Как очистить историю перерождений

      — Ифу-у, — заунывно протянула Тао Сянмэй, прижимая к груди свой отрубленный хвост. — Сюань Юнь ведь пришил тому сыщику руку и ногу? Может, он и волосы…       — Сянмэй, волосы не ноги — отрастут, — осадил ее Чжуан Шэнкай.       — Мои прекрасные роскошные волосы… — хныкала она. — Теперь меня еще больше будут путать с мужчиной…       — Разве в Ордене Десяти Тысяч Мечей нет женской форменной одежды? Почему ты носишь мужскую?       — Она намного удобнее! Девушек там очень мало, во внутреннем круге, так и вовсе — я одна! Никто не заботится об удобной одежде для женщин!       — Ну вот ты и позаботься, — предложил ей Чжуан Шэнкай.       Тао Сянмэй перестала ныть и нахмурилась.       — А что, так можно?       — А тебе кто-то запрещает?       Она глубоко задумалась. Некоторое время спустя глаза ее загорелись.       — А ведь и правда! Я сама создам новую форму! Женственную и удобную! Ифу! Это же гениально!       — Вот видишь, стоит только захотеть.       — Пойду по магазинам! Посмотрю какие сейчас фасоны в моде!       Она умчалась, воодушевленная поданной идеей, Чжуан Шэнкай проводил ее с отеческой улыбкой на губах.       Некоторое время спустя из своей спальни вышел Сюань Юнь.       — Как он? — поинтересовался Чжуан Шэнкай. — Все так же молчит?       Сюань Юнь кивнул.       — Чудовищная судьба, — вздохнул Чжуан Шэнкай. — Ну хоть с ядом удалось разобраться.       — Что насчет Сы Цзяня? — спросил Сюань Юнь.       — Он пожертвовал своим телом, чтобы сбежать. Отчаянный ход… Его кровь впиталась в землю, а черное духовное ядро сильно ослабло из-за Баофэна. Рано или поздно он проявит себя, но ему потребуется время, чтобы восстановить силы. Радует одно: сейчас наши с ним интересы отчасти совпадают — во что бы то ни стало разыскать тех женщин и узнать побольше о возрождении черного духовного ядра.       — Думаешь, они собираются возродить старейшину? — уточнил Сюань Юнь.       — Может быть, и кого-то другого, но исключать такую вероятность нельзя, — Чжуан Шэнкай задумчиво помолчал. — Мне вспомнилась та женщина… Помнишь, когда мы только договорились о сотрудничестве, чтобы отыскать старейшину в Палате по уголовным делам? Там была женщина, которая умудрилась после смерти захватить тело своей дочери, а потом ее руками освободила старейшину.       — Это было очень давно… Не помню такие детали.       — А вот мне она хорошо запомнилась, хотя после всего она просто исчезла, а ее дочь стала самой собой. И все же она достигла цели — помогла старейшине выбраться из западни. Это ведь совсем незаурядные вещи… Я не видел узора ее души, так как она делила тело со своей дочерью, но что, если и она тоже? Что если она была осколком той же души?       — И что же это за душа?       — Понятия не имею! У тебя нет идей? Что за женщина была настолько предана императору Гуанминю? Очень-очень могущественная женщина!       — Это было еще раньше… — произнес Сюань Юнь. — И тогда все было слишком запутано.       — Ну что у тебя за память? — проворчал Чжуан Шэнкай. — Это я витал в облаках, пока не грянула война, а ты… ты ведь был в самой гуще событий!       — И что с того? Рядом со старшим братом было множество женщин. Думаешь, я помню хоть одну из них?       — Похоже, женщины тебя никогда не интересовали…       — Еще неизвестно — имеет ли эта расколотая душа хоть какое-то отношение к старейшине, — напомнил Сюань Юнь, проигнорировав замечание. — Ты делаешь поспешные выводы.       — Думаешь, я зациклился? — усмехнулся Чжуан Шэнкай. — Это не новость. Я сотни лет гонялся за старейшиной и, наконец, одолел его, но вдруг выясняется, что он все еще может возродиться… Конечно, это сводит меня с ума! И не говори мне, что тебе самому не любопытно! Этот метод возрождения разве не может быть тем, что ты так давно разыскиваешь?       Сюань Юнь не стал этого отрицать.       — Сегодня я приступаю к ритуалу, — сообщил он. — Если Лань Цюаню что-то понадобится…       — Не волнуйся, я позабочусь о нем, — успокоил его Чжуан Шэнкай.       Со дня, когда Чу Цзюань увез в столицу Лань Линь и еще нескольких выживших последователей темного пути, чтобы придать их суду, миновала половина месяца. Все эти дни Лань Цюань напоминал неприкаянного призрака — сидел в комнате и смотрел в окно. Почти ничего не ел. Если бы Сюань Юнь и Чжуан Шэнкай не приносили ему еду, наверное, уже умер бы с голоду. Он молчал и почти ни на что не реагировал, разве что время от времени поглаживал собаку, которая, прихрамывая, вилась у его ног. Это была собака Лань Линь, которая прибилась к ритуальному бюро после истории с Призрачной Свахой. Еще раньше она принадлежала наследному принцу царства Юэ, а еще раньше… Лань Цюань как-то признался, что еще ребенком украл щенка на почтовой станции по дороге из Лян в Юэ. У местной собаки родилось слишком много щенков и одному не хватало места. Лань Цюань это заметил и забрал его с собой. Ему еще никогда не было так одиноко и страшно, это спонтанное решение в тот момент спасло его от потери себя. До поры до времени ему удавалось скрывать Сяо-Бао во внутреннем дворце, но однажды ее увидел наследный принц. К счастью он был добрым мальчиком и любил собак, так у молодого евнуха и появилась возможность сблизиться с наследным принцем.       В очередной раз навестив Лань Цюаня, Чжуан Шэнкай попытался завести разговор:       — Так исхудал! Краше в гроб кладут!       Неожиданно тот отозвался:       — Откуда вам знать? Вы ведь слепой.       — Душа твоя совсем прохудилась, — проворчал даос. — Насквозь просвечивает!       — А не должна? — удивился Лань Цюань.       — Ай-а, не важно! — отмахнулся Чжуан Шэнкай. — Я рад, что ты наконец-то хотя бы заговорил, а то от твоей тоски всем вокруг тоскливо. Что было — то прошло, прошлого не воротить. Отпусти и забудь, считай, что ты умер и переродился.       Его слова неожиданно вызвали у Лань Цюаня улыбку, он погладил Сяо-Бао и произнес:       — У Чэнь У Ю.       — Что-что? — переспросил даос.       — Это сегодня, — пояснил Лань Цюань. — Сегодня день моей смерти.       Воцарилась гробовая тишина. В конце концов, Чжуан Шэнкай нарушил ее:       — Что ж, это поправимо. Я проведу этот день с тобой и не позволю тебе умереть.       Лань Цюань снова улыбнулся, склонив голову, а затем произнес:       — Все как раз наоборот. Вы поможете мне исполнить мое предназначение.       — Что ты хочешь этим сказать? — насторожился Чжуан Шэнкай.       — В назначенный час вы должны убить меня, чтобы цикл завершился, — пояснил Лань Цюань. — И тогда я смогу вновь появиться на свет в нужный день и час.       Он медленно один за другим перечислил восемь знаков, а затем спросил:       — Вам это о чем-нибудь говорит?       — Это знаки рождения, на которые был наложен небесный запрет, — холодным тоном произнес Чжуан Шэнкай. — Предсказанные знаки реинкарнации Императора в траурных одеждах.       — Вот как? — Лань Цюань будто впервые об этом услышал. — Мне не все известно. То, что я знаю, будто и вовсе меня не касается, и в то же время — это моя судьба. Так странно…       — И что же ты знаешь? Расскажи мне. Сверим твои знания и мои, и найдем ответ, — предложил Чжуан Шэнкай, устраиваясь поудобнее напротив Лань Цюаня.       — Я точно знаю, что весь проделанный мною путь имел определенную цель. Если мне не удастся завершить начатое… — он замолчал, так и не закончив мысль, будто такого просто не могло случиться. — Нет. В этом нет смысла.       — Что ты знаешь о проделанном тобою пути? — уточнил Чжуан Шэнкай. — Ты помнишь свои прежние жизни?       — Не знаю, — Лань Цюань пожал плечами, но не удивился такому предположению. — Будто обрывки видений из полузабытых снов. Это воспоминания? Или просто сны?..       — Когда же у тебя появились эти воспоминания? Неужели все это время ты водил нас всех за нос?       — Конечно, нет. Я начал вспоминать с тех пор, как мы вернулись… после стычки с последователями темного пути.       — Так, может быть, это просто видения? Может быть, у тебя вдруг прорезался пророческий дар?       — Все несколько сложнее… — Лань Цюань поморщился, будто от головной боли. — Это не так уж и важно. Куда важнее — довести дело до конца.       — Почему? — спросил Чжуан Шэнкай, уже догадавшись, что он имеет в виду. — Зачем тебе это? Кто для тебя Император в траурных одеждах?       — Я не знаю…       — Тогда, с чего ты взял, что у тебя перед ним какие-то обязательства? Не думаешь, что кто-то одурманил тебя? Не думаешь, что тебя использовали?       — Конечно, нет, — уверенно произнес Лань Цюань. — Я знаю одно — такова воля небес.       — И с чего же ты это взял? — упорствовал Чжуан Шэнкай, пытаясь получить ответ.       — С того, что я и есть — Воля Небес.       — Это еще что значит?..       — Это сложно объяснить… особенно, учитывая, что я и сам не все понимаю. Однако, это неизбежно. Так или иначе, в назначенное время я умру.       — Звучит как вызов! — хмыкнул Чжуан Шэнкай. — А вот я собираюсь не дать тебе умереть.       — Вы не просто дадите, вы мне поможете, — без тени сомнения стоял на своем Лань Цюань.       — И не мечтай. Нет ни одной причины, по которой я мог бы на это согласиться. К тому же Сюань Юнь немедленно прекратит мой земной путь и отправит меня следом за тобой, если я на это пойду. Даже если ты скажешь ему, что это имеет отношение к его старшему брату.       — Старшему брату?.. — переспросил Лань Цюань. — Вот оно что.       — Ты не знал? — удивился Чжуан Шэнкай.       — Говорю же — это как во сне. Есть образы, и я знаю, что они важны, но связи очень эфемерны и трудноуловимы.       — И все равно — ты готов умереть ради этого?       — Я — Лань Цюань — не так уж и жажду смерти, как может показаться… Но я — Воля Небес — понимаю, что это неизбежно. Это понимание дарует мне смирение.       — А как же Сюань Юнь? Ты ведь любишь его.       — …       — Только не говори мне, что из жизни в жизнь ты преследуешь его лишь ради того, чтобы стать вместилищем для Императора в траурных одеждах.       — Значит, мы действительно уже встречались прежде… — на губах Лань Цюаня появилась робкая улыбка, но вскоре исчезла.       — Знаешь ли, твои слова весьма интригуют, а вот твои обрывочные воспоминания раздражают. Если ты таким образом глумишься надо мной, надеясь вывести из себя и спровоцировать на убийство, знай — ничего у тебя не выйдет. Я сказочно терпелив.       — Я избрал другую тактику. Я собираюсь вас подкупить. Иными словами — заплатить вам за мое убийство.       — Даже не знаю, что настолько ценное ты можешь мне предложить. Что бы там ни было — я откажусь.       — Позвольте мне начать с предсказания, — Лань Цюань выдержал паузу. — Три возрождения неизбежны и неразрывно связаны, — он принялся перечислять: — Возрождение Императора…       Чжуан Шэнкай кивнул.       — Возрождение вашего злейшего врага, — продолжил Лань Цюань.       — Ну, это мы еще посмотрим, — хмыкнул даос.       — И возрождение вашего лучшего ученика.       Чжуан Шэнкай застыл.       — Ученика? — переспросил он. — Кого это ты имеешь в виду?       — Откуда же мне знать? Вам виднее, — произнес Лань Цюань.       — Если это шутка, то она слишком уж жестока, — голос даоса сделался непривычно холодным и колким.       — Уж поверьте, мне сейчас не до шуток. Я собираюсь открыть вам тайну мироздания из-за чего мне предстоит провести в преисподней ровно столько времени, сколько необходимо, чтобы переродиться в нужный день и час.       — Значит… я верно истолковал твои намерения… — взволнованно ухмыльнулся Чжуан Шэнкай, как никогда жаждущий ответов. — Так как же ты собираешься это провернуть?       Лань Цюань взял со стола кисть и обмакнул ее в приготовленные заранее чернила, после чего принялся что-то писать на бумажном листе.       — Снимите повязку, — посоветовал он. — Так будет проще.       Чжуан Шэнкай промолчал и все же последовал совету — он снял повязку и позволил Лань Цюаню увидеть необычный цвет своих глаз.       — Могу понять, почему вы их скрываете, — отметил тот. — Ваши глаза выдают в вас демона. Есть средства, позволяющие изменить цвет своих глаз.       — Я пробовал, мне не понравилось, — признался Чжуан Шэнкай. — Все они довольно неприятные. Даже для демона. За долгие годы я привык к слепоте, потому и выбрал меньшее из зол — носить повязку, скрывающую глаза.       Меж тем Лань Цюань написал на листе восемь знаков.       — Это — восемь знаков рождения, — произнес он.       Лишь взглянув, на них, Чжуан Шэнкай сразу же определил:       — Не твои? Чьи же?       — Хмм… не знаю, — признался Лань Цюань. Затем он дописал еще четыре знака. — А это — путь души. История перерождений.       Чжуан Шэнкай затаил дыхание. Он пока не мог полностью уловить суть, но сразу же понял, что выбор знаков не лишен смысла. В этом был какой-то расчет…       — Я научу вас, — будто угадав его мысли, пообещал Лань Цюань. — Но вы ведь итак уже начали понимать суть?       Чжуан Шэнкай не мог подобрать слов. Лань Цюань не обманул, сказав, что собирается раскрыть — ни больше ни меньше — тайну мироздания. Ему будто представилась возможность подсмотреть в книгу судеб, он словно заполучил тайный ключ от шифра, составленного небесами, а самое главное — он был в состоянии уловить взаимосвязи. Лань Цюань еще ничего толком не объяснил, а Чжуан Шэнкай уже понял — если и не все, то по крайней мере половину этого таинства.       — Это же… — не сдержался он.       Ему уже натерпелась перепрочесть все на свете знаки.       — Видите? — Лань Цюань улыбнулся и отложил кисть. — То, что вы поняли сейчас — это лишь малая доля того, что вы поймете потом. Я говорю о… как бы это сказать… О перезаписи души.       Чжуан Шэнкай молчал, не находя слов. Это было немыслимо, не укладывалось в голове, и в то же время казалось невероятно логичным и неоспоримым.       — Эти знания помогут вам спустя сотни лет отыскать меня, чтобы завершить ритуал. И вы сделаете это. Но прежде мне придётся умереть.       — П-постой… разве эти знания — это не ответ? Разве этого не достаточно? Почему тебе нужно приносить себя в жертву?       — А вы уже поняли, как это работает? — удивился Лань Цюань.       — Нет… не совсем… ну а ты?..       — Я и подавно ничего не понимаю. Обрывки сна, помните?       — …       — Это вам предстоит разобраться во всем, моей задачей было лишь дать вам подсказку.       — Я разберусь! — уверенно заявил Чжуан Шэнкай. — Обойдемся без жертв. Мне нужно немного времени…       — Сотни лет, — отрезал Лань Цюань. — У вас уйдут на это сотни лет.       — Глупости! Дай мне три дня!       Лань Цюань снисходительно посмеялся.       — Моя смерть и перерождение — это неотъемлемая часть ключевых событий на пути вашего становления. Попытки этого избежать приведут лишь к краху.       Он поджег и воткнул в песок палочку благовоний, будто отмерив оставшееся время. У Чжуан Шэнкая дернулся глаз.       — Вас ждут непостижимые свершения, и этому поспособствуют определенные события на вашем пути.       — Перезапись души… Смогу ли я перезаписать душу Цинсюя? — полушепотом спросил Чжуан Шэнкай, а затем метнул еще один взгляд на знаки рождения, написанные Лань Цюанем. Наконец-то он вспомнил — это и были знаки рождения Ма Цинсюя. — Неужели… с его душой не покончено?..       Лань Цюань пожал плечами.       — А твою?.. Твою душу я смогу перезаписать?..       — Кто знает? Возможно, в этом и смысл происходящего. Вы станете не только моим убийцей, но и моим спасителем. Я надеюсь, теперь вы понимаете?       Чжуан Шэнкай с ужасом осознал, что он действительно понимает. Он многие годы грезил идеями о контролируемых реинкарнациях, а эти знаки, которые показал ему Лань Цюань, были ничем иным, как отправной точкой, недостающим кусочком головоломки, четыре знака разом открывали так много дорог, и все это лежало на поверхности, нужно было только понять — в каком направлении двигаться…       — Этого более чем достаточно, — заверил он. — Мы найдем иное решение.       — Иного решения не существует, — категорично заявил Лань Цюань. — Когда вы сами все просчитаете и поймете, что я прав, будет уже слишком поздно. Поймите, это не то, что происходит по щелчку пальцев, требуется подготовка, скрупулезное выстраивание цепи событий.       Чжуан Шэнкай вскочил с места.       — И почему же это должен быть именно я?!       Редко можно было увидеть этого даосского мастера в таком дурном расположении духа.       — Кто же еще справится с такой нетривиальной задачей? — заметил Лань Цюань.       — Не подлизывайся! Теперь понятно, почему император тебя возвысил… — буркнул он.       — Вот видите, все не так уж и страшно, у вас даже есть настроение отпускать шуточки.       — Открою тебе секрет — чем больше я нервничаю, тем больше шучу. Это дурной знак. Видишь! Вот опять!       — Ладно, секретами обменялись, — вздохнул Лань Цюань. — Перейдем к делу?       — Убивать я тебя не стану! Сюань Юня попроси! Он как никто другой заинтересован в возрождении своего брата.       — Боюсь, его мне никак не убедить… Он ведь еще упрямее, чем вы.       — Тогда иди и найми убийцу! Или нарвись на драку!       — И вы мне позволите? Не броситесь меня спасать?       — Ну конечно же брошусь! Зачем ты вообще мне об этом рассказал?!       — Мне нужно было обучить вас вычислениям двенадцати знаков. А еще нужно, чтобы вы сыграли свою роль в будущем.       — Какую еще роль?! Мы что в пьесе?! И как по-твоему я буду смотреть в глаза Сюань Юню после такого?!       — Носите повязку, — с легкой иронией предложил решение Лань Цюань.       Чжуан Шэнкай возмущенно уставился на него.       — Ха! — выдохнул он, так и не найдясь, что ответить на столь глумливое предложение. — Ты можешь мне объяснить, кто ты вообще такой?! И почему ты готов пожертвовать собой ради возрождения Санъянь-цзюня? Неужели… это и есть твоя цель?.. Кто он тебе? Почему он так важен?       Лань Цюань помолчал в раздумьях, было видно, что он пытается что-то вспомнить и толково сформулировать свой ответ.       — Бездна духов, — наконец, произнес он. — Вам это о чем-нибудь говорит?       — Разумеется, — Чжуан Шэнкай удивленно нахмурился. — Хотя я уже очень давно не слышал это словосочетание. С самой Войны бессмертных. Именно тогда Бездна духов была полностью запечатана. И что же тебе об этом известно?       — В давние времена злой дракон уничтожил свой мир и наводнил его чудовищами, — произнес Лань Цюань медленно, будто с трудом вытаскивал воспоминания из самых глубин своего подсознания. — Но даже для чудовищ жизнь в том мире стала невыносима. Тогда злой дракон пробил брешь между мирами. Он нашел мир неомраченный бедствиями и привел в него чудовищ. Мир, из которого явился злой дракон, вы и называете Бездной духов. Небесный Владыка сумел усмирить чудовищ и запечатать проход, но бреши и прорывы продолжали время от времени появляться. Во время Войны бессмертных случился катастрофический прорыв. Однако это событие было предрешено и волею небес среди людей уже появился герой, которому было по силам справиться с этим бедствием. Но из-за… ряда вмешательств и досадных ошибок… имя этого героя было опорочено и он сам обернулся демоном.       — Ты говоришь о Санъянь-цзюне? — догадался Чжуан Шэнкай.       Лань Цюань кивнул.       — И по сей день он единственный, кому под силу совладать с Бездной духов.       — Но ее больше нет. Она уже не угрожает этому миру. Чудовищ почти не осталось. А чтобы разделаться с теми, кого еще можно повстречать — не нужен величайший герой.       — Бездна духов была запечатана во время Войны бессмертных, — подтвердил Лань Цюань. — Но печать не вечна. Будет новый мощнейший прорыв с чудовищными последствиями, еще страшнее, чем прежде. К тому времени избранный герой должен возродиться и набраться сил, чтобы, в конце концов, исполнить свою судьбу.       — Ну знаешь ли! Для таких заявлений нужны веские доказательства! — возмутился Чжуан Шэнкай.       — О? Вроде тех, что подтвердили бы личность старейшины Гуанминя? — уточнил Лань Цюань.       Чжуан Шэнкай поперхнулся.       — А тебе и об этом что-то известно?! — воскликнул он.       — Нет. Я даже не знаю, что это за старейшина такой.       — Ты! Вот уж не думал, что когда-нибудь окажусь на противоположной стороне… Теперь я лучше понимаю Совет бессмертных… Я просто не могу со всем этим смириться! Это полный бред!       Он раздраженно взмахнул рукавами, заложил руки за спину и принялся расхаживать из стороны в сторону.       — Даже если такое и произойдет… Не стоит недооценивать меня и Сюань Юня!       — Сколько выдающихся героев погибло в Войне бессмертных? — уточнил Лань Цюань. — И что? Вы вдвоем выйдете против полчищ демонов?       — А что такое особенное есть у Санъянь-цзюня, чего нет у нас?!       — Волею Небес к тому времени у него будет душа.       Чжуан Шэнкай запнулся на ровном месте.       — Это удар ниже пояса! Постой… — он округлил глаза. — Не хочешь ли ты сказать, что возродившись… он перестанет быть хэйсинь?..       — Хмм… — протянул Лань Цюань. — Я не знаю. Наверное.       — Да чтоб тебя! Издеваешься?!       — И что вы мне сделаете? Убьете?       — Ты… Ты на верном пути! — Чжуан Шэнкай сделал над собой усилие и унял злость.       Лань Цюань вздохнул.       — Противостояния с судьбой и попрания воли небес ни к чему хорошему не приводят. Многие уверены, что судьба непоколебима и все, что бы ни происходило — это судьба, но это не совсем так. Есть те, кто способен повлиять на ход судьбоносных событий, но это ни к чему хорошему не приводит. Так герой, избранный самой судьбой может превратиться в порицаемого всеми злодея, его заклятый враг и истинный злодей — без памяти влюбится, забудет о злодеяниях и станет странствующим лекарем, а тот, кому суждено было умереть в раннем детстве, не добившись выдающихся успехов — обретет силу влиять на судьбы двух миров.       Нетрудно было догадаться, что под героем подразумевался Санъянь-цзюнь, под злодеем… Неужели Сюань Юнь? Ну а третий…       — Это ты о себе? — уточнил Чжуан Шэнкай. — Или обо мне?       Лань Цюань пожал плечами.       — Судьбы людей перемешиваются, но судьба мира идет своим чередом. Однажды, так или иначе, грянет предрешенное бедствие, и если не явится герой, мир будет обречен.       — Неужели это единственный способ?       Чжуан Шэнкай никак не мог с этим смириться, хотя в глубине души он понимал, что человек, сидящий перед ним, настолько непостижим, что это за гранью его понимания, а ведь он всегда считал себя человеком весьма широких взглядов. В душе его зародилось противоречие — ведь это отнюдь не праздная беседа, в которой два равных по уму и статусу человека рассуждают о сущности бытия и строят предположения о тех или иных явлениях… Один из них был подобен Божеству и называл себя Волей Небес, а говорил с такой непоколебимой уверенностью, что перечить ему, казалось, не имело никакого смысла. Но это Божество просило убить его… А затем помочь возродиться, но только для того чтобы пожертвовать собственной душой. Этой потрясающей неповторимой душой, прекраснее которой, Чжуан Шэнкай никогда не видел…       — Я не смогу этого сделать… — сдавленно прошептал он. — Тебе не кажется, что это нечестно — возлагать на меня такую ношу?       — Я бы сделал это сам, но… бюрократия, — Лань Цюань закатил глаза. — Велик риск застрять в преисподней на тысячи лет или вовсе лишиться права на перерождение, как напрасно умерший. Свой шанс проститься с жизнью во имя долга я уже упустил… Чувство вины будет очень трудно доказать — та еще морока. Хмм, о! Если вы попытаетесь меня изнасиловать, это можно будет расценить, как смерть ради спасения чести! Ну! Начинайте. Я лучше умру, чем отдамся вам! — драматично воскликнул он, а затем добавил шепотом: — Сделайте же что-нибудь, чтобы выглядело правдоподобно.       Чжуан Шэнкай внимательно слушал его, но так и не понял, в какой момент все превратилось в шутку. Ох… лучше бы это было шуткой… Однако лицо Лань Цюаня вновь сделалось серьезным.       — Не о чем переживать. В преисподней я недурно устроился, я там довольно-таки богат. Если уж на то пошло — там я провел куда больше времени, чем здесь… Считайте, что я отправляюсь домой.       — Если сегодня тебе суждено умереть, ты умрешь, так или иначе? — ровным тоном спросил Чжуан Шэнкай. — Может быть, мне вовсе не обязательно это делать?       — Кто знает? — горько усмехнулся Лань Цюань. — Быть может, шальная стрела влетит в окно или крыша вдруг упадет мне на голову? Или Лань Линь сбежала из-под стражи и вот-вот ворвется сюда… Кажется… я тоже шучу, когда нервничаю…       Он сжал пальцы на подоле своих одежд. Сяо-Бао подняла голову, одарила его грустным взглядом и утерла нос о его колено.       — Благовония почти догорели…       В голове Чжуан Шэнкая безумным калейдоскопом проносились мысли обо всем, что они успели обсудить — о тайнах прошлого и о возможностях будущего, Воля Небес, Бездна Духов, перезапись души, знаки рождения Ма Цинсюя и его история перерождений… Ему вдруг вспомнился загадочный остров на котором он когда-то оказался. Остров, который одновременно существовал и не существовал, как тот кот…       — И жив и мертв… — пробормотал он. Руки его дрожали. — Больше всего я боюсь, что все сказанное тобой окажется ложью… Если я убью тебя… ты просто умрешь, и ничего того, что ты предрекаешь никогда не случится… — Чжуан Шэнкай сглотнул подступивший к горлу ком. — А еще я боюсь, что все сказанное тобой окажется правдой… И если я не убью тебя… все твои старания будут напрасны, в мире воцарится хаос и мы никак не сможем этому помешать… И как мне сделать выбор?..       Лань Цюань тоже попытался сглотнуть ком, застрявший поперек горла. Ему не хотелось умирать. Благовония почти догорели. Он одарил Чжуан Шэнкая самым тёплым взглядом и самой искренней улыбкой, на какие был способен только он, и попросил:       — Без пыли, без забот… Пожалуйста. Убейте меня.       На седьмой день Сюань Юнь завершил ритуал — как всегда безрезультатно — и вышел из подвала. Ритуальное бюро было закрыто не по графику, должно быть, у Чжуан Шэнкая возникли какие-то дела. Сюань Юнь отправился в свою спальню, чтобы проведать Лань Цюаня, но не нашел его там. Что было еще необычнее, он не нашел на месте и его гроба. Вскоре на глаза ему попалась записка, оставленная Чжуан Шэнкаем на его письменном столе.       «Дружище Сюань! Мы с Лань Цюанем полюбили друг друга и решили сбежать! Не ищи нас!»       Первые строки ввели Сюань Юня в ступор. Далее следовало признание:       «Шутка! Но мы действительно решили уехать на время… Ты знаешь — он убежден, что жить ему осталось недолго. Вообще-то он собирался сбежать один, чтобы не обременять нас своей смертью, но мне удалось навязаться ему в попутчики. Не волнуйся, я присмотрю за ним! А ты присмотри за могилой Цин Шань!       Почерк был каким-то неровным и чернила местами растекались.       «Ритуальное бюро можешь закрыть, или найми кого-нибудь если хочешь. В общем, оставляю все на тебя, а я что-то засиделся. Хочется странствий. Возможно удастся разузнать что-нибудь о тех женщинах… Не тоскуй по мне — рано или поздно наши дороги пересекутся вновь!».       Дочитав записку, Сюань Юнь смял ее. Не тосковать… по кому? Какого черта?!       По горной дороге ехала крытая телега, запряженная парой лошадей. Возница закутался так, будто боялся быть узнанным, лицо его было угрюмым. Остановившись на постой, он отхлебнул вина из фляги и бросил за спину:       — Ну что? На запад или на восток?       Из телеги не последовало ответа, в ней не было никого, кто мог бы ответить на этот вопрос, лишь массивный резной гроб с заколоченной крышкой и старая хромая собака.