Как очистить историю перерождений

      — Да все я понимаю, — недовольно проворчала Тао Сянмэй, пинком выразив негодование на прикроватной тумбочке.       Наставник обладал уникальной способностью «не отчитывать, а наставлять» с таким видом, что после этого хотелось побрить голову и уйти в монастырь. Его серьезная детская мордашка в верхней части экрана смартфона только усугубляла положение — как будто разочарованный младший брат, больше не видит в старшей сестрице надежную опору… Уж лучше бы он выглядел как обычно.       — Меня, конечно, бесит его рожа, но я не собираюсь пренебрегать обязанностями, — протянула Тао Сянмэй, откинувшись на подушку и подняв над собой смартфон.       Все дело было в неожиданном появлении Ма Цинсюя в школе. Это слегка выбило ее из колеи, что не оправдывало позорного бегства.       — Так мы теперь с ними сотрудничаем? — уточнил Сяо Цинфэн с нижней половины экрана.       — Нам нужно, чтобы они так думали, — произнес У Цзыюань. — Однако я не доверяю Чжуан Шэнкаю. Даже если его опасения по поводу старейшины оправданы, мы не можем допустить возрождения Санъянь-цзюня. Нам следует помнить какова наша первостепенная задача, не обращать внимание на провокации и отвлекающие маневры. Старейшина Гуанминь опасен, но Санъянь-цзюнь намного опаснее. В любом случае мы не допустим возрождения кого бы то ни было. Мы начнем подготовку к наложению Печати Пяти Стихий.       От услышанного Тао Сянмэй уронила смартфон прямо себе на лицо.       — Аыыы… — взвыла она не столько от боли, сколько от неожиданности.       — Что там?.. Что произошло?.. — засуетился наставник.       — Ничего… я телефон уронила… — пробухтела Тао Сянмэй. — Подождите… Печать Пяти Стихий? Та самая?..       — Та самая, — подтвердил У Цзыюань.       — И… на кого же?.. — уточнил Сяо Цинфэн.       — А это как получится, — ответил У Цзыюань. — На Санъянь-цзюня, на старейшину Гуанминя, а, может быть, и на Чжуан Шэнкая. Если придется, то и на всех разом.       Воцарилось тяжелое молчание.       — Ясно, — первой его нарушила Тао Сянмэй. — Что от нас требуется?       — Ведите наблюдение, как и прежде, — ответил У Цзыюань. — О печати позабочусь я.       — Вы же не собираетесь повторить подвиг Чжуан Шэнкая?! — переполошился Сяо Цинфэн.       — Разумеется я не так безрассуден, чтобы делать это в одиночку. Я уже отправил письма в другие Небесные школы. Вероятно полную команду мы не соберем, но Чжуан Шэнкай доказал, что количество участников не так важно, как их мастерство. Если будут хотя бы трое из пяти мы можем рассчитывать на успех. Вы должны быть готовы к тому, чтобы в критический момент эвакуировать всех непричастных. Все понятно?       — Предельно, — отозвалась Тао Сянмэй.       — Понятно, — Сяо Цинфэн кивнул.       В скрытом саду под сенью Великого Лазурного Дерева, в сплетенной из ветвей и листьев беседке сидела бессмертная дева. Ее лицо, точно высеченное из белоснежного нефрита — без единого изъяна, не выражало никаких эмоций. Она была погружена в глубокую медитацию.       — Настоятельница, — мягко обратилась к ней послушица Лань — одна из немногих, кому было позволено входить в скрытый сад. Глава Храма Лазурного Древа — бессмертная дева Цин Циюй никак не отреагировала на это обращение. Со стороны могло показаться, будто она так погружена в медитацию, что обращаться к ней нет никакого смысла. И все же послушница Лань не отступилась и доложила:       — Пришло письмо от главы ордена Десяти Тысяч Мечей У Цзыюаня. Он сообщает, что Чжуан Шэнкай намерен возродить Императора в траурных одеждах Санъянь-цзюня. Дабы предотвратить возрождение и не допустить открытия врат Бездны духов, глава У намерен провести ритуал и наложить на Чжуан Шэнкая и Санъянь-цзюня Печать Пяти Стихий. Он просит вас присоединиться к ритуалу.       Послушница закончила доклад и коротко поклонилась. Бессмысленно было ожидать хоть какую-то реакцию от настоятельницы Цин. Сотни лет она провела в уединении и мало кто из обитательниц храма мог похвастаться, что слышал ее голос или удостоился, взгляда. Послушница Лань уже собиралась уйти, но Цин Циюй распахнула глаза.       — Чжуан Шэнкай? — переспросила она.       Послушница вздрогнула от неожиданности и замерла на месте.       — Настоятельница желает откликнуться на просьбу? — уточнила она. — Я подготовлю список подходящих кандидаток.       — Я отправлюсь сама, — возразила Цин Циюй.       — А?.. — послушница так растерялась, что не сразу сумела подобрать слова. — Сами?.. Но вы же…       Этой послушнице минуло триста лет, и она еще ни разу не видела настоятельницу за пределами сокрытого сада, не говоря уже обо всем остальном мире вне Храма Лазурного Древа. Цин Циюй полностью проигнорировала ее неподобающую реакцию, и она немедленно взяла себя в руки.       — Я подготовлю подходящий наряд.       — Одежды главы не подходят?       Настоятельница редко баловала послушниц наставлениями, многие и вовсе не слышали ее голоса. Новенькие считали, что услышать голос главы — это лучшее, что могло бы случиться с ними в жизни, их более опытные старшие соученицы с содроганием вспоминали те редкие моменты, когда настоятельница открывала свой рот. Ее слова были обычными, но тон — строгий, холодный и колкий — пробирал до леденящей дрожи. Даже если она всего лишь цитировала писания, многим в этих цитатах мерещились упреки и жестокая критика. Особо впечатлительные девушки даже теряли волю к совершенствованию и лишь немногие понимали, что настоятельница Цин вовсе не пытается унизить их или оскорбить — она попросту от природы лишена эмпатии и способности должным образом выражать свои эмоции.       — Дело не в этом, — сдержанно произнесла послушница Лань. — Эти одежды не соответствуют эпохе. Мода значительно изменилась с тех пор, как вы в последний раз покидали храм. В этих одеждах вы привлечете слишком много внимания.       — Поняла, — не стала спорить Цин Циюй. — Подготовь все.       — Да, — послушница поклонилась и оставила настоятельницу наедине с собой.       — Чжуан Шэнкай, — сквозь зубы процедила она. — Я отомщу за Цин Шань.       Три сотни плавильных котлов в Бронзовом зале стали еще выше и шире с прошлого обхода. Семьдесят седьмой передвигался с большим трудом, энергии у него почти не осталось. Семьдесят восьмой должен был пробудиться пятьсот сорок три дня назад, но этого не произошло. Семьдесят седьмой, следуя предписаниям, выполнил все, что было в его силах и даже свыше этого, но его старания помогли ему лишь немного продлить свое существование. Оставалось последнее средство — отправиться в Бронзовый зал и пробудить главу Ба. Семьдесят седьмой остановился перед величественным монументальным котлом главы и произнес:       — Снятие печати.       На черных стенках котла засияли узоры и магические символы. Послышался мерный гул, он становился все громче и, наконец, превратился в бурление, тяжёлая крышка котла начала подрагивать, а затем и подпрыгивать с звонким металлическим стуком. Звуки отражались от других котлов и эхом разносились под сводами Бронзового зала. Крышка с грохотом отлетела и из котла главы Ба вырвался столп света. В самом его центре вскоре проявился силуэт мужчины, застывшего в позе для медитации. Он был огромен и возвышался над своим огромным котлом как величественное божество. Это и был Ба Юаньшань — глава ордена Звенящей Тишины. Он медленно открыл глаза и наградил просветленным взором ничтожного Семьдесят седьмого.       — Семьдесят седьмой голем-хранитель приветствует достопочтенного главу Ба.       Мужчина нахмурил брови. Распрямившись, он заложил руки за спину и спустился вниз. Семьдесят седьмой едва ли доходил ему до середины голени.       — Неужто это все, что от тебя осталось? — Ба Юаньшань поцокал языком.       Перед ним на маленькой тележке покоилась голова голема, да и у той остался всего лишь один глаз.       — А где все остальное? — поинтересовался он.       — Я избавился от лишних частей тела ради эргономичности. Оставил только самое необходимое, а именно голову, которая является вместилищем для моего ядра и руки, представляющие собой полезный инструмент.       — И где же твои руки?       — В другом месте. Там, где они наиболее полезны. Я покажу, но прежде, достопочтенный глава Ба, духовная энергия, питающая мое ядро почти иссякла. Подзарядите мое ядро, чтобы я смог ввести вас в курс дела.       — Нет нужды, — безразлично произнес Ба Юаньшань, отвернувшись. — Ты выполнил свою задачу.       Он немного размялся и отправился осматривать котлы. Голова на тележке последовала за ним. Каким-то образом этот Семьдесят Седьмой умудрялся управлять своей маленькой тележкой без видимых приспособлений. Приловчился использовать для этого духовную энергию? Впрочем, с этим можно и попозже разобраться.       — Глава Ба, вы совершаете ошибку, — неожиданно дерзко заявил голем. — Помимо поддержания порядка в ордене, одной из задач хранителя было — наблюдение за изменениями в мире, поиск и исследование методов приумножения богатств.       — Я знаю, — не обернувшись, отозвался Ба Юаньшань. — Это ведь я тебя создал. Я извлеку всю необходимую информацию из твоего ядра.       — Глава Ба, вы даже не представляете себе, как изменился мир. Без моего непосредственного участия вы не получите доступ к своим миллиардным активам. У вас уйдут годы, чтобы во всем разобраться, но за это время все превратится в пыль.       Такое заявление Ба Юаньшань не мог проигнорировать, он все же обернулся и наградил Семьдесят Седьмого заинтригованнм взглядом.       — Что же это за сокровища, которые могут превратиться в пыль? — уточнил он. — Получается, они ничего не стоят?       — Еще как стоят. Это электронные деньги, хранящиеся на электронных счетах и многочисленные акции компаний. Фактически вы являетесь владельцем нескольких металлургических, строительных и робототехнических предприятий. Если я перестану контролировать ваши финансовые потоки, вы очень быстро все потеряете. Объем информации, хранящийся в моем ядре слишком велик. За время, что вы потратите на изучение малозначимых обстоятельств, вы лишитесь…       — Я уловил суть, — прервал его Ба Юаньшань. — Так уж и быть, я продлю твое существование.       Он протянул руку, чтобы подзарядить голема, но Семьдесят седьмой прервал его, резко отъехав назад на своей маленькой тележке.       — Постойте! Это вместилище слишком старое и не выдержит большой объем энергии. Прежде, чем заряжать ядро, перенесите его в более подходящий сосуд.       — Это в какой же? — уточнил Ба Юаньшань.       — Следуйте за мной! — с готовностью предложил Семьдесят седьмой и зашуршал колесами прочь из Бронзового зала. Глава с сомнением и любопытством отправился за ним.       Орден Звенящей Тишины располагался внутри горы и имел своеобразную структуру. Изнутри он напоминал огромный дворец с множеством залов, и хотя неба над головой не было видно, благодаря специальной системе отражающих пластин, захватывающих солнечный свет через отверстия в горе и перенаправляющих его, внутри было светло как днем. Каменные стены были все так же монументальны, однако время взяло свое — кое-где можно было заметить следы разрушений.       Семьдесят седьмой привел главу в один из производственных цехов, где когда-то было произведено сто тридцать големов-хранителей, которым предстояло посменно дежурить в Орден Звенящей Тишины, поддерживать в нем порядок и работоспособность оборудования, в то время как ученики, старейшины и даже глава Ба заточили себя в железных котлах. Срок службы одного голема составлял приблизительно тридцать лет. Зная это, можно было сделать вывод, что со дня заточения прошло более двух тысяч лет. Тот факт, что за столь длительный срок эта гора не была стерта с лица земли, а внутри все сохранилось практически в первозданном виде, говорил о том, что в мире более не происходило катастроф, подобных Войне бессмертных.       В производственном цеху помимо неактивных големов, обнаружились руки Семьдесят седьмого и его второй глаз. Удивительнее всего было то, что эти отделенные от основного ядра части были чем-то заняты — глаз внимательно следил за сменяющимися на небольшом экране строчками, а пальцы сосредоточенно стучали по кнопкам, расположенным под этим экраном. Ба Юаньшань весьма заинтересовался этой композицией, но голова на тележке подала голос:       — Вот, — Семьдесят седьмой с гордостью продемонстрировал главе маленькое механическое тело, покоящееся на подсвеченной платформе.       Отпечаток высокомерного скепсиса резко слетел со строгого лица. Глаза Ба Юаньшаня просияли, он аж подпрыгнул и, позабыв обо всем остальном, бросился к маленькому голему, чтобы повнимательнее рассмотреть его со всех сторон.       — Какая искусная работа! Какие гладкие поверхности, ни одного изъяна! Как интересно исполнены суставы! Но достаточно ли они подвижны? Как он двигается? И кто его создал? Неужели ты?       — Образец Сюнди-Х5 — передовая разработка одной из ваших компаний, — сообщил Семьдесят седьмой. — Вскоре вы сможете лично познакомиться с ведущими инженерами, создавшими этого чудесного голема, и получите доступ к их чертежам.       — Инженерами? — глава Ба прищурился, внимательно посмотрев на него. — Правильно ли я понял — на тебя работают люди?       Семьдесят седьмой издал протяжный звук похожий на усталый вздох, хотя големы, а тем более големы от которых осталась одна голова, вообще-то не дышали.       — Для объяснений потребуется много времени, а у меня осталось совсем мало энергии. Поскорее перенесите ядро в новое тело и восполните запас энергии, после этого я все объясню. Перехожу в режим энергосбережения.       Семьдесят седьмой умолк, будто сознание покинуло металлическую голову и теперь это была обыкновенная жестянка. Ба Юаньшань хмыкнул и принялся за дело. В маленьком чудном големе будто специально было предусмотрено место для ядра, инженеры знали, что делали. Неясно было только одно — почему они сделали его таким крошечным? Големы-хранители созданные им самим имели средний человеческий рост, чтобы при необходимости они могли, притворяясь людьми, заниматься делами во внешнем мире. Но что насчет этой козявки? Или же мир настолько изменился, что существа такого роста не вызывают никаких вопросов?       Ба Юаньшань перенес ядро и наполнил его духовной энергией. Вместо лица у этого маленького голема был абсолютно гладкий черный экран, без каких-либо черт, но неожиданно на нем появился рисунок. Сначала это была надпись — Сюнди-Х5, затем она сменилась на нечто, смутно напоминающее физиономию — глаза-точки и рот-черточка. Однако даже такого схематичного изображения было достаточно, чтобы прочесть отразившиеся на нем эмоции. Это было коварство! Самое настоящее злодейское ликование!       — Ха-ха-ха-ха! — зашелся хохотом Семьдесят седьмой. — Ну наконец-то! Новое тело!!! С альтернативными источниками питания! Больше никакой зависимости от духовной энергии! Я смогу подзарядиться от любой розетки! От аккумуляторов! Даже от солнца! Отныне я сам себе хозяин и никто мне не указ!!! И все ваши денежки теперь мои!!!       — Что-то мне не нравится твой тон.       Ба Юаньшань вскинул одну бровь и щёлкнул пальцами. Семьдесят седьмой издал звук, похожий то ли на писк, то ли на визг. Части его старого тела задергались в агонии, по видимому он не утратил с ними связь после переноса ядра. В следующий миг голем уже кланялся в ноги главе Ба.       — Это всего лишь шутка. Глупая шутка. Дружеский розыгрыш. Конечно же, мне известно, что вы в любой момент можете уничтожить мое ядро, хозяин, — чуть тише он пробурчал: — Просто подождите пока я скопирую свое сознание в облако и тогда…       — Что-что? Хочешь на облако? — Ба Юаньшань снова с совершенно безжалостным видом и даже с каким-то садистским наслаждением соединил два пальца. — С каких это пор големы возносятся на небеса?       — Это шутка! Шутка! — завизжал бедолага. — Чуть позже вы поймёте ее смысл и от души посмеетесь! Молю! Не уничтожайте меня! Без моего уровня доступа вам не видать ваших богатств! А вы очень богаты! Очень-очень! Вы в десятке богатейших людей во всем мире!!!       — Голем, развивший собственное сознание, — прокомментировал Ба Юаньшань. — Ценный образец. Интересно, что же спровоцировало прорыв? Этот вопрос стоит изучения. Но прежде введи-ка меня в курс дела.       — Как пожелаете, — Семьдесят седьмой послушно кивнул. — Начать с исторической справки с момента вашего погружения в медитацию?       — Нет, начни с чего-нибудь актуального, — предложил Ба Юаньшань. Заложив руки за спину он принялся расхаживать по цеху и осматриваться. — А я буду задавать уточняющие вопросы. Что сейчас происходит в мире совершенствующихся?       — Самые свежие новости из мира совершенствующихся: глава ордена Десяти Тысяч Мечей У Цзыюань собирает мастеров для наложения Печати Пяти Стихий. Несмотря на то, что от вас давно не было вестей, он прислал вам письмо с объяснением ситуации, — отрапортовал Семьдесят седьмой.       — У Цзыюань? Это же младший? Значит, он сейчас глава? Ну и что там за ситуация?       Ба Юаньшань навис над руками голоема, продолжающими трудиться над кнопками. Ему было очень любопытно — чем они заняты, но в мелькающих на экране строчках он совершенно ничего не понимал.       — Глава У утверждает, что Санъянь-цзюнь переродился и грядет открытие врат Бездны духов, — сообщил голем.       — Ч-что?! — выпалил Ба Юаньшань, оторвав взгляд от экрана и уставившись на малыша. — Я ушёл в затворничество после окончания войны, а вышел накануне новой?! Может, еще не поздно вернуться в котел?..       — Глава У считает, что ситуацию еще можно взять под контроль. Для этого он и созывает мастеров. На данный момент признаки открытия Бездны духов малочисленны и незначительны, а о перерождении Санъянь-цзюня говорит только глава У. Вероятно речь идет о превентивных мерах. В этом случае принять участие в наложении Печати Пяти Стихий будет вам на руку и поможет вам с легкостью и торжеством объявить о своем возвращении.       Это пояснение успокоило Ба Юаньшаня.       — И кто тебе сказал, что мои мотивы столь мелочны? — хмыкнул он в ответ на последнее предложение. — По твоему мне нужен повод, чтобы вернуться?       — Вам следует знать, что в этом деле также замешал Чжуан Шэнкай, — продолжил голем.       — Из рода Чжуан? Шэнкай… Я его помню. Надо же, он тоже еще жив. Ну и почему же его персона требует особого внимания? — уточнил Ба Юаньшань.       — Он является главой компании Dao.inc с которой мы плотно сотрудничаем. Его смерть может привести к хаосу и неблагоприятно сказаться на наших финансах. Если определенные обстоятельства приведут к его смерти, необходимо заранее уладить дела и постараться извлечь из этого выгоду.       — Подожди! Какие еще обстоятельства должны привести к его смерти? И почему именно его? Что ты не договариваешь?       Семьдесят седьмой проанализировал вопрос и поспешил прояснить:       — Вероятно это он является инициатором возрождение Санъянь-цзюня.       — Ч-что?! Он ведь сын Чжу Сюня и Ан Жун! Он принимал участие в войне бессмертных! Как это возможно?!       — Он был изгнан советом бессмертных как еретик.       — Еретик? Что это значит?       — Совет не оценил его взглядов на Войну бессмертных. По мнению Чжуан Шэнкая Его Величество император Гуанминь был истинным виновником всех бедствий, в то время как его брат Санъянь-цзюнь был всего лишь жертвой обстоятельств.       — Что?! С чего он это взял?!       — Вероятно подобные воззрения появились у него после того как он сдружился с одним из семи великих генералов хэйсинь — Сюань Юнем.       — С кем?! И как это произошло?       — Сложный вопрос… Это произошло после того, как Чжуан Шэнкай в одиночку наложил на Сюань Юня Печать Пяти Стихий.       — Притормози! — взмолился Ба Юаньшань, схватившись за голову. — Похоже это очень длинная и запутанная история… Надо подкрепиться. Со всем этим лучше разбираться на сытый желудок.       — По поводу этого… — схематичная мордашка маленького голема изобразила выражение, в котором интуитивно угадывалось чувство неловкости. — Продовольственные хранилища пришли в негодность из-за энергетического кризиса.       — Что ты хочешь сказать? Вся наша еда испорчена?       — И давно утилизирована.       — Какого черта?! — вспылил Ба Юаньшань. — Это последнее, чем ты имел право жертвовать ради пополнения ресурсов!       — Вы заблуждаетесь, — лицо голема исполнилось самоуверенной серьезности. — Проанализировав обстановку, я пришел к выводу, что продовольствие имеет наименьший приоритет. В этой стране нет недостатка в еде, а вы баснословно богаты. Вы можете в любой момент восполнить запасы и преумножить их.       — Даже если так, прямо сейчас, чтобы поесть мне придется отправиться в ближайшее поселение! — стоял на своем Ба Юаньшань.       — Нет нужды. Я заказал доставку, — с достоинством сообщил Семьдесят седьмой.       Послышалось гулкое жужжание, Ба Юаньшань насторожился. Быстро определив источник звука, он призвал стальное копье и приготовился к бою. Жужжание становилось все громче и вскоре из светового отверстия появился летающий короб. Он плавно опустился вниз и стало понятно, что короб летел по воздуху вовсе не сам по себе, а при помощи относительно небольшого устройства, прилаженного сверху.       — Это… Что?       От короба пахло жареным мясом и специями, но это интересовало Ба Юаньшаня меньше всего. Он вмиг забыл о еде и голоде, и бросился к устройству.       — Что это такое?! Я не чувствую духовных сил…       — Этот механизм работает без использования духовной энергии, — сообщил Семьдесят Седьмой.       — Быть не может! Как?! Ба Юаньшань принялся со всех сторон осматривать устройство, но оно, похоже, не планировало задерживаться и позволять себя изучать — отсоеденившись от короба, оно взмыло вверх.       — Стоять! — выкрикнул Ба Юаньшань и схватил устройство, не позволяя ему улететь, оно тревожно запищало.       — Вы сейчас совершаете преступление, посягая на чужую собственность, — предупредил Семьдесят Седьмой.       — Плевать! Я же богат! Я его выкуплю! Хочу его изучить!       — Нет необходимости. Вы являетесь главой компании, которая занимается производством этих и других устройств.       — Так значит — оно и так принадлежит мне?!       — Нет, это устройство принадлежит службе доставки, — лицо голема сделалось снисходительно высокомерным, так что Ба Юаньшань почувствовал себя глупо. — Отпустите его. Вы в любой момент можете получить доступ к аналогичным устройствам и иным образцам.       Глава ордена посмотрел на голема как избалованный ребенок, у которого осторожными увещеваниями пытаются отнять чужую игрушку, которую он бессовестно присвоил. Он неохотно разжал пальцы и выпустил устройство. Оно пошатнулось, ненадолго зависло в воздухе, а затем стремительно умчалось тем же путем, которым прибыло.       — Если ты меня обманул!.. — стиснув зубы процедил Ба Юаньшань.       — Этот мальчишка!       Чжуан Чжайсинь, действующий глава Школы Неиссякаемого Пламени яростно скомкал полученное письмо. Это было письмо от главы ордена Десяти Тысяч Мечей, очередное напоминание о позоре семьи Чжуан. Намечающееся дело грозило вылиться в очередной скандал, с другой стороны это был шанс поставить точку в этой скверной истории.       Чжуан Шэнкай — некогда герой Войны Бессмертных и глава Школы Неиссякаемого Пламени, выдающийся мастер, принесший жертву ради спасения людей… а в конечном итоге — сумасшедший еретик. Все, конечно же, было неоднозначно, все это понимали, особенно теперь — когда Школа пришла в упадок и учеников было меньше чем когда-либо. Да и кто еще не вознесся из тех старейшин, что приговорили его к изгнанию? За столетия странствий Чжуан Шэнкай не был замечен в каких-либо злодеяниях, хоть по слухам и якшался с демонами. Даже наоборот — существует множество свидетельств его подвигов, на которые почему-то принято закрывать глаза. К несчастью все зашло слишком далеко. Чжуан Шэнкай превратился в такую фигуру, которую так просто не реабилитируешь… Этому черно-белому камню просто не место на доске.       Вот только этот непослушный мальчишка! Нерадивый внук этого главы — Чжуан Фэйхэн… Вот у кого все было просто — хоть бей его хоть лупи!       Творил добро — значит, герой! Не делал зла — значит и не злодей. А то, что у него иные взгляды на прошлое… Да кому какое дело? Не все ли равно?       Да, у мальчика проявился редкий семейный дар, как и у Чжуан Шэнкая — видеть узоры души, не удивительно, что он интересуется своим предком, да еще и таким одиозным. Но кто же мог подумать, что этот сопляк додумается сбежать, да не куда-нибудь, а прямо к этому треклятому Чжуан Шэнкаю! Еще и феникса с собой прихватил! Да ещё и в такое время, когда против этого самого Чжуан Шэнкая готовится самый настоящий заговор! Не хватало еще, чтобы мальчишка оказался втянут в противостояние и пострадал.       Чжуан Чжайсинь имел привычку в задумчивости потирать бороду, которую отпустил лишь потому, что без бороды выглядел моложе собственных сыновей. Чтобы выглядеть старше и солиднее он выработал еще одну привычку — хмурить брови так, чтобы между ними всегда держалась суровая складка. Видя его таким хмурым и безостановочно наглаживающим свою бороду, ученики, проходя мимо, ускоряли шаг, а если у них было к главе какое-нибудь дело, откладывали его на другой день. Вот и теперь никто не решался к нему подойти.       — Глава совсем не в духе… — тихонько пожаловался один.       — Еще бы! — хмыкнул второй. — Его младший внук такое учудил! А ведь родители еще не в курсе… Ох, что тут будет, когда они вернутся… Бедный глава! Хоть он и отпустил эту дурацкую бороду, когда сыновья его отчинывают, тут уже и не понятно — кто сын, а кто отец…       — Всем привет! — радостно воскликнул новичок. — Меня зовут Чжуан Фэйхэн. Я буду учиться в вашем классе!       — Еще один длинноволосый новичок? — загудели ученики класса 2-F. — Это сейчас типа модно? Может, волосы отрастить?       — Чжу Ан? — переспросил Вэй Синь. — Ты что внебрачный сынок нашего нового директора?       — У нас тут вообще-то директор Ма! — напомнили ему.       — Ай! Ну вы же поняли!       — Ха-ха, ну конечно!       — Нет… — с растерянной улыбкой почесав затылок, протянул Чжуан Фэйхэн.       — Да мы ж шутим, никто и не сомневался!       — Я его племянник.       В классе 2-F воцарилась гробовая тишина.