имя великой и милосердной цели. - Несказанно рад видеть такое большое количество заинтересованных молодых умов. – подключив презентацию, молодой учёный вышел вперёд, выдвинув торжественную речь. – Позвольте представиться, моё имя Акнология, я являюсь доктором медицинских наук, а также специализируюсь на детальном изучении нейробиологии и нейрохирургии. Наша организация имеет десятки центров реабилитации, для пострадавших в катастрофах и авариях, а также врождённых дефектов, но планы наши уходят далеко в будущее. Сейчас мы планируем открывать несколько новых центров по всему миру, и нашей первостепенной задачей является привлечение молодых талантов в нашу сферу деятельности, и, вопреки ожиданиям, нас интересуют не только молодые биологи и врачи, но и люди всех направленностей в целом. Надо признать, Акнология говорил красиво и складно, в этом юнце явно сидел великий учёный, хоть этого было и не заметно с первого взгляда. Сказать по правде, стоило доктору упомянуть причастность к организации, как Гажилу захотелось завыть, но тот сдержался. Уже настроившись на два часа беспрерывного рекламирования учреждений, Рэдфокс был приятно удивлён, когда началась самая настоящая лекция по нейробиологии. До сегодняшнего дня ни один из студентов не знал, что курс по строению нервной системы, который на медицинских проходят несколько лет, можно впихать в голову за два часа, но, видимо, Акнологию не просто так пригласили провести эту лекцию. Учебные заведения подобного плана подразумевают разношёрстных студентов, а потому нескольких «юристов» и «филологов» сюда так же занесло, но вопросов не возникало ни у кого. Язык у него был подвешен профессионально, причём настолько, что почти всю женскую половину аудитории мучал только один вопрос: «Есть ли у лектора девушка… Ну или, хотя бы, свободный вечер?». Да, а говорят, что в лабораториях одни «прыщавые ботаники»! Акнология разорвал этот миф на куски, но не всех обаяли личико и рельеф под халатом. Леви сидела, глядя лектору в рот, и отчаянно пыталась успеть что-то записать, в то время как рядом сидящий Гажил, какое-то время что-то писал, после чего просто сел и начал вглядываться в «Аполлона нейрохирургии». Алые глаза внимательно смотрели за врачом, правда ловили не слова… А жесты и мимику. Он сам не понимал, что именно, но что-то казалось Рэдфоксу знакомым в этом человеке. Он никогда не видел этого лица, не слышал этого имени, да и чего греха таить, у него была фотографическая память… У него были все из возможных «памятей»! И одна из них почему-то упорно давала сигнал на миндалины в мозгах, чтобы те поторопили надпочечники с выработкой адреналина. Кто этот чудик? Акнология продолжал вести лекцию о свойстве нейронов, химико-электрических процессах мозга, выработке краткосрочной и долгосрочной памяти, а Гажилу от чего-то заболела голова. Надо было идти домой, вот пересидел, передёргался, ещё и Мелкая про родителей напомнила… И вроде уйти тоже неудобно. Надо было себя чем-то отвлечь, а потому парень просто открыл тетрадь, как вдруг глаза зацепились на злосчастное уравнение: «K12+J9=K38». К горлу подкатил ком, шрамы на руках навязчиво зачесались, в ушах почему-то зазвенело, но не как от перепада давления, а как от сирены, словно она звучала где-то в голове. Он понятия не имел, что это за уравнение, оно преследовало его во снах и прочих кошмарах, но нигде он не смог найти ответ, а вот мышцы во всём теле непроизвольно сократились, привлекая внимание уже посторонних. - Гажил? – опасливо поинтересовалась девушка, глядя как по напряжённому лицу брюнетка побежала капелька холодного пота. – Гажил, с тобой всё хорошо? Рэдфокс ничего не ответил, а лишь как-то болезненно встряхнул головой и рвано выдохнул. Чёрт, только не сейчас! Похожее состояние случалось не раз, однако редко брюнет заставал его без Металликаны. Сейчас нужно было срочно взять себя в руки и успокоиться, иначе, если его перекроет… - Всё в порядке? – голос Акнологии заставил пару на первом ряду вздрогнуть. Молодой лектор стоял всего в метре от уже малость задыхающегося брюнета, и немного опасливо поглядывал то на Леви, то на парня. – Паническая атака. - Ну. – дрожа выдохнул Рэдфокс. – Это не то, чтобы… - Это был не вопрос. – снисходительно и очень располагающе улыбнулся Акнология глядя прямо в алые глаза. – Дышите ровно и глубоко. Толи Акнология и впрямь был супер-врачом, толи обладал техниками психологии и гипноза, а уже через несколько мгновений Гажил почувствовал, как приступ отступает. Секунд пятнадцать понадобилось парню, чтобы приступ отошёл и ещё столько же на отдышку. - Как часто у вас случаются панические атаки? – доктор лишь виновато усмехнулся, глядя на пристыженный взгляд алых глаз. – В этом нет ничего зазорного и, уж тем более, необычного. Огромный процент людей подвержен этому недугу. Если что, то вы можете остаться после лекции и оговорить этот момент со мной лично. - Чем занимается ваше учреждение? – спертым голосом выдал парень. - Хм. – Акнология выпрямился и окинул взглядом аудиторию, словно ища нужные слова. – Наша организация затрагивает абсолютно все сферы фармацевтики и медицины. Мы работаем над тем, чтобы облегчить жизнь людей, которых природа обделила своим вниманием. Сейчас мы получили одобрение на новый проект: основательное развитие сферы искусственного оплодотворения. - Вы лечите бесплодие? – раздалось откуда-то из зала. - Бесплодие мы уже вылечили. Материнство – пройденный этап, сейчас нас больше интересует «плод». - В смысле? - Мне нравится ваш настрой. – с гордостью выдал Акнология и с вызовом глянул на присутствующих медиков и чутка кого-то ещё. – Типичная ситуация любого родильного отделения: на свет появляется ребёнок и тут же рядом с инструментами и прочими атрибутами лежит ряд прививок. Целые комплексы витаминов, противовирусные, противовоспалительные, список можно продолжать… А можно расширить. Нас окружают миллионы штаммов вирусов, и миллиарды других болезней, и представьте, что мы найдём «лекарство от всего»! Мы будем прививать детей от таких болезней, как СПИД, Сифилис, Холера, Испанка, даже Рак, мы найдём вакцины от всего, что можно назвать недугом, правда боязнь уколов выйдет на совершенно новый уровень, не находите? Всё можно будет решить путём «игл»: подкожно, внутривенно, внутримышечно, и именно на это смотрит современная медицина… Наша же организация смотрит дальше. – тут голубые глаза немного азартно и даже болезненно заблестели. – А теперь представьте, что нет «игл» и вакцин. Представьте, что каждый ребёнок на земле рождается здоровым в полном смысле этого слова! Вакцины не нужны, потому что иммунная система способна бороться с любой гадостью этого мира, и именно в этом и заключается главная идея нашего дела! Человеческий иммунитет совершенен ко всем видам заразы на земле, он способен переварить от раковой опухоли, до СПИДа и Испанки, но мы утратили эту способность, окружив себя комфортом и упразднив естественный отбор. Назад на ветки мы не вернёмся, но наша ДНК всё ещё хранит в себе эти секреты, и мы хотим достать их! Проект очень молод, ему всего пять лет, дети, рождённые по нашей программе, на данный момент являются трёх-четырёх лет отроду, и уже показывают невероятные результаты! За пять лет существования и десятилетия наработок, мы добились того, что детская смертность нашего проекта упала в ноль! Ещё лет десять наших разработок, и мы внедрим систему во все родильные отделения всех развитых стран мира, и тогда… - Вы создаёте сверх людей! – толи вырвалось у Гажила, толи он специально гавкнул это на всю аудиторию, сказать было сложно. - … - Акнология с пару секунд молчал, после чего губы растянулись в воистину зловещем оскале. – Да… Но я бы назвал это «сверх генофондом». Мы смотрим в будущее, а потому пытаемся привить поколению доминирующие гены. Мы не ставим целью «клонирование», а лишь привитие иммунной системы, метаболизма и общих физических параметров. Какие при этом будут глаза и губы, нас мало волнует, но это позволит существенно улучшить приток «здоровой крови». - У вас какие-то нацистские наклонности. - Гажил! – Леви сидела красная, как помидор и виновато глядела на профессора. – Боже правый, извините пожалуйста! - Нацизм устарел, как и Фашизм. – полностью игнорируя заявление МакГарден, молодой доктор явно ловил какое-то нездоровое удовольствие от происходящего. – Их идеи смотрели нецелесообразно и очень односторонне. Создание превосходной расы ущербно по своей структуре, потому что не несёт в себе главной задачи: улучшение себя, как популяции. Изоляция – конец развития, даже на уровне нации. Только разнообразие генов способствует бесконечному обновлению и созданию новых возможностей организмов. Запертая в условиях физической ограниченности или моральных принципов, раса обречена, если не на вырождение, то на «тупик развития» однозначно. Нас же интересует человек, как «вид», и задачу мы ставим на улучшение вида, а не крохотной группы, а это взгляд шире жалких попыток маленьких людишек отстоять свои морально-геологические принципы. Только человечество, как вид, никаких других рамок, а потому, сестрёнку можно любить до одури… Но кончать лучше на живот. Сказать, что от этой шутке всех передёрнуло – это промолчать, правда не столько от самих слов, сколько с этого малость болезненного оскала. Он смотрел уверенно, в отличии от всех присутствующих, явно довольный произведённым эффектом. - Прогресс – выше философии. – немного неоднозначно добавил молодой учёный. – Течения мыслей приходят и уходят, сменяются культуры и народы, но лишь те, кто оказывается на вершине пищевой цепи, тянут наш мир дальше. Здоровье и Ум – два столпа эволюции, перед которыми россказни великих мудрецов меркнут и бледнеют. Идея войны – философия слабых и глупых, сильные и умные стремятся к миру и объединению, в то время как крохотные кучки мелочных людишек борются за бессмысленные и бестолковые дефекты изоляции, которые гордо называют идеалами, цветом кожи, чистотой крови, нацией и прочим «наследием культуры». - А вы считаете, что это не так!? – разгневанный голос, с явными нотками привитого нацизма, прозвучали откуда-то с дальних парт, после чего где-то на задних рядах поднялась довольно возмущённая фигура. – То-есть вы считаете, что культурное наследие, расовая принадлежность и чистота языковых строений – лишь дефект изоляции!? Акнология с пару секунд глядел на возмущённого студента в дорогущем костюме, мысленно прикидывая сколько бабок было вложено акушеру в карман, чтобы этот дефектный дрыщ не сдох в первые минуты жизни. Ему даже справка не нужна, так как намётанный взгляд резко проглядел инкубационное прошлое и недоношенность. Иронично. - Да. – совершенно спокойно выдал лектор, ловким движением урвав лежащее на профессорском столе яблоко. – И ничего больше. Просто замкнутая система, отсутствие притока генофонда, ну и какие-то локальные условия. Больше ничего. А учитывая, что в те времена вообще было не очень модно сходиться с мальчишками из соседней деревни, генетические уродства имели такой масштаб, что со временем стали называться «национальными чертами лица», чего уже говорить о правящих династиях. - Я не согласен с вами! – протестовал студент. - С чем именно? – лектор издевательски вздёрнул одну бровь. – С тем, что кровосмешение – ни есть хорошо? Ну, что я могу сказать… Сестричку ебать никто не запрещает, в конце концов мы живём в век развитых технологий. Если у вас с реакцией плохо, можно использовать презерватив. Заливистый смех женской части разнёсся на всю аудиторию, от чего молодой студент резко покраснел, но позиции сдал лишь тогда, когда одна из девиц поинтересовалось, мол, точно ли с реакцией всё плохо. Да, не быть Акнологии лектором в подобном заведении, так как обиженные мамочки и папочки не стерпят, что их чадо опустили прилюдно. А вот девушки в аудитории как-то неровно задышали. Даже прожжённых медиков сейчас больше интересовало содержимое халата, нежели лекции. И всё-таки он хорош! Острый на язык, безупречный налицо, в этом молодом приезжем профессоре было идеально всё, но если у оставшейся мужской части аудитории его вид вызывал завистливое негодование, а у женской – глобальное возбуждение, то на первой парте всё было не так радужно. Не сказать, что на Леви не произвело впечатление сие выступление, но складный ум искал подвоха в этом совершенстве. А вот Гажил ничего не искал, он силился не сорваться с места и не снести к херам собачим парту, за которой сидел. Страх. Откуда этот животный ужас? Почему-то он точно был уверен, что они виделись раньше, но воспоминания услужливо не пропускали этот момент. У него была идеальная память, какой не было ни у кого в этом помещении, но он не мог вспомнить, просто не мог, а звон сирены в ушах то и дело оглушал перепонки изнутри. - Первостепенная задача нашего проекта – улучшение жизни человека. – как ни в чём не бывало, выдал Акнология и снова вернулся к презентации. – Все наши идеи и проекты базируются на развитии человеческих способностей и иммунной системы. Мы не выводим «мутантов», как это может показаться, мы просто способствуем тому, чтобы будущее поколение взяло только самое наилучшее от прошлого. Проблема лишь в идеологии людей. К огромному сожалению, родители бояться своих детей, тщетно надеясь, что слабое потомство – гарант власти над ним, но это лишь временная неурядица. Сильнейшие всё равно пробьются, одолеют изживших предков и, самое страшное, возьмут с них пример. Эволюция никогда не боялась экспериментов и ошибок, и именно это сделало из крохотного одноклеточного всё живое на земле. Человек – лишь продукт бесконечной чреды отбора и изъятия дефектного генофонда, но почему-то мы начали этого стыдиться, что лично мне в корне непонятно. – яблочко, что доселе покоилась в крепкий руках молодого доктора, жалобно хрустнуло в хватке, после чего медвежья лапа без особого усилия просто раздавила плод, а сок потёк на стол. Это действие быстро вернуло и недовольных мальчиков, и очень довольных девочек с небес обратно в аудиторию, а Акнология лишь гаденько улыбнулся. – Возвращаясь с военных точек, лишённые конечностей солдаты идут на попечительство государства и родственников. Лишённые прежней жизни, они уходят в запои, пытаясь утянуть семью в ту же клоаку отчаяний, в которой прибывают сами. Сломленные духом, усаженные в каталки, они не могут вернуться к нормальной жизни, и отчаянно пытаются сломать её всем, кто их окружает. Это – участь огромного процента населения планеты, но какая-то часть всё-таки попадает к нам. Мы научились «выращивать» утерянные конечности, даже без применения донорства. Согласен, пока на то, чтобы вырастить «руку» может уйти до нескольких лет, но, как и сам факт такого прогресса, ускорить его – лишь вопрос времени! Всего через каких-то десять-пятнадцать лет «протезирование» потеряет смысл, потому что новые конечности мы сможем выращивать за месяц, или даже меньше. – тут Акнология выкинул ошмётки яблока в урну под столом, достал платок, вытер пальцы и стол, не отводя взгляда от аудитории. – То, что казалось фантастикой ещё лет двадцать назад, сейчас стало нашей реальностью, а что будет завтра? Через год? Через ещё двадцать лет? Вот, над чем мы работаем. «Панацея» существует, она заключена в нашем организме, во всём, что в нас происходит, мы просто ещё не научились ею пользоваться… Но всё впереди. Вопросы? - Вы так рассказываете про этот проект. – из середины аудитории раздался робкий голос одного из явно напуганных студентов. – Скажите пожалуйста, доктор Акнология… А у вас есть личный интерес? Вам самим помогла эта организация? - … - Акнология молчал с пару секунд, после чего как-то очень тепло улыбнулся и выдохнул. – Это вся моя жизнь… Я жив, лишь благодаря ей. По аудитории послышались какие-то тихие шептания и заинтересованные взгляды устремились к Акнологии. Теперь уже и мужская половина стала внимательно разглядывать «содержимое халата», но Акнология явно не любил такого рода внимание, а потому лишь добродушно улыбнулся и посмотрел на часы: - Ну что ж, наша лекция подошла к концу. Может у кого-то есть вопросы? - А как можно подать заявку в ваше учреждение? – раздалось с задних парт. - У нас будут показательные экскурсии. Об этом вам расскажут на лекциях ваши преподаватели. - А есть ли возможность практики? - Мы работаем с разными университетами, и предоставляем молодым студентам места ассистентов, с возможным переходом на постоянное рабочее место. Так же у нас есть филиалы в разных городах, так что место всегда найдётся. Тут Акнология окинул взглядом присутствующих и взгляд остановился на уже явно выходящем из себя брюнете. Холодный пот крупными каплями катился по вискам, дыхание участилось, всё тело было напряжено, паническая атака была на лицо, и, как врач, он не мог обойти больного стороной. Гиппократ тут ни причём, это в голове. - МакГарден, может у вас есть какие-то вопросы? – осторожно поинтересовался лектор, нервно косясь на Гажила. - Нет. – Леви сама нервно улыбалась, пытаясь привезти брюнета в чувство. – У меня нет вопросов. - Ну что ж… А у вашего друга? Честно, в первые секунды Акнология даже пожалел, что спросил, потому что Рэдфокс поднял на него взгляд. Почти чёрные глаза, тело колотила мелкая дрожь, волосы взмокли у корней, а сам парень, едва ли не до вмятин вцепившись в парту, сквозь зубы процедил: - Вопрос… Что такое… К-38? Ещё никогда в жизни Леви не видела, чтобы хоть чьё-то лицо вытягивалось так быстро. У Акнологии было такое выражение, словно на него вылили ведро ледяной воды, этот вопрос не просто выбил его из привычного потока действий, а заставил оцепенеть, едва ли не в ужасе. Казалось, дай ему команду и он, либо побежит, либо броситься. Гажил же сидел напротив, силясь глушить сирену в мозгах и накатившую волну страха и агрессии. Только не сейчас, не здесь! В том, что он прямо в костюме пойдёт вымещать злобу на свалку, он не сомневался, но до неё ещё надо дойти! - Господи, Гажил! – Леви в ужасе обхватила парня руками и виновато посмотрела на доктора. – Ради бога, извините! Я не знаю, что на него нашло! Но Акнология её не услышал. Он вообще ничего не слышал и не видел, пытаясь понять, что ему делать дальше, и, в принципе, сам был на гране панической атаки. Голубые глаза остекленели, а взгляд уцепился за то, как нервно брюнет чесал руки. Что в этот момент творилось в голове лектора одним богам известно, но лицо приобрело воистину угрожающие черты. - Откуда у тебя эти шрамы? – не своим голосом прорычал мужчина, игнорируя явно напрягшуюся аудиторию. - Я не помню. - А что ты помнишь? - Я помню тебя. – в той же манере ответил Рэдфокс, готовясь сорваться с места в любой момент. – Я не помню твоего лица, но ты был там. Я тебя помню… Ты – не тот, за кого себя выдаёшь. С этими словами, побросав все вещи, Гажил буквально подорвался на месте, и, едва не снося Леви, вышел из аудитории. Послышались едкие комментарии с задних парт, кто-то пошутил про то, что парень явно переработался, кто-то вовсе посоветовал качку меньше железа тягать, и больше к психиатру ходить. Сказать по правде, такая реакция заставила Леви не слабо так испугаться, однако она всё же смогла собраться с мыслями и посмотреть на Акнологию. Доктор стоял посреди аудитории и неотрывно глядел на дверь, за которой скрылся брюнет. От миловидного личика не осталось и следа, только какое-то болезненное предвкушение явно интересного продолжения. Надо признать, это лицо до жути пугало МакГарден, что сидела всего в метре от профессора, а потому она решила его позвать: - Доктор? - … - медленно переведя голову в сторону МакГарден, остекленевшие голубые глаза вдруг уцепились за тетрадку, которую бросил парень, после чего Акнология подошёл к столу и начал, без какого-либо зазрения совести, листать записи сбежавшего студента. – МакГарден… А как зовут вашего друга? - Гажил. – робко выдала девушка, сильно сомневаясь уже в адекватности доктора. - Гажил. – повторил Акнология, листая тетрадь уже двумя руками. – А фамилия какая? - … - честно, Леви было страшно её называть. – Рэдфокс. - Гажил Рэдфокс. – тут мужчина резко остановился и положил тетрадь на стол, до дрожи вглядываясь в записи. – Я запомнил. Студентка не знала, что именно, но что-то в этих словах её не на шутку напугало, а карие глаза юркнули в открытое чтиво. Лист был полу пустым, конспектов на нём не было, но зато было уравнение: К12+J9=К38. Глядя на то, как Акнология смотрел на это уравнение, полоумный однокурсник стал казаться не таким уж ненормальным, но из мыслей её вывело то, что Акнология захлопнул тетрадь. За считанные секунды лицо приобрело уже привычную маску спокойствия и даже лёгкого цинизма, после чего Акнология вежливо протянул Леви тетрадку и поднял с пола портфель убежавшего студента. - Панические атаки – штука неприятная, но вполне себе решаемая. – как ни в чём ни бывало выдал мужчина, кладя на стол чемоданчик. – Не стоит ставить крест на таких людях, к ним нужно держаться ближе, ведь им так нужны друзья. Вы сможете передать господину Рэдфоксу его вещи? Не сердитесь на него. Как врач, который имел огромный опыт в психологии, я могу сказать вам две вещи: у него огромный нераскрытый потенциал, а ещё… Вы ему приглянулись. Надо признать, от слов доктора Леви немного смутилась, однако чувство тревоги никуда не ушло. Неловко взяв у мужчины портфель своего сбежавшего однокурсника, Леви не могла отвести взгляда от этих голубых глаз. Толи он обаятельный такой, а быть может и впрямь гипнотизёр, кто его знает, но зрительный контакт, так или иначе, прервал именно зачинщик сего безобразия. Наспех попрощавшись со всеми, Акнология начал спешно собираться, пока студенты, один за другим, неспеша собирались прочь из аудитории. Акнология был в более чем приподнятом настроении, но зрение у него было явно триста шестьдесят градусов, а потому пышногрудых красавиц он заметил ещё в пяти метрах и, как ни странно, заметил по привычки, а не из-за «размеров». - Доктор. – кокетливо позвала молоденькая симпатичная девица, явно с платного отделения. – А вы консультации проводите? - Конечно. – совершенно спокойно ответил профессор. – Правда, в основном, по болезням. - А у меня болит… – студентка невинно похлопала глазками, однако не успела договорить, как Акнология протянул ей визитку. Молодая зазноба уже было обрадовалась, как вдруг взглянула на карточку и немного опешила. – Э… Что это? - Один из лучших гинекологов Магнолии. – гордо выдал Акнология, сгребая вещи в свою сумку, даже не глядя на них. – Не волнуйтесь, голубушка, вы ещё молоды, а потому организм справиться без последствий. Сифилис лечиться на ранних стадиях, но советую не затягивать. И будьте благоразумны, впредь используйте презерватив. На этой весьма неоднозначной ноте, мужчина встал и спешно направился по своим делам, оставив молоденькую зазнобу с контактами доктора, который ещё может спасти это миловидное личико. Честно, девушка хотела высказать ему в спину пару ласковых, однако что-то внутри её заставило забить этот контакт в телефон, а также поставить памятку: «позвонить при первой возможности». Сказать, что Акнология торопился… Да он летел по коридору, не сшибая студентов лишь потому, что коридоры были пустыми! Найти Гажила он даже не надеялся, однако лихорадочно повторял его имя в голове. Если его догадка окажется правдой, то ему уже очень давно так сильно не везло! А что касается самого виновника мероприятия… Металликана уже ехал в известном лишь ему направлении для воплощения лишь ему известной цели. У этого прожжённого бармена целей по жизни, как и предназначений, было только три: «поднять бабки в баре», «нажраться» и, самое любимое, «вставить пизды косматому обдолбышу»! За восемь лет общения, Металликана выучил повадки этого мудака до таких масштабов, что по количеству виски в стакане мог понять настроение парня, что уже говорить о неявке в бар после занятий!? Одна из городских свалок металлолома, настоящая помойка, на которой студенту-бюджетнику в дорогом костюме вообще делать нечего, но он там был. Когда этому хмырю было плохо, он приходил только в два места: в бар, или на помойку, никогда не мотал сопли на кулак дома, а потому понять, что дело дрянь, не составило труда. Тонны железа, ржавые машины, лысая резина и Рэдфокс во всём этом дерьме. Сняв дорогущую одежду, в одних семейках, босиком, парень злостно перетаскивал хлам с помойки на утилизацию. Сторож, как всегда, бухал в подсобке, а даже если бы и не бухал, Гажила знал в лицо, да и Рэдфокс сам знал, как дерьмо сортировать. Да, у этого мудня хорошие отношения были только с помойкой и алкоголем. - Ну и что это? – злобно выругался Металликана. – Тебе в плейбое сниматься надо, а не тут в труселях щеголять! Секс-символ подкапотный, я с кем разговариваю!? - Универ – говно! – выругался парень и швырнул шину в кучу мусора. – Пойду в макдак работать! - Я тебе сейчас яйца побрею ножом для колки льда, а не в макдак ты пойдёшь! Что случилось!? - Там припадают одни пидарасы! - Сиди тихо и веди конспекты, главное спиной к ним не поворачивайся и держи в поле зрения. Нормально всё будет! - Не будет! - Так, Рэдфокс, я сейчас закрою бар на замок и бухать будешь в три дорого дома, ты меня понял? А теперь положи это ржавое говно и объясни, что случилось! - … - Гажил бросил шину и отвернулся. – Я не знаю. - Я не шутил про нож для колки льда. - Я не знаю, что случилось! – уже более уверенно выдал парень, нервно теребя край семеек. – Я правда не знаю. - Тогда какого хрена ты тут, а не в баре, как мы договаривались? - Мне надо было выпустить пар. - Зачем? - Я остался на этой грёбанной выездной лекции по биологии, а там препод… Я не знаю, Мета… Я его видел раньше, но не могу вспомнить где. Я не помню его лица, но я знаю его и… Я боюсь его. - Боишься!? - Я не знаю, почему! Но когда он начал вести лекцию, меня пробило так, что я думал, сойду с ума! У меня таких панических атак ещё никогда не было. Я не знаю, почему, но этот тип… С ним что-то не так. - Ладно. – Металликана сам сильно напрягся от состояния парня и подошёл вплотную, отбирая очередной мусор. Ловко перехватив запястье, мужчина повернул к себе юнца и попытался поймать взгляд алых глаз. – Сегодня был тяжёлый, и, я так понимаю, довольно хреновый день. Давай, натягивай штаны на свою прокаченную задницу и поехали. Отвезу тебя домой. Гажил упорствовать не стал, он сам хотел попасть домой, как можно быстрее, а потому, ловко погрузившись в брюки, парень направился в сторону потёртой иномарки, которую не променял бы даже на лучший джип в истории человечества. Воистину, Привычка – страшный недруг, который заставил Металликану кататься на всё той же развалюхе, что была у него лет двадцать назад, и всё же, он был уверен, что его красавица ещё «ого-го»! Гажил же имел другую точку зрения, однако спорить не стал в силу неимения другого средства передвижения на данный момент. - Значит так, завтра я заеду и отвезу тебя в универ, чтобы ты опять чего-то не учудил! – грозно напутствовал Металликана, уверенно глядя в эти виноватые алые глаза. – Понятия не имею, где ты просрал свой портфель, но будем надеяться, что там ничего ценного не было и люди добрые есть в нашем грёбанном мире. С тебя же – привести себя в порядок, сварить новые макароны, и выкинуть старые, пока ты не сдох от них! А теперь вали к себе и попытайся завтра тупить поменьше! С этими словами Металликана уверенно поехал в сторону своего любимого бара, а Гажил лишь с грустной улыбкой проводил машину взглядом. Яду и хамоватости у этого быдла было с лихвой и на половину Магнолии, однако если дела складывались не лучшим образом, это был первый человек, который с матюгами, держа лом в одной руке, и коньяк – в другой, приехал бы на помощь даже к чёрту на кулички… В отличии от Жозе. От мысли об этом человеке, внутри неприятно сжалось, а единственные крохи хорошего настроения улетучились в небытие, как и не было. На душе стало гадко и паршиво, а рука непроизвольно юркнула в карман, достала телефон, после чего взгляд уперся во всё также безразличный экран телефона. Никаких «пропущенных», сообщений, маяков и прочего. Как всегда. Решив больше не тратить время на пустые и ненужные действия, Гажил направился в свою ненавистную квартиру, которую на полном серьёзе хотел продать и больше никогда не видеть, и, видят боги, он это сделает сразу, как представиться возможность. А пока Гажил грозился вновь впасть в пучину отчаяния и безысходности, молодая студентка с волосами цвета неба сидела за большим обеденным столом и нервно косилась на своего отца. - У нас завтра слёт хирургов в клинике. – Селин пыталась всеми силами разрядить явное напряжение за столом, украдкой переводя взгляды то на дочь, то на мужа. – Я задержусь допоздна. Артур, я слышала у тебя тоже планы. - Да. – глава семейства МакГарден нервничал куда сильнее супруги. – Не исключён вариант, что я вообще завтра не вернусь. Мне нужно будет съездить за город, уладить кое какие дела. Одна дорога займёт почти день в одну сторону, так что завтра меня не ждите. - Хорошо. – Селин имела прекрасное качество, не задавать лишних вопросов, а потому лишь с любовью посмотрела на немного встревоженную дочь. – Леви, как прошёл день? - Сегодня к нам приехал доктор Акнология. – Леви не подала виду, хоть и почувствовала, как резко насторожились родители. – Он вёл нам лекцию по нейробиологии и нейрохирургии, так же предлагал места практики для студентов всех курсов. Они открывают новые филиалы, им нужны молодые умы. - В этом нет необходимости. – спокойно, но довольно твёрдо выдал Артур. – Лично у тебя есть возможность пройти практику, напрямую связанную с твоей будущей профессией. Я договорюсь с нашими партнёрами, чтобы тебя устроили аккурат на желаемую тобой должность. - Да… Это было бы хорошо. - Леви, тебя что-то тревожит? – Селин посмотрела на дочь с нескрываемым волнением. – Что-то случилось? - Не совсем. – Леви отложила вилку и слегка отстранилась из-за стола. – Сегодня на лекции одному парню стало плохо. Доктор Акнология сказал, что это – паническая атака, но я так и не поняла, чем она была вызвана. Парень просто сорвался с лекции, почти выбежал, бросил все вещи. Я их собрала, завтра отдам, но мне как-то… Я не понимаю, что произошло, и почему. Немного нервничаю. - Панические атаки – явление крайне распространённое. – добродушно улыбнулась Селин. – Тебе нет никакой нужды нервничать. Ты молодец, что собрала вещи парня, а не бросила их в кабинете, завтра отдашь их. - Мама. – тут Леви как-то виновато пригнула голову и посмотрела на мать исподлобья. – Можно задать вопрос? - Конечно. - Чем занимается доктор Акнология? От этого вопроса Артур поперхнулся и начал кашлять, силясь вытолкнуть из дыхательных путей остатки лазаньи, пока Селин нервно прикусила губу. Было видно, родители знают то, чего не хотят говорить, однако всё-таки супруга решила, что вечно прятать ребёнка под юбкой крайне несуразно, да и глупо. Оценивающе глянув на мужа, женщина тяжело вздохнула и выдала: - Доктор Акнология является выдающимся врачом и специалистом ранга, каких во всём мире сосчитать можно по пальцам. Профессионалов такого уровня почти нет, таких масштабных исследований в области медицины не проводит больше ни одна организация, более того, имеет место быть и жертвенности. Огромные фонды, обеспечивающие бесплатные операции, реабилитации, безвозмездное лечение невероятно клинических патологий и прочего. Этот человек – филантроп до мозга костей, одержимый идеей здоровья, но… Как бы это по мягче выразиться… Он – Фанатик. - Фанатик? - Понимаешь… - Селин нервно хихикнула и прикрыла рот. – Любой человек, который искренне любит то, что делает, пропитывается долей фанатизма. Иногда это проявляется в чрезмерной отдаче, иногда – в избыточном вложении, а порой это переходит рамки этических норм. - В смысле? - Об этом не распространяются, но… Есть информация, что Акнология в своих опытах использует человеческий материал. - Он ставит опыты на людях!? - Ну, «на людях»: это громко сказано! В его исследованиях используют эмбрионы и репродуктивные клетки доноров. Фактически нарушений не присутствует, так как «человеком» эмбрион юридически считается после рождения, однако есть этический момент, который не дозволяет использование человеческого материала в исследованиях. - То есть, ничего страшного? - «Этика» сделала нас людьми. – довольно твёрдо и даже несколько грубо оборвал глава семейства и пронзительно посмотрел на дочь. – Именно морали и нормы этики сделали из «обезьяны» человека, и именно они отличают нас от стран третьего мира. Ничего не имею против достижение благ всего человечества, но, Леви, окажи мне услугу… Я хочу, чтобы ты за километр не появлялась в этих исследованиях. Послушать лекцию, сходить на консультацию, может даже на экскурсию – это всё, где ты можешь появиться, как сторонний наблюдатель. В остальном же, пожалуйста… Держись подальше. Было видно, что Артур заметно нервничает, судорожно перетирая руки, однако он должен был собраться с мыслями перед отъездом. Отложив приборы, мужчина поднялся и тяжело вздохнул: - Не ждите меня завтра, я уезжаю к партнёрам. Как я уже сказал, дорога длинная и, скорее всего, я не смогу говорить, так что прошу меня извинить, мне нужно собраться. На этом Артур развернулся и ушёл, оставив женскую половину семьи в немного встревоженном состоянии. В их семье не принято перечить, все конфликты решаются словами, а не эмоциями, но сейчас Леви боялась что-то сказать, так как давно не видела отца в таком состоянии. - Твой отец не хочет, чтобы ты связывалась с этим человеком. – тихий голос Селин заставил Леви обернуться и посмотреть на мать. Женщина почти шептала, словно боялась, что её услышат, но держалась стойко, исподлобья глядя на дочь. – Если честно, я тоже не хочу, так что будь добра, не заставляй нас лишний раз волноваться. - Кто он, мама? - … - Селин отложила вилку и нервно сглотнула. – Первое, что ты должна зарубить себе на носу – Акнология очень влиятельный в широких кругах. У него очень много спонсоров, огромный вес в разных сферах, и самое страшное – он очень амбициозен. Этот человек может практически всё, у него развязаны руки в тех отраслях, в которых бессильны армия и политика, а зачастую, они зависят от него. В его руках огромные фонды, гуманитарная помощь странам третьего мира, еженедельно он проводит сложнейшие операции на совершенно безвозмездной основе, при этом продолжает исследования. Нет, власти у него нет, однако есть почти полная независимость, и это делает его непревзойдённым союзником, и невообразимо страшным врагом. - Но почему же Врагом? - Леви. – голос матери стал грубее и более холодным. – Уран на ядерных электростанциях вырабатывают колоссальное количество энергии, которое может питать целый город и даже больше, однако нужно понимать, что период его полураспада – почти четыре с половиной миллиарда лет… Этот человек может принести нашей семье и нашему бизнесу колоссальную пользу, он делает наше общество лучше, продвигает медицину, выводя её на совершенно новый качественный, а главное, ДОСТУПНЫЙ простому обывателю без денег, уровень. Это прекрасный человек… Но он может раздавить папу одним своим словом. Стереть весь его бизнес в порошок парой подписей. Нет, он не станет этого делать… Просто так не станет, ему это не нужно… На данный момент. - Мам… Можно спросить? – Леви на полном ждала разрешения, пока Селин не дала добро. – Только честно… Он делает что-то незаконное? - Я скажу тебе, как есть. Я не знаю. Артур не посвящает меня в дела инвестиций, а особенно он не любит говорить об Акнологии. Всё, что я знаю, это то, что его исследования приносят довольно большую прибыль, однако Артур пытается всячески уйти от любого разговора об этом. А сейчас, давай просто закончим этот разговор и вернёмся к делам насущным. И я прошу тебя, ради всего святого, послушай своего отца и не лезь к этому человеку, тем более с такими связями, как у тебя. Леви ничего не ответила, а лишь тихо кивнула и закинула в рот остатки лазаньи. Нет, она не побежала шерстить интернет и даже не думала наводить справки, она всегда была послушной и образцовой дочерью, а раз родители сказали сидеть на попе ровно, значит так надо. Её никогда ни в чём не ограждали сильно, ничего особо не запрещали, и даже тот форсмажор с беременностью не был возведён в космический скандал, хоть осадок и остался. Селин ничего не сказала Артуру, в клинике дело замяли очень быстро, а Леви было просто стыдно, причём не столько от случившегося, сколько от того, что она заставила маму понервничать. А всего-то надо было выпить одну таблетку, и никаких нервов! Так или иначе, всё это уже позади. Теперь, самое главное – сделать выводы, учесть ошибки и сделать так, чтобы этого больше не повторилось… Ну и вернуть Рэдфоксу портфель, а то он прям вылетел из аудитории. С чего бы это? *** В одном из лучших отелей Магнолии можно было позволить себе абсолютно всё: от изысканных омаров со сливочной пастой, до элитных проституток прямо в номер, чем пользовались местные обыватели и постоянные клиенты. Спа процедуры, личное меню, бар и прочие приблуды, которые так любили постояльцы, и которые были отметены в сторону вместе с курткой и посланы на пару с назойливой гувернанткой, что так невовремя предложила дорогой коньяк. А вообще, коньяк он не пил. Он вообще не пил, и не курил, регулярно делал зарядку и пытался чаще бывать на свежем воздухе, но вот что он не соблюдал до скрежета зубов, так это «режим». Засиживался допоздна, порой вообще не ложился, а бывало и по несколько суток проводя вечера в лабораториях и за операционными столами. Наука требует жертв, и он жертвовал всем во имя прогресса: здоровьем, временем, отдыхом, сном, пищей, и иногда это воистину переходило грань дозволенного. Пальцы монотонно стучали по клавиатуре, вбивая запрос за запросом, пока голубые глаза уже слезились от света монитора и полопавшихся капилляров. Наверное, он хотел спать, но не мог и помыслить о том, чтобы сомкнуть глаз, пока не докопается до истины! Потерев уставшие глаза, сейчас Акнология хотел, и есть, и спать, и подышать, и всё бросить, но больше всего он хотел лишь осознать, что не ошибся. Он сидел за этим столом, напротив своего ноутбука, уже больше шести часов, отправив бессчётное количество сообщений на свои ресурсы и другие сервера, а потому позволил себе пару минут на то, чтобы отвлечься и осмотреться. Шикарный номер, который ему предоставили довольные инвесторы и акционеры в какой-то степени немного угнетал. Не любил он эту бессмысленную вычурность, а вот Полюшка бы оценила! Мысль о сестре вызвала лёгкую улыбку и тёплое чувство в груди. Сколько они не виделись? Кажется пол века! М-да уж… Почему она решила вернуться? Неужто надоела семейная жизнь? А быть может просто соскучилась? Уж он-то тосковал не по-детски! Семья – единственная единица измерения, которая никогда не потеряет своей ценности. В этом он был уверен, украдкой глянув на стол, усыпанный документами, папками, пробирками, и прочим барахлом, среди которых лежала затёртая фигурка дракона из нефрита. Маленькая, от силы сантиметров семь-восемь, весь рельеф уже давно стёрся, что говорило о явно немолодом возрасте камушка. Рука сама непроизвольно потянулась к фигурке, после чего мужчина вгляделся в неё. Он изучил на ней каждую царапину, каждую впадинку и вмятину, каждый изгиб и вырез. За годы камень потерял остроту линий, но не потерял своей важности и значимости. Из мыслей парня вырвал осторожный стук в дверь, и доктор резко отставил фигурку, вновь уставившись в компьютер: - Войдите! В помещение тут же вошла секретарь, которая без слов выудила папки и, зная о нелюбви своего работодателя к лишним разговорам, перешла сразу к делу: - Ответы из архивов пришли, доктор. Тут все имена, бланки, также пароли на закрытые ресурсы. - Очень хорошо. – буквально выдохнул мужчина, забирая документы и сразу возвращаясь в компьютер. – Всё просто замечательно. - По поводу ваших планов на завтра, вам напомнить? - Угу. – Акнология явно слушал секретаршу в пол уха. – Что там на завтра? - У вас встреча с инвесторами на 17:00, а после вас ждут на северной базе. Ваши главные спонсоры хотят видеть результат своих вложений. - Замечательно. – отрешённо выдал Акнология, явно не услышав последние слова, пока на лице мелькнула очень болезненный, страшный, и даже бешенный оскал. – Просто замечательно! Надо признать, эта женщина работала у Акнологии уже несколько лет, но к его повадкам так и не привыкла. Любопытство взяло верх, и она отважилась заглянуть в компьютер, с которого на неё смотрел угрюмый длинноволосый брюнет, с алыми глазами и усыпанным пирсингом лицом. Он явно не располагал к себе, но доктору было всё равно, так как он смотрел на парня, как на чудо из чудес. - Гажил Рэдфокс. – почти пропел мужчина, силясь сдержать приступ накативших эмоций и радости. – Студент «Хвоста Фей», восемнадцать лет! - Эм… Доктор… В досье указано, что ему девятнадцать. - Нет. – Акнология начал лихорадочно вбивать запросы в компьютер, после чего на экране всплыло окно с ребёнком, визуально, годовалого возраста. От вида крохи, с торчащими во все стороны чёрными волосами и большими алыми глазёнками, у мужчины чуть ли не случился настоящий экстаз, однако педофилия тут не причём. – Ему восемнадцать. Ему накинули один год сверху, потому что никому бы в голову не пришло, что ему было семь месяцев! Ошибки быть не может, совпадает всё и даже больше. Это он. - Кто? – робко поинтересовалась девушка. - … - глаза Акнологии сияли ярче монитора, пока по телу прошлась волна приятных мурашек, а в груди появилось настоящее облегчение. – К-38… Мой мальчик… Я нашёл тебя.