К-38

День выдался насыщенным, однако, несмотря на то, что армия пошла на компромисс, Клайв чувствовал себя на редкость гадко. Сидя в кабинете своего дома, он даже не знал, что его бесило больше: то, что какой-то малолетний хмырь спокойно вьёт верёвки с нереально крутых ветеранов… Или то, что «Арболес готов платить больше»? Да, Северная База находится на территории Фиора, но что-то Гилдартсу подсказывало, что это лишь случайное совпадение, которое к особому патриотизму не имеет никакого отношения. Подобные проекты котируются в любой стране, которая имеет, худо-бедно, какую-то армию, а потому в том, что Арболес предоставит нереальный бюджет и возможности, Гилдартс не сомневался. Десять человек из проекта «К» перебьют половину армии и порвут танки с самолётами голыми руками, и это, мать твою, не метафора! Он видел физические показатели этих Проектов, а значит этому мелкому хмырю вообще нечего бояться. — Гилдартс. — голос зятя заставил мужчину вздрогнуть и поднять голову. Он был так погружён в свои мысли, что даже не заметил вошедшего парня. — У вас всё хорошо? После разговора с Северной Базой вы сам не свой. — Нет-нет, всё… — вдруг мужчина осёкся и как-то странно почесал затылок. — Занят? — Нет. — Садись… Выпьем. Приказ был принят, а дверь закрыта, чтобы никто не отвлекал, после чего Лаксас взял стул и придвинул к тестю. Вид у Гилдартса был так себе, но это не помешало ему достать из стола недопитую бутылку коньяка и две стопки, после чего мужчина одной рукой разлил янтарную жидкость и тяжело вздохнул, взяв в руку заветную тару. — Ну что? — многозначительно начал мужчина и улыбнулся блондину напротив. — Выпьем? — А за что? — Лаксас попытался улыбнуться, но получилось довольно криво. — За то, чтобы «у Арболеса денег не хватило». С этими словами мужчины чокнулись стопками и осушили стопки, однако, если Гилдартс это сделал как можно быстрее, то Лаксас немного замялся. Он знал, что это было сказано не просто так, а потому парень отчаянно смотрел на бывшего наставника, боясь тревожить и без того напряжённого человека. — Гилдартс. — тихо позвал парень. — М? — Что случилось? — … — Клайв с пару секунд молчал, после чего откинулся на кресле и уставился в потолок. — Как можно заставить человека делать то, что ты хочешь без силы и денег? — Шантаж. — больше в шутку выдал Лаксас, но улыбки со стороны Клайва не встретил. — Хорошая мысль… А чем шантажировать? — Ну, тут много вариантов: компромат, угрозы, семья. — Семья. — буквально выдохнул мужчина, после чего вернулся в прежнее положение и как-то немного неоднозначно поглядел в глаза зятя. — У Акнологии есть семья? — Не знаю… Хотя, вроде бы, он что-то про сестру заикнулся. — Сестра. — тут Клайв особенно нервно начал стучать протезом по столу. — Он сказал, что у него есть сестра, а ещё он сказал, что сестрёнка приедет через месяц, как закончит все дела в клинике… Какой клинике и какая сестрёнка? Сечёшь, о чём я? — Честно… Вообще не вдупляю. — Он сказал, что у него есть сестра… Я перелопатил все архивы, поднял такую тучу невъебенной информации… У него нет сестры. — В смысле? — В прямом. — генерал уверенно посмотрел в глаза парня. — Никаких документов о существовании сестры Акнологии нет. Вот их просто нет, даже в самых глубоких и засекреченных архивов мировой безопасности… Нет сестры. — Вы что, хотите сказать… Что он, типа… Кукухой тронулся? — А хрен его знает, Лаксас. У этого паренька «фасад», как с картинки, а вот с «программным обеспечением» явные проблемы. В том, что он тронутый на всю голову, я не сомневаюсь, но меня напрягает сестра. Тут только два варианта: либо парень окончательно слетел с катушек и никакой сестры нет… Либо, она есть. — Вы думаете он засекретил её данные? — Я проверил все клиники МИРА, с которыми сотрудничает Северная База, а это свыше нескольких тысяч, в которых работают МИЛЛИОНЫ сотрудников… Даже если сузить круг поисков хотя бы до прямых «известных» партнёров Проектов, это несколько тысяч… Никакой информации, однозначно хорошо почистили и вбахали на это большие деньги, а знаешь, о чём это говорит? Этот псих либо свою «сестрёнку» выдумал… Либо знал, куда будут бить. — А вы сами к какому варианту склоняетесь? — Я склоняюсь к варианту, что этого малолетнего пиздюка надо хорошо взять за жопу, а то он оборзел в край… Вопрос только «как»? Он стоит во главе Северной Базы и Проектов, которые могут разорвать нашу армию на части за несколько минут. Эта мразь настолько потеряла страх, что начинает угрожать безопасности Фиора и вить из нас верёвки, и как далеко это зайдёт — одним богам известно. — пальцы невзначай потёрли протез на столе, от чего тот отозвался фантомной болью и привкусом крови во рту. — Надо всё продумать… Ошибки могут стоить очень дорого. — Вы не обязаны это делать, Гилдартс. — Лаксас отставил стопку и уверенно посмотрел в глаза тестя. — Вы — Герой Войны, вы пережили больше, чем кто-либо из нас, вы на заслуженной пенсии и вам не перед кем оправдываться! Оставьте это дело другим, а вы свои грехи уже отмыли. — Это хорошо прозвучало. — иронично усмехнулся мужчина. — Ох, Лаксас, Военные никогда не смогут отмыть «грехи», потому что само их ремесло — прямая дорога в Ад. «Война всё спишет»: я делал не самые хорошие вещи под этим знаменем и эти грехи мне не простят ни тут, ни «там». В одном я солидарен с этим муднем: с возрастом начинаешь ценить жизнь и я не хочу, чтобы моей стране угрожал придурок с армией мутантов-киллеров. — А что с сестрой? — А что с ней? Имени нет, примерного возраста тоже, сколько ей может быть? Ну давай крутую развилку возьмём, баба до сорока. Ты будешь искать по клиникам женщину до сорока, которая, плюс-минус, похожа мордой на этого ушлёпка? Более того, мы даже не знаем, что это за сестра, может она сводная или ещё невесть что, а там вообще пиши пропало. Будем надеяться, он кукухой тронулся и выдумал её, потому что один шизик — это угроза, а два — уже организованная структура, преследующая личную выгоду… Кстати о выгоде. Я так и не понял, нахрена он это всё делает. — Вы всё ещё думаете, что мотив не в деньгах или власти? — Уверен на все сто. Тут что-то глубже, серьёзнее и что-то мне подсказывает, куда страшнее, чем мы думаем. *** Мальчик лет четырнадцати сидел за компьютером и решал какие-то головоломки, пока младшая сестрёнка, которой всего на днях стукнуло десять, сидела на полу и складывала игру на логику. Оба были увлечены своим занятием, а что ещё делать, пока их не выпустят из этой комнаты? Вдруг девчушка с жидкими пепельными волосами тяжело вздохнула и посмотрела на старшего брата: — Самуил, мне скучно! — Рад за тебя. — безразлично ответил парнишка, поправляя круглые очки, пока короткие голубоватые волосы блеснули в свете монитора. — Что я могу сделать? — Поиграй со мной! — Я занят. — Ты проходишь это упражнение уже в двенадцатый раз! Как тебе не надоело?! — Акнология сказал, что, если я сдам его на двести один процент, он допустит меня к работе с Проектом «О». — Там одни зануды. — буркнула девочка и мечтательно посмотрела в потолок. — Вот я хочу работать с Проектами «Альфа и Омега», как мама. — Для того, чтобы работать с Проектами «Альфа и Омега», нужно хотя бы десять лет отработать с другими проектами. — холодно ответил Самуил и злобно чертыхнулся, когда результаты теста показали сто девяносто четыре процента. — Скотина! Семи процентов не хватило! — Самуил. — Эх. — мальчик явно был не настроен на разговор, но собрался и повернулся к сестрёнке. — Да, Шарли, я слушаю. — Ты когда-нибудь думал, как там, «наверху». — Так же, как и тут. — голос женщины средних лет раздался со стороны входа. Она была очень уставшая, волосы были светлыми, однако даже на них виднелась пробивающаяся седина. Ловко сбросив лабораторный халат, женщина оглядела свою скромную обитель, окна которой заменяли несколько плазм, но уюта это не придавало ни сколько. Благо, она была тут не одна. Девочка тут же подорвалась и побежала обниматься, подросток же глянул на мать и как-то выжидающе затаил дыхание. Она знала причину такой реакции, и пусть она её не так сильно радовала, но всё же она смогла улыбнутся, подойти к сыну и поцеловать его в лоб: — Опять тесты гоняешь? — У меня сто девяносто шесть процентов! — в голосе Самуила звучала обида и полная решимость. — Может меня допустят хотя бы для присутствия?! — Ты так рьяно хочешь в Проект «О». — женщина потрепала голубоватые волосы. — И что тебя в нём так привлекает? — Логические задачи! — мальчик открыл на компьютере файл и показал матери свои наработки по каким-то матрицам. — Я почти прошёл тест! Я работаю над статистической системой, которую можно будет применить в обучении Проектов! Это выведет «О» на новый уровень обработки информации и… — Боги, Самуил. — тихо перебила женщина, вглядываясь в наработки своего не по годам развитого чада. — Смотри, чтобы тебя самого в Проект «О» не завербовали. Что касается Акнологии, он всегда открыт новым рвениям и возможностям, так что я думаю ты можешь послать ему письмо со своими наработками, а я сегодня замолвлю за тебя словечко. — Обещаешь? — Самуил по-детски посмотрел на мать. — Обещаю. — родительница вновь поцеловала своё чадо, после чего оглядела комнату и потрепала две через чур умные головы. — У меня сегодня ночная, так что мне нужно будет уйти через пару часов, а сейчас марш кушать. Её звали Шаготтой, и если кто-то и был «ветераном» Северной Базы, то это она. Она работала тут так долго, что, казалось, она прожила тут всю свою сознательную и несознательную жизнь, но вовсе не из-за этого волновалась женщина. Оба её ребёнка, Самуил и Шарли, родились уже на Базе и практически никогда из неё не выходили, хотя последнее время, начальство стало организовывать «вылазки» для таких, как дети Шаготты. К счастью, они были не единственными детьми сотрудников, ни разу не жившими наверху… Или нет. Самуил был гением в силу условий, а не генетики, но ему это никак не мешало. Для него Северная База была не местом, где творят ужасы и эксперименты над людьми, а домом и привычным миром, а потому он даже не думал о том, что творится «наверху». Пристрастившийся с раннего детства к решению логических задач и развитию мнемотехник, мальчик как-то сразу определился с направлением и будущим местом работы, а вот с младшей сестрой дела обстояли несколько иначе. Шарли было всего десять, она была любопытной и довольно смышлёной девочкой, но её не привлекали задачи. Детей никогда не пускали на нижние ярусы, но хорошее отношение с начальством и, фактически, «гражданство» Северной Базы, дало возможность наблюдать за тренировками Проектов на «симуляторе». Такая грация и сила, казалось, эти люди способны на всё и даже больше, да и так, по сути, было, а потому она хотела заниматься с такими проектами, как «К» и, конечно же, «Альфа и Омега», но всё это было в довольно нескором будущем… Во всяком случае, для неё. — Мама! — силясь казаться уверенным, но украдкой потирая влажные ладошки, Самуил посмотрел на родительницу поверх очков. — Я могу зайти в систему через твой компьютер. — Господи, Самуил! — Шаготта довольно грубо поставила чайник и очень недобро глянула на сына. — Что тебе опять нужно в моём компьютере?! — Я хотел посмотреть, по каким алгоритмам обучают «Альф и Омег», а также… — Нет. — тихо, но твёрдо, как алмазное напыление, выдала женщина. — Никаких «Альф и Омег» с моего компьютера, ты меня понял?! За каждый запрос я отвечаю перед начальством и нередко пишу объяснительные, а после твоего последнего номера… — Я не знал, что эти архивы нельзя взламывать! — виновато парировал парень. — Любые ЗАПАРОЛЕННЫЕ архивы нельзя взламывать!!! На наше счастье Акнология сильно ценит чувство любопытства и тяги к непознанному у детей, а потому всё обошлось выговором и ужесточением системы безопасности! И если я узнаю, что ты сидишь в системе через мои пароли, я тебе клянусь, Самуил, жопа будет синяя!!! — Это нечестно! — возмутился мальчишка, ударив руками по столу, после чего злобно отвернулся к экрану и что-то начал усиленно вбивать. — Как я стану разработчиком новых возможностей Проекта «О», если меня не пускают в систему?! Я ничего там не сделал, только посмотрел и улучшил алгоритм! — Вот именно! Правки в алгоритм системы допускаются только с разрешения «вышки», а не потому, что «так вроде лучше»! Я говорю, на наше счастье, у Акнологии есть чувство юмора, которым он не побрезгал воспользоваться. — Почему Шарли можно на твой компьютер, а мне нельзя?! — Потому что ты целыми днями занимаешь этот компьютер, а на моём она смотрит мультики! — Так давай я ей на этом мультики включу. — немного криво улыбнулся Самуил в приглашающем жесте. — Так, молодой человек, ещё одно слово и вы лишитесь любого средства связи на неделю. Ты меня понял, Самуил? И столько было боли и несправедливости в этих несчастных глазах, что мальчик лишь развернулся к компьютеру, надулся и продолжил решать задачи на логику. Ничего, он ещё себя покажет! Он в тринадцать взломал систему Северной Базы и переписал алгоритм программы, да, сделал это изнутри, но не суть. Он ещё пробьётся в верхи этой организации, а пока он должен пройти тест на двести один процент и тогда его допустят до работы с Проектом «О». День прошёл довольно быстро, хотя какой там день. Тут, что день, что ночь, даже освещение не меняли, и только по часам можно было понять, что творится там «снаружи», а потому «ночная смена» лишь ознаменовалась очередным оборотом стрелок вокруг своей оси и женщина медленно направилась в сторону своего рабочего места. Приказы на утилизацию проектов она всегда принимала с лёгким неприятием, но особо не мучилась совестью. Если жалеть каждый «набор клеток», с которым она работала, можно так неслабо поехать кукухой, хотя… У кого она тут на месте осталась?! До начала смены оставались неполные полчаса и Шаготта решила выпить кофе. Общая кухня не представляла особых излишеств, но необходимый минимум был всегда. Кормили сносно и плотно, а его величество «кофе» был всегда в неограниченном количестве. — Шаготта, ты выглядишь так, словно на утилизацию собираются отправлять тебя. — со спины раздался жалостливый мужской голос, после чего к женщине подошёл медик около пятидесяти лет. — Ну давай, рассказывай. Что Самуил опять учудил? — Пока ещё ничего. — в голосе врача мелькнуло какое-то напряжение и ожидание угрозы. — Вроде как готовится к участию в Проектах «О», даже тест у Акнологии запросил. — Он у тебя головастый, но для «О» там совсем крутые мозги нужны. Сколько у него? Сто двадцать? Сто тридцать? Он хоть до полторашки дотягивает? — Сто девяносто четыре. — СКОЛЬКО!!!??? — мужчина чуть не уронил кружку с кофе, прикрыл рот руками и нервно осмотрелся по сторонам. — Твою ж мать… Да с такими результатами его самого могут в Проект завербовать! — Не самый плохой вариант. — обречённо выдала женщина и подула на чашку. — Пусть лучше уж завербуют и будет под опекой и крылом до конца своих дней. Если повезёт, то и Шарли припашут к этому всему, и тогда помру спокойно. — Шарли твоя на поверхность рвётся. — виновато улыбнулся врач. — Не боишься, что сбежит? — Было бы куда бежать. Акнология, вроде как, проводит акции для детей, но чёрт тебя подери! Не выйти нам наружу, понимаешь! — Конечно, понимаю. Лучше числиться погибшим, чем быть им, так что, можно сказать, тут не так уж и плохо. — Да тут вообще зашибись! Если бы ещё Самуил базы не взламывал с моего компьютера! — Шаготта нервно почесала затылок под звучный хохот старого друга. — Вот ей богу, Мартам, я седая с семнадцати лет… Но с этим ребёнком я точно полысею! Хорошо, он вошёл в систему под моими паролями, но как он взломал четыре уровня защиты Базы?! КАК!!!??? Это же просто пиздец несусветный!!! Произойди такая дичь в любом другом бункере, нас бы расстреляли нахрен и скормили биореактору!!! — А что решили наши? — А что могли наши решить?! Акнология направил приказ выделить Самуилу место в отделе по защите системы базы данных, так же выделил место в обучении на это ремесло и с шестнадцати у него уже есть работа и довольное начальство! — Ну, что я могу сказать? Всё хорошо, что хорошо кончается. — Так Самуил же в Проект «О» хочет попасть и Акнология не видит никаких преград, а потому спокойно выдал ему тест… Пиздец. — А ты против? — … — Шаготта посмотрела на Мартама и рвано выдохнула. — У меня выбора нет. Что я могу предложить Самуилу и Шарли? В институт пойти? Поработать в другом месте? У них даже свидетельств о рождении нет, а про паспорта я вообще помолчу. Они солнце видели вживую раз десять за всю жизнь, да и что нам это солнце? Под ним нас все хотят сожрать, от Арболеса до Крокуса и вдоль островов в обе стороны, и куда нам податься?! Что я, что Межир, политические преступники: он — Предатель Родины, а я представляю политическую угрозу, как дочь шпиона и свидетель. Ахренеть, родословная, не находишь? Аккурат для работы в очень серьёзных государственных учреждениях… Самуилу понравится. — Шаготта. — мужчина отставил чашку с кофе и осторожно глянул на женщину. — Ты точно в порядке? — Нет. — честно ответила женщина, после короткой паузы и потёрла переносицу. — Вот вроде уже два года прошло после смерти Межира, а мне кажется, мы до сих пор этого не пережили. Самуил как с цепи сорвался, ушёл в свои задачки и компьютеры и целыми днями решает-решает-решает. Он и до этого не особо общительный был, а теперь вообще! Шарли, вроде как, отошла, но она ещё маленькая, ей это легче далось, а вот старшему… Они с Межиром были очень близки, он тоже занимался разработкой системы безопасности, и мне кажется, это дало свой отпечаток на Самуила. — Мне кажется, что ты переживаешь смерть Межира куда больше, чем ваши дети. — Я даже не буду пытаться говорить что-то против. Я ужасно тяжело её пережила, если бы не Шарли и Самуил, я бы точно сошла с ума. — Тебе стоит прекратить брать на себя так много и, наконец, признать, что всё складывается очень и очень хорошо. Самуил на отличном счету у глав Северной Базы, а значит «сыт, обут и накормлен» до конца своих дней, да и Шарли пристроить сможет. А теперь кончай страдать и пошли работать. Нам нужно «утилизировать» порядка двухсот человек. — Проектов. — с непередаваемым выражением Шаготта передразнила Акнологию. — Проекты — не Люди. — Да. — согласился Мартам, после чего болезненно закусил губу. — И заметь… Мы — тоже. И как же тяжело было с этим заявлением не согласится. Они не люди, у них нет документов, возможностей и вообще прав на жизнь… Там, наверху. А тут, уходя под землю на целых пять километров, эти «нелюди» могли коротать свой век в политическом убежище, строить семьи и нести пользу Проектам, если не обществу, да и жить в целом довольно неплохо. Вот только не такой жизни она желала своим детям, но что поделать… Они уже родились. *** День выдался довольно дождливый, студенты Хвоста Фей приходили на встречи в шикарных костюмах и ездили на очень дорогих машинах, а потому дискомфорт был больше психологический, нежели реальный. В одной из аудиторий возле окна скучала молодая студентка с лазурными волосами, тоскливо глядя на то, как по стеклу бегут капельки воды, пока друзья что-то шептали позади. На все расспросы о Рэдфоксе, Леви уклончиво отвечала: «болеет», но вот пошли уже третьи сутки, как его не было, а учитывая, что была пятница, ребята уже похоронили надежду увидеть незадачливого больного, как вдруг на пороге аудитории появился колоритный брюнет и все разговоры тут же замолкли. Опрятный и гладковыбритый, слегка намокшие волосы были собраны в высокий конский хвост, но совсем не это привлекало внимание. Алые глаза были скрыты за непроницаемыми чёрными очками, а массивная лапа сжимала в руке шикарный и очень дорогой благоухающий букет цветов. Глаз за чёрными стёклами видно не было, но всё в парне говорило о том, что он хочет бросит этот букет, как гранату и дать дёру со всех ног, может даже прыгнуть в окно, хотя, чего прыгать, этаж второй. Отдирая ноги от пола, словно он ходил в свинцовых ботинках, брюнет направился в сторону скучающей МакГарден, что бросила в парня лишь снисходительный взгляд. Она пусть и была доброй девочкой, но внутренняя аристократия подобные фокусы не прощала, и теперь она ждала, как этот парень будет замаливать грехи. Замаливать грехи Рэдфокс явно не умел, а потому подошёл к Леви и секунд двадцать таращился в окно, сжимая в руке несчастный букет. Он волновался, это было видно, что заставило девушку улыбнуться одними кончиками губ, но поблажек она решила не давать. — Если ты заметила… Мне не очень хорошо даётся общение с людьми. — парень нервно переминался с ноги на ногу, после чего посмотрел на Леви и взял очки за оправу. — Я вообще хотел написать речь… Но… Меня заставили… Её запомнить. С этими словами парень снял очки и Леви лишь нервно прикрыла рот, хоть и не смогла сдержать улыбки. Оба алых глаза были очень виноватыми, но под левым красовался такой смачный фингал, как говорится: «вместо тысячи слов». О методах воспитания в этой семье дискутировать не хотелось ни одному, ни второму, а потому Рэдфокс лишь протянул девушке цветы и нервно выдохнул: — Я — тот ещё мудак, Леви, прости меня. Я бы хотел сказать, что знаю, как всё это выглядело со стороны… Но я почти ничего не помню. Я хотел сказать спасибо за то, что ты позвонила Металликане, а не ОМОНу… Потому что я бы вызвал ОМОН. И да… — тут под синим фонарём под глазом выступил виноватый румянец. — Я поменял название… В списке контактов. — Интересно, на что? — со свойственной только коренной аристократии поинтересовалась девушка и взяла букет со стола. — Ну… — парень слегка подвис и виновато улыбнулся. — На «Мелкая». — Ну тут не поспоришь, это сильно лучше предыдущего. — девушка тактично улыбнулась и понюхала изумительный букет, явно не за три копейки купленный. — И да, это… — Гажил попытался улыбнуться. — Мы так и не сходили в бар. Может, ты свободна сегодня вечером? — Нет. — совершенно спокойно ответила девушка, перебирая лепестки. — А завтра? — Нет. — Ну, ты мне скажи, когда… — Гажил, ты не понял. — студентка подняла карие глаза на вмиг стушевавшегося брюнета. Взгляд её был беззлобным, но очень и очень серьёзным. — Нет. Вот вообще нет. Ни завтра, ни на следующих выходных, ни в следующем семестре. Нет. — Леви, я… — Гажил. — девушка отложила букет и тяжело вздохнула. — Я скажу тебе, как есть. Позавчерашний инцидент, это… Это на несколько порядков круче, чем просто «неприемлемо». Я понимаю, у тебя случилась довольно сложная жизненная ситуация в семье и я тебя не виню за излишнее пристрастье к горячительному. Никто из нас не идеален, но то, что ты там устроил… — Леви медленно поднялась и с лёгкой ноткой вины в полном уверенности взгляде, посмотрела во в край растерянные алые глаза. — Сам факт, что ты можешь такое устроить говорит о том, что ты представляешь угрозу для общества. Ты совершенно не умеешь держать себя в руках, Гажил, ты очень агрессивен и не контролируешь свои действия. Пока это на уровне словесных перепалок и неумения общаться — это одно дело, но там ты был реально опасен. Мне не нужны проблемы ни с законом, ни со здоровьем… Прости. С этими словами девушка в последний раз погладила шикарный букет, после чего молча развернулась и направилась в сторону своих друзей. Сказать, что Рэфдокс хотел выйти в окно — это промолчать, но вместо этого он лишь взял букет и направился на первую парту. Со спины доносились ехидные смешки и какие-то сплетни, но парень их не слышал в силу очередной панической атаки, желая разнести вдребезги весь университет, но что-то его останавливало… Он уже разнёс вдребезги всё, что только можно было, так пусть хотя бы университет останется. Случившееся не только у брюнета оставило тяжёлый осадок, но и целую тучу вопросов у Джета и Дроя, которые знали Леви, как облупленную, и явно видели, что сейчас лучше помолчать. Они ничего не спрашивали, а лишь украдкой переводили взгляды с девушки на однокурсника и обратно, и в такой обстановке прошёл весь учебный день. После университета Гажил направился на свою новую работу, где выполнил все задания в рекордное время, на радость начальству, однако, после трудового дня, вместо заслуженного отдыха парень отправился бухать. — Тебе мало было один раз разнести комнату вдребезги. — обречённо выдал Металликана, тоскливо глядя на то, как Рэдфокс перебирает лепестки шикарного букета. — Повторить? — Что я сделал не так? — игнорируя вопрос выдал брюнет, лёжа на стойке. — Ну давай подумаем! Это был понедельник, восемнадцатое ноября, когда я впервые увидел тебя на камере видеонаблюдения, шесть лет назад… Да, примерно с этого момента ты творишь «лично мной фиксированную дичь». — Издеваешься на до мной? — Констатирую факт. — злобно выдал мужчина и налил парню виски. — Нельзя, мальчик мой, просто нельзя бросить петарду в огонь и надеяться, что она не рванёт. Ладно, ужрался в дрова, но что ты вытворять дальше начал?! — Я был пьян! — Это является смягчающим обстоятельством в уголовном кодексе, а не в моральных принципах аристократии!!! Культурным девочкам не нравится, когда на них кидается пьяное быдло с кулаками! Когда в них летят пустые бутылки со стороны того же пьяного быдла — тоже, и факт, что они были «в говно», нихрена не работает как оправдание! Да тебе повезло, что ваш разговор в универе начался не со слов: «не подходи или вызову ментов», и дважды повезло, что она не стала трепаться и распускать про тебя непонятные слухи!!! — тут Металликана притих, явно обдумывая сказанное, после чего взял стакан и налил виски уже себе. — О боги, Рэдфокс, ты её не достоин. Ей нужен нормальный воспитанный мужик. — Спасибо за поддержку, Мета. — голос брюнета был насквозь пропитан сарказмом, когда парень взял стакан и чокнулся со стаканом мужчины. — Ты — лучший. Мне прям пиздец, как полегчало. — Срать я хотел на твоё облегчение, Рэдфокс, потому что ты так нихрена и не понял! Ты здесь сидишь и убиваешься на тему, что тебя девка отшила, а вот о том, что ты мог ей башку расшибить той бутылкой, ты даже не задумываешься. Ты — грёбанный эгоист, который даже сейчас думает только о своей обиженной заднице, а не о том, что ты мог реально её покалечить! А если бы она не успела увернуться?! А если бы ты смог подняться на ноги и бросится на неё с кулаками?! Не пизди, что такой исход был невозможен, ты был невменяем! Чувствуешь, Рэдфокс?! Это — Статья, которая тебе грозит до сих пор, и на которую ты не попал лишь потому, что к тебе пришла «очень хорошая и воспитанная девочка» … Которую ты просрал, потому что ДОЛБОЁБ!!! — Ладно-ладно. — виновато стушевался парень и посмотрел на мужчину исподлобья. — Как мне это исправить? — Понятия не имею. — прямо и грубо ответил бармен. — Я понятия не имею, как такие ситуации исправляются, и исправляются ли вообще! Тут не каждый мужик согласится «общаться» после такого, а как отреагировала Леви — это больше исключение из правил «воспитанного общества». Облажался ты так, Гаж, как ещё никогда прежде, и я понятия не имею, лечатся ли такие диагнозы… Да оставь ты этот букет, наконец!!! — Я его похороню на помойке. — недовольно буркнул парень. — Закопаю рядом с дипломом и пойду работать в макдак! — Не позорься, придурок, а лучше мотай себе на ус и делай выводы! Сейчас лучшее, что ты можешь сделать, это замазать фингал под глазом, а то выглядишь совсем нереспектабельно, а второе… — Металликана обречённо посмотрел в стакан. — Вообще к ней не суйся какое-то время. Будешь лезть с расспросами и, не приведите Боги, с претензиями, то вообще нарвёшься по самый не балуй. Дай девахе успокоиться, она под впечатлением, причём, не самым приятным, а потому ей нужно время и тебе, кстати, тоже. Так что кончай жевать сопли и давай соберись. Завтра выходные, у нас дохрена дел, которые надо сделать. И это было правдой. Выходные должны были выдаться крайне насыщенными, причём не только у студентов, но и у военных. Гилдарст всерьёз взялся за парня, что угрожал его авторитету, а авторитет на войне — главное, и дело было не только в ущемлённом достоинстве. Когда у тебя нет рычагов давления, лошадь становится неуправляемой, и чёрт его знает, что взбредёт ей в голову, особенно, когда «Арболес готов платить больше». Как и ожидалось, никаких данных об этом человеке в доступном виде не нашлось даже на самых крутых ресурсах, а про его семью и вовсе никаких слов. Сегодня он должен был поговорить с главой Северной Базы, который ушёл в демонстративный игнор и выставил счёт в два раза больше изначального. Он не соврал, когда сказал, что для Клайва лично сделает ценник выше, чтобы прыти поубавить, а это уже не понравилось вышестоящим инстанциям. Пусть он и генерал, но на него тоже управа есть. Глава Северной Базы отличался не только фанатичным отношением к своему делу, но и очень сильным чувством пунктуальности, а потому ровно в оговоренное время поступил входящий видеозвонок на компьютер, от чего Клайв лишь нервно потёр протез и нажал кнопку «Ответить». — Добрый вечер. — издевательски вежливо поздоровался Акнология и, как ни в чём небывало, улыбнулся. — Вы хотели со мной что-то обсудить, Гилдартс. — Да. — силясь сдержать раздражение, выдохнул генерал. — Я по поводу нашего «инцидента». — Не припомню, чтобы что-то вышло из привычного ритма жизни. — Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. — Мы перешли на «ты»? Честно, Гилдартсу хотелось прибить молодого доктора, в издевательской интонации и взгляде которого так и звучало: «ну давай, погавкай, псина, и тогда вообще без солдат останешься». М-да, ему казалось, что с дедовщиной он больше не столкнётся никогда в жизни, а нет, на Северной Базе другие законы. — Так, ладно. — голос мужчины заметно переменился и приобрёл нотки лёгкого смирения, вперемешку с желанием разрешить назревающий конфликт. — Мне кажется, что мы с вами не с того начали. Признаюсь, я повёл себя несколько нетактично… — Это мягко сказано. — издевательски выдал Акнология, пока на лице красовалась самодовольная ухмылка. — Но я надеюсь, мы сможем уладить сие недоразумение и вернуться к прежней финансовой политике. — Конечно. — гаденькая улыбка стала шире, а голубые глаза несколько нездорово блеснули. — Второй оформленный заказ армией Фиора будет просчитан по прежней ценовой системе. — В смысле? — как ни пытался генерал сойти за дурочка, у него это не получалось в край. — Я немного не понял… — Всё вы поняли. Следующий заказ лично для вас идёт по уже готовому расчёту, а второй — по прежней цене. — Хе. — надо признать, у Гилдартса побежала капелька пота по виску от напряжения, которое он пытался всеми силами сдерживать за кривой натянутой улыбкой. — Мне кажется, мы друг друга не поняли. — Вы прекрасно всё поняли. — Послушайте, Акнология… — Ибо нехер. — грубо и очень некультурно перебил доктор, после чего выпрямился, и посмотрел на военного, как на говно. — Я посвятил этим Проектам всю жизнь, каждая минута моего существования была отдана на то, чтобы Северная База функционировала и развивалась… И я не потерплю даже некорректный тон в адрес моего творения. Проблема любой армии в мире — пренебрежительное отношение и хамство со стороны ветеранов. Почему-то у огромного процента военных с возрастом возникает идея фикс, что если ему повезло не сдохнуть на поле брани, он имеет права этим кичится и претендовать хоть на какие-то льготы… Не имеете. На Северной Базе у вас нет прав, от слова «совсем», а за базар надо отвечать. Вы потеряли руку и ногу за свои ошибки на войне, и заметьте, урок «не лезь на рожон» вы не выучили, а потому в этот раз теряете деньги. Это не так критично, как конечности, но тоже неприятно, а потому, надеюсь, в этот раз он будет усвоен. Ещё вопросы ко мне имеются? — Ты явно не жалуешь военных. — не в укор, а больше с неприятной констатацией факта, выдохнул Клайв, мысленно предвкушая нагоняй со стороны чинуш. — Чего это так? — Я их видел изнутри… В прямом и в переносном смыслах. — Резал? — Лечил. Было время, нас с сестрой занесло в полевой госпиталь. Неприятное зрелище, особенно оно неприятное, когда эти полудохлые мрази тянут свои перебинтованные культяпки, дабы ухватить её за «что помягче». — А ты, я погляжу, ревнивый. — Дьявольски… Я бы даже сказал: «патологически». В принципе, это стало одной из причин серьёзных конфликтов, из-за чего наши отношения сильно испортились и мы довольно долго не общались. — Соболезную. — то ли на отвали, то ли с сарказмом выдохнул Клайв. — Не стоит. Сестрёнка должна вернуться на базу в ближайшую неделю, чему я безмерно рад. Она соизволила вернуться в наши Проекты, а это большая удача, особенно в нашем ремесле, так как квалифицированных профессионалов очень и очень мало в нашей сфере. — Поздравляю вас с возвращением «заныкавшейся» сеструхи. — Полюшка. — Что? — Я никогда не «ныкал» сестрёнку. — невинно улыбнулся доктор и явно расслабился. — Её зовут Полюшка, она работает в клинике при санатории «Деревушки Амефураши». Изумительное тихое местечко, где проходят реабилитацию очень влиятельные и состоятельные пациенты, близ лесистой местности и чистых прудов. Настоятельно рекомендую вам посетить это чудесное заведение, вы останетесь довольны, только советую вам записываться уже сейчас, так как очереди туда могут стоять по году и даже больше. Моя сестра довольно эмоциональна, а потому ценит спокойствие и тишину, у нас с ней разница в возрасте — два года и она… Просто чудо. Я души в ней не чаю, я бы даже сказал, что она… Моя слабость. У неё были изумительные густые пепельные волосы, которые достались ей от матери. Я действительно безмерно рад, что сестрёнка возвращается домой… Но на вас это никак не отразится. — счастливое лицо вновь разгладилось и приобрело холодные черты. — Мы малость отошли от темы. Я всё сказал и условия лично для вас остаются прежними, так что прошу меня извинить, а у меня ещё очень много дел. С этими словами Акнология сухо попрощался, дав понять, что дальнейшего разговора не будет, после чего отключился, оставив Клайва закипать. Военный хотел рвать и метать, но что-то мелькнуло в голове ветерана, после чего он осторожно достал листок бумаги и начал что-то очень быстро записывать, параллельно ткнув протезом куда-то в телефон, что стоял на столе: — Лаксас, зайди ко мне, как сможешь. Не дожидаясь ответа, мужчина отключился и тут же отправился на просторы интернета. Его интересовало лишь одно учреждение, в историю и график работы которого он погрузился так сильно, что не заметил спустя полчаса вошедшего зятя. Не приветствуя парня, генерал тут же протянул ему листок и развернул экран ноутбука, на котором были дивные фотографии реабилитационного санатория где-то на окраине Фоира. — Намечается отпуск? — одобрительно улыбнулся Лаксас. — Позже. — Клайв явно шутку не оценил и ткнул протезом в экран. — Вот это — один из лучших реабилитационных центров Фиора, который входит в сто лучших клиник мира. Он находится в местности: «Деревушка Амефураши». «Деревни» в этом посёлке столько же, сколько колхоза в Магнолии, так что не пугайся, когда увидишь роскошный высокотехнологический посёлок. Да, это именно посёлок, я бы даже сказал, закрытый курортный городок для очень влиятельный и дорогих людей, и попасть простому смертному туда не так легко, особенно в ряды сотрудников. Численность там в ряд ли превысит пару тысяч человек, из которых треть будут обслуживающим персоналом, а потому прошерстить всех и каждого будет не так уж и сложно, во всяком случае, в пределах реального. Меня интересуют сотрудники именно клиники, она там одна и людей там работает очень мало, но все квалифицированные профессионалы с кристально чистой репутацией. А теперь главное… — Клайв посмотрел на зятя, как на мясо. — Я хочу, чтобы твои люди перемыли кости всем, кто там работает, от мала до велика, и донесли мне любую странную информацию: неоднозначное прошлое, причастность к Северной Базе, просто нестыковки реальности и досье. Перелопатить весь персонал, перерыть всю клинику, но только так… ОЧЕНЬ тихо и ОЧЕНЬ осторожно. Пасти со стороны, любое действие перепроверить трижды и только потом одобрять. Так мы ещё не рисковали. — Какие-то наводки, Гилдартс? — Дреяр смотрел прямо и твёрдо, даже не думая шутить. — Наводки есть, но я почти более чем уверен, что они ложные. Имя: Полюшка, работает в этой клинике, точный возраст назвать трудно, но у них с Акнологией разница — два года, она может оказаться, как старше, так и младше, а значит берём развилку больше нужного. Если Акнологии двадцать три года, то его сестре может быть от двадцати до двадцати шести лет, ссылаясь на погрешность в полгода запросто. Так же есть наводка, что у неё пепельные волосы, но сам знаешь, в какое время мы живём, она может оказаться с любым цветом, хотя в клиниках подобного рода, в ряд ли допустят особое изобилие. «Имя» тоже может оказаться поддельным. — тут мужчина откинулся на стуле и напряжённо сощурился, глядя в экран. — Этот пиздюк — конченный на всю голову псих, но признать я должен, он не дурак. Я не думаю, что он бы так легко выдал координаты и данные на дорогого ему человека, людям, с которыми у него конфликт, если бы не был искренне уверен в его безопасности. Она грозилась вернуться на Базу примерно через неделю, и я хочу, чтобы вы прошерстили всех и каждого, кто собирается покидать это заведение в течении указанного срока, так что провести слежку и не спускать глаза. Надо найти сестру этого мудака, пока она ещё в зоне нашей досягаемости, а иначе потом у нас не будет ни одного рычага давления. — Не волнуйтесь, Гилдартс, мы её из-под земли достанем. — Главное, чтобы вас под землю не утащили. Это очень серьёзная организация, Лаксас, если они почувствуют, что им дышат в затылок, они церемонится не станут. Давай будем честны, эти люди имеют нереальную боевую мощь, с которой наша армия может не справиться. Если этот зверь попрёт, он сожрёт всё, что стоит на его пути и представляет угрозу, именно поэтому нам нужен рычаг извне. Я не верю, что мы первые, кто до этого додумался, а значит нужно быть очень осторожными, так как, если эта сучка ходила под солнцем и жила припеваючи всё это время, а брательник не боится давать координат, то она более, чем просто защищена. — Может он дал не те координаты? — смело предположил блондин. — Так сказать, ляпнул и ждёт нашей реакции. Это может вполне оказаться западнёй. — Может. С такими людьми всё может быть, именно поэтому поручи это лучшим людям, которые у тебя есть. И да, Лаксас, я не шучу. Нападёте на след — никаких резких телодвижений. Досье мне, пробьём по базе и только после этого мы решаем, что с этим делать. Ты меня понял? — Более чем. — Молодец. А теперь иди. С этими словами Дреяр вышел из кабинета, оставив мужчину одного, в его мыслях. Гилдартсу было о чём подумать, не только о предстоящем нагоняе от начальства, а также о насущных проблемах. Помимо работы была ещё семья, а прекрасные фотографии одного из лучших санаториев мира отнюдь не располагали к неприятным мыслям, умиротворяя одним своим существованием. — Ты явно забегался. — женский голос вырвал мужчину из мыслей и тот посмотрел на дверь, откуда на него смотрела молодая шатенка с подносом в руках. — Ты бы хоть поел, а то всё сидишь со своим Акнологией и бесишься не по делу. — Я работаю. — виновато выдал Клайв, тоскливо глядя на поднос под мелодичное урчание живота. — Я почти всё уладил. — Опять нарвался? — Уладил. — Тогда зачем отдал приказ Лаксасу? — … — мужчина недовольно поморщился. — Это он тебе сказал? — Нет. — безразлично выдала шатенка и посмотрела на отца сверху вниз, поставив поднос на стол. — Ты сказал… Только что… А Лаксас просто прошёл мимо. — Ты вся в маму пошла. — И слава богу. Маме хватало сдержанности не лезть туда, где горело больше всего, а тебе нет, и не ври, что не копаешь под Акнологию. — Кана… — Папа. — тихо, но очень твёрдо перебила дочь, после чего тяжело вздохнула и потёрла переносицу. — Ты так долго был уважаемым ветераном и героем войны, папа, что забыл, каково это, когда молодь бьёт в морду, и не можешь с этим смириться. Что тебе этот парень, оставь ты его в покое, сам говоришь, с ним шутки плохи. Чего ты вообще пытаешься добиться? Он не твой подчинённый! — Кана, ты не знаешь этого человека. — Зато я знаю тебя! — взгляд девушки резко стал твёрдым, явно доставшись ей от отца. — Тебя просто бесит, что какой-то малолетний пиздюк диктует свои правила и не считается ни с кем! Тебя бесит, что в руках какой-то молоди сосредоточено огромное оружие, которое должно быть, опять же, только по твоему мнению, сосредоточено в руках армии Фиора! Ты не хочешь общаться с этим пиздюком на равных, ты говоришь с ним, как с одним из своих солдат, а он демонстрирует «узнаваемую комбинацию средних пальцев» и повышает цены, чтобы не рыпались! — Кана, ты видела эти Проекты?! Это — Оружие, которое представляет угрозу для Фиора! — И не только для него, папа! Хорошие отношения с этим человеком могут дать тебе доступ к огромным возможностям! Но ты не хочешь с ним «дружить», ты хочешь кричать: «упал-отжался, по стойке смирно, солдат на фронт»! Тебе не нужны отношения с партнёром, тебе нужна власть над ним! — Кана, выйди. — тихо, но тоном нетерпящим неповиновения выдал Клайв. — Пожалуйста. Она даже не надеялась до него достучаться, а потому лишь выпрямилась и, не прощаясь, вышла из комнаты. Нечего ей учить мужчину, что прошёл войну, так как это всё равно, что пытаться вдолбить птице, как правильно летать. Этих людей не переучить, они такие, какие есть, а потому девушка лишь хлопнула дверью, оставив отца с тяжёлым осадком на душе. С Каной он был солидарен, хоть и никогда не признается в этом, а потому лишь продолжил разглядывать экран компьютера, с дивными видами прекрасного санатория. Он слишком много пережил, и слишком много потерял, чтобы размениваться на союз с каким-то малолеткой, но что-то ему подсказывало, что ещё никогда дуло автомата не было к виску так близко. *** В довольно большом кабинете сидел молодой доктор, что упорно листал какой-то отчёт и с каким-то опечаленным смирением глядел на относительно молодую для своего цвета волос женщину. Не сказать, что Шаготта как-то особо упорствовала, однако было в её глазах какое-то вселенское разочарование и полная апатия от собственной беспомощности. Акнологии это не нравилось… Больше, чем нужно. — Я не имею права вас заставлять. — несвойственно опасливо выдал молодой врач. — На этой базе вы имеете права на всё и вся. — С этим не поспоришь. — парень отложил отчёты и виновато глянул на женщину. — Но, согласитесь, если бы я делал всё, на что имею право, мне кажется, я бы не продвинулся дальше теоретических основ наших Проектов… А потому я вынужден вас спросить: вы хотите этого? «Нет»: читалось в выцветших глаза из-под седой чёлки. Она не хотела этого так сильно, что если бы у неё был выбор, она бы дала дёру наутёк, схватив в охапку Самуила и Шарли и бежала без оглядки… Если бы у неё был выбор. Если б у неё было хоть что-то, кроме всего этого. — Я… Рада, что в вашем отделе появится новый сотрудник. — безбожно и прямо в глаза соврала Шаготта, даже не думая прятаться от вранья. — Я… Горжусь. — Я бы сказал, Шаготта, что вы плохо врёте… Но вы итак это поняли. — Да… Есть такое. — Доктор. — Акнология выложил на стол какую-то папку, после чего немного подозрительно глянул на женщину. — Для вас не является секретом, что ваш сын, Самуил, полтора года назад взломал систему безопасности и внёс коррективы. — Не напоминайте, доктор, у меня ещё остались не совсем седые волосы. — Подобное действие со стороны персонала может омрачить его репутацию, что чревато в «замкнутом пространстве», однако с детьми дело обстоит иначе. Я бы не назвал эту ситуацию «случайностью», но и «актом саботажа» случившееся не назвать, хотя этот инцидент неслабо интригует. — мужчина протянул Шаготте какие-то данные, и только по верхним заголовкам она поняла, что самые большие страхи подтвердились. — Двести восемнадцать процентов, Шаготта. Это — феноменальный результат для четырнадцатилетнего мальчика. Ваш сын — гений и имеет очень сильное желание работать в проекте «О», но… — тут Акнология убрал папку и как-то потерянно посмотрел на женщину. — Я был первым человеком, которого заперли в «Аду», и знаю лучше многих, что такое, когда некуда бежать. Вы объявлены в розыск в тридцати странах и ещё в десяти вам грозит смертная казнь, вам некуда податься и вашим детям тоже… Но я не хочу, чтобы вы считали, что находитесь здесь на правах безвольной скотины. Единственная форма сопротивления раба — скверное выполнение своей работы, а я этого не приемлю. Если я не буду считаться с мнением моих сотрудников, то с чего они должны будут считаться с моим? Я понимаю, почему вы не хотите, чтобы Самуил шёл в Проект «О», и так же понимаю, почему вы не возражаете против, но, прежде чем вы «кинетесь во все тяжкие», мы можем прийти к какому-то компромиссу. Проект «О» не подразумевает только генетические модификации, но и, в первую очередь, разработку программы обучения и решения логических задач. Если вас не устраивает конкретная специализация вашего сына, её можно сузить до определённого ремесла, ну и, в конце концов, Шаготта, вы можете просто отказаться, я настаивать не стану. Если мы не будем считаться с мнением друг друга, то кто будет? Женщина подняла на молодого врача усталые глаза и едва заметно улыбнулась. Акнология говорил это без каких-либо сомнений или задних мыслей и дело было не только в огромном количестве ценных сотрудников на любой вкус. Он уважал профессионалов, с которыми работал, сильно задирая планку, но предоставляя намного больше, чем было необходимо. Оба её ребёнка получили вполне себе достойное образование, имели полное обеспечение и даже выходили «наружу», что ей казалось чем-то нереальным. Ради этого можно наступить себе на глотку. — Я бы хотела, чтобы Самуил не работал с живыми материалом… По крайней мере пока. — Мы отправим его в отдел разработки. — Акнологии явно стало легче от этих слов, из-за чего тот улыбнулся. — Его знания идеально подойдут для оптимизации системы Проекта «О» и развития новых путей обучения. Вы можете мониторить то, чем будет заниматься ваш сын и отказаться в любой момент. Я отдам приказ на выдачу вам дополнительных кодовых ключей. — Спасибо, доктор. — Ну что ж, раз мы всё уладили… — Акнология резко поднялся и воодушевлённо направился в сторону выхода. Открыв дверь голубые глаза выхватили подростка, что тревожно ожидал решения «взрослых». — Самуил. Мальчонка аж подорвался на стуле и нервно поправил одежду, неотрывно глядя на главу Северной Базы. Реакция мальчика позабавила доктора, но тот промолчал и лишь добродушно улыбнулся. — Самуил, я ознакомился с твоими результатами теста. Я сказал, чтобы ты сдал его на двести один процент, но ты постарался аж на двести восемнадцать. Я приятно удивлён, ты превзошёл мои ожидания, и я считаю ты можешь быть допущенным в Проект «О». Самуил ничего не ответил, а лишь нервно глянул на мать, которая едва заметно кивнула и улыбнулась. Мальчик хоть и унаследовал сдержанность и холодный рассудок отца, из-за чего на лице не дрогнул ни один мускул, но горящие глаза круглыми стёклами очков спрятать не смог. Это была даже не победа, это была настоящая эйфория. — Преступить ты сможешь уже завтра, а сегодня я покажу тебе, где ты будешь работать. Шаготта не испытывала ни малейшего облегчения от происходящего, однако ей стало несколько комфортнее с того, что начальство считается с её мнением. Конечно, доступ к «живому материалу», это лишь вопрос пары лет, может десяти, но пока Самуил будет работать с железом, а не Проектами, а быть может и вовсе уйдёт в систему безопасности. Честно, она бы сильно одобрила уход сына в компьютерную сферу, нежели это, но, так уж вышло, что он пошёл весь в «мать», и винить можно тут только её. Она в Проектах «Альфа» и «Омега» уже столько лет, что иногда ей казалось, она занималась этим всю жизнь. Экскурсия по Базе затянулась, из-за чего Шаготта была вынуждена вернуться к работе, пока мальчик продолжил светиться от счастья. Такой кайф, такой класс, нереально круто, но расслабляться было нельзя, так как завтра он уже будет числиться в числе новых сотрудников. — Ну, я думаю, на этом можно завершить наше увлекательное путешествие. — подытожил доктор, глядя на мальчика перед собой. — Может у тебя есть какие-то вопросы? — У меня так много вопросов. — Самуил метался взглядом и мыслями. — Но я все их как-то забыл. — Это нормально. Завтра тебе всё покажут и расскажут более детально. — Доктор, а как вы уговорили маму? — … — Акнология с пару секунд помолчал, после чего улыбнулся и погладил парнишку по голове. — Я не уговаривал твою маму, а просто считался с её мнением. Её опасения вполне можно объяснить и понять, но она так же понимает и ситуацию, в которой вы находитесь. Не хочу тебя пугать, Самуил, но вы с Шарли навряд ли когда-нибудь сможете работать в учреждении, которое не связано с нашей деятельностью. Так уж сложилось, тут ничего не попишешь, но ты и тут можешь преуспеть. — Я понял. — Вот и славно. А теперь иди домой, завтра у тебя тяжёлый день. С этими словами Акнология улыбнулся, после чего развернулся и направился в сторону своего кабинета, а Самуил ещё с пару секунд таращился в белый халат на широкой спине. Проводив мужчину взглядом едва ли не до конца пустынного коридора, мальчишка нервно сглотнул, глянул по сторонам и окликнул: — Доктор. Акнология резко остановился и повернулся. Взгляд Самуила был встревоженный, словно он чего-то боялся, или явно грозился огрести по первое число, но просто молчать явно не мог. — Да, Самуил, я тебя слушаю. — … — мальчик вновь как-то нервно дёрнулся и криво улыбнулся одними кончиками губ. — Доктор… А это в самом деле вы? Этот вопрос прозвучал как-то глупо, но Акнология толи не растерялся, то ли… Он понял, что имел ввиду Самуил, и лишь как-то неоднозначно улыбнулся. В этой улыбке было что-то ехидно зловещее, даже азартное, словно сытый хищник, который глядит на недалёкого ягнёнка в непосредственной близости. Медленно, подобно змее, мужчина поднял руку, после чего приложил палец к губам. Жест был идентифицирован сразу, от чего мальчонку как-то передёрнуло, а Акнология лишь ещё шире улыбнулся, развернулся и продолжил свой путь дальше. Самуил же ещё с пару минут стоял в полном шоке, после чего лишь нервно хихикнул и тихо-тихо шепнул себе под нос: — Это… Нереальная… Круть.