Любовь по расчету.

Глава 2. POV. Женя. Громко зазвонил будильник, оповещая о том, что этот кошмарный день настал. День моего рождения и день знаний. Радовало лишь то, что этот день рождения был под счастливым номером восемнадцать. Каждый мой день рождения со смерти мамы отмечали одинаково: сначала папа приходил ко мне в комнату ранним утром, а вечером мы ужинали в каком-нибудь ресторане. Сегодня он почему-то не пришел, из чего я сделала вывод, что он уже ушел на работу. Подтянувшись на кровати, я села и посмотрела в окно, за которым было уже светло. - Этот день всего лишь нужно пережить. - вслух попыталась уговорить себя я, потому что мысленные уговоры уже не помогали. Хотелось снова откинуться на подушки и ещё немного подремать, но прозвенел второй будильник. Я всегда ставила два, зная, что вряд ли первый сможет на меня хоть как-то повлиять. Выключив и второй, я обреченно поднялась с постели и, ощущая всю тщетность бытия, поплелась в душ. Спустя пол часа я уже стояла перед большим дубовым шкафом, набитым одеждой , выбирала, что надену сегодня и мысленно ругала себя за то, что не выбрала наряд вчера вечером, а школьную форму поклялась презирать до конца учебных дней моих. Выбор был сделан в пользу одежды "чем проще, тем лучше". Простые темные джинсы, полосатая бело-синяя кофточка, как у моряков, только с вырезом поменьше, и темно-зеленая куртка из грубой ткани, чтобы защитить от поднявшегося ветра. Переложив кошелек из сумки в рюкзак, я покинула комнату. Спустившись в столовую и увидев там отца, который убито жевал свою яичницу с беконом, я сразу же поняла, что что-то не так, но тем не менее поздоровалась с нашей экономкой, на которой держался весь дом, и села за стол. Высокая, худая женщина сорока с лишним лет поставила передо мной наполненную тарелку и стакан апельсинового сока. Я улыбнулась ей, но улыбка получилась не слишком искренней. Меня поражало то, как молодо умудряется выглядеть эта женщина в свои годы. Всегда чистенькая, аккуратная и ухоженная. Она похожа на даму из высшего общества, но, вопреки стереотипам, остается доброй, а на лице не угасает теплая улыбка. Не зная её реального возраста, я бы с легкостью дала ей 20. Портили впечатление только две вещи: её вечно стянутые на затылке в пучок пшеничные волосы и то, что она безответно влюблена в моего отца. Я ничего не имею против них, но мой отец медлит и делает вид, что ничего не замечает. Видимо все ещё живы воспоминания о маме, хоть и прошло пятнадцать с лишним лет. Моя мать умерла, когда мне было три года. Разбилась на машине, когда в очередной раз поссорилась с отцом из-за денег и решила уехать. Она хотела взять с собой и меня, но отец не позволил. Теперь он винит в случившимся себя и благодарит Бога, что тогда запретил маме взять меня с собой. - Приятного аппетита, - вывел меня из размышлений голос Марты. - Желаете поехать в школу на своей машине, или приказать Энтони отвезти вас? - Она поедет с водителем, - сделал за меня выбор отец. - Вы свободны, Марта. Женщина вышла, а папа продолжил есть. Мне же кусок в горло не лез. Что-то явно было не так, но я не могла понять, что именно. Он даже не поздравил меня. Где-то внутри теплилась надежда, что на самом деле он готовит сюрприз и просто делает вид, что все забыли о празднике, чтобы случайно не проговориться, но его суровый вид говорил об обратном. На минуту я даже задалась вопросом, что именно Марта нашла в моем грубом отце, они ведь так отличались. Если Марте я могла дать 20 лет, то отцу не меньше 48, столько ему и было, но в тяжелые моменты он выглядел на все 50, например, как сейчас. Четко обозначились морщины на лбу, губы сжались в тонкую линию и чуть подрагивали, глаза он старался прятать, но я видела там грусть и холод. Папа все ещё был в своем привычном деловом костюме, гладко выбрит и с уложенными темными волосами, но я знала, что всего бы этого сегодня не было, если бы не папин камердинер, и это начинало пугать. - Пап, что-то случилось? - тихо спросила я, убедившись, что мы одни. - Случилось. - ответил он, но будто сам себе. - Что-то серьезное? - Серьезнее некуда. - Поэтому ты сегодня не на работе? - заволновалась я и отложила вилку, понимая, что поесть сегодня не удастся и придется довольствоваться пищей из школьной столовой. - Какие-то проблемы? Может я могу помочь? - Пожалуйста, не задерживайся сегодня после школы, нам нужно поговорить, - сказал отец, намекая, что сейчас спрашивать о чем-либо бесполезно. - А теперь иди, иначе опоздаешь. Энтони уже ждет тебя у выхода. Я молча встала, бросила на отца сочувствующий и вместе с тем укоризненный взгляд и взяла свой рюкзак, висевший на спинке стула. Меня задело то, что папа не захотел со мной ничем делиться. Да, мы были не образцово-показательной семьей, но всегда старались поддерживать друг-друга и помогать в трудных ситуация. После смерти мамы, он - все, что у меня осталось. Папины родители погибли очень давно, а мамины отвернулись от папы, так же обвиняя в случившейся пятнадцать лет назад автокатастрофе его. - Увидимся вечером, пап. - более-менее ободряюще бросила я, стараясь не вогнать его в депрессию ещё сильнее, но получилось плохо, потому что, когда я открывала входную дверь, он вставал из-за стола и подходил к кухонному шкафчику, где у нас хранилось спиртное. Всю дорогу до школы я размышляла над тем, что такого страшного могло случиться, что мой отец опоздал на работу и начал пить с утра. Он даже забыл поздравить меня с днем рождения, хотя это на него не похоже, и о таком празднике сложно забыть, учитывая его дату. Значит есть веские причины. Утешало лишь то, что он пообещал уделить мне время после учебы, что тоже случалось очень редко из-за его владения одними из крупнейших отелей Москвы. Задумавшись, я не сразу заметила, что мы подъехали к школе, и Энтони остановил машину, ему даже пришлось несколько раз окликнуть меня, чтобы я очнулась. Поблагодарив мужчину, я взяла рюкзак и вышла из черного мерседеса ART, направляясь к парадному крыльцу. У входа меня уже ждала Лика, как делала это всегда. - Привет. - поздоровалась она, сосредоточенно роясь в своей маленькой, но кажущейся всем бездонной, красной сумочке. Подруга умудрялась впихнуть туда все нужное и ненужное так, что это не выпирало наружу, из-за чего создавался эффект третьего измерения. - Угу. - буркнула я, пребывая не в лучшем настроении, и вошла в здание. - Кстати, с днем рождения! Это тебе. - ничуть не смутившись из-за недружелюбного приветствия, воскликнула подруга, догоняя меня и вручая маленькую синюю коробочку. Внутри лежал серебряный браслет с подвеской в форме буквы "Ж". Настроение мгновенно улучшилось - первый подарок за день, и я бросилась обнимать подругу, что-то радостно ей втолковывая, пока она пыталась избавиться от стальных оков из моих рук и с трудом дышала. - У меня английский, - сообщила Лика, взглянув на расписание на главном стенде первого этажа школы, спустя пять минут. - У тебя география, а у Наташи физкультура, а затем история. Она сказала, что мы все увидимся на ленче. - Ну на ленче, так на ленче. - согласилась я, отпуская подругу в её класс и медленно направляясь к своему. Сегодня мне повезло. С географией у меня всегда было не важно, и столицей Якутии всегда был Сыктывкар, но ещё хуже обстояли дела с учителем. Он был гораздо моложе тех, что преподавали у нас раньше, и перевелся из областной школы, а меня невзлюбил с того момента, как я на спор с Ликой стала делать ему недвусмысленные намеки и мило улыбаться на уроках. После географии и ещё двух уроков, я побросала учебники в рюкзак и побежала в столовую. Был огромный соблазн не прийти, я не жаловала школьную еду, но Лика сказала, что у Наташи есть что-то важное для меня, да и голодный желудок протестовал. Так что я вошла в светлое помещение с множеством столиков, позволила местному повару вручить мне чашечку с кофе, самостоятельно наложить на поднос кексов с вишней и направилась к столику, за которым сидели активно машущие мне подруги. - Ну, что за новости? - усаживаясь на жесткий и жутко неудобный стул, поинтересовалась я. Обе подруги стушевались и как-то сразу замолчали, хотя до этого раскрыли рты, собираясь что-то мне рассказывать, перебивая друг друга. Я перевела взгляд с одной на другую и машинально отщипнула немного от кекса. - В чем дело? Вы чего молчите? - с нервным смешком, снова спросила я. Было уже ясно, что ничего хорошего меня не ждет, осталось понять, какой степени нежелательности будет эта новость. - А где Стас? Опять проспал, или гуляет? - Он перевелся. - тихо ответила Наташа и протянула мне какой-то конверт. - Подумаешь, перевелся, что тут такого? - попыталась я быть оптимистичной. - Мы сможем видеться вне школы, ведь так? Я снова посмотрела на подруг и поняла, что они чего-то недоговаривают. Конверт был вскрыт, и я поняла, что кто-то его читал. Пристыженно втянутой в плечи головой, Лика подтвердила свою виновность. Над нашим столиком нависла грозовая туча, усиливая напряжение. - Выкладывайте. - приказала я, впечатывая конверт ладонью в столешницу. Для нас троих этот звук показался слишком громким, хотя в столовой стоял невыносимый шум и без нас. Я не собиралась извиняться за свое действие и за тяжелый взгляд, которым я наградила обеих. Для сегодняшнего утра плохих новостей достаточно: сначала расстроенный отец, потом учитель географии, успевший поставить мне пару, хотя журналы ещё даже не были готовы, теперь собственные подруги, скрывающие что-то. Это уже выше моих сил. - Он спешно подал документы о переводе ещё в конце июля. Ему даже пришлось заплатить, чтобы все сделали быстро и без шума, но разговоры среди учеников все равно идут. - сказала Наташа и посмотрела на Лику. - Он не сам перевелся, с ним поговорил твой отец, - добавила блондинка. - Мы не знаем, что он ему сказал, но Стас был расстроен. Около десяти минут он ходил взад-вперед, что-то бормоча себе под нос, а потом твой отец сказал ему что-то ещё, и Стас почти сразу согласился на что-то. Больше мы их вместе не видели, но на следующий день Вишневецкий принес документы директору. Я приносила справку, чтобы записаться в школьный бассейн, так что я там была и все видела сама. - Стас оставил тебе это письмо запечатанным, но кое-кто, - эти слова Наташа выделила голосом и бросила на Истоцкую многозначительный взгляд. - Его прочитал. - Вы больше не вместе. - прошелестела Лика, стараясь на меня не смотреть. - Он сменил номер и перевелся в школу на другом конце Москвы, вы не сможете видеться, разве что оба решите наплевать на другие дела и учебу и ездить друг к другу, теряя по нескольку часов в день. С каждой их фразой я все сильнее мрачнела, а под конец уголки губ и вовсе начали сползать вниз, но я держалась, не желая проливать ни одной слезинки. Вскочив из-за стола, я схватила конверт, сжала его в пальцах и быстрым шагом направилась к выходу, наплевав на кричащих что-то мне вслед подруг и оставшиеся уроки. Сегодня учебы с меня было достаточно, я шла к автостоянке, где весь день меня должен был ждать водитель, и намеревалась выяснить отношения с отцом, а на Вишневецкого просто наплевать. Если он предпочел уйти и ничего мне не сказать - это его дело. Он поступил как трус, и это только его вина. - Домой, Энтони. - бросила я, усаживаясь на заднее сидение и захлопывая дверь. Мужчина попытался мне возразить, но, увидев мой бешеный, озлобленный взгляд, промолчал и завел машину. Еще немного и я расшибусь в лепешку, но узнаю ответы на все свои вопросы. POV. Костя. Я сидел на заднем сидении черного BMW x5, запрокинув голову, чтобы затекшая от сидения в самолете шея стала болеть чуть меньше, и думал, что мне повезло, что вечные московские пробки сегодня не помешали, и водитель успел встретить меня вовремя. неудобные сидения стареньких такси или, наоборот, громоздких джипов я не уважал, предпочитая им комфортабельное кожаное сидение собственной машины. Но даже комфорт не смог заменить мне Шотландии, где я провел последние два месяца, отдыхая в доме папиного младшего брата. За два месяца я привык к свободе и ощущению того, что могу неограниченно передвигаться и делать все, что мне захочется, но к сентябрю же мне надлежало вернуться по приказу отца. Он срочно позвонил дяде Михаилу, который предпочитал называть себя Михаэлем, объясняя это своей творческой профессией художника, и сообщил, что для меня есть новости, и он "желает видеть своего сына дома". Я подозревал, что он снова хочет заставить меня приобщиться к игорному бизнесу и искусств ведения отелей, но твердо был намерен настоять на своем и отказаться. Мир шулерства и карточных игр - не мой мир, если это не очередная вечеринка с обаятельными девушками. Тем более я слышал, что сейчас у отца конфликт с его главным конкурентом, а влезать в чужие проблемы я не хотел. Однако, я все же возвращаюсь к семье: маме, отцу и двум младшим сестрам: семнадцатилетней Софие и шестилетней Магдалине. Иногда, озвучивая в мыслях их имена, я аплодировал родительской фантазии и удивлялся, почему, дав девочкам такие шикарные имена, меня они назвали просто Константином, а не каким-нибудь Рафаэлем. И всегда мои мысли на этот счет были не лишены сарказма. Завибрировал телефон, оповещая о новом входящем звонке. Лениво взглянув на экран, я поморщился и тут же сбросил звонок. Звонила Анжелика - моя девушка. С ней мы знакомы с самого детства, как и с её братом Яном, но встречаемся только полгода. И за эти полгода она уже успела довести меня до ручки. Постоянно ходила за мной по пятам, заявлялась в дом без приглашения, устраивала сцены ревности, даже когда они были безосновательны и всяческими способами ограничивала мою свободу, заставляя жалеть, что когда-то я принял решение перевести наши дружеские отношения на новый уровень. Ян говорил, что так она проявляет свою любовь и беспокойство за меня, но его доводы действовали плохо, и, уехав в Шотландию, я почувствовал облегчение. Ровно на шесть дней. По истечении шестидневного срока, Анжелика приобрела себе новую сим-карту и названивала мне каждые пять часов, проверяя, где я, и с кем я. Проигнорировав мое нежелание с ней разговаривать, девушка снова начала звонить. Я повторил свое действие, надеясь, что она все поймет и даст мне хоть минуту покоя, прежде чем я снова встречусь с ней и вольюсь в светскую жизнь. Через минуту выяснилось, что надеялся я зря, и, после четвертого звонка, пришлось просто отключить телефон. Пока я мучился с мобильным, мы подъехали к дому. Виктор, наш начальник охраны и мой личный водитель, остановил машину и открыл для меня дверь, ожидая, пока я перестану гипнотизировать трубку и покину автомобиль. Не желая его задерживать, я вышел и окинул взглядом двухэтажный светлый дом, выстроенный чуть поодаль от главной трассы и окруженный деревьями. - Ну вот я и дома. - озвучил я мысли, которые не особо радовали меня. Входная дверь распахнулась, и на крыльцо с радостным воплем "Костя!" вылетела Магдалинка - девочка с густыми, светлыми волосами, которые сильно вились и не поддавались никакой укладке, пухлыми щечками и голубыми глазами, как у всех членов нашей семьи. Несмотря на легкий ветер, на ней был только ярко-желтый сарафан и какие-то сандалии. Я бы не стал одевать её так в начале осени, тем более, что наш дом находится в тени, но у матери всегда была своя философия на этот счет, гласившая, что она "лучше знает". Мысленно я всегда добавлял "хоть и совершенно не занимается детьми, предпочитая светские рауты". - Костя, ты приехал! - завопила сестренка ещё громче, когда я подхватил её на руки и начал обнимать и целовать. Она и Соня, наверное, были единственными людьми, по которым я действительно скучал. - А мама говорила, что ты не приедешь. - Мама пошутила. - успокоил я сестру, пытаясь не упасть из-за путающихся в ногах двух черных ротвейлеров с золотыми цепями на массивных шеях, которых я взял два года назад, и встречаясь взглядом с холодным взглядом матери, вышедшей на крыльцо. Опустив сестру на землю и потрепав псов за загривки, я направился к дому. Виктор шел за мной и нес в руках чемоданы, поэтому я сначала посторонился, чтобы пропустить его, а потом уже обнял мать, почувствовав её напряжение, и пожал руку отцу, который вышел на улицу вслед за ней и был настроен более дружелюбно. После обычного приветствия, последовали ещё более обычные действия: душ, самостоятельная разборка вещей, так как я не подпустил к чемодану горничную, зная, что она наведет в моем шкаф стерильную, раздражающую меня чистоту, и обед. За обедом я заметил, что кого-то не хватает. - А где Соня? - спросил я у отца, сидящего напротив. - Соня в школе, сегодня первый учебный день. Если бы ты учился или работал, ты бы знал. - поджав губы, ответила за него мать. - А ты почему не в школе? - проигнорировав мамину колкость, спросил я у Магдалины. Пререкаться с мамой и затевать спор по поводу моей работы, я не желал, мы бы только рассорились и усилили напряженную атмосферу, а я и без нее чувствовал, что мать мне не рада. Она будет мне не рада до тех пор, пока однажды я не приеду в деловом костюме, с очками на носу и папкой под мышкой, пока я не стану каким-нибудь крупным руководителем, не пойду по стопам отца или хотя бы не стану типичным клерком. Мама осуждала меня уже три года за то, что я бросил институт после трех месяцев учебы, отказался восстановиться и не пошел работать, и всем это было известно. Она считала, что в 21 год я уже должен подавать какие-то признаки самостоятельности и перестать сидеть на шее отца и вести светскую жизнь, хотя сама она только этим и занималась, прикрываясь созданиями фондов, которые в дальнейшем она "дарила" моему другу Яну. Радовало лишь то, что отец мнения матери не разделял и ценил мелкую помощь, время от времени мной оказываемую. - А я там сегодня уже была. Там так здорово! - преимущественно детской скороговоркой произнесла сестра, заставив меня улыбнуться. Школа. И все же я по ней скучаю, хотя в восьмом классе клялся, что этого не будет. Там все было гораздо проще, не нужно было кому-то что-то доказывать, не нужно было думать, что делать дальше, не нужно было пытаться заставить собственную мать снова тебя полюбить... Между отцом и матерью завязался разговор об очередном благотворительном фонде, Магдалинка старалась быстрее доесть, чтобы успеть на очередные мультики, показываемые по телевизору, хоть торопиться не было смысла - можно было просто записать все на диск, а я понял, что особо здесь никому не интересен. - Ладно, я пойду к себе. - Нет - нет, Костя, останься, мы ещё не обсудили твою стажировку в папиной компании. - встрепенулась мать, увидев, что я отодвигаю стул и встаю из-за стола. - Я жутко устал. - с долей раздражения ответил я, выходя из столовой и даже не обернувшись. Тот, кто плохо знал нашу семью, мог бы счесть это грубостью, но те, кто хоть немого знали мою мать, поняли бы меня, в том числе и отец. Кто захочет слушать нотации человека на тему, в которой тот разбирается в несколько раз хуже, чем вы сами, но все равно считает себя профи? Поднявшись на второй этаж, я прошел по длинному коридору и толкнул последнюю дверь слева. В ней царил идеальный порядок, значит в мое отсутствие горничная сюда все же заходила, хоть я и запретил убирать до моего приезда. В любом случае сейчас это было мне на руку. Не хотелось разгребать книги, журналы и диски, сваленные мною в кучу, когда я проспал и спешно собирался в аэропорт, хотелось просто поспать. В самолете мне это, увы, не удалось. Рядом со мной сидел какой-то странный паренек в толстовке и огромных наушниках, способный сравниться с ураганом. Да он и был ураганом на ножках: то кофе разольет, то вывернет на себя предложенный завтрак, то сломает встроенный в сидение монитор. Я усмехнулся, вспоминая, как он извинялся за выплеснутый мне на джинсы кофе. Но, стоило мне собраться лечь спать, как в комнату ворвалась Соня, стиснула меня в объятиях, заставив поразиться её силе, и плюхнулась на кровать рядом со мной. - Мама говорила, что у тебя проблемы с билетами, и ты не приедешь. Знала бы, что она опять врет, ушла бы с биологии и вернулась домой пораньше, - затараторила девушка с длинными, светлыми, вьющимися, как у Магдалины, волосами, пухлыми розовыми губами и голубыми глазами, которые все знакомые в шутку называли "Княжескими ", сравнивая их с фамилией "Князевы", которую носила вся семья. - Уроки прогуливать не хорошо. - И это мне говорит человек, который в десятом классе неделю прогуливал уроки под предлогом болезни, а сам катался на скейте в парке и курил марихуану в папином лимузине? - скептически поинтересовалась сестра. - Ладно, считай, что свой долг старшего брата ты выполнил. Кстати, как там дядя Михаэль? Как Шотландия? - Шотландия на месте, - усмехнулся я. - А дядя цветет и пахнет. Даже смотреть противно. - Он написал новую картину? - Вроде того. Пока он писал новую картину, молоденькая натурщица двадцати лет успела его очаровать, и теперь он собирается жениться. - Что же тут противного? - удивилась девушка. - А ты представь, как сорокалетний мужчина с бородкой, который весит чуть больше центнера, в национальной клетчатой юбке собирает полевые цветы, чтобы порадовать свою "музу" в греческой тоге, называющую его "птенчиком". - ехидно предложил я и тут же удовлетворенно ухмыльнулся, увидев, как сестра скривилась. - Судя по тому, как ты произнес слово "муза", девушка тебе не нравится. - Ну, это как посмотреть, - я прищурился и на секунду задумался, вспоминая проведенные дни в Шотландии, но, уловив подозрительный взгляд Софии, нехотя продолжил. - Я просто считаю, что она - не пара Михаэлю. - Почему ты... - начала Соня, но тут же одарила меня шокированным взглядом, а когда увидела, как на моем лице расплывается довольная, издевательская улыбка, догадалась обо все. - О Господи! Да ты с ней спал! Ты понимаешь, что это не правильно? Сигареты, алкоголь, трата денег, даже марихуана... Но ЭТО! Это уже слишком. - Так высокоморальная девственница, - я приподнялся на подушках. - давай ты не будешь меня воспитывать, а я не скажу маме, что не я инициатор частых появлений Яна в нашем доме. - Он приедет сегодня? - тут же встрепенулась девушка. - Да, - невозмутимо ответил я. - Но ты его не увидишь, с этой влюбленностью пора заканчивать. Там тебе ловить нечего. Девушка сникла, подарив мне пару минут молчания, во время которых я попытался устроиться удобнее и наконец уснуть, но покой длился не долго. - Ты хоть дяде сказал, что зря он собирает ромашки, и этот союз будет недолговечным, как и шесть предыдущих? - Нет, а зачем? - искренне удивился я. - Она его бросит, он на месяц впадет в депрессию, от горя напишет очередной шедевр, продаст его, а там, глядишь, найдется новая муза, и снова приеду я. - Тебе кто-нибудь говорил, что ты расчетливый интриган? - прищурившись, поинтересовалась Соня. - Да, ты только что, - ответил я, снова сползая на подушки, закрывая глаза и всем своим видом давая понять, что продолжить разговор смогу, только если она явится ко мне во сне. - А теперь иди и помоги маме с выбором нового фонда, который ей подарит папа, и который она через неделю передаст Яну. Так что выбирай с учетом его вкусов. - Кстати о маме... - проговорила блондинка, направляясь к выходу, останавливаясь у двери и бросая на меня обеспокоенный взгляд. - Что ещё? - недовольно пробубнил я, желая только одного - чтобы она ушла, и я смог по обниматься с подушкой, раз больше ничего не предложили. - Ничего. - ответила девушка и вышла, а я не стал вникать, хотела бы - сказала. Если она промолчала, значит это было не так уж и важно. Перевернувшись на живот, я обнял руками подушку и наконец расслабился. POV. Женя. Как только машина остановилась, я тут же выскочила из нее и быстрым шагом направилась к дому, не дав водителю даже возможности выйти раньше, не говоря уже о том, чтобы открыть для меня дверь и подать руку. Машины отца ни у входа, ни на подъездной аллее не было, что могло значить только одно: он все же уехал в издательство, но это не помешало мне влететь в дом и, заглядывая то в одну, то в другую комнату, громко звать его. На мои крики в прихожую вышла Марта и сообщила, что папа действительно отправился на работу через час после моего отъезда. Это моей злости ничуть не умалило. Пройдя мимо экономки и проигнорировав её попытки что-то мне вручит, я быстро поднялась на второй этаж и вошла в свою комнату. С размаху зашвырнув рюкзак в дальний угол, я, неизвестно зачем, закрыла дверь на замок и растерянно оглядела комнату, не зная, что в таких случаях делают дальше. Раньше у нас с отцом были доверительные отношения, мы практически ничего не скрывали друг от друга, а теперь оказалось, что он врет мне уже целый месяц, если не дольше, и я не знала, как поступить в новой для меня ситуации. Чтобы хоть как-то успокоиться и привести мысли в порядок, я оглядела свою спальню. По мнению отца она слишком крохотная для меня, но мне всегда хватало. Простая, квадратная комната в голубых тонах: однотонные голубые стены, у стены слева стоит макет манекена, на который я вешаю бижутерию и украшения, вместо платьев, чуть ближе ко мне находятся зеркало и черный комод, в ящиках которого хранятся мелкие предметы одежды, вроде маек и белья. Прямо передо мной, у дальней стены, стоит столик из светлого дерева, который я давным давно перекрасила в сиреневый, и стул, обтянутый белой тканью. Там же на стене висят шкафчики, в которых находится вся косметика, и мои самые любимые фотографии и вырезки из газет. Справа стоит маленький белый столик с настольной лампой, на котором валяется так и недочитанная пьеса "Ромео и Джульетта", и стоит полутора-спальная кровать, застеленная голубым постельным бельем. Справа и слева от сиреневого столика есть ещё две двустворчатые двери, одна из которых скрывает шкаф, а вторая ведет на балкон, но обе почти всегда закрыты, так что их даже не стоит принимать во внимание. Разглядывая мелочи, я немного успокоилась и решила, что не стоит рубить с плеча и нужно дождаться папу. Скорее всего именно об отъезде Стаса он и хотел сообщить мне утром, но не стал портить день рождения. Сбросив плащ и обувь, которую в спешке забыла снять в прихожей, я с ногами забралась на кровать и взялась за недочитанную пьесу драматурга мирового масштаба, твердо намереваясь закончить её чтение до вечера. POV. Костя. Проснулся я, когда за окнами солнце уже начало клониться к закату. Подобное открытие меня немного удивило, я, конечно, много раз слышал это от друга и прекрасно знал, что сон - мой лучший друг, но не думал, что до такой степени. Видимо сказалась усталость от перелета. Пододвинувшись к краю круглой кровати, застеленной каким-то темным мехом, и попутно раскидав бесчисленное количество подушек, я сел, потер ладонями лицо, чтобы быстрее проснуться, и огляделся. За два месяца ничего не изменилось. Те же черные стены, тот же потолок и пол, та же круглая кровать. Даже гирлянды цветных огоньков по всей комнате, свисающих с потолка и обеспечивающих освещение, были те же самые, здесь ничего не переделали. Моя комната была похожа на клуб и аукцион собес одновременно. Здесь можно было найти абсолютно все: коллекцию пустых бокалов, бесчисленное количество торшеров, настольных ламп и светильников, которыми я никогда не пользовался, расставленные по всей комнате вазы - бесполезные подарки Сони, любезно перенесенные ей же из своей комнаты в мою, чтобы не собирать хлам, неподалеку стоял напольный серебряный подсвечник с имитацией свечей, огоньками для которых служили крошечные вкрученные лампочки, а на столике до сих пор красовалась бутылка вина, которую я так и не почал перед отлетом. Но венцом всего этого были пол с красной подсветкой и гирлянды с миллионом огоньков, которыми была увешана вся комната, из-за чего создавалось впечатление, что здесь пожизненно празднуют новый год, а комната и есть елка. Мать постоянно ругалась со мной из-за комнаты и называла её верхом безвкусицы. В этом я, в принципе, был с ней согласен, но не менял ничего потому, что она кричала, что своей мрачной комнатой я порчу весь её светлый интерьер в доме. Я подозревал, что таким образом она пыталась сказать, что и своим присутствием я его порчу, и это тоже была одна из причин. В любом случае, мама до сих пор не может с этим ничего поделать и поэтому в мою комнату даже не суется, моя комната - моя крепость, территория, на которую её влияние не распространяется, и на которой командую я. И это самое приятное. Встав с кровати и кое-как пригладив взъерошенные волосы и расправив помятую после сна одежду, я ещё раз оглядел этот ночной кошмар дизайнера и вышел из комнаты, даже не допуская мысли о том, чтобы переодеться, хоть уже и подозревая, что сейчас будет очередной скандал по поводу моего неподобающего внешнего вида. На лестнице я столкнулся с Соней, которая поднималась наверх, и мне пришлось посторониться, чтобы пропустить её. - Я что, пропустил ужин? - Нет, - резко ответила она, смотря себе под ноги и даже не поднимая на меня взгляд. - Тебя отец просил зайти к нему в кабинет. - Тон её мне не понравился сразу, но возможности спросить, в чем дело, мне не дали - сестра слишком быстро скрылась за дверью в своей комнате. Уже начиная думать, что здесь что-то неладно, я все же спустился вниз и прошел через холл в гостиную, где, развалившись на диване, смотрела мультики Магдалина. Стоило мне только появиться, как она оторвалась от своего занятия и одарила меня странным взглядом. - У меня что, две головы? Выросли рога? Или я штаны надеть забыл? - раздраженно поинтересовался я. Подозрительное поведение сестер начинало меня доставать, я терпеть не мог, когда все вокруг знали что-то, чего не знал я, и не желали делиться информацией. Магдалинка промолчала и демонстративно уставилась в экран, давая понять, что она обиделась, и её прощение обойдется мне как минимум в десять шоколадок. Я на её демонстрацию ничего не сказал и прошел на кухню, готовясь к худшему. Как оказалось, не зря. У плиты суетился повар, которого мама переманила к нам из итальянского ресторана в Барселоне, обеспечив ему проживание в России и хорошую зарплату, что-то бормотал на итальянском и постоянно помешивал макароны разных сортов, варившиеся в двух разных кастрюлях, а все этим итальянским хаосом, сидя за столом и листая журнал, руководила моя мать, что приравнивалось к фразе "Она готовит". Такое случалось крайне редко и в моем далеком детстве, когда наши отношения ещё окончательно не испортились, но вот уже лет десять я не видел её у плиты даже по большим праздникам, так что меня это более чем удивило. - Это итальянская паста с крысиным ядом вместо приправы? - опасливо косясь на содержимое кастрюль, которое бурлило, словно ведьмовское зелье в котле, поинтересовался я. Ответом мне были итальянские ругательства, говорящие о том, что наш повар - тонкой и ранимой души человек, и мамин обеспокоенный и одновременно извиняющийся взгляд. Точно такой же, как у Магдалинки минуту назад, и, я уверен, такой же, как старательно прятала от меня Соня. - Да вы все сговорились что ли? - пробубнил я, покидая кухню и направляясь в кабинет отца на втором этаже. - Папа, можно? - постучавшись и заглянув в кабинет, спросил я, но отца там не обнаружил. Большая часть комнаты утопала в темноте, темные шторы были задвинуты, а массивный письменный стол из красного дерева освещала настольная лампа. Все в кабинете было таким же темным, как и у меня в комнаты. Может быть именно поэтому мы с отцом и понимали друг друга лучше, чем кто-либо другой понимал нас, мы просто ненавидели, презирали и любили одно и то же. Закрыв дверь снаружи, я направился в библиотеку - второе место в доме, где мог находится мой отец в вечернее время, если не был занят работой. Туда я вошел без стука и заметил, что отец сидит в красном кресле, положив ноги на пуфик, и что-то читает из теории бизнеса. Я презрительно фыркнул, ему давно пора было забросить теорию, практика у него выходит гораздо лучше и ни в каком теоретическом подкреплении не нуждается, но отвлекать не стал и начал терпеливо прохаживаться вдоль стеллажа, занимавшего всю левую стену, выбирая книгу для себя и ожидая, когда папа закончит дочитывать страницу. В комнате не было окон, и стеллаж был плохо освещен, хорошо я заранее знал, на какой полке мне искать. Здесь свет давали лишь небольшие светильники, закрепленные под потолком, и торшеры, стоящие у правой стены, но мне это даже нравилось, создавалась уютная, домашняя атмосфера, которой так не хватало всему дому. - Ты меня звал? - спросил я, услышав, что книга захлопнулась. На минуту повисла пауза, во время которой отец собирался с мыслями, а я с для видимости сосредоточенным лицом пытался выбрать между Портретом Дориана Грея и Унесенными ветром. Обе книги мне не нравились, но в итоге Дориан Грей победил. - Да, - наконец ответил Владимир. - Я хотел поговорить с тобой об одном очень важном деле. - О каком? - я улегся в соседнее красное кресло, закинув ноги на пуфик, и почувствовал себя на сеансе у психотерапевта. Это ощущение заставило меня улыбнуться, иногда я жалел, что мой отец - не доктор, было бы меньше проблем. - Костя, ты уже взрослый, вполне состоявшийся как личность, самостоятельный человек. - вместо ответа начал очередную лекцию отец, что означало, что он волнуется и за напускной речью на самом деле судорожно подбирает слова. - Согласен. - я прочитывал на каждой странице самый большой абзац и тут же переходил на следующую. - Даже не знаю, как тебе это объяснить... - продолжал папа. - Покороче. - посоветовал я. - Не строй из себя невесть что! - посерьезнев, приказал он и даже чуть приподнялся с кресла. - Хорошо... - сдался я и бросил книгу на ковер рядом с креслом. - Что? - Ты помнишь, как в один из вечеров в июне в казино мы разговаривали с тобой о том, что у меня есть серьезный конкурент? - Помню. - флегматично ответил я и начал разглядывать картины, висящие на стенах по всему периметру высоко под потолком. Их рисовала Магдалинка. Если они попадались маме, то чаще всего или отправлялись в урну или в карман к няне, которую предварительно отчитывали за плохую слежку за ребенком, а если доставались папе, то он обязательно покупал рамку и завешивал библиотеку и кабинет рисунками, не брезгуя даже самыми неказистыми. - Дела у него сейчас идут плохо... - Радоваться надо, а не сидеть с такой кислой миной, как сейчас у тебя на лице. - перебил я. - Дело в том, что наши дела тоже идут не важно, - пояснил он. - Конкуренцией мы уничтожаем бизнес друг друга. Все таки не в Лас-Вегасе, клиентов не так много, как хотелось бы, но дела у Романова все же идут лучше наших. Мы могли бы продолжить конкурировать, но я сомневаюсь, что наша семья победит, тем более у меня сейчас нет свободных денег, чтобы сделать крупное вложение и улучшить условия отелей и казино. - У тебя бы они были, если бы кто-то тратил на платья и устраивания званых вечеров чуть меньше денег. - резонно заметил я. - Не смей так говорить о своей матери! - приказал отец. - Молчу-молчу. -сдался я, устраиваясь в кресле поудобнее, но по лицу Владимира видел, что он согласен с моим предыдущим высказыванием. - Так вот, сложившуюся ситуацию можно поправить, объединив два дела в одно, но просто так Романов мне свои отели не отдаст, даже если мы заключим контракт. Ему нужны более крепкие гарантии, а мне известно, что он хочет выдать замуж дочь и как можно скорее. - А ты тут причем? - лениво спросил я. Разговор становился скучным, и снова захотелось спать. - Я хочу, чтобы ты на ней женился. Сон как рукой сняло. Повисла пауза, мы смотрели друг на друга практически не мигая. Он чего-то ждал, а я пытался понять, стоит засмеяться сейчас или подождать ещё пару секунд. В конце концов естественная реакция организма одержала верх над моей замедленной в последнее время мозговой деятельностью. Проще говоря, я расхохотался так, что чуть не упал с кресла. - Что? Я? Жениться? - пытаясь унять смех, еле выдавил я. - Ты просто сошел с ума, или это старческий маразм? Так ты же вроде ещё не совсем древний. - Константин, я говорю серьезно, смех здесь не уместен. - повысил голос отец. - К тому же, она чудесная девушка, вы с ней поладите. - Стоп, - смех резко оборвался. - Кто такая "она чудесная девушка"? Ты что уже разговаривал с ней? Получается, донесение этой информации до меня - простая формальность? - Не совсем так. Утром мне звонил Николай и сообщил, что поговорил с дочерью, и она, в отличии от тебя, долго не сопротивлялась. - Николай Романов, как это по царски, - презрительно бросил я, складывая руки на груди в защитном жесте. - То-есть ты хочешь, чтобы я женился на девушке которую никогда не видел, не слышал, и даже имени её не знаю, не говоря уже о том, чтобы узнать что-то ещё? Я правильно тебя понял? - Евгения. - Что "Евгения"? - не понял я. - Её имя Евгения, - пояснил он. - А узнать её у тебя будет шанс, через пол часа ты должен быть готов, я уже предупредил Николая, что ты заедешь сегодня до одиннадцати вечера. Сейчас половина восьмого. - О, это конечно-же все меняет... Я собирался продолжить свою фразу и сказать что-нибудь едкое, но в библиотеку вошла одна из горничных и сообщила, что приехал Ян со своей сестрой. - Обещай подумать. - торопливо попросил отец, понимая, что наш разговор окончен. - Сколько у меня времени? - Неделя. Я надеюсь на твой положительный ответ. - Я сообщу о своем решении через три дня. - жестко ответил я и вышел за дверь. Яна я надеялся встретить ещё у порога, но, выскочив во двор, увидел только его сестру Анжелику. Изящную рыжеволосую девушку с квадратной формой лица, чуть крупноватым носом и раскосыми темно-зелеными глазами я сейчас хотел видеть меньше всего, а когда она открыла рот, мое желание лишь укрепилось. Вопросы, плавно переходящие в обвинения, сыпались из нее градом: где я был, чем занимался, почему не звонил и как мог себе позволить потратить столько её нервных клеток, ведь она же волновалась! Пока она негодовала, привлекая своими криками моих родителей, которые вышли на крыльцо и молча наблюдали эту сцену, я пытался демонстративно не зажать уши руками и успокоиться. Я вообще плохо переносил крик и обвинения в свой адрес, а сейчас, учитывая новость, которую мне сообщили несколько минут назад, я просто эмоционально перегрузился и начал нагреваться и закипать изнутри, подобно чайнику. - Почему ты игнорировал мои звонки последние три дня? Почему сбросил, когда я звонила тебе перед отлетом? - не унималась Анжелика. - А если я хотела сказать что-то важное? Ты вообще меня слушаешь, Костя? Костя! - Да потому что я женюсь! - набрав в легкие побольше воздуха, выкрикнул я прямо ей в лицо и тут же пожалел об этом: девушка мгновенно замолчала и уставилась на меня большими, испуганными глазами. Мне стало её жалко. Сейчас Анжелика мало была похожа на девушку, которая любит все держать под тотальным контролем, скорее на обиженного ребенка, которому дали новую игрушку только для того, чтобы её забрать. - Слушай, Энж, я понимаю, что должен был сказать это не так, но... - виновато начал я, но договорить не успел. - Не продолжай, я не уверена, что хочу это слышать. - холодно произнесла она, на глазах превращаясь в снежную королеву. Лицо утратило все эмоции, глаза практически метали молнии, и, я уверен, если бы этими молниями можно было бы убить человека, я был бы уже десять раз мертв. Сказав свое слово, она развернулась и пошла прочь, задев плечом брата, который шел прямо ко мне и, как всегда, разговаривал по телефону. Он запнулся лишь на секунду, посмотрел сестре в след и решительно подошел ко мне. - Я врежу тебе в доме, сейчас я просто хочу знать, что ты с ней сделал. - проговорил парень, подталкивая меня к входу в дом, где все ещё стояли мои родители, взявшие на себя роль сторонних наблюдателей, и отвечая на очередной телефонный звонок. - Я сказал ей, что женюсь. - ответил я честно, когда мобильный у Яна был отобран, и мы сидели в ярко-освещенной гостиной на мягких, светлых диванах друг против друга. Друг сразу как-то успокоился, можно сказать, сменил гнев на милость, но тут же скривился, как от зубной боли, и посмотрел в сторону. Я отметил, что они с Анжеликой абсолютно разные и имеют лишь несколько схожих внешних черт, таких, как чуть крупноватый нос, например. В остальном Ян был не похож на свою сестру. Он имел темные волосы, которые обычно коротко стриг, проницательные голубые глаза, полные губы, которые постоянно сжимал в тонкую линию, когда злился, четко очерченный волевой подбородок и скулы. Он обладал хорошей, подтянутой фигурой и высоким ростом, но я все же на пару сантиметров был выше. И если его сестра предпочитала "гражданскую", цветную одежду, как и я, то Ян целыми днями расхаживал в дорогом темном костюме, светлой рубашке и при галстуке, а так же таскал за собой кучу документов в разных папках и мобильный телефон, от которого не отлипал. Иногда мне казалось, что он приклеен к его уху. - Пауза затянулась, - напомнил я, когда прошли несколько минут, а друг так и не пошевелился, - Не хочешь ничего у меня спросить? Например, зачем? Или на ком? Что, вообще не хочешь задавать мне никаких вопросов? - вначале это звучало как сарказм, но по мере того, как я перебирал бесполезные вопросы, которые мог задать сам себе, все сильнее мрачнел от неожиданно озарившей меня догадки. - Ты знал! Он так и не произнес ни слова, только поджал губы, как-то странно дернул головой и начал изучать светлый интерьер гостиной. - Ты знал? - повторил я свой вопрос. - Ну знал, - нехотя согласился он и наконец повернулся ко мне. - И что с того? Даже если бы я сказал тебе, ты бы уже ничего не смог сделать, разве что создать кучу проблем. - Отец сказал, что я сам могу дать ответ. - поднявшись с дивана и отойдя к окну, ответил я. - Мы оба понимаем, что это всего лишь слова, и за тебя уже давно все решено. - парировал он, и мне стало ясно, что в его словах смысла больше, чем в моих. У Яна зазвонил очередной телефон, и он вышел, чтобы ответить, а я остался неподвижно стоять и думать, что он действительно прав. Все уже давно решилось не в мою пользу, теперь я просто должен не отходить от написанного отцом сценария и хорошо исполнять свою роль, пока он не скажет "снято". Но даже в его бочку дегтя я смогу подмешать свою ложку меда. - Кто звонил? - безразлично поинтересовался я, когда друг вернулся в комнату. - Косов. Интересовался, почему с момента моего прилета из Греции прошло уже четыре часа, а я все ещё не в его офисе. - усмехнулся он и спрятал телефон в карман. - Кто такой Косов? - заложив руки за спину, снова спросил я. - Долго объяснять. Один парень, который владеет многими туристическими фирмами в этом городе, я летал в Грецию как раз по его заданию и должен предоставить ему отчет. - Ян потянулся за красной папкой, лежащей на стеклянном журнальном столике. - Ты от этой папки отлипаешь когда-нибудь? Иногда мне кажется, что одна часть магнита вделана в нее, а другая вмонтирована в твою руку. - Именно так, - поддержал он. - А в офисном костюме я родился. Знаешь, я заезжал по просьбе Анжелики, и сейчас она ждет в машине, так что, если я тебе больше не нужен, я пойду. - Стоять, провинившийся, - спокойно сказал я и наконец отлип от окна и подошел к другу. - Раз уж ты обманул меня, ты мне теперь должен, согласен? - Теоретически. - Так вот, я хочу, чтобы ты сейчас съездил к моей "будущей невесте" вместо меня, и узнал, что она из себя представляет. Справишься? - изогнув одну бровь и покровительственно поправив Новикову красный галстук и серый костюм, спросил я. - Очень постараюсь. - так же едко ответил он и выскочил за дверь. Мой прием в очередной раз сработал. Я прекрасно знал, что Ян ненавидит такой мой тон по отношению к нему, и пользовался этим. Он постоянно говорил, что в такие моменты я напоминаю ему его начальника, и это его раздражает, а я только смеялся и говорил, что был бы не против познакомиться с тем, кто так же сильно может раздражать моего друга. Я ухмыльнулся и отправился в свою комнату, надеясь спрятаться сегодня от всех окончательно и надолго. POV. Женя. Стоило только входной двери хлопнуть, как я уже сбежала вниз по лестнице, надеясь застать отца в холле до того, как он уйдет в свой кабинет на втором этаже, и до него уже будет невозможно достучаться. Он вернулся такой же хмурый и расстроенный, каким был утром, если не больше, отдал пиджак и кожаный портфель Марте, бросил на меня короткий, виноватый взгляд и кивком пригласил следовать за ним в гостиную. Я молча вошла за ним в светлое помещение и села на диван, сложив руки на коленях. Честно говоря, я уже забыла, что хотела при первой же возможности устроить скандал с требованием не вторгаться в мое личное пространство, и теперь меня больше волновало то, что папа не сел напротив меня, как делал это всегда, а стал вышагивать вдоль двери, ведущей на террасу, и не прекращал хмуриться. Я терпеливо ждала, когда он сам решит заговорить, и разглядывала интерьер. За 15 лет отец здесь так ничего и не переделал, все выглядело так, как было ещё при маме, только периодически обновлялось. Значительную часть гостиной занимали два дивана, сдвинутые вместе и образовавшие букву "Г", а перед ними стоял стеклянный журнальный столик. В дальнюю стену, заклеенную фото обоями с надписями на латыни, которые любила мама, были встроены плазменный телевизор и искусственный камин, которым почти никогда не пользовались. Вся гостиная была в бежевых и кремовых тонах, подобранных маминым дизайнером, включая мебель, темным пятном было только папино черное кожаное кресло в дальнем левом углу между торшером и камином. Туда он и сел, когда устал ходить. - Ты хотел со мной о чем-то поговорить. - напомнила я. - Да, - наконец подал голос папа и прямо, но как-то устало, посмотрел на меня. - Ты знаешь, что ты осталась у меня одна, и что я люблю тебя. - Да. - И ты знаешь, что после того, как... - он запнулся и на секунду замолчал. - как мамы не стало, ты - единственная моя радость, я желаю для тебя только лучшего. - Конечно. - я не понимала, к чему он клонит, но предпочла не задавать лишних вопросов, чтобы не путать его мысли, которые, судя по его мученическому выражению лица, и так представляли собой хаос. - Но и ты должна понимать, что я не вечен. Я не смогу всегда быть рядом с тобой и обеспечивать тебя. Сейчас мой бизнес стал идти хуже , чем раньше, и приносить меньше прибыли, еще немного, и он угаснет. Выход у меня только один: объединить мои отели с игорными заведениями с бизнесом Владимира Князева - конкурента. Я сидела молча, слушала и не могла понять, что в этом такого серьезного и причем здесь я. Может для отца это и был серьезный поворот в жизни, но меня он никак не касался, я никогда не лезла в его работу и совершенно в ней не разбиралась, считая, что моя задача на данный момент - окончить школу с нормальными оценками и поступить в институт. Еще труднее мне было понять, как отец собирается уговорить Князева на эту сделку. С этим мужчиной я никогда не встречалась, но была наслышана о нем с самого детства, и далеко не всегда папа поминал его хорошим словом. - Владимир согласен, - пояснил он, будто прочитав мои мысли. - Но нам нужно дополнительное связующее звено. Если наше дело станет единым целым, то это будет довольно крупный и сверх прибыльный бизнес, я хочу быть уверен, что после объединения Владимир не кинет меня, а он на это вполне способен, и мы не останемся ни с чем. - А я тут при чем? - Ты и станешь этим связующим звеном, - отбросив всякие сомнения и перестав скрываться за маской мученика, твердо произнес отец и поднялся на ноги. - Ты выйдешь замуж за Князева. - Что?! - я оторопела от такой прямоты, но тоже поднялась с дивана. - От этого все будут в плюсе: ты будешь под присмотром и обеспечена, а я смогу сохранить свой бизнес и не беспокоиться за тебя. - Ты шутишь? Я не могу, у меня уже есть Стас! - непроизвольно повысила я голос, испугавшись, что он говорит серьезно и таким образом пытаясь защититься и доказать, что это ужасная идея. - Он уехал из города и не вернется. - Так поэтому ты дал ему денег и шантажом заставил перевестись в другое место обучения? - я не могла поверить, что мой отец способен со мной так поступить. - Он сам согласился уехать, как только услышал, что ты уже помолвлена с Князевым, - чуть повысил голос папа, но тут же снова смягчился, делая пару шагов мне навстречу. - Поверь, так будет лучше для всех, и в первую очередь для тебя. Я о тебе же забочусь. - Нет, ты заботишься о себе! - закричала я, поняв, что он меня не разыгрывает и в самом деле хочет отдать замуж по расчету. - Ты всегда заботился только о себе! - Прекрати сейчас же! - тоже закричал отец, стараясь меня утихомирить, потому что в дверном проеме уже показалась обеспокоенная Марта. - Я не могу позволить делу всей своей жизни рухнуть. - Именно поэтому мама и хотела уйти от тебя! - продолжала кричать я, пятясь к двери и размазывая руками слезы, текущие по щекам, которых я не заметила раньше. - Ты всегда ставил свою работу на первое место. - Ты выйдешь замуж через два месяца, и это не обсуждается. Все уже решено! - следуя за мной по пятам, проговорил он. Марта семенила за ним следом, на ходу продолжая вытирать кухонным полотенцем тарелку, которую она, видимо, мыла до того, как заглянуть в гостиную. - Ах все уже решено? - я резко развернулась, находясь уже на середине лестницы, ведущей на второй этаж. - Прекрасно! Отличный подарок на день рождения, папа, спасибо. - На день рождения? - недоуменно переспросил Николай. Но я его уже не слушала, влетая в свою комнату, захлопывая дверь с такой силой, что она чуть не слетела с петель, и сползая вниз по стене. Я не рыдала, слезы просто сами текли по лицу и капали на пол, а я уже и не пыталась их стереть. Хоть я и поняла, что папа не пошутил, до сих пор не могла осознать, что ради каких-то отелей он может буквально продать меня мужчине, который втрое, а то и вчетверо старше меня. Теперь я очень хорошо понимала маму. "Мамочка, - при мысли о ней, слезы полились сильнее, а я съежилась. - Будь она здесь, она бы этого не допустила". Не знаю, сколько времени я провела сидя на полу и прижимая колени к груди, но очнулась от стука в дверь и голоса Марты. Она сообщала, что у меня есть пол часа на то, чтобы привести себя в порядок и спуститься вниз - через час или два здесь будет мой "жених". На последнем слове её голос дрогнул, а я зажмурилась. У меня даже в мыслях не получалось произнести это слово серьезно и без сарказма. Я просто не могла назвать женихом человека, которому уже пора было на пенсию, судя по прежним папиным рассказам. Первым моим желанием, после того, как экономка ушла, было запереть дверь на замок и не выходить из своей комнаты на зло, а то и вовсе устроить голодовку, но потом я все же решила, что хуже от этого не станет никому, кроме меня, а совесть отца будет мучить не долго, и вышла из комнаты, устроившись на площадке между первым и вторым этажом, где у окна было обустроено место для чтения. Устроившись там с ноутбуком и подложив одну из маленьких разноцветных подушечек под спину, я попыталась найти в интернете что-нибудь о Князеве, но все, что мне выдавала всемирная паутина - это худого мужчину, с длинным загорелым лицом в строгом костюме и орлиными глазами, прожигающими насквозь даже через экран компьютера, светловолосого мальчишку, чаще встречающегося на фото в обнимку с разными девицами и алкоголем, и седовласого старика с усами в броском, ярком костюме, который явно молодился и старался показать всему миру, что он еще ого-го. Последний почти на всех фотографиях находился в здании казино, из чего я сделала вывод, что он и есть тот Князев, который мне нужен. С виду старичок был не плохой и вполне дружелюбный, со смеющимися глазами и неизменной улыбкой, которая сопровождала его на всех фотографиях. Он выглядел интеллигентно, ухоженно, и не вызывал у мня отвращения ровно до тех пор, пока я не вспоминала, что скоро я стану его женой и буду жить в его доме, если не передумаю, как переубедить отца. А от мысли, что мне, возможно, придется делить с ним ложе, меня и вовсе начинало тошнить. Я листала фотографии, читала какие-то статьи о семье Князевых, но почти не усваивала информацию, прислушиваясь к тому, что происходит внизу, и раздумывая, что же мне лучше предпринять. Как сообщила Марта, отец уехал из дома сразу же после нашей ссоры и не сказал, куда, так что я могла передвигаться по дому свободно, но вставать с места не было желания - не хотела видеть жалостливый взгляд Марты. На уме уже был примерный план дальнейших действий, но мне нужна была помощь. Достав телефон, я позвонила Стасу, но он вначале не понял, кто с ним говорит, а потом отключился. Когда е я во второй раз позвонила ему и попыталась объяснить ситуацию, он популярно объяснил мне, что ему известно, что я должна выйти замуж, и против Князева он не пойдет, лишние проблемы ему и его родителям не нужны. Я со злостью отключилась, а через некоторое время позвонила Наташе, но история повторилась почти в точности: она сказала, что знала о том, что так будет, зачем-то спросила, как зовут моего будущего мужа, но пообещала что-нибудь придумать и отключилась сама. Я хотела позвонить Лике, но Марта не дала мне этого сделать, попросив спуститься вниз и сообщив, что мой "жених" здесь. Я аккуратно отложила ноутбук и быстро сбежала по лестнице вниз, думая, что сейчас покажу этому старикашке, что его слово для меня далеко не закон, но вместо седовласого мужчины, я увидела парня лет 25 в строгом, идеально отглаженном, сером костюме, белой рубашке и красном галстуке. В руках он держал красную папку и разглядывал наш дом так, будто приценивался и раздумывал, за сколько каждый предмет интерьера можно будет пустить с молотка. При виде меня он встрепенулся и попытался что-то сказать, но я успела раньше. - Кто бы вы ни были, передайте Князеву, что я ни за что не выйду за низенького, толстого, хромого и к тому же лысеющего пенсионера, пусть даже не надеется. Мужчина хотел засмеяться, но усилием воли сдержался, пропустив наружу только улыбку, которую тут же стер со своего лица, и с интересом посмотрел на меня тем же оценивающим взглядом. Мне стало противно и ужасно неловко, но я взяла себя в руки и старалась казаться гордой и невозмутимой, хотя таковой себя отнюдь не чувствовала. - Я так понимаю, вы - Евгения Романова? - спросил парень, в глазах которого все еще плескался смех. - Меня зовут... - Мне не интересно, кто вы, - перебила я, стараясь смотреть незнакомцу четко в глаза, выражение которых мне не нравилось, потому что все остальное у него было совсем не плохо. Правильные черты лица, волевой подбородок и отличная фигура мне нравились, заставляя думать, что, если бы папа решил отдать меня за этого парня, я сопротивлялась бы не так активно. - Просто передай те то, что я сказала. - Могу я увидеть вашего отца? - в мгновение посерьезнев и убрав из глаз всякий намек на смех, поинтересовался он. - Его сейчас нет, - холодно ответила я, подстраиваясь под его деловой тон, и чувствуя, что его присутствие начинает меня напрягать, а встреча этого человека, кем бы он ни был, с моим отцом не принесет мне ничего хорошего. - Если это все, чего вы хотели, то не смею вас задерживать. Я сама поразилась тому, насколько сдержанно и твердо звучит мой голос, но все же подошла к двери и широко распахнула ее, давая брюнету понять, что его присутствие здесь более не желательно. Он на секунду опустил взгляд, а потом снова посмотрел на меня и направился к выходу. В его глазах снова был смех. Я не понимала, да и не желала понимать, почему он смеется, но чувствовала, что от парня нужно избавиться до прихода отца. - Всего хорошего. - вспомнила я о правилах хорошего тона я под конец встречи. - Я бы сказал "до скорой встречи". - усмехнулся парень, уже стоя на улице. Я на его усмешку только поджала губы и захлопнула дверь. После этого разговора и нехорошего предчувствия, что этот парень еще вернется, план в моей голове, который я собиралась претворить в жизнь уже завтра, созрел окончательно. Если все получится, я покину этот дом уже завтра, и помочь мне в этом теперь может только один человек. - Алло, Лика? - проговорила я в трубку, поднимаясь по лестнице в свою комнату и в который уже раз игнорируя Марту, которая собиралась предложить мне поесть. - Мне нужна твоя помощь. POV. Костя. С отъезда Яна я так и не смог уснуть, поэтому начал искать себе интересные, но бесполезные занятия. Поиски не увенчались успехом, и теперь я лежал на кровати поверх покрывала, подложив левую руку под голову, а правой, смяв листок, прицеливался в корзину. Прицел мне сбил зазвонивший телефон. Я, не глядя, отправил листок в сторону мусорной корзины, стоящей примерно в трех метрах от кровати, и ответил на звонок. - Привет, низенький и толстенький. - послышался на том конце бодрый голос друга и еле слышный шум машин. - Ты напился и сел за руль? - поинтересовался я, поднимаясь с кровати. - Я не пьян, с чего ты взял? - Тогда что ты несешь? - Радость людям, - не задумываясь ответил Ян. - А вообще это не я, это твоя невеста несет. - Ты видел ее? - тут же заинтересовался я. - Видел и не представляю, как вы уживетесь вместе. Она - своенравная, гордая, заносчивая девчонка, которая считает тебя, цитирую: низеньким, толстеньким, хромым и к тому же лысеющим пенсионером. - Ян засмеялся, а на моем лице отразилось искреннее удивление. - Ставлю двести долларов на то, что вы поубиваете друг друга через час после знакомства. - С чего она решила, что я лысеющий? - я был немного шокирован и теперь стоял перед зеркалом во весь рост и разглядывал свою шевелюру со всех сторон. - Я думаю, что она где-то увидела твоего деда. Кстати, тебе бы тоже не мешало сделать стрижку. - Арнольда? - спросил я, игнорируя замечание друга. - Его самого. Ты же знаешь этого стареющего Казанову, он не слезает с таблоидов. Я задумался. Ян был прав, моему деду хоть и было за 60, но типичным стариком он не был. Все свое свободное время он проводил в казино отца, стараясь выиграть джек-пот, а когда не делал этого - катался на лыжах где-нибудь в Куршавели, или отдыхал в Испании. Дома он практически не бывал, ведя активный, даже разгульный образ жизни, но это не мешало ему всем сердце любить бабушку, которая тоже дома не сидела, но вела себя чуть скромнее, посещая светские рауты и званые обеды. Вполне возможно, что девочка где-то увидела моего деда и приняла его за своего будущего мужа. Это было не трудно, если Арнольд опять был в своем ярком костюме, с тростью, стаканом коньяка, сигаретой в зубах и игральными фишками из папиного казино. - Девчонка красивая, но действительно с характером. Она довольно ловко вытолкала меня за дверь, так что ты будь с ней осторожнее. - Ладно, - пообещал я, продолжая разглядывать свои волосы. - А стрижку ты все таки сделай. Ты, конечно, не лысеешь, но иногда твоя прическа буквально кричит о том, что тебя или того ударило, или ты упал откуда-то свысока и упорно пытался затормозить головой. - Ян рассмеялся, а я отключился и продолжил разглядывать свое отражение. Но не успел я как следует углубиться в этот процесс, как трубка вновь зазвонила. - Что забыл? - спросил я, поднося мобильный к уху и даже не глядя на дисплей. - И тебе привет. - проговорила трубка голосом моего двоюродного брата. - Артем, ты что ли? - обрадовался я и наконец отошел от зеркала. - Надо же, со второго раза узнал, я в шоке. - Не ерничай, - усмехнулся я, выходя из комнаты и направляясь в библиотеку. - Ты по делу или посоревноваться в искусстве сарказма? - По делу, - ответил он. - Как там мой папаша? Слышал ты от него сегодня вернулся. - Нормально, юбку тебе клетчатую передал, - усмехнулся я, а Артем мученически простонал - отцовские подарки никогда не приносили ему ничего хорошего. - И нашел тебе новую мамашу. Она даже младше тебя. - Мне и моя нравится, спасибо, - недовольно проговорил брат, и я понимал его. Он всегда не одобрял развод родителей и всячески пытался свести их снова, а постоянно меняющиеся мачехи ему в этом не помогали. - Я кстати по этому поводу и звоню. Я недавно купил себе квартиру в Питере и съехал от нее, так что у меня к тебе деловое предложение: приезжай на пару дней в гости? - Шутишь? - переспросил я. Мне с трудом верилось, что его мать просто так позволила сыну съехать. - Не удивляйся, был скандал, - успокоил меня парень. - Так ты приедешь? - Не знаю, тут есть кое-какие проблемы. - уклончиво ответил я, пытаясь придумать, как это все разрулить с наименьшими потерями для себя. Я совершенно не представлял, как женюсь на незнакомой девушке и буду жить с ней, тем более Ян сказал, что мы с ней слабо совместимы, а я был склонен ему верить. - Ну давай, соглашайся. Не будь занудой, тебе у меня понравится, тут такой вид с крыши - закачаешься! Забудь о своих проблемах на пару дней. - Может ты и прав, подожди секунду, - проговорил я, подходя к библиотеке, приоткрывая дверь и просовывая голову в образовавшуюся щель. - Пап, я тебе нужен на этой неделе? Ну там помощь с бумагами и все дела? - А в чем дело? - отец оторвался от чтения очередной книжки с советами по ведению бизнеса и посмотрел на меня поверх очков. - Артем звонит, купил квартиру, переезжает. Приглашает приехать, как он выразился "всего на пару дней", короче говоря недели на две. Так я тебе нужен? - Нет, - немного подумав, ответил он таким тоном, что мне показалось, он еле сдерживается, чтобы не добавить "к тому же ответ ты уже дал". - Можешь смело ехать, только не устраивай того, что было в Вегасе. - Постараюсь, - я усмехнулся, вспоминая, как несколько месяцев назад сначала спустил все деньги в казино, а потом волей случая выиграл в два раза больше. Отец, помню, тогда даже отобрал у меня все кредитный карты и выдавал наличность по порциям, предварительно узнавая, куда я собираюсь деть ту или иную сумму. - Готово, - отчитался я, закрыв дверь библиотеки и развернувшись в сторону своей комнаты. - Когда приезжать? - А прямо завтра. - заявил Артем и отключился, не давая мне даже малейшего шанса возразить и отложить поездку. Вполне похоже на него. Я подошел к своей комнате и остановился на пороге, думая, что поездка - не такая уж и плохая идея. Мне действительно нужно чем-то себя занять, иначе я сойду с ума, а наша горничная уволится - весь пол моей комнаты был усеян белыми бумажными комочками, и только один сиротливо лежал в мусорной корзине - тот, который я забросил несколько минут назад. Усмехнувшись своим мыслям, я направился к так и не разобранному чемодану, намереваясь выкинуть оттуда половину, чтобы завтра путешествовать налегке. Что-то мне подсказывало, что хоть я и пообещал отцу вести себя прилично, куча одежды в Питере мне не понадобится.