К-38

Будильник никогда не может прозвенеть вовремя, именно за этим его и ставят, и именно поэтому Металликана подарил ему целый мешок этих звенящих мразей, дабы был шанс не проспать хотя бы первый семестр! И вот очередной пластиковый выродок отравился в стену, а вместе с ним и все шансы Рэдфокса спать дальше! — А-А-А-А-А!!! — закричал во всю глотку Гажил, с трудом повторяя проклятый ритуал подъёма изо дня в день. — Кто вообще придумал эту первую пару!!!??? НАХРЕНА!!!??? Да уж, подъём выдался воистину «неподъёмным», но делать было нечего, иначе самый «неподъёмный» поднимется и вставит пиздюлей, чего Гажил искренне не хотел. Закинув в горло вчерашние макарошки, парень пулей спустился вниз, где его уже ждал Металликана на своей потрёпанной, но довольно живенькой тачке, после чего мужчины направились в универ. — Ты сегодня что после универа делаешь? — поинтересовался Металликана. — Бухаю. — Значит сегодня поможешь мне принять товар. Привезли ящики с алкашкой, я грузчиков предупрежу, мне нужно отъехать по делам. — мужчина протянул Гажилу ключи от бара. — Приеду поздно. Если хочешь, можешь завалиться спать прям там, завтра всё равно суббота. Или у тебя другие планы? — Какие у меня могут быть планы, Мета? — Зря ты так, Гаж. Ты молодой перспективный мужик, который сдал все экзамены на сотню, и с прессом, как у Аполлона. Давай-ка так, пригласи ты в бар милую красивую девочку. — Милые красивые девочки по барам не шатаются. — Значит пригласи в караоке. — Ну зачем?! — безнадёжно завыл парень. — Я не хочу. — Через «не хочу». — Ну Мета! — Ну хорошо, мы живём в развитой цивилизованной стране. Тут о вкусах не спорят. Пригласи мальчика. — Блять, Мета!!! — Ну что, Мета?! Ты импотент или что?! — Давай я просто сегодня приму товар и на это разойдёмся! А пока мужчины припирались по дороге в сторону универа, Старший МакГарден, наконец, приехал в любимый дом и тяжело вздохнул. На пороге его сразу встретила Леви и как-то взволнованно посмотрела на отца. — Я думала ты сегодня не приедешь. — осторожно выдала молодая девица. — Я тоже. — было видно, что Артур устал, но сна у него не было ни в одном глазу. — Тебя до универа довезти? — Разве ты не устал? — Всё хорошо. Давай, собирайся, я тебя отвезу. Собрались быстро, а ехали молча, однако Леви начала очень сильно угнетать образовавшаяся тишина. Сказать что-то было страшно, но молчать больше она не могла чисто психологически: — Ну, как всё прошло? — Хорошо. — неуверенно выдал отец. — Никаких проблем не возникло. А у тебя как? Ты сегодня дома или с подружками? — Я ещё не решила. — Леви начала украдкой мять юбку. — Скорее всего домой. — Ты очень плохо врёшь, Леви. — по-доброму усмехнулся Артур. — Ну давай, доча, что тебя тревожит? — У нас на факультете есть один парень… Он очень нелюдимый и довольно странный. — Бюджетник или платное отделение? — воодушевился Артур. — Нет, я ничего против не имею… — Пап, я не об этом. — Леви была в не столь хорошем настроении. — Он Бюджетник со стопроцентным результатом. — А вот это интересно! — настроение родителя поднималось на глазах. — Симпатичный? Ну там… Тебя повыше? — Да… На две головы… И в два раза шире. — Ну ничего страшного, может похудеет. — Там некуда худеть, там одно мясо. — … — МакГарден резко притих и как-то неоднозначно посмотрел на дочку. — А фото есть? — Папа, не надо, тебе не понравится. — Главное, чтобы тебе понравился. Мы поддержим любой твой выбор. — Папа!!! Надо признать, Артур не смог сдержать смеха, пока Леви густо покраснела и тяжело вздохнула. Даже не смотря на хороший настрой отца, её не покидали мысли о той злосчастной выездной лекции. Почему Гажилу стало так плохо и почему Акнология так странно себя повёл, когда увидел что-то в записях парня? Что-то не нравилось Леви в этих странных делах, но сделать она тоже ничего не могла. И вот машина подъехала к воротам университета. Было жарко, окна были открыты, но не успел Артур толком остановиться, как к воротам чуть-ли не с кувырка в бордюр врезался злосчастный автомобиль, в котором музон стоял на всю катушку, но даже он не мог заглушить маты-перематы. Пассажирская дверь открылась, после чего с переднего сидения вышел Гажил и началось. — Пошёл нахуй из моей машины, импотент хренов!!! — вопили в спину Рэдфокса, после чего туда же полетел портфель с тетрадками. — Манатки свои забери!!! И чтобы без бабы в мой бар не совался!!! Не умеешь с писькой обращаться — нехрен тебе бухать!!! — У меня хотя бы по утрам стоит! — гавкнул Гажил, поднимая портфель с земли. — Вот и кончай себе в штаны и на стену, пидорас лохматый!!! — Я тебя тоже люблю!!! Но вместо ответа, Металликана лишь захлопнул пассажирскую дверь, после чего развернулся и, демонстративно высунув в водительское окно средний палец, с визгом шин направился в лишь ему известном направлении. Гажил же лишь стряхнул с портфеля пыль, после чего посмотрел на машину, в которой сидели ошарашенные отец и дочь. Он смотрел на них, они смотрели на него, и через пару секунд Гажил улыбнулся своей фирменной улыбкой «добродушного педофила на детской площадке», помахал Леви ручкой и в приподнятом настроении направился в универ. День всё лучше и лучше! МакГарден-старший проводил студента взглядом едва ли не до самых дверей в университет, после чего очумело оглядел улицу и рвано выдохнул: — М-да, ничего не скажешь… Ничего себе нынче студенты пошли. — Это мой однокурсник. — Однокурсник? — родитель нервно посмотрел на дочь. — Мне страшно спросить, Платник или Бюджетник. — Бюджетник, папа. — виновато вздохнула Леви. — У него сотня на приёмке… А ещё он на две головы выше меня… И в два раза шире… И как ты заметил, худеть ему некуда. МакГарден с пару секунд молчал, после чего проникновенно посмотрел на дочь, а по виску побежала капелька пота: — Помнишь, что я сказал про любой выбор? — Ну? — Забудь, что я сказал… Пожалуйста. Прекрасный день, погода — супер, да и на парах было не так скучно, как обычно, однако Гажил мог лишь предвкушать свой вечер, который он проведёт в компании бутылок и накладных, и, как на зло, ему нельзя их пить. Нет, вообще-то ему можно было бухнуть, Мета ничего бы не сказал, этот быдло хоть и мог его обматерить со всех сторон, но никогда не зажимал коньяк, но это просто было не в его правилах. Коль пришли работать, значит надо отработать, а учитывая, что в скором времени он переведётся туда на постоянку… Внутри снова заскреблись кошки, а руки непроизвольно потянулись за телефоном. Что он надеялся там увидеть, кроме спама, рекламы и редких сообщений от оператора? Он надеялся, что хотя бы сегодня эта мразь возьмёт телефон и напишет ему хотя бы «Привет» … А он не писал, потому что ему нахрен это не сдалось, как и, собственно, он сам. Очередная лекция по физике порадовала ещё более приятным геморроем, так как оказалось, что им нужно делать «парные проекты». Что может быть лучше, делать проект с человеком, который тебе приятен? Сделать проект одному и не париться от того, что у тебя морда, как у сбежавшего зека!!! А если у тебя ещё и характер — говно, то тут вообще пиши пропало! Препод попался говняный, упёрся рогом, что делать надо в парах и хоть ты тресни, а Гажилу и подойти не к кому было, в сторону Леви он даже не посмотрел, так как не сомневался, что эту расхватали сразу, а других вариантов, хотя бы знакомых, в группе у него не было, ну, если не считать Джета и Дроя, но там совсем плохо. В общем, препод выдал неделю на поиск себе напарника, а Джет лишь гаденько глядел, как этот громила ходит неприкаянный. — Так тебе и надо. — тихо рыкнул Джет, глядя в эту широкую спину. — Нехрен выёбываться было. — Он не выёбывался, Джет. — внезапно на защиту брюнета встала Леви, однако особо его не отстаивала. — Я не уверена, что у него всё хорошо, да и ты тоже не особо хорошо себя показал. — Ладно, хватит это размусоливать. Какую тему для проекта возьмём? — Джет улыбнулся подруге и придвинулся ближе, однако Леви молчала и о чём-то думала. — МакГарден, я с кем разговариваю? — Может с Гажилом в проект пойдёшь? — Ты сейчас прикалываешься? — Нет… Я абсолютно серьёзно. — обречённо выдала Леви и без тени сомнения проникновенно посмотрела в глаза человека, которого знала большую часть своей жизни. — Он не найдёт себе напарника. — Вот только честно, Леви, почему тебя это так заботит? — Потому что я не знаю, что должно случиться с человеком, чтобы он так себя вёл. — девушка повернулась в сторону ушедшего брюнета. — Я тоже сначала думала, что он просто грубиян, но после той лекции с Акнологией… Я уверена, что у него что-то случилось, что он не просто так ведёт себя, как непонятно что. Мне кажется, что он боится людей не меньше, чем они его, а это неправильно… Может, предложишь ему один проект? — Леви, пожалуйста… Ты хочешь, чтобы я работал с этим чудовищем? — Ну… Я не знаю, на сколько корректно будет, если я ему это предложу. — О Боги… — Джет накрыл руками лицо и тихо заскулил. — Леви, только потому, что я знаю тебя очень и очень давно. — Спасибо, Джет. — широко улыбнулась девушка и обняла друга за шею. — Только пожалуйста, Джет… Пожалуйста, без этих ваших… Пожалуйста. — Без «этих ваших» будет только, если он воздержится от «егошних». — Ты — лучший, Джет. А парень лишь обречённо вздохнул. Да, у них ничего не сложилось, да и, наверное, сложиться не могло, но это не меняет очень хорошего отношения и уважения друг к другу. В конце концов, может быть Рэдфокс не такой гандон, каким хочет казаться, в чём парень сильно сомневался, но дабы успокоить МакГарден, разок можно и потерпеть. День в университете был длинным, а учитывая, что ему ещё и после принимать товар в баре заместо Металликаны, так тем более, он не хотел участвовать во всей этой вакханалии. Что делать с парным проектом, Рэдфокс не знал, да и от всей этой волокиты скреблись кошки на душе. Вот единственное, в чём он пролетал по всем фронтам, так это в общении со сверстниками, да и не только с ними. Контакт с окружающими у Гажила не клеился никогда, начиная от приёмного отца и кончая одногруппниками, а потому он привык всё решать один, но вот в таких заданиях он искренне не знал, что делать. Он даже не знал, к кому толком подойти, однако аналитический ум подсказывал, что, если тупо стоять посреди коридора, проблема не решится. Но жизнь штука интересная и иногда она подкидывает воистину забавные стечения обстоятельств. — Привет, Гажил. — со спины раздался голос, которого Рэдфокс меньше всего ожидал увидеть и, честно говоря, вполне очумело обернулся. Да, сзади стоял его одногруппник, Джет, которому он едва не набил морду. Было в его взгляде что-то между «пошёл нахуй» и полной безысходностью, что брюнету показалось занимательным, а потому он всё же решил посмотреть, что же будет дальше. — Здравствуй, Джет. — как-то даже с опаской выдал парень. — Ты что-то хотел? — Да я тут слышал, что ты без напарника остался. Так уж сложилось — я тоже. Как смотришь на совместный проект? — А если честно? — ехидно усмехнулся Гажил, который сразу смекнул весь блеф и прочую лабуду. Надо признать, если бы не Леви, Джет просто бы развернулся и ушёл, но внутренний долг именно перед подругой детства заставил парня резко перемениться в лице и проникновенно посмотреть в глаза, явно того не ожидавшего, брюнета. — Вот скажи честно, Рэдфокс, тебе это нравится? — довольно грубо, но всё же соблюдая дистанцию, выдал Джет. — Тебе нравится стоять поодаль от всех, теша себя тем, что зону комфорта никто не нарушает? Ты хоть сам-то в это веришь? А вот от этих слов у Гажила заметно заныло где-то в груди. Видимо не только он был склонен к тому, чтобы читать людей, как открытую книгу. Джет же лишь тяжело вздохнул, покачал головой и как-то неоднозначно посмотрел на студента напротив: — Я тебе никто, Гажил, я всего лишь твой однокурсник. Делай, что хочешь и живи, как хочешь… Только потом не говори, что у тебя таки не было возможности. Она была. С этими словами Джет просто развернулся и направился прочь от нелюдимого парня, но было в этих алых глазах что-то такое, что не писалось с хладнокровным придурком. Гажил уже развернулся в другую сторону и собрался уходить в противоположном направлении, как вдруг остановился, с пару секунд подумал, после чего как-то неоднозначно улыбнулся и повернулся к уходящему одногруппнику: — Эй, Джет! — окликнул Рэдфокс, дожидаясь, когда парень остановится и повернётся к нему лицом. — Ты что сегодня вечером делаешь? — Да вроде планов не было. — Слушай! Я в баре работаю, он до шести закрыт. Мне инвентаризацию сделать надо до пяти, а там до открытия целый час. Заваливайся, оговорим тему для проекта. Я тебе адрес скину. Честно, Джет с пару секунд молчал, после чего так же немного болезненно и неоднозначно улыбнулся и выдал: — Приду с удовольствием! Пропустим стаканчик, коль в баре! — Я угощаю! — Не обязательно, но мне приятно. А вот теперь день не казался таким уж и голимым, и Гажил даже подумал, что его жизнь начала налаживаться. Понятное дело, это долгий и кропотливый процесс, но с чего-то нужно было начинать, и пусть это будет общий проект, хотя бы для начала. Надо признать, инвентаризация прошла так же, как и весь день: довольно быстро и на позитиве, а после, в обещанное время к Гажилу завалился Джет и разговор приобрёл совсем неформальный оттенок. Наверное, они должны были обсудить проект, но оба оказались довольно интересными собеседниками. И пусть, оба считали, что второй просто задира и хвастун, за кружкой пива эта распря куда-то улетучилась. В шесть открывался бар и в пятницу тут было не протолкнуться, однако своё законное место Джет уже занял, а значит самое время начинать кутить, пока Металликана не пришёл! — Наверное, нам надо начинать говорить о проекте. — виновато и с неохотой выдал Рэдфокс, протирая бокалы. — Да успеется! — выдал уже слегка поддатый Джет. — Слухай, а ты чего с такими-то мозгами в каком-то задрипанном баре работаешь? — Как бы это помягче выразиться. — тихо хихикнул Рэдфокс. — Иногда выбирать не приходится. Повторить? — Как с такими мозгами можно априори не иметь выбора? — опасливо поинтересовался студент. — Эта работа для души. — виновато выдал Рэдфокс, украдкой оглядывая самое родное место на свете. — Хозяин этого заведения дал мне больше, чем сможет любой олигарх, а потому тут я буду помогать даже на должности чинуши и крутого дяди с портфельчиком. — И всё же на должность «чинуши» ты не особо торопишься. — Джету явно дал в голову алкоголь, а потому язык развязался, а настроение поднялось. — Слушай, а ты вообще с товаром и накладными часто работаешь? — С одиннадцати лет. — То есть, с принципом торговли ты знаком. — Джет немного неоднозначно улыбнулся, явно обдумывая в голове какую-то авантюру. Да, дело было в Леви, но, если она так хочет… — Знаешь, Рэдфокс, мои родители занимаются купле-продажей и им сейчас на поставки нужен человек. Золотые горы я тебе не обещаю, но оклад точно будет повыше, чем в этом баре. Подумай об этом. Честно, брюнет даже на минутку выпал из реальности, не зная, что ответить, и вообще, что думать. Такой подачки судьбы он совсем не ожидал, а потому даже как-то растерялся и не знал, что ответить, но Джет лишь усмехнулся и опрокинул стакан. — Это не горит. — по-доброму усмехнулся однокурсник. — Тебя никто не гонит писать заявление прямо сейчас. Они ищут человека на постоянную основу, график гибкий, оклад хороший, для студента — просто идеально. — Я могу подумать? — Главное сделать это в течении недели, иначе точно кого-то найдут. — Я учту это. Спасибо, Джет. Обещаю, с ответом не задержусь. — Вот и славно! — улыбнулся уже порядком расслабленный одногруппник, пока Рэдфокс как-то неоднозначно оглядел толпу людей в баре. — Ну, а теперь можно и за проект потереть! Гажил и не знал, что, оказывается, для обычной светской беседы достаточно лишь энное количество алкоголя и приятная компания. Металликана сильно так задержался на своих делах, а потому просидели они с Джетом часов до одиннадцати вечера, после чего тот, в очередной раз напомнив про должность, тихо отчалил, оставив Рэдфокса с кучей дум в голове. Металликана явился в бар ближе к полуночи и сразу сказал Гажилу, что тот свободен, однако брюнет как-то не торопился уходить. Да, хозяин сего заведения был редкостным сквернословом, но людей читал не хуже Акнологии, а потому быстро просёк перемену в настроении своего юного подчинённого. — Ну давай, Рэдфокс. — предусмотрительно налив себе в стакан виски и закинув льда, выдал мужчина. — Я тебя слушаю. Я готов ко всему. — Да ничего такого не случилось. — Это прозвучало так, что, наверное, я всё же бутылку убирать не буду. — Мне предложили работу. — … — Металликана с пару секунд молчал, после чего как-то воодушевлённо усмехнулся и взял второй стакан. — Серьёзно что-ли? А где? — Одногруппник сказал, что у его родителей свой бизнес. — Оклад какой? — Ещё не знаю. — Ну, если это какой-то мажорчик из Хвоста Фей, то однозначно бабки у его родителей поболе, чем в этой дыре. — Металликана не без улыбки налил во второй стакан виски и протянул парню. — Ты ведь согласился. — Я сказал, что подумаю. — Рэдфокс, давай так, я знаю, что ты конченный долбоёб, но давай об этом знать буду только я. Тебе предложили вакансию в другом месте и за большие бабки, чем тут. Тут даже ломаться нет никакого смысла! Соглашайся и дело в шляпе! — А как же «Железный Дракон»? — Я же сказал: «давай о том, что ты долбоёб, буду знать только я». — Металликана поднял руку и притянул парня за шею к себе вплотную. — Пиздюк косматый, мой бар здесь стоял тогда, когда ты в школе искренне ломал голову, «почему нельзя бить девочек». О том, почему у них писюн «внутрь», а у тебя «наружу» ты даже не догадывался, так что будь умничкой и не тупи. Тебе предложили хлебное местечко — соглашайся, а в бар ты всегда вернуться сможешь. — Металликана. — Что? — … — Гажил с пару секунд молчал, после чего как-то резко сгрёб хозяина заведения в охапку и крепко обнял. — Спасибо тебе… За всё. Мужчина ничего не ответил, а лишь немного грустно улыбнулся, обнял своего работника покрепче и тяжело вздохнул. Да, без халявной рабочей силы ему тут придётся не очень сладко, но это не важно. Они вместе прошли то ещё дерьмо, но пора бы уже расправить крылья и лететь самому. Так должно быть. Это — правильно… Это — честно. *** Холодные пальчики стучали по клавиатуре с такой скоростью, что, казалось, она просто колотит по ней, даже не вдумываясь в суть, но это было не так. Десятки, а то и тысячи задач решались настолько быстро: задачи на логику, на мышление, и она не ошиблась ни разу. Она — совершенство проекта «О», и ей не нужно это никому доказывать… Потому что ей всё равно. — О-39, шестое поколение. — отрапортовал молодой санитар, пока Акнология не без удовольствия смотрел в спину молодой блондинки, что с филигранной точностью решала сорок логических задач в минуту. — Её показатели превосходят параметры Проектов «О», возможно даже стоит перевести её в другой. — Нет никакой нужды. — добродушно улыбнулся молодой доктор. — Проекты «О» нацелены на логическое мышление и решение сложных задач стратегического характера. С этой функцией она справляется более, чем превосходно, для других же проектов она не особо подходит. — Доктора и смотрители предлагают перевести её в Проекты «J». Её физические параметры идеально подходят для вынашивания плода, а также… — Проекты «J» — идеальная мать, но её функция не выносить плод, а полностью передать генофонд отца. Для неё очень важны не физические параметры, а отсутствие доминирующих генов. Не думаю, что О-39 справится с этой функцией, она прекрасно справляется со своей и станет донором на следующее поколение. Она уже прошла программу. Задачи на компьютере закончились, после чего девушка резко встала и повернулась к смотрителю и Акнологии. Она явно ждала приказа, чему глава всего этого мероприятия не мог не радоваться. Полный тотальный контроль и никаких эксцессов. — Иди на процедуру. Девушка молча развернулась и направилась в сторону процедурного кабинета, пока мужчины направились в сторону кабинета Акнологии. Кабинетов у него было очень много, но сейчас он хотел посидеть в тишине и спокойствии. У него не было вкуса на роскошь, но зато был очень хороший вкус на чай, а потому мужчина разлил по чашкам наивкуснейший и дико пафосный чай откуда-то с другого конца света, пододвинул чашку к одному из исследователей и накрыл тару блюдцем. Даже в минуты спокойствия он не мог отключиться от насущных дел, так как их было дохрена и больше, одно из которых лежало в папке на столе. Пока чаёк заваривается, у него есть несколько минут, чтобы ознакомиться с материалами. — Каковы успехи с нашими «клиентами»? — с некой брезгливостью выдал молодой доктор, разглядывая папку. — Проекты вернулись с миссии без потерь, военный флот Альбореса безумно доволен их успехами, и даже предлагает выкупить несколько человек. — Исключено полностью. — Они предложили неограниченное финансирование. — Если у них есть «неограниченное финансирование», то у них нет никакой нужды в «приобретении на постоянную основу». Проект выполняет поставленную функцию и возвращается на базу, в случае смерти Проекта — тело доставляется на базу. Тело доставляется на базу в любом состоянии и степени разложения, любое несанкционированное действие, касательно проектов, карается очень жёстко. Голубые глаза недобро сверкнули, а учёный напротив явно смекнул, что сказано это было не просто так. Да, Акнология читал людей очень хорошо, сказывался опыт, а самое главное — он не шутил. С такой «золотой жилой» находились ребята, желающие умыкнуть «покладистого раба», но ещё никто из них не вышел за пределы базы живым. — С нами связался Харгеон. — даже немного виновато попытался перевести тему Исследователь. — Они интересуются, можно ли использовать Проекты в качестве шпионов, внедрённых во вражескую среду? — Это очень хороший вопрос, я бы и сам не прочь узнать на него ответ. — тут улыбка расползлась по лицу доктора и он уверенно положил папку на стол. — И мне кажется, я даже знаю, как это проверить. Исследователь немного опасливо посмотрел на бумаги, а внутри закралось предвкушение чего-то не самого приятного. С фотографии на него смотрел высокий брюнет с длинными волосами, чьё лицо было усыпано пирсингом, а алые глаза недобро глядели в объектив. В этой папке на Гажила Рэдфокса было абсолютно всё, едва ли не по дням расписанная история жизни, но интересовало Акнологию другое. — К-38… Я не надеялся его найти. — мечтательно выдал доктор, снимая с чашки блюдце и вдыхая изумительный аромат трав. — И вот он сам пришёл ко мне на лекцию… Иронично. — Вы собираетесь вернуть его в свои исследования? — Собираюсь? — наигранно удивился парень. — Он из них и не выходил, однако, надо признать, просто «взять» тут не получится. Это можно было сделать до определённого возраста, а теперь это повлечёт ряд последствий и лишних свидетелей. Нет, это не проблема для организации нашего уровня, но тот есть такой маленький нюанс… Это слишком просто. — В смысле? — Харгеон спрашивает, можно ли использовать Проекты, как шпионов. А я тоже хочу знать это, а потому мы проведём контролируемый эксперимент. Я отправлю Проекты на установку контакта с К-38, перед ними будет поставлена очень чёткая цель: оттачивание вербальной коммуникации. Они должны втереться в доверие, а это довольно сложный процесс, учитывая, что они не испытывают эмоций. О том, чтобы снять их с препарата не может идти и речи, а потому они должны отработать навык лицедейства до совершенства. Мы уже проводили подобные эксперименты, которые дали нужный результат, однако ещё ни разу мы не устраивали полевых вылазок такого характера. Ну что-ж… Всё бывает впервые. — И кого же вы хотите отправить? — Отправить необходимо двоих, в случае если один из Проектов даст сбой, второй сможет незамедлительно об этом сообщить. Я думаю, что это будут Проекты «О» и «К», не плохое сочетание. — А зачем отправлять «К»? — Их задача связаться с К-38, а я знаю, на что он способен. Его мучают панические атаки. В случае неконтролируемого приступа агрессии я не могу ручаться за «О». Их специфика — Стратегия, а не Выживание, а потому надо направить того, кто, если и не сможет завалить, то хотя бы сможет отбиться. К-38 — лучший Проект в своей группе, он был переквалифицирован из проекта «Альфа», однако даже он ему уступает в силе. — Разве «Альфа» и «Омега» не высшие Проекты? — У «Альфы» и «Омеги» свои назначения и показания, а потому К-38 был переведён не просто так, но он имеет огромное значение для всего нашего учреждения… Да, именно так. — Акнология резко отставил чашку с чаем, потянулся к телефону на столе и нажал кнопку вызова. С пару секунд слышались гудки, после чего на том конце раздалось дежурное «слушаю». — Снять Проект К-42 со всех процедур и отправить ко мне, но сначала взять все анализы на проверку. Хочу быть уверен, что он полностью восстановился после Симулятора. — Я думал, вы бережёте это Проект. — осторожно подметил исследователь, глядя на то, как Акнология вернулся к чаю. — Вы отказались предоставлять его инвесторам, хотя во всех красках показали его способности. — Потому что я никогда не стану разменивать одно из своих лучших творений на то, чтобы какой-то дед в погонах почувствовал себя обладателем «ядерной боеголовки». К-42 записан в программу «седьмого поколения», и я не допущу, чтобы он разменивался на непонятно что, тем более он сможет обеспечить стопроцентную безопасность О-39. — Всё-таки О-39? — Она лучшая в своём Проекте: её стратегическое и логическое мышление позволяют нам допустить расширение возможностей и поднятие планки отбора ещё выше. Да, пока что она одна с такими показателями, но это лишь вопрос одного-двух поколений. Это довольно сложная задача, тут лучше перебдеть, а потому я считаю, что О-39 и К-42 идеально подходят для этого задания. Дверь резко открылась и на пороге стоял К-42 в сопровождении санитаров. При виде молодого юнца с копной розовых волос и полным безразличием в серых глазах, Акнология медленно поднялся, улыбнулся и направился к одному из лучших своих творений: — К-42, ты отправляешься на свою первую миссию. Твоя задача предельно проста, её главная суть — обеспечение безопасности Проекта О-39 и дальнейшее выполнение её стратегий и указаний. Ты отвечаешь за безопасность, а она за план действий. Всё ясно? — Да. — совершенно ровно и холодно выдал парень. — Ну что-ж… Тогда пойдём познакомимся! К-42 не повёл даже бровью, а добродушную улыбку и слова Акнологии воспринял, как тупой приказ, который надо выполнить. Акнология же был в приподнятом настроении и очень даже воодушевлённо направился в сторону гинекологического кабинета, где проходила процедуры О-39. О чём думает девушка, когда ей грубят в процедурном кабинете? Это лишний раз доказывает, что Проекты — не люди, потому что О-39 даже не воспринимала россказни врачей за нечто существенное. — Вот теперь сиди и гадай: чтобы такую жопу иметь, это надо качаться или у них это генетически? — язвительно выдал врач, глядя на совершенно нагую девушку, что сидела в гинекологическом кресле с каменным лицом. — Ну что, ГМО ходячее, пизду свою раздвинь! — Ты сегодня явно в хорошем настроении. — устало подметил второй гинеколог. — Что ты так бесишься? — Да задолбало меня это в край! Сидим здесь, как летучие мыши, света не видим по полгода, даже окон нет, потому что почти километр под землёй! Сидим только в пробирках эти «овощи» мешаем. Вот ей богу, посмотри на неё! Она же тупая, как пробка, при ней говори, что хочешь, а ей похер, для неё ты такой же хрен, как все эти безмозглые твари! — Ну, вообще-то эта типо одна из самых умных. — Самых умных?! — врач подошёл к блондинке и, блюдя дистанцию, осторожно наклонился. — Я тебя сейчас, детка, буду трахать по всех камасутре в рот и в жопу, а после кончу на лицо, а лучше на макушку, чтобы заколебалась вымывать. Никакой реакции со стороны девушки вообще не последовало, словно она и не слышала того, что ей сказали и, надо признать, гинеколога это выбесило: — Вот скажи такое на улице прохожей бабе и тебя могут забрать в ментовку по статье, а этим похер. Этим вообще на всё похер, я даже не знаю, они вообще на что-то реагируют?! Ты знаешь, меня никак не оставляет вопрос, а вот если её реально выебать, она сопротивляться будет или ей тоже похер?! Меня просто заколебало, я смотрю на эти «овощи» и чувствую себя «агрономом»! Вот, ей богу, у тебя когда-нибудь было с кабачком или авокадо?! — Да уж, вштырило тебя знатно. — не сдержал сочувственной улыбки второй доктор. — Ладно, давай приступаем, нам ещё нужно взять образцы и анализы. — Анализы. — злобно рыкнул мужчина и смерил девушку каким-то оценивающим взглядом. — «Анал на Изи»! С этими словами мужчина хоть и не резко, но довольно грубо взял блондинку за плечо. Она осталась сидеть неподвижно, но в пустом взгляде что-то мелькнуло, словно она вышла из «спящего режима». — Ты бы лучше этого не делал. — ехидно подметил второй доктор, который явно не заметил перемену взгляда в Проекте. — Нам же типо «трогать нельзя». — Ахуеть! В пизде ковыряться можно, а за сиськи трогать нельзя, я правильно понимаю?! То ли из вредности, а быть может из-за бесконечно пустых взглядом проектов, парня реально малость накрыло с собственной безнаказанности, из-за чего он резко схватил блондинку за грудь. Он явно ждал реакцию своего напарника, а потому совершенно не заметил, как карие глаза медленно переметнулись на запястье на своей груди. — Эу-эу-эу, брат, убери от неё руки! — резко всполошился напарник. — Это ещё почему?! — Блять, на неё посмотри, придурок! Её это явно напрягает! Честно, мужчина даже не понял слова друга, а потому легонько переметнулся взглядом на девушку в кресле. Карие глаза из-под золотой чёлки пристально ловили каждое движение, и пусть она пока ещё не реагировала, но тело заметно напряглось. — Да ладно?! — издевательски подметил мужчина и сжал грудь сильнее. — Ты что, связь с реальностью имеешь?! Но вместо ответа, девушка лишь вскинула глаза уже на врача. О чём она думала, понять было сложно, но её взгляд выражал какую-то крайне опасную готовность к любым действиям. — Так, хватит! — скомандовал напарник и осторожно направился к другу. — Поиграли и хватит! Берём анализы и гони её нахрен! И вообще, убери от неё руки! — Это ещё почему?! — мужик явно не осознавал опасности, а потому лишь широко улыбнулся и взял уже обе груди обеими руками. — А если так?! Почерневшие за долю секунды зрачки: всё, что смог разглядеть гинеколог, прежде чем из его глаз посыпались звёзды. С удара голени врач был отправлен в полёт на два метра до стены, но настоящий кошмар, ещё только предстоял. Её движения были отточены настолько филигранно, что казалось, она подлетела на этом кресле, а не поднялась. Все мышцы были в напряжении, вены проступили на шее, под молочной кожей, а карие глаза выражали лишь одно слово: «опасность» … А Опасность должна быть уничтожена. Не успел несчастный врач и от боли завыть, как бестия с золотыми волосами подлетела, подобно фурии, после чего схватила незадачливого любовника за шкирку и швырнула вверх с такой силой, что он проломил потолок. Падая вниз, мужчина думал, что самое страшное — падение с высоты, но он ошибался, так как его отфутболили в стену, как обычный мяч. Так сильно его не били в поддых ещё никогда, рёбра просто рассыпались под ударом, ком крови смачно шлёпнулся об пол, вырываясь то ли из лёгких, то ли из желудка, но и на этом мучения не закончились. Он не успел даже до стены долететь, как его тут же догнали, с ещё большей силой впечатали в поверхность и начали остервенело наносить удары в область груди и живота… Люди с такой скоростью не двигаются. — ОТМЕНА!!! — мужской крик заставил девушку резко остановиться, отойти от тела и посмотреть в сторону входа. Там стояло несколько до смерти напуганных санитаров, белый, как мел, Исследователь, совершенно спокойный К-42 и очень напряжённый Акнология. Профессионал такого уровня, как Акнология мог констатировать смерть от разрыва органов, находясь в нескольких метрах от трупа, но всё же это был совсем не тот вопрос, который он хотел решить. Медленно, но более, чем уверенно, молодой доктор прошёл в процедурный кабинет и посмотрел в глаза О-39. Она не выражала никаких эмоций, с ней всё было в порядке, чего не сказать о кожаном мешке, набитым фаршем и отбивными из внутренностей, которого ещё пару минут назад называли «гинекологом». Кровь из его рта лилась, как из перевёрнутой упаковки молока, но всё же… — Что произошло? — укоризненно выдал Акнология, глядя на О-39. — Угроза со стороны врача. — холодно выдала нагая блондинка и вытянулась по стойке «смирно». — Угроза? — Акнология недоверчиво глянул в сторону запуганного гинеколога, что жался в ужасе в углу. Медленно, молодой доктор направился в сторону перепуганного врача, но сейчас тот не знал, кого ему боятся больше: девку или начальство. — Почему О-39 говорит, что врач представлял из себя угрозу? — Да он просто… Как бы это… — почти плакал врач в углу, силясь сдержать накатившие эмоции. — Его маленько переклинило с бесконечного сидения под землёй… Ну он… За грудь её хватанул. — За грудь? — потупил взгляд Акнология, после чего пару секунд подумал и широко улыбнулся. — Интересно. С этими словами парень, как ни в чём ни бывало, направился в сторону вещей О-39, после чего взял со стула такую прекрасную деталь гардероба, как трусики, и даже с каким-то вызовом посмотрел на толпу: — К-42, приказ: одень трусики на О-39. Надо признать, от этого приказа густо покраснели все присутствующие, кроме, собственно, К-42 и самого Акнологии. Со стороны это походило на приказ какого-то извращенца, но было в этих безумных глазах что-то очень далёкое от обычной похоти… Какой-то нездоровый азарт и интерес, словно он чего-то ждал. К-42 был Проектом, а потому приступил к выполнению приказа молча и без малейшей эмоции. Взяв у Акнологии веленную деталь гардероба, парень направился к О-39, что, в свою очередь, тоже не проявляла эмоций. Она была совершенно спокойна и даже непосредственная близость с К-42 её не напрягала… Пока. Не имея возможности испытывать эмоции, движения приобретают грубость, а это накладывает свой отпечаток, который непроизвольно всплывает в самый неподходящий момент. Как надеть на стоящую девушку трусики? Всё же логично! Берёшь одну ногу, вставляешь в первый разрез, повторяешь махинацию со второй, а после натягиваешь до бедра. Наитупейший алгоритм, с которым у К-42 возникли проблемы. Схватить один голень он смог, а вот зато вторым получил по лицу, практически в тот же миг. Проект «К» выведен для выживания, а потому у О-39 в равном бою не было бы и шанса, если бы в момент, когда драка уже наметилась, не вмешался бы Акнология: — Отмена! — закричал доктор, а улыбка стала шире. Он явно для себя что-то подтвердил. — О-39, почему ты ударила К-42? — К-42 проявил агрессию! — быстро выпалила блондинка, не сводя глаз с потенциальной угрозы. — Что, серьёзно что-ли? — ехидно подметил доктор и посмотрел на паренька с розовыми волосами. — К-42, почему ты проявил агрессию? — Я не проявлял агрессии. — холодно, но полностью сосредоточившись на потенциальном противнике, выдал парень. — Как интересно. — буквально выдохнул Акнология, начав мерять шагами комнату, перешагивая через труп своего сотрудника и внимательно осматривая Проекты. — Что есть «Агрессия», и как мозг её воспринимает? Какое конкретно действие активирует инстинкт самосохранения? Голос? Взгляд? Тактильный контакт? Но не абы какой, а конкретный… Который мозг расценивает с опасностью для своего организма… Как агрессию со стороны. Над этим надо подумать, и быть может мы, наконец-то, выведем Проекты, склонные к социализации. Да, надо начать эти опыты прямо сейчас, а пока… Акнология лениво повернулся и направился к всё ещё жмущемуся гинекологу в углу. Ничего не сказав, парень подошёл, наклонился и проникновенно посмотрел в глаза: — Я каждый раз информирую работников о том, что Проекты — не люди. В договоре чёрным по белому прописана техника безопасности и прямой приказ о том, что любое несанкционированное действие относительно Проектов может привести к летальному исходу, и компания за это ответственность не несёт. Я расписал всё «от» и «до», заделал всё и вся, и каждый раз найдётся какой-то спермотоксикозник, которому на гормональном фоне покажется прикольным пожамкать грудь Проекта, который может оторвать ему голову голыми руками за доли секунды. Вы знаете, это прозвучит лицемерно, но мне его не жалко, так как это «естественный отбор» в действии, но я надеюсь, что лично до вас сегодня дошло, почему у нас в договоре есть пункт: «никаких несанкционированных контактов с Проектами». — Угу. — на глазах гинеколога навернулись слёзы, а сам он боялся даже шелохнуться. — Я всё понял. — Чудно. — как ни в чём ни бывало улыбнулся Акнология, после чего направился к выходу, предварительно перешагнув через тело убитого сотрудника, как через лужу. — У нас очень много дел. Во-первых, нам необходимо закончить обследование О-39, так как, как я понимаю, вы этого так и не сделали. Во-вторых, необходимо организовать совместные тренировки О-39 и К-42, ибо им придётся находиться в непосредственной близости на протяжении очень долгого времени. Ну и, в-третьих… — мужчина брезгливо посмотрел на труп гинеколога на полу. — Кто-нибудь, уберите это недоразумение, оно так портит вид, а у меня операция завтра! Ребёнок после аварии, три года, может остаться инвалидом, более того, у родителей нет средств, так что, если я не проведу завтра эту операцию, им уже никто не поможет. Я вообще не могу сосредоточиться в таких условиях! Что вы вылупились?! Собирайте!!! Санитары в ужасе побежали к своему мёртвому коллеге, после чего взяли его под руки и ноги и спешно потащили в сторону морга. — Только, пожалуйста, я очень прошу, не накапайте кровью на пол! — жалобно проскулил Акнология, после чего болезненно потёр виски. — Я не люблю вот этих вот кровавых сцен, они меня бесят!!! Я — врач, я привык работать в стерильных условиях, и я терпеть не могу такие вот «эритроцитные мероприятия»! Позовите уборщика, а я буду в своём кабинете! К-42, О-39, за мной! С этими словами Акнология вышел из помещения в сопровождении двух Проектов, пока оцепеневшие исследователь и гинеколог в углу молча переглядывались. Было видно, что оба на гране срыва, но первым тихо шепнул именно второй: — Он сумасшедший? Но вместо ответа, гинеколог увидел лишь полные ужаса глаза исследователя и судорожно прижатый к губам палец. Медленно и осторожно исследователь глянул в коридор, убеждаясь, что этого никто не услышал, мужчина сглотнул и жестом указал на то, чтобы второй улыбнулся. Вышло криво, но посыл был ясен без слов. Пока они тут, под землёй… Они на правах чертей в Аду. Каких размеров была Северная база знали даже не все военные главы Фиора, а лишь очень узкий круг людей, но в нём запросто могло поместиться население такого огромного мегаполиса, как Магнолия, а потому квадратные километры никто не считал. Тут не было ни одного лишнего кусочка пространства, не отведённого под что-то, но планировка была очень грамотной, из-за чего проблем не возникало. Новые корпуса достраивались постоянно, причём по уже готовому плану и проектам лабораторий, и именно в один из «новейших корпусов» наша компания и направлялась. Своим самым главным талантом Акнология считал отнюдь не способность прооперировать двадцать человек к ряду, не умение ставить зазнавшихся ботаников и качков на место и даже не шикарные достижения науки, а возможность «видеть будущее». Он уже очень давно не ошибался, честно, даже забыл, как это делается, хотя рисковал очень часто. Вся его жизнь — одна единственная игра в «Бога» … И, пока, он выигрывал. Новый корпус был сдан в эксплуатацию всего несколько месяцев назад и представлял собой помещения для коллективных занятий. Рано или поздно должен был настать момент, когда Проекты придётся внедрять в окружающую среду, и, как обычно, главы Северной базы не прогадали. Сейчас шла отстройка новых комплексов, которые были составлены ещё предыдущим главой, но Акнология, в силу возраста, имел куда большие амбиции и планы, которые не снились ни одному генералу всего мира, а самое главное… Ему осталось совсем чуть-чуть до их осуществления. Идя мимо десятков, а то и сотен комнат, Акнология резко завернул в один из залов, который больше походил на кадр из фильмов ужасов. Их были тысячи! Огромные колбы, составленные в целые ряды этажей, в который мирно спали люди, так безмятежно, и всем было от четырнадцати до восемнадцати лет. У панели управления, что сама занимала порядка двух этажей стены, неспеша мельтешили люди, но при виде Акнологии резко вытянулись по стойке смирно. — Каковы успехи? — поинтересовался молодой доктор. — Анабиоз проходит хорошо. — парировал человек в костюме полной биологической защиты. — Через месяц мы сможем выпустить четвёртую группу. Анализы просто замечательные, мышечный тонус в норме и у нас явные улучшения в системе. — Потери? — Незначительные. — человек в скафандре вновь вернулся к панели и кнопкам. — Мы потеряли три Проекта из тысячи восьми ста двадцати шести. Они не пережили анабиоз. — Какие Проекты? — В-66, Р-24 и К-72. — Седьмое поколение? — Нет, все «шестые». — Тогда не критично. — даже с каким-то облегчением выдал учёный. — Что с Седьмыми? — Потери большие, но в пределах нормы, не больше пятнадцати процентов от выведенных эмбрионов. — Это много для седьмого поколения. — вот тут Акнология явно переменился в лице и даже как-то со злостью глянул на капсулы со спящими людьми. — Их смертность вообще должна сойти на ноль, так почему же она вообще не отличается от смертности шестого поколения? — В шестом поколении смертность была двадцать процентов. — Если это должно было меня успокоить, то у вас не получилось. — не дожидаясь ответа, парень подошёл к одной из капсул и окинул взглядом «урожай», в котором видел своё и не только будущее. — Каждый раз, когда мне кажется, что я наконец разгадал код Эволюции, она снова и снова говорит мне о том, что я и близко не подошёл. По подсчётам, что мы ведём от начала основания проектов «Альфа» и «Омега», смертность должна была сойти на нет ещё два поколения назад, но мы стабильно теряем молодые эмбрионы, причём, даже не зная, почему. — рука мягко легла на камеру с человеком. — Почему они умирают? Они настолько жизнеспособны, что с ними не сравнится ни один человек на земле… Но они всё равно умирают, словно это заложено в них и в их генетическом коде… Я не понимаю. Акнология не ждал ответа со стороны недалёких медбратьев, да и вообще не надеялся его получить, но это его не останавливало. С лёгкой грустью и даже любовью, голубые глаза оглядели тысячи капсул и губы тронула лёгкая улыбка. — Спите, детки, спите… Ваше время скоро придёт. А пока он должен подумать о тех, кто «бодрствует».Сухо что-то бросив на подобии прощания, Акнология вышел и направился в изначальный пункт назначения, в сопровождении К-42 и О-39. С сегодняшнего дня начнутся жёсткие тренировки по внедрению «бесчувственных Проектов» в социальную среду, а это значит, что навыки лицедейства им придётся отрабатывать до совершенства, чем они, собственно, и занялись. Целую неделю Проекты готовили к одному единственному заданию, в успехе которого сомневался даже сам Акнология, но с чего-то нужно было начинать. Он никогда не искал лёгких путей, и именно это усадило его в кресло главы Северной базы на зло всем старикам в погонах, что рьяно хотели его подвинуть, но одно ему всё же грело душу. Пока он не захочет отсюда слезть сам, ни одна шваль не посмеет ему что-то сказать. Так было с предыдущим главой и главой до него, и ещё, и ещё. Старики вообще не должны держаться за власть, это Акнология уяснил уже очень и очень давно. Да, молодая кровь кипит, но молодь умеет драться на передовой, а старики лишь прячутся по углам. Не все, конечно, но исключений мало, да и с возрастом держать этих мразей в узде становится всё сложнее и сложнее. Благо все, кто когда-либо управлял Северной базой от начала её создания, понимали этот нюанс, а потому он и сам не планировал задерживаться в своём кресле лет до пятидесяти, но это больше по обстоятельствам. Ладно, сейчас он должен думать совсем не об этом, а об операции, что ему предстояла. Неделя прошла более, чем продуктивно! Он рассчитывал закончить всё быстро в больнице, однако на одной операцией дело не обошлось, так как о том, что в больнице появился столь опытный хирург, уже через несколько часов знала вся Магнолия. Отчаянные родители, богатенькие старики смотрели на доктора, как на последнюю надежду, а он и был для них последней надеждой. Когда смерть дышит в затылок, деньги теряют любую ценность, но как быть тем, у кого их нет? В палате интенсивной терапии лежала девочка лет четырёх и активно что-то рисовала карандашами на листочке. Голова её была выбрита и перевязана бинтами, к руке была подведена система, но это не мешало ей активно заниматься своими делами. Сама она была довольно бледной, но живенькой, и всё же всё в ней говорило, что сидеть ей тут пусть и осточертело, но закончить рисунок она должна. — Доброе утро, Соня. — раздался тихий мужской голос, после чего девочка подняла глаза и увидела молодого нейрохирурга, что почти бесшумно подошёл к её койке. — Как ты себя чувствуешь? При виде мужчины, девчушка резко оживилась и заулыбалась, после чего развернула листок и показала своё творение. При виде рисунка, доктор немного замялся и внимательно вгляделся сначала в «творчество», а после в «художника». — Это — вы! — довольно выдал ребёнок, явно ожидая реакции и указывая в другое место на листочке. — А это — я! — Я так и подумал. — профессионально соврал медик, разглядывая две каракули, одна из которых походила на синего ежа, к которой снизу пририсовали белый халат. Вторая каракуля была в каком-то жёлтом треугольнике, по-видимому, в платьице, но была ещё третья, совершенно зелёная каракуля. — А что это там зелёное внизу? — Это ваша собачка! — Но у меня нет собачки. — не смог сдержать улыбку молодой хирург. — Даже зелёной. — Вы поставили её перед операцией на стол! Улыбка не дрогнула на лице мужчины, но в глазах что-то мелькнуло. Он явно смог разглядеть в этих штрихах зелёного грифеля то, что показалось молодой пациентке собачкой, но это заставило его лишь слегка усмехнутся: — Это была не собачка. — А что это было? — Соня! — встревоженный мужской голос раздался со стороны входа в палату и в помещение вошли двое молодых людей. — Папа! — обрадовалась девочка, а Акнология лишь с лёгким укором глянул на родителей. Взволнованные супруги стояли на ватных ногах, силясь сдержать слёзы, однако стоило мужчине сделать шаг, как врач, пусть и без резких движений, но довольно твёрдо перегородил дорогу. — Приёмный часы закончились. — как можно мягче отрапортовал Акнология. — Мы знаем. — с трудом выдала готовая разрыдаться мать. — Мы попали в пробку и не могли прийти раньше. — Я всё понимаю, но Соня перенесла очень тяжёлую операцию и буквально через пятнадцать минут она отправится на процедуру. Ей нужно подготовится, а это, в первую очередь, никакого стресса. — Мы не будем её беспокоить. — Даже волнение от радости может сильно ухудшить эффект. — Акнология был непреклонен, но родители явно не собирались с ним пререкаться… У них не осталось на это никаких сил. Молодые родители неотрывно глядели на свою, пусть и слабенькую, но явно идущую на поправку, дочь. Когда полгода назад ей поставили диагноз «неоперабельная опухоль мозга», супруги бросились во все тяжкие, в надежде найти хоть кого-то, кто сможет спасти их крохотное чудо. Несколько хирургов таки отозвались на зов родителей, однако при их расценках, которые не смогли бы осилить даже очень состоятельные люди, для семьи охранника и официантки лечение единственной дочери стало бы неподъёмной роскошью. Кредит бы им не выдали, они пытались его оформить, и именно в такие моменты люди начинают верить в чудо. Чудо, которого не могло произойти… И сейчас оно стояло между ними и их дочерью и упорно твердило, что ребёнку нужен покой. — Вы могли бы передать ей карандаши и бумагу? — дрожащими руками женщина протянула врачу комплекты для рисования. — Конечно. — улыбнулся нейрохирург и забрал альбом с совершенно новыми карандашами. — Если подождёте меня снаружи около десяти минут, я смогу рассказать, как протекает лечение Сони. — Мы подождём. — голос мужчины предательски дрогнул, и он в последний раз посмотрел на перебинтованную головку своего чада. — Милая, мы приедем к тебе завтра. Там твои любимые раскраски, так что рисуй сколько влезет, завтра ещё привезём. — Спасибо, папа. — бледненькая ручка помахала родителям, после чего оба супруга ушли и девочка уставилась на доктора. — А что за процедура? — А ты любопытная. Это хорошо. — добродушно усмехнулся доктор и подошёл вплотную к койке. — Больно не будет. Сестрички сделают перевязку на голове, посмотрят, как работают пальчики, дадут лекарство. Если всё пройдёт хорошо, то завтра ты сможешь увидится с мамой и папой. Девочка лишь улыбнулась и протянула Акнологии рисунок, который нарисовала. Упорно тыкая пальцем в зелёную кляксу, у Акнологии не осталось сомнений, что с моторикой ребёнка всё в порядке, однако Соня явно не собиралась отступать. — Кто это? Он ценил любопытство, как качество, что движет людьми и толкает жизнь в сторону неизведанного, а потому не счёл нужным особо упорствовать. Присев на койку и ловко юркнув в карман, врач достал оттуда маленькую фигурку из чистого нефрита и аккуратно показал его девочке. — Что это? — Дракончик. Я ношу его с собой на операции и они все заканчиваются удачно. Твоя тоже. — А почему вы стали доктором? — со свойственной только ребёнку открытым любопытством и искренностью поинтересовалась девочка. — Хм. — Акнология же убрал дракончика и слегка задумался. — Когда я был ребёнком, я очень много болел. Я не думал, что когда-нибудь перестану болеть… Но один доктор сделал мне операцию и с тех пор я не болею. — Здорово! — Это действительно здорово. А потому я решил, что выучусь на врача и сделаю так, чтобы все мои пациенты тоже больше никогда не болели. — Когда я вырасту, я тоже стану врачом! — Очень на то надеюсь. — Акнология аккуратно дотронулся до бледного носика, и буквально в тот же момент дверь открылась и в палату вошли медики. — Ну что-ж, Соня, пора лечится. Слушайся сестричек, они сделают так, чтобы ты быстрее выздоровела. С этими словами Акнология поднялся с койки, но цепкие пальчики девочки уцепились за рукав белого халата, обращая на себя внимание. Она улыбалась, как улыбаются все дети, искренне и без каких-либо задних мыслей, протягивая Акнологии рисунок с тремя каракулями. Улыбка умиления мелькнула на лице мужчины, после чего он бережно взял рисунок, уступил место санитарам и вышел из помещения. Голубые глаза вновь скользнули по трём карандашным чудикам, где синий ёж в белом халате держал за ручку соседнюю каракулю, и почему-то на душе как-то потеплело. Дети. Да, он любил детей, за их искренность и неподкупность, невинность и чистоту. Дети, это может и не Счастье, но это — Будущее, следующее поколение, на котором нельзя зарабатывать, наживаясь на горе бессильных родителей. Это правило он блюл свято, силясь помочь тем, у кого нет возможности «купить медицину за деньги». — Доктор. — робко позвала женщина откуда-то со стороны, отчего Акнология, наконец, оторвался от каракулей, и посмотрел на, с трудом сдерживающих эмоции, родителей. — Как она? — Операция прошла успешно, она идёт на поправку. — надев на лицо маску уже привычной доброжелательности, врач улыбнулся двум супругам. — Она вышла из комы намного раньше, чем мы планировали, это хороший знак, более того, она рисует, а значит моторика восстанавливается. Пока что рано говорить о выписке из больницы, опухоль существенно давила на определённые участки мозга, но, если всё пойдёт без осложнений, она будет соблюдать режим и указания, я думаю Соню выпишут из больницы через месяц, максимум — полтора. — Доктор. — у отца Сони навернулись слёзы на глазах. — Мы… Мы даже не знаем… Вы не… Мы даже не надеялись… Вы даже не представляете, что мы натерпелись за эти полгода! — Поверьте, даже очень хорошо представляю. — даже не столько сами слова, сколько интонация, заставили супругов заметно напрячься. Сам же медик лишь виновато вздохнул. — Дети — наверное, единственная ценность, после жизни в целом. У Сони всё будет хорошо, она поправится и, надеюсь, она действительно станет врачом, как говорит. Я же вынужден вас покинуть, моя работа здесь закончена, дальше справится персонал больницы и вы, а мне нужно возвращаться к моим обязанностям. К огромному сожалению, Соня не единственный мой пациент, и их действительно очень много, так что прошу вас лично, соблюдайте рекомендации, которые вам выдадут, наберитесь терпения и не нервничайте. Самое страшное уже позади, так что прошу меня извинить, до свидания. — Доктор. — женщина уже едва стояла на ногах, пока по щекам текли слёзы. — Вы — лучший человек на свете. Вы попадёте в Рай без очереди, это однозначно! Акнология ничего не ответил, а лишь тактично кивнул и удалился, ничего не сказав. Он потратил очень много времени на пациентов, которых не планировал, но в этом, скорее всего, и есть суть «врачей». Звонок на рабочий телефон прозвенел, как всегда, неожиданно, нежданно и, в принципе, не особо-то и желанно, отчего медик лишь тяжело вздохнул и достал телефон. Одного взгляда на экран было достаточно, чтобы полностью перемениться в лице и быстро ответить, украдкой оглядев пустынный коридор на наличие лишних ушей. — Слушаю. — голос мужчины был ровным, но в нём угадывалось какое-то напряжение. — К-42 и О-39 готовы к эксплуатации. — … — Акнология молчал в пару секунд, после чего на лице расползлась гаденькая и даже малость зловещая ухмылка, а голубые глаза лихорадочно заблестели. — Отлично. Я буду завтра к утру. Подготовить оба проекта по всем инструкциям, хочу посмотреть на них перед началом. — Приказ принят. На этой весьма сухой ноте связь оборвалась, а Акнология с явным умиротворением на лице, убрал телефон и улыбнулся шире. Блаженный вздох вырвался из груди, а сам мужчина с пару секунд таращился в потолок, после чего вновь посмотрел на подаренный рисунок. Синий ёж в халате держал девочку за руку, потому что родители уже не могли. Он спас жизнь ребёнку, причём далеко не одному. Он и сам сбился со счёта, сколько жизней он спас безвозмездно, даже не считая это каким-то подвигом, воспринимая, как свою прямую обязанность, не заикаясь о деньгах… Он хороший человек? — В Рай без очереди? — виновато выдохнул мужчина, глядя на каракули, после чего лицо перекосило в бешенном оскале, а в глазах заиграл дьявольский огонь. — Я бы не зарёкся.