Переменная

      — Не волнуйтесь, Мисс Миллиган. Я ознакомлен с деталями дела и после беседы с офицером уверен, что вам ничего не грозит.       Пожилой усатый адвокат успокаивающе положил свою морщинистую белую руку на плечо девушки, сидевшей на соседнем стуле. В допросной комнате царил полумрак, на жёстких пластиковых стульях было очень неудобно сидеть, к тому же в комнате ощутимо прохладно. Но Астрид не жаловалась, смирно и прямо сидела рядом со своим адвокатом, опустив глаза в стол. Хорошо хоть, что не в наручниках сидит.       Во время достаточно длительного допроса от неё требовалось отвечать на вопросы, восстановить все события вечера, когда произошло нападение на бюро "Обитель". Несколько раз адвокат пытался пристыдить офицера за то, что он заставляет девушку вновь переживать в своей памяти эти потрясения, когда дело дошло до нападения Ру, но Астрид беспристрастно отвечала на вопросы, не поднимая глаз и не выказывая недовольства или смятения. Когда пришло время рассказывать о произошедшем после смерти Ру, девушка замолчала. Что дальше? "А дальше, господин офицер, я разорвала на части оставшихся бандитов своей силой. Надеюсь, такой статьи не найдётся? Кстати, я путешественник во времени". Но здесь допрос закончился, что Астрид несколько удивило, но возражать она, конечно, не стала. Офицер удалился, оставив её наедине с адвокатом, который был добр и спокоен, к тому же напоминал старого усатого кота, знающего своё дело.       С ней общались скорей как с потерпевшей, а не с преступницей, но оно и понятно, ведь для всех вокруг история была проста — на милую девушку напал последний урод, она защищалась, вот и всё. Не сажать же её за это.       Вскоре офицер вернулся и вынес вердикт.       — Благодарим за сотрудничество, Мисс Миллиган. Пока вы свободны, мы сообщим вам, если понадобится ещё одна беседа. Подпишите, пожалуйста.       — Что это? — тихо спросила девушка.       — Подписка о невыезде. До завершения вашего дела вам нельзя покидать пределы города.       На немой вопрос в глазах своей подзащитной адвокат благосклонно кивнул, и девушка подписала документы. Всё равно она никуда не собиралась уезжать из Далласа.       На выходе из допросной её уже ждали. Сэм прислонился к стене широкой спиной, сурово пересекаясь взглядом с проходящими мимо офицерами. Удивительно, но и Гретта была здесь, вопреки своей вечной занятости. Она, скрестив руки на груди, стояла рядом с Уокером, но выглядела куда спокойней своего друга. В отличие от него она была уверена и в офицере, проводившем допрос, которого сама назначила, и в адвокате, которого сама позвала. Она точно знала, что Астрид ничего не угрожает, пока у Гретты Джоу Гилмор есть в этих стенах власть.       — Ну что? — быстро спросила женщина у адвоката, когда офицер, молча кивнув начальнице, ушёл.       — Беспокоиться совершенно не о чем, — уверенно и спокойно констатировал адвокат. — Уверяю, дело даже не дойдёт до суда, особенно если учитывать показания Мистера Шеферда и сотрудничество ваших коллег из Гаррисберга.       — Спасибо, Мистер Мойер.       — Это моя работа, — дальше он обратился к своей подзащитной. — Вы прекрасно держались. Буду рад помочь, если ещё что-то случится.       — Не дай бог, — прервал его Сэм. — Астрид, ты как вообще?       — В порядке. Спасибо вам всем большое за помощь и беспокойство.       Гретта и Сэм коротко переглянулись. "В порядке" это совсем не то, что подошло бы под описание Астрид. Она держалась тихо, не поднимая глаза на лица окружающих. Она совсем была не похожа на девушку, которая сидела с ними на кухне Сэма и с горящими глазами вникала в принесённое Греттой дело. Или хотя бы на ту девушку, что направила на них пистолет. Да, воспоминание не из забавных, но огня в ней тогда было гораздо больше. Но что они могли хотеть от неё после случившегося, верно?       — Ладно, пойдём, я отвезу тебя в "Рапсодию", — помявшись, предложил Сэм.       — Спасибо.       Доехали они в тишине. Астрид смотрела пустыми глазами за открытое окно, Уокер как никогда внимательно следил за дорогой и аккуратно вёл машину.       В "Рапсодии" уже кипела работа. Только Элис курила у входа, лениво перебирая пальцами свои любимые космеи на клумбах. Она даже не обратила внимания на прошедшую мимо девушку.       — О, Астрид! — отвлеклась ненадолго Кристина. — С полицией закончено?       — Пока да.       — Как ты?       — В порядке.       — Тогда встань за кассу, Венди зашивается. И улыбайся клиентам, это важно, — она открыла дверь на улицу. — Элис, мать твою! Иди в зал!       Над Далласом медленно плывёт глухая прохладная ночь. По пустым улицам проходят редкие подозрительного вида прохожие, под ногами которых порывы ветра крутят облетевшие с деревьев листья. Этот же ветер тихо гудит за стёклами окон, тоскливо завывает в проводах. По дороге изредка может проехать машина, и свет её фар пробегает по комнате. Астрид провожает очередной такой отсвет взглядом. Сон совсем не идёт. Она вроде устала за день, но голова не хочет выключаться. Мысли крутятся в черепной коробке.       Девушка садится на кровати и косится на соседку по комнате. Венди что-то тихо бормочет, отвернувшись к стене. Непривычно, но Астрид предупреждали о странностях бариста.       Краем глаза девушка замечает знакомый силуэт. Реджинальд сидит на краю кровати, локтями опираясь на колени, то ли действительно думая над чем-то, то ли просто ожидая, когда его заметят. Ну, заметили, что дальше?       По комнате пробежался новый отсвет от машины, не спеша проехавшей по улице за окном. На осветившемся циферблате будильника стрелки медленно приближались к трём часам.       — У тебя не будет сил, если ты не ляжешь спать.       — У меня и так их нет. Но спасибо за неожиданную заботу.       С удивлением Астрид заметила, что даже не почувствовала раздражения, которое съедало её каждый раз, когда Реджинальд появлялся и начинал учить её жизни. Не обрадовалась, ни разозлилась. Не было ничего. Просто он, и он никуда не делся после всего случившегося.       Астрид спустила ноги на прохладный деревянный пол, повторяя позу Мистера Харгривза и смотря перед собой тяжёлым взглядом.       — Гнать тебя бесполезно, кричать и ссориться — глупо. Это не изменит наших взаимоотношений с Реджинальдом. Ты не он. Ты — это я. И всё, что я говорю, обращаясь к нему — крик вопящего в пустыне, — они одновременно повернули друг к другу лица. — Остаётся только научиться существовать вместе, потому что даже если когда-нибудь ты исчезнешь визуально, ты никуда не денешься из меня самой.       — Я был уверен, что тебе понадобится меньше времени для принятия этого факта, — в ответ на этот монолог сухо сделал замечание мужчина.       — Разочарован?       — Как и всегда.       — Как и всегда, — задумчивым эхом повторила за ним Астрид.       — Что дальше?       — Вечный вопрос, — вздохнула девушка без тени улыбки.       Она не чувствовала, что в словах есть смысл. Ей казалось, что они с Реджинальдом и так понимали друг друга, сидя в тишине. То ли от этого спокойней, то ли это пугает.       — Ты сдалась.       — Я этого не говорила.       — Но это так. Ты не можешь их найти. У тебя не ни сил, ни идей, а скоро кончится и желание.       — Тогда на этом закончится всё, — почти не слышно прошептала девушка, запуская пальцы в волосы и тяжело вздыхая.       — Не драматизируй, — недовольно скривился Реджинальд. — Жизнь не заканчивается, когда ты меняешь курс движения.       — Там ничего нет. Нет никакой цели, только путь без осознанного завершения или хоть какого-то смысла, — с тенью отчаяния посмотрела она на него, ища ответ, даже если он её не устроит. — Зачем такая жизнь, в которой нет смысла и желания её продолжать?       В этот момент в глазах Реджинальда мелькнуло какое-то волнение. Астрид не видела его мыслей, когда же он видел её душу как раскрытую на столе карту. Он видел каждое изменение и каждую зародившуюся мысль. И сейчас его что-то задело в этой картине. Что-то начало беспокоить.       — Оглянись, у меня же никогда не было ничего, кроме них, — не дождалась ответа Икс.       — Но чего ты сама хотела?       — Я… не знаю. Не помню. Словно всегда были только они.       — Должно было быть ещё что-то важное.       — Был ты.       — Номер Икс, не испытывай моё терпение. Я говорю не про других людей, а про тебя. Твои и только твои желания, связанные с тобой.       — Астрид?       Девушка замерла, услышав голос с соседней кровати.       — Астрид, ты не спишь?       Венди проснулась. Давно? Как много она слышала?       — Прости, я тебя разбудила? — виновато прошептала Астрид.       — Нет, я сама проснулась, — почему-то хрипло отозвалась бариста. — Открой, пожалуйста, окошко, мне тяжело дышать.       Икс встала, открыла окно и со смутным беспокойством подошла к скрытой в тени кровати соседки. Венди лежала на спине, тяжело дыша через приоткрытый рот. На узком лбу поступили капли пота.       — Тебе плохо? — Астрид тут же присела на корточки, готовясь оказать любую требуемую первую помощь.       — Немного, — сглотнула девушка, зажмурившись. — Со мной бывает.       — Мне позвать кого-нибудь?       — Нет, не нужно. Помоги мне сесть, пожалуйста.       Астрид усадила девушку на край кровати и протянула стакан с водой, стоящий на тумбочке ещё с вечера. Жадно осушив залпом половину стакана, Венди кивком поблагодарила соседку.       — Тебе же говорили, что я во сне могу чудить, да? — Астрид кивнула в ответ. — Мне снятся очень реалистичные сны и это сказывается на мне здесь, в реальном мире. Иногда мои мысли за день так нагружают меня в этих снах, что я даже боюсь засыпать. Или просыпаюсь, как сейчас, в панике. Но так не всегда.       Она допила воду и поставила стакан на тумбочку. Астрид с пониманием кивнула. Да, ей это знакомо, когда ночь превращается в испытание.       — Я сейчас отдышусь и лягу обратно. А ты почему не спишь?       — Тоже мысли мешают.       — Не хочешь поделиться? От этого может полегчать.       — Не думаю, прости, — девушка улыбнулась и встала с кровати. — Я в порядке.       Сев на свою кровать Астрид почувствовала, что соседка всё ещё смотрит на неё. Кажется, ей не поверили.       — А что тебе снится чаще всего? — укладываясь и желая увести разговор в другое русло, спросила она.       — Лес, — вздохнув, укрылась одеялом бариста. — Бесконечный, и такой разный. То он солнечный, то весь в тумане. И я гуляю по нему, гуляю. Там так спокойно…       Уже начало светать. Но она так и не смогла уснуть. Тихо, чтобы не разбудить соседку, Астрид встала, оделась и сходила в душ, где умылась ледяной водой. Оставалось только ждать, когда прозвенит будильник, а пока она села за шаткий облупившийся столик, заваленный тетрадями и отдельными листами бумаги. По ним пробегал ночной ветер из открытого окна, приподнимая исписанные быстрым круглым почерком бумаги. Венди, кажется, поэтесса? Элис так говорила.       Из ещё не потухшего любопытства Астрид поднесла один из попавшихся на глаза листов ближе к предрассветному свету окна. "…Мисс Сандерс, я знаю о вашем таланте и потенциале не хуже вас, но поймите меня правильно, многие из ваших произведений попросту не актуальны и не интересны читателю. К тому же вам нужен опыт, не только вдохновение. Попробуйте обратиться к своим популярным современникам, почерпните у них идеи. Знаю, они вам не по душе, у вас свой взгляд на мир, что даёт вам плюс как творцу, но…"       Ветер лёгким влажным порывом обдувал её бледное лицо, шею, задевал рыжие пряди, заполнял комнату тонким запахом опадающей листвы и начавшейся осени. Раньше Номер Икс видела искусство в каждом открывании окна ранним утром, получала удовольствие от звуков и запахов, врывающихся в её комнату и жизнь. Даже закованная в городские стены природа удивляла и вдохновляла её. Но сейчас она не почувствовала ничего.       Письмо из издательства, с размытыми в паре мест буквами, вернулось на своё место, и Астрид взяла в руки лежащий рядом исписанный от руки тетрадный лист. Стих без названия. Любительская поэзия. Не везде идеальна или оригинальная рифма, такт хромал. Но у Астрид по спине пробежались мурашки. Она проходила взглядом по строчкам вновь и вновь.

Мне больше не будет ни больно, ни страшно,

Если "сегодня" не станет "вчера".

Я правда старалась. Всё было напрасно.

Погасли все звёзды. Померкла искра.

Спектакль окончен. Актёр застрелился.

Не выдержал фальши улыбки своей.

В кулисах своей же души заблудился,

Поверив надежде. Поверив в людей.

Мне больше не будет ни больно, ни страшно,

Меня не коснётся чужая рука.

Я птичкою стану, взлечу ввысь отважно,

Если "сегодня" не станет "вчера".

Венди Сандерс. 1956 г.

      И вот звенит будильник. Опять. "Сегодня" уже не в первый раз превращается во "вчера". Девушка садится на кровати.       Она не может спать. Измотанная рабочим днём лежит и смотрит в потолок, слушая странное бормотание, вскрики и смешки Венди, пока за узким окошком не начнёт светать или незаметно для себя не провалится в темноту, потому что организм не может долго без сна. И в этой тьме нет снов, просто через мгновение наступает утро. Словно кто-то включает и выключает свет в комнате. Раз за разом. День за днём.       Время начало терять смысл. Астрид больше не знает, какой сегодня день недели, какое число на календаре, иногда даже не понимает, сколько прошло времени с начала смены — может полчаса, а может им уже скоро закрываться. Она работает каждый день, не только потому что не привыкла к такому понятию как "выходные", но и потому что работа забирает время на мысли, терзающие уже не только разум, но и всё тело. Но эти мысли возвращаются, когда девушка ложится в кровать и вновь видит белый потрескавшийся потолок комнаты. И всё начинается заново.       Она приняла решение, послушав "Пого". И прекратила поиски. Теперь покупала газеты редко, далеко не все и не для себя, а по чьей-то просьбе. Больше никаких вечеров над страницами газет, брошюр, журналов, с ножницами наготове. Она больше не ездила по адресам из объявлений, надеясь на встречу. Она продолжала работать в редакции журнала, но только для дополнительного заработка. Хотя куда ей тратить эти деньги? Она купила себе новую одежду, сменив испачканную кровью рубашку в горошек на обычную белую. Но ей больше ничего не нужно покупать. Ей ничего не хочется.       Да, Астрид оставила поиски, думая, что так будет лучше для неё же. Но она ли так думала? Сердцу не прикажешь, поэтому она не оставила надежду. Искала глазами знакомые черты в каждой очереди, на остановках, вслушивалась в каждый голос, доносящийся до её слуха, в каждом человеке желала найти того самого. Не могла прекратить думать о своих потерянных подопечных, когда на глаза попадалось что-то знакомое, что-то связанное с кем-то из них.       "Где ты?" — печальной заевшей пластинкой спрашивала Икс каждого из них в своих мыслях, разрываемая ненавистью к себе за то, что сдалась, и чувством беспомощности, ведь идей и даже сил для поисков больше не было. Но просто взять и слезть с этой иглы оказалось невозможно. Началась ломка.       Ты бросила их. Ты сдалась. Предательница. Ты говорила, что без них тебе незачем жить. Но вот она ты, живая и здоровая. Получается солгала? Астрид хотела попробовать начать жить для себя, жить без супер-сил и всего, что связывало её с Академией. Но, как она и думала, эта жизнь не имела никакого смысла. Дни сменяли друг друга и были совершенно одинаковыми. Всегда одинаковое утро, повторяющиеся фразы, монотонный звон колокольчика над дверью, вечер, белый потолок комнаты.       Люди это отдельная тема. Постепенно Астрид начинает понимать всех: Сэма, Элис, Пятого, всех, кто по её мнению был резковат с окружающими. Люди — хамы и идиоты в большинстве своём, общение с которыми раздражает с каждым днём всё сильней. В них много качеств, которые Икс игнорировала или хотя бы терпела в близких ей людях, но здесь — увольте. Иногда просто невыносимо, хочется выставить за дверь очередной кадр, огреть острым словцом, выученным у Сэма, или просто послать по известному адресу. Но Кристина сразу предупредила о том, что такие клиенты возможны и буквально приказала держать себя в руках и быть вежливой до конца. Её заставляли улыбаться. Иногда Астрид начинала завидовать Элис — она не заморачивалась, не притворялась, не терпела хамство и могла себе позволить острой фразой поставить клиента на место. Да, ей влетало. Но ей было плевать и её всё устраивало.       Но даже люди стали со временем бесконечным потоком, в котором все похожи друг на друга. А ведь когда-то Номер Икс считала рутиной свою жизнь в Академии. Но теперь понимает, что всё познаётся в сравнении. То, что происходит с ней сейчас, начинает убивать. Неужели такое же опустошение ждало бы Пятого, если бы они остановили апокалипсис в тот вечер в театре? Что бы он делал? Как бы справлялся? Номер Икс, конечно, помогла бы ему, но кто поможет ей самой?       Академия. Раньше воспоминания были топливом, греющем сердце и дающим новые силы сражаться. Теперь они только причиняют боль. Но и не возвращаться к ним Астрид не может. Память и прошлое окончательно стали всем её существом, заполняли каждую секунду. Она постоянно там, в своих мыслях, анализирует каждое слово и действие, не важно, своё или чужое. Её одолевают вопросы, ответов на которые не найти. Можно ли было что-то изменить? Почему всё так вышло? Где она ошиблась и ошиблась ли? Когда это кончится?       Иногда звонит Сэм. Неловко спрашивает, как там у неё дела, как она себя чувствует. Ответ всегда один — я в порядке, спасибо, что позвонил. Он наверняка не верит, но ничего не говорит. Уокер думает, что это временно. Что скоро Миллиган придёт в себя, ей станет лучше. Что всё наладится. Все так думают.       Он передаёт привет от Гретты и, получив вежливый стандартный ответ, кладёт трубку. Ну хотя бы дело по убийству Ру закрыли, можно даже сказать замяли, ибо никому он не был нужен и важен. Умер и умер, всем от этого только лучше.       В один день пришёл какой-то человек. Низенький, быстрый круглый мужчина со смуглой кожей, с кудрявыми каштановыми волосами и тонкими усиками, в гавайской рубашке под уличной курткой.       — Ай, ну что за чудное место! Кристина, моя Королева, как я рад тебя видеть!       Кристина обернулась на весёлый громкий оклик. Мужчина тут же подлетел к ней и обнял, на секунду приподняв над землёй. Девушка тихо пискнула, чуть не выронив блокнот.       — Винья! — недовольно сверкнула она на него глазами. — Я, вообще-то, работаю!       Резвый мужчина повернулся к двум изумлённым клиенткам пожилого возраста.       — Ох, Mi Scusi, signori, — он улыбнулся немного кривыми зубами. — Вы чудно выглядите, позвольте поцеловать ваши ручки.       Женщины, изумление которых сменилось с недовольного на радостное, переглянулись и захихикали этой очаровательной выходке незнакомца.       — Явился, — за спиной удивлённой Астрид выросла фигура Элис.       — А кто это? — тихо спросила девушка, не отрывая взгляда от громкого мужчины.       — Помнишь я говорила про итальянского клоуна? — равнодушно вертела в руках поднос Элис. — Ну вот, знакомься, это Винья, наш блудный главный администратор.       — Ах, не метай в меня молнии, госпожа сердец!       Носящийся по ресторану, словно юла, итальянец с преувеличенным почтением остановился перед официанткой и с жаром поцеловал ей сначала пальцы, а после кисть.       — О, Эсмеральда, ты всё прекрасней с каждым моим появлением, — не переставал он улыбаться, и тут его взгляд упал на Астрид. — Что это? У нас опять новые лица?       — Она здесь уже почти два месяца, Винья, — вкладывая в это замечание какой-то определённый смысл приподняла брови Элис. — Ты бы знал, если бы появлялся чаще.       — О! Dio mio!       Отпустив наконец руку Элис реактивный мужчина переключился на Икс, осторожно взяв её за тонкую кисть.       — Да это же повод для праздника! Как тебя зовут, дитя моё? Бьюсь об заклад, что Флора, ведь ты напоминаешь мне нежный цветок!       — Нет, — немного растерянно тут же ответила девушка. — Астрид, Сэр.       — Ах, чудное имя, — довольно кивнул администратор. — Если не ошибаюсь, это скандинавские мотивы. Означает "божественно красивая".       — Да? — девушка вежливо улыбнулась. — Я и не знала.       — Быть того не может! — до смешного наигранно удивился Винья. — Неужели ты не видела себя в зеркале?       — Видела, — вежливая улыбка превратилась в ухмылку. — И либо мне лжёт отражение, либо излишне льстите вы.       В следующую секунду Винья захихикал по-птичьи, похлопывая новую сотрудницу по тонкой кисти.       — Ауч, укол засчитан. Да ты просто Fioretto! Да, тебе подходит! Ах, люблю свой родной язык, в нём столько чудесных слов! О, Гай, мой дорогой Cavaliere!       Словно по щелчку он переключил своё внимание от сбитой с толку Астрид на вышедшего на шум из кухни сурового Гая. Хотя, увидев Винья, он был уже не так суров.       — Что за взгляд, старик? — администратор смотрелся до комичного маленьким и неказистым рядом со статным военным. — Злишься, что я оставил тебя совсем одного в этом женском царстве, а? Любой другой на твоём месте был бы счастлив поселиться в этом цветнике.       — А чего сам тут не живёшь, умник? — вытирая пальцы полотенцем ухмыльнулся повар. О боже, он что, умеет улыбаться?       — Дела, mio amico, дела, — пожал круглыми плечами администратор. — Я то тут, то там, мне не усидеть на месте. К тому же Королева со всем прекрасно справляется и без меня.       — Это как посмотреть. И было бы здорово, если бы твоё сегодняшнее "тут" было на кухне, раз уж пришёл, — заметила ему подошедшая Кристина, протягивая Гаю бумажку с заказом. — Элис, Астрид, что вы встали?       Девушки с малой долей воодушевления вернулись в зал, когда Винья, прежде чем всё же пойти помогать Гаю на кухне, потрепал широко улыбающуюся Венди за щёчки.       — А что мне подходит? — вытирая со стола, спросила Астрид. — Он как-то меня назвал…       — У любого мужика есть свой бзик, — пожала стройными плечами Элис. — Винья любит ономастику. Вроде как это изучение имён. Ну и завёл себе "традицию", помимо посвящения новичков давать им прозвища, которые считает уместными и подходящими. Ими никто кроме него не пользуется, они идиотские.       — А я думала что он оговорился, назвав тебя Эсмеральдой.       — Ага, как же, — красивое лицо Элис брезгливо скривилось. — Крис у нас Королева, что больше похоже на утешительный приз, раз уж нет повышения зарплаты. Гай — Кавальере, Рыцарь значит. Про Венди ты и сама можешь догадаться.       — Ты её называла пару раз как-то, — Астрид без особого усердия напрягла память. — Паза?       — Она самая. Значит "сумасшедшая".       — У Венди яркие сны, — нахмурилась девушка, — Разве честно клеймить за такое безумием?       — Сейчас и не за такое клеймят.       — Слабо это всё походит на ономастику, если честно, — покосилась на кухню Астрид. — Какая-то раздача кличек.       — Пёс с ним, — Элис впихнула ей поднос с грязной посудой. — Пусть веселится, пока его стараниями Карл всё ещё нас не распустил и не закрыл ресторан.       — Девушка! — позвали из-за соседнего столика, — Примите у нас заказ!       — Секунду, — лениво ответила Элис. — Кстати, готовься. Сегодня лечь спать придётся позже.       Не получив разъяснений насчёт этого загадочного заявления, так как Элис ушла к клиентам, Астрид просто продолжила работать. Пришло начальство, бывает. Оно странноватое, тоже бывает. Но хоть какое-то разнообразие...

Жизнь порой сложна, поэтому мы здесь!

Да, жизнь порой сложна, поэтому мы здесь!

Да, жизнь порой сложна, но зато мы вместе!

Добро пожаловать в "Рапсодию"!

Я думал, что к этому времени многого добьюсь,

Но жизнь — смешная штука, и теперь я здесь!

Так что давайте выпьем и споём, друзья,

Ведь пока мы вместе, пока играет музыка,

Мы держимся на плаву!

      Этот недословный перевод песни, которую хором а-капелла на итальянском исполняли почти все сотрудники ресторана, дала Астрид Кристина. Её вроде бы придумал сам Винья, искренне романтизирующий работу в коллективе ресторана, так как сам появлялся в этом коллективе раз в вечность. Когда за последним посетителем закрылись двери, весёлый администратор пулей вылетел из кухни и объявил о начале "праздника". Астрид бы хотелось уйти в комнату и лечь, пусть она скорей всего не смогла бы уснуть, но итальянец не дал ей и шанса. Это был праздник посвящения. Какая глупость. Посвящение в официантки? Это нормальная практика для ресторанов? Но делать нечего, с чужими традициям нужно мириться, так что девушка осталась.       Винья хотел всеми этими "изюминками" сделать коллектив "Рапсодии" сплочённей, сделать их командой. Устраивал посвящения, словно это не ресторан, а какой-то кружок по интересам, давал прозвища сотрудникам, надеясь, что этими "новыми именами" будут пользоваться. Но это были странные попытки скрепить две стороны магнитов, которые по всем законам физики не хотят соприкасаться. Коллектив подобрался на редкость разношёрстный, и это не было плюсом. Но Винья всё же старался изо всех сил поймать свою мечту и создать "коллектив-семью". И сегодняшний "праздник" для него как ещё один шаг к цели.       А Астрид не понимала, чему ей радоваться, почему они отмечают, почему так веселятся. Это всё казалось таким глупым, не нестоящим и пустым: музыка, алкоголь, танцы, болтовня, смех. И всё это что, в её честь? К чему? Ей здесь тошно и ужасно одиноко, хотя её не могут ни на секунду оставить в покое. Венди и Винья каждую минуту норовят втянуть в какой-то очередной танец, Кристина заглядывает в глаза и что-то спрашивает. Гай, кажется, сильно выпил и теперь вместе с Винья во всё горло подпевает песням, но трезвым он нравился Астрид гораздо больше. Хорошо хотя бы Элис её не трогает, самозабвенно кружась посреди зала в такт музыке со своим бокалом в руке.       Если бы сейчас она была той Астрид, совсем другой и, кажется, такой далёкой, то была бы в восторге: музыка, новые, интересные, яркие люди, которые пытаются научить её танцевать или просят спеть вместе с ними. Она могла бы быть счастлива в этот момент, могла бы почувствовать начало новой, совсем другой, наверное даже свободной жизни, танцевать, смеяться и подпевать.       Но Астрид ничего этого не хотелось. Не хотелось музыки, людей вокруг, бессмысленных смеха и танцев. Это её истощало, но из вежливости она осталась до конца. Ведь этот маленький балаган в её честь.       Под конец вечера, точней ближе к ночи, когда Кристина начала ворчать, что у всех завтра рабочий день, кроме Гая, которого подменит Винья, администратор подошёл к барной стойке и ловкими, завораживающими движениями смешал какой-то зелёный коктейль.       — Традиционное посвящение завершается моим любимым коктейлем "Маргарита", — он подмигнул Астрид, — С парой авторских изменений.       — Спасибо, Мистер Сантана, но я не пью.       — И прекрасно! — он передал ей бокал. — Но в честь праздника, раз в жизни обязательно нужно попробовать.       — Сомнительный праздник, — с опьянённым оттенком съязвила Элис. — Девочку и так занесло в эту дыру, ты её ещё и к алкоголю приучаешь.       — Это настоящий бальзам на сердечные раны, а не просто алкоголь! — бодро для своего количества выпитого за вечер заявил ей Винья, вновь обратился к Астрид, которая нерешительно смотрела на лаймовую жидкость в бокале. — До дна, Fioretto!       Не хотелось, конечно, но из вежливости и уважения к устроенному в её честь празднику, Астрид выпила. Ей не понравилось. Горло обожгло, она закашлялась, бокал чуть не выпал из рук. Зачем люди вообще пьют? Это же редкостная гадость.       — Ну, ну, — он похлопал её по спине, — Крепковато получилось, да?       — У меня голова кружится, — зажмурилась девушка.       — Слабовата ты, — усмехнулся мужчина. — С одного-то бокала…       — Так, ну всё, балаган закончен, — прервала его Кристина, поддерживая подчинённую за локоть.       И спасибо. Оказаться в темноте и тишине после этого вечера было настоящей наградой. Чтоб она ещё раз кого-то послушала и попробовала алкоголь. Ужасные ощущения, даже когда она легла головой на холодную подушку. Под веками что-то плыло и кружилось, голова после всего этого гудела и начинала болеть. Но лекарства выпить нельзя, их вроде запрещено мешать с алкоголем.       До чего она докатилась? Во что превращается её жизнь прямо на глазах? И неужели прошло почти два месяца? А она даже не заметила…       Сколько прошло времени? Неделя? Ещё месяц? Утром с трудом открыла глаза. Тело не слушалось. Встать с кровати невозможно. Но Астрид и не хотела вставать, не было сил и желания. Хотелось лежать и смотреть в этот белый потолок и слушать звуки города за окном, приглушённые шум работы в ресторане. Что с ней происходит? У неё больше нет сил ни на что, даже сходить в душ приходилось себя заставлять. Работа в ресторане, которая казалась ей раньше интересной и новой, превратилась в ежедневное испытание. Но и без неё было тяжело, потому что когда Астрид ничего не делала её вновь начинают съедать мысли. Венди, кажется, беспокоится за неё, а с её подачки и Кристина. Элис неодобрительно косится на очередную трудоголичку в лице Икс, но ничего не говорит. Астрид не любит такое, не любит причинять неудобства и волнения другим. Надо встать, улыбнуться, сказать, что всё в порядке и идти работать. Да где найти на всё это силы? Может это из-за недосыпов?       — Астрид, можно тебя на секунду?       Кристина подозвала подчинённую, когда та рассчитала очередной столик.       — Я даю тебе три выходных. Может пять, посмотрим.       — А что я сделала? — удивилась девушка.       Кристина вздохнула и покачала головой. Ну где это видано, чтобы работник не был рад выходным дням?       — Всё хорошо, просто…       Астрид поняла, что начальница врёт. Ничего не хорошо. Как она это поняла? Сама не знает. Словно бы почувствовала. Считала голос, движения, мимику… Раньше ничего такого она не умела. Кристина под внимательным взглядом девушки вздохнула и сдалась.       — Ты работаешь без выходных уже два месяца, — вкрадчиво и строго сказала она. — Как работодатель я, не скрою, в восторге. Но как твоя подруга уже начинаю серьёзно беспокоиться. Всем нужен отдых. Иди погуляй где-нибудь, покатайся на велосипеде.       — Но я…       — Я была на твоём месте, Астрид. Работала без продыху, лишь бы не думать о Сэме. Ничем хорошим это не кончилось. Так что я настаиваю, чтоб завтра тебя в ресторане во время смены не было.       Над Далласом непробиваемой, низко плывущей пеленой нависли стальные облака. Астрид остановила велосипед и села на скамейку возле фонтана, кутаясь в тонкое пальто. Утром, как и сказала Кристина, она взяла велосипед и поехала по городу. Куда? Да не было никакой цели, как и во всём в последнее время. Хотелось, правда, увидеть Сэма. Астрид почувствовала, что соскучилась по его квартире и комнате, где раньше жила. Что-то тёплое было в этих, казалось бы, недавних воспоминаниях. Но ей не открыли. Наверное, он ушёл на работу. Ладно, значит, не судьба.       Так что Астрид завернула в ближайший парк. Пока она практически безвылазно работала в "Рапсодии", городом бесповоротно овладела осень. Золотая пора прошла, почти все листья облетели с деревьев, оставив только голые тонкие ветви после себя. Они печально покачивались под порывами уже совсем не ласкового, влажного холодного ветра, пахнущего опавшей листвой и чем-то надвигающимся. Чем-то недобрым. А может это мысли Астрид просто приняли в последнее время такое негативное направление.       Без постоянной работы, в тихом холодном парке мысли и воспоминания вновь вступили в свои права. Даже активней, чем обычно. И никуда от них не деться. Вопрос "Что делать дальше?", который она задавала сама себе так часто, впервые действительно не имел никакого ответа. Вообще никаких ответов больше не было, чтобы Икс не спрашивала у себя.       От бессмысленного созерцания оловянно-серой воды каменного круглого фонтана, когда-то искрившейся под солнцем золотыми искрами и привлекающей к себе птиц, а сейчас лишь полной гниющий мокрых листьев, Астрид отвлёк знакомый голос. Как тесен мир, и ещё тесней Даллас.       — Мисс Миллиган?       — Александр, — она вымученно улыбнулась полицейскому, — Рада вас видеть. Ждёте жену?       Он опять в своём повседневном костюме и пальто, а теперь ещё по погоде вооружился осенним шарфом, кепи и перчатками. Такому красивому молодому человеку всё к лицу. Но похоже осень сказалась и на нём — лицо его было несколько омрачено какой-то озабоченностью.       — У меня сегодня выходной, просто гуляю, — он окинул её сутулую фигурку быстрым взглядом. — А вы?       — То же самое, — она повела плечами и продолжила смотреть на плавающие в фонтане листья.       Немного помолчав и помявшись, Александр сел рядом. Астрид чуть отодвинулась, чтобы у него было больше места, и они оба начали гипнотизировать серую воду выключенного фонтана. По небу пролетела чёрная стая встревоженных чем-то голубей, и Астрид ненадолго отвлеклась на неё. "Я птичкою стану, взлечу ввысь отважно…"       — Я слышал о произошедшем, — осторожно прервал её мысли Александр. — Это ужасное событие.       — Да, пожалуй.       — Мисс Гилмор беспокоится.       — О чём? — продолжила смотреть в небо Астрид. — Разве дело не закрыли?       — Закрыли, да, конечно, — он сделал паузу, когда над парком прошлись тихие раскаты грома, — Но она беспокоится о вашем состоянии.       — Она вам так сказала? — равнодушно посмотрела на него девушка.       — Ну, она же знает, что мы с вами знакомы.       Он врёт. Астрид опять считала это, поняла практически сразу. Зачем такому человеку, как Александр, врать ей?       — Не верится, уж простите, — покачала она головой и сильней укуталась в пальто, которое уже не подходило к такой погоде.       Александр поджал губы и виновато кивнул.       — Я случайно подслушал разговор Мисс Гилмор и Мистера Уокера.       А вот это уже правда. Стыдиться такого пустяка, как подслушивание, вполне в стиле офицера Стрикленда. Странное, непривычное ощущение, когда понимаешь все эти мелочи в человеческом теле, ловишь сигналы и делаешь соответствующий вывод — правда или ложь. С каких пор она умеет поворачивать такое?       Не хотелось спрашивать, что обсуждали Гретта и Сэм. Навряд ли там что-то хорошее. Сэм знает, что Астрид не в порядке, сколько бы раз она ни повторяла ему по телефону обратное. Хорошо, что он не приезжает лично. А может и плохо. Наверное Астрид стало бы лучше, если бы он приехал сам. Но он, пожалуй, очень занят. Как и Гретта. Ничего. Астрид и так принесла всем много хлопот. Справится сама.       — Не стоит беспокоиться, я в порядке, — на автомате повторила она и Александру.       — Разве можно быть в порядке после такого? — старался он заглянуть ей в глаза.       — Главное, что всё закончилось, — она вновь улыбнулась. — А я крепче, чем кажусь.       — Простите, если я груб, но вы выглядите истощённой.       — Я никогда не отличалась здоровьем. А сейчас много работы, да и погода влияет...       Но глаза никогда не врут, особенно её глаза. Астрид очень устала. Она чувствует себя подвешенной над пропастью, без почвы под ногами, но с каким-то якорем, удерживающим её над этой пропастью.       Гром повторился, уже ближе и суровей, угрожая горожанам и приказывая как можно скорей прятаться по своим домам. Александр взглянул в нависшее, потемневшее небо и встал со скамьи.       — Я, пожалуй, пойду. Кажется, скоро начнётся дождь, — он выжидающе посмотрел на девушку.       — Да, вы правы, — помедлив, кивнула Астрид. — Я тоже сейчас пойду. Посижу ещё немного только.       — А если не успеете?       — Я не сахарная.       — Но и не железная.       Они пересеклись взглядами, но Александр практически сразу отвёл свой. Икс даже не хотела причинять ему дискомфорт этими гляделками. Само так получилось.       — У меня велосипед, — она качнула головой в сторону своего транспорта, — Не беспокойтесь.       — Тогда до встречи.       — До встречи.       Он пошёл по парковой дорожке, и Астрид практически сразу перестала провожать его взглядом.       — Иди домой.       — У меня его больше нет.       На том месте, где минуту назад сидел Александр, материализовалась знакомая худощавая фигура в костюме.       — Сколько можно строить из себя несчастную и брошенную всеми? — в своей холодной порицающей манере сказал Мистер Харгривз. — Тебе что, от этого легче?       — Мне легче от того, что ты здесь.       Это неожиданное признание заставило Реджинальда в изумлении прикусить язык. И это говорит Астрид? Обиженная на него, оскорблённая и в своё время разбитая вдребезги его предательством Номер Икс?       — Это хоть что-то, — с равнодушием во взгляде и голосе продолжила мысли вслух девушка. — Вот бы ещё хоть раз увидеть кого-нибудь из них. Хоть раз, всего на секунду. Или настоящего Реджинальда.       — Ты не в себе.       — Пожалуй. Я ведь даже не заметила, как прошло два месяца. Уже конец октября…       — Тогда с прошедшим днём рождения, Номер Икс.       В груди больно кольнуло. Воспоминания ударили в голову, как маргарита на посвящении в "Рапсодии". Он поздравил её всего один раз за пять лет, но она всё же помнит этот момент, как если бы это было вчера. Зачем он это тогда сказал? Ведь были и другие мелочи, навсегда сохранённые Икс в памяти. Может, ему всё же не было всё равно?       Третий, самый сильный и протяжный раскат грома. По глади фонтанной воды пробежалась рябь. Одна за другой, редко, но всё чаще, на асфальт начали падать тяжёлые крупные капли. Дождь зашумел среди голых ветвей деревьев, опускаясь на город, и с каждой секундой всё быстрей превращаясь в стену из ледяной воды, падающей из свинцовых туч.       Астрид не двинулась с места. Какая разница, если уже слишком поздно? Холодная вода быстро намочила ей лицо и волосы. Вскоре и пальто перестало быть помехой для стихии, а от ветра закоченели конечности. Кажется, Реджинальд ругался на неё, но Икс не слышала и не слушала. Она слышала только шум дождя. Слышала как разъярённо бьются о все поверхности капли, сливаясь в один единственный звук, который наконец заглушил мысли в голове. Если бы у неё был зонт. Но зонта нет. Ничего больше нет.       — Она бредит. Постоянно зовёт кого-то.       — Кого?       В Академии она даже не знала, что можно так сильно заболеть. Первые пару дней Астрид лежала с температурой настолько высокой, что Кристина вызвала врача, когда сотрудники "Рапсодии" даже общими усилиями не смогли сбить жар.       — Там разные имена, я этих людей не знаю. Иногда какие-то номера.       — Ясно. Обычный бред от высокой температуры, это не смертельно. Ну вот что, я вам кое-что выпишу, а если не поможет, то завтра вечером будем её госпитализировать.       Для Астрид всё вокруг было, как в тумане и калейдоскопе одновременно. Голоса, силуэты людей, какие-то звуки, иногда непонятный свист совсем близко, почти над ухом. То холодно до трясучки, так что и все одеяла заботливой Венди не помогают, то жарко настолько, что вся одежда и простыни пропитаны потом.       С ощущением времени и до этого были серьёзные проблемы, но теперь оно вообще перестало существовать. Бред смешивался с реальностью, пространство тоже подводило. Темнота сменяла свет и наоборот, а Астрид всё лежала, то проваливаясь в бессознательность, то вновь ненадолго просыпаясь. И невольно слушая, что происходит вокруг неё.       — Гай, ну какой бульон? Она даже сесть не может.       — Я просто хочу помочь.       — Удивительно мило с твоей стороны.       — Она хорошая, а ты нервничаешь больше обычного.       — Извини, — вздохнула Кристина, говоря уже спокойней. — Уокер приезжал. Она спала в этот момент.       — Почему меня не позвала? — после паузы мрачно спросил военный, — Я бы его выставил.       — Они с Астрид друзья, вроде как. Как я могла его не пустить?       — Легко и просто. Видел я твоего Уокера. Умеете же вы, женщины, выбрать из всех козлов самого последнего.       — Все хотят быть особенными, — без тени злобы или обиды грустно ответила Кристина. — Поэтому мы пытаемся получить любовь того, кто на неё не способен…       Такое знакомое урчание и пустота в животе. Такая знакомая тошнота от запаха еды. Это так похоже на самое начало, на Академию. Так спокойно на душе от этого сравнения, но при этом невыносимо плохо физически и когда реальность вновь прорывается через болезненные грёзы. Силуэты вокруг становятся такими знакомыми. Кто-то высокий стоит в дверях комнаты, но тени расплываются.       После очередной потери сознания Астрид просыпается от почти что криков за приоткрытой дверью. Веки не поднять, но голоса различимы.       — Почему это я должна с ней сидеть? Венди её соседка, а не я.       — Потому что ты и так нихрена не делаешь, будь хоть немного полезной!       — Крис, успокойся.       — Успокойся? Гай, ты единственный повар у нас, ты же должен меня понимать! Я целыми днями пашу, как проклятая, чтобы держать эту богом забытую дыру на плаву, пока эта шмара прохлаждается со своими цветочками!       — Иди вон и посмотри, к чему приводит трудоголизм. Твоя подружка по бывшему парню лежит без сознания который день, мы её с ложечки кормим.       — Тебя из публичного дома тоже за твой длинный язык вышвырнули, да? Или всё же за твою лень?       — У меня хотя бы родители были не больные бессердечные ублюдки.       — Рты закрыли обе!       От этого крика у Астрид даже в голове немного прояснилось. Это звучало страшно. Но голоса за дверью всё же стихи.       — Нравится вам это или нет, но мы живём и работаем вместе. Нам всем пришлось хреново, иначе мы бы тут не оказались, так что чужие болевые точки нужно уважать, а не бить по ним ради забавы или мести. Мы в одной лодке. Если хотите перевернуться, то раскачивайте её и дальше.       В ответ на зачитанную приказным тоном нотацию никаких возражений и реплик не последовало.       — Отлично. Элис, иди к Астрид. Крис — в зал.       Дверь скрипнула и закрылась. Астрид с трудом приоткрыла глаза. Женщина с чем-то белым в руках садится на край кровати. Она такая красивая, с чёрными волосами, прямой спиной…       — Адель? — прошептала девушка, стараясь держать глаза хоть немного открытыми.       — Ага, скажи ещё Святой Генесий.       Голос совсем не такой. Астрид всё же прикрывает глаза обратно. Ей опять невыносимо жарко.       — Эллисон?       — Мы же договорились о сокращениях.       — Прости.       Одеяло сняли до пояса. Теперь холодно. Хочется спрятаться обратно, но сил пошевелиться нет. Элис кладёт ей на лоб холодный компресс.       — Из-за того, что ты часто меня звала, Крис посадила меня следить за тобой вместо работы, — быстро обтёрла ей плечи и ключицы Элис, после натянув одеяло обратно.       — Не думаю, что звала именно тебя, — просипела Астрид, отворачивая мертвенно-бледное лицо от официантки. — Прости, что тебе приходится возиться со мной.       — Ну, ты уже хотя бы говоришь что-то осознанное, — смягчилась женщина. — Значит не долго мне быть в сиделках. А то вы с Венди напару что-то бормочите, ночью в туалет идти страшно мимо вас.       Холодные компрессы и куча лекарств, которые, кажется, ей давали, пока она была в бреду, немного помогли. Реальность приобрела относительно чёткие черты, иллюзии и голоса растворились по углам и щелям. Но и мысли прояснились, вернув свою власть.       — Знаешь, Элис, — упёршись взглядом в стену, рядом с которой стояла кровать, прошептала девушка, — Мне кажется, я скоро умру.       — Херню не неси, — отрезала официантка. — Мёртвой девке здесь не место. Поставим мы тебя на ноги.       — Нельзя помочь тому, кто не хочет спасения.       Ей кто-то говорил так же. Вот только кто? Она не помнит, всё как в тумане.       — Что бы ты сделала на моём месте? Если бы умирала?       — Ты не умираешь, Астрид, — закатила глаза Элис.       — Ответь, пожалуйста.       — Позвала бы священника, — через несколько минут раздумий весьма серьёзно дала ответ женщина.       — Зачем? — повернула голову обратно к ней Астрид.       — Исповедаться, понятное дело.       — Не думала, что ты верующая.       — И не думай дальше. Мне плевать, куда я попаду после смерти и есть ли там Бог. Я бы хотела, чтобы мне самой стало легче. Выложила бы всё, как есть, и камень с души бы упал. Не зря же люди придумали исповедь. Значит она кому-то да помогла.       Девушка ничего не ответила. Элис неожиданно вздохнула и даже заботливо убрала с худого лица прилипшие рыжие и седые пряди.       — Ты хорошая девочка, Астрид. Ну зачем было себя в такую задницу загонять?       Ты тоже хорошая, Элис, пусть и не всегда показываешь это. Но ты ничего не знаешь, ничего не понимаешь. Никто ничего не знает.       Исповедаться? Исповедаться…       Серебряный колокольчик, закреплённый на стене над крестом, дёрнулся. Сначала робко, так что язычок даже не коснулся металла, но после звонкий переливистый звук всё же донёсся до слуха хозяина бюро. Его руки замерли на новых багровых шторах, которые он по старой привычке задёргивал после закрытия. Подниматься на второй этаж и выглядывать в окно, чтобы увидеть в отражении уличного зеркала, кто стоит у дверей, он не стал.       Астрид, кутаясь в пальто и тёплый шарф, который ей дала Кристина, нерешительно стояла у двери, но всё же потянула за ручку. Дверь не поддалась, но девушка осталась на месте. Сердце с каждой секундой ожидания билось всё беспокойней. А если он не откроет? А если откроет, то что она скажет? Как он на неё посмотрит?       Дэниел поднял рубильник, выключая сигнализационную систему, и открыл дверь. Астрид бы хотела, чтобы он снял очки и она могла хотя бы попробовать угадать его отношение к незваной гостье. Казалось, Мистер Шеферд был спокоен, но дыхание его ненадолго замерло, а пальцы чуть сильней сжали ручку двери. Он напуган? Это была бы естественная реакция. У девушки тоже внутри всё не на месте. Она боится его возможной реакции. Он всё видел.

— Ты боишься меня?

      Бедная Ваня. Это ужасное чувство, этот страх отторжения обжигает изнутри.       Они стояли в тишине, вглядываясь друг в друга, ожидая реакции, от которой можно было бы отталкиваться и начать разговор. А разговор должен был состояться, рано или поздно. Дэниел отошёл в сторону, приглашая Астрид в дом.       — Простите, я без приглашения, — наконец нашла хоть сколько-нибудь уместную фразу девушка, когда Дэниел запер дверь бюро, помог снять пальто и прошёл за ней в зал.       Здесь всё несколько изменилось, что было очевидным последствием ремонта: во-первых, новый камин, который был разбросан по кирпичику, когда Икс убегала в панике и ужасе из бюро. Перестелили ковролин, переклеили обои, заменили шторы и плинтуса, вставили новые окна, над головой висела новая люстра.       — Я вас ждал.       Астрид не стала уточнять контекст этого заявления и неловко остановилась посреди зала. Дэниел так же мялся в проходе своего же бюро. Боится приближаться?       — Чаю?       — Да, было бы замечательно.       — Проходите в гостевой зал.       Прощупывание почвы продолжалось. Они сидели у камина друг напротив друга, как и раньше, когда были друг для друга собеседниками и вечерним досугом. Но ни оживлённой беседы, ни книг, ни шахмат сейчас не было. Астрид осторожно отпивала принесённый чай, Дэниел же ждал, когда его напиток остынет.       Но не могли же они сидеть так вечность. Кто-то должен был начать.       — У вас усталый вид, — сильно преуменьшил состояние девушки Мистер Шеферд.       — Я болела.       — Осенью это обычное дело, — он поставил чашку на стол, так и не притронувшись к напитку. — Как ваше состояние сейчас?       — В порядке. Как дела у бюро?       — Относительно неплохо, — спокойно кивнул Дэниел, постукивая пальцами по мягкой обивке кресла.       Как уклончиво. Мог бы сразу сказать, что плохо, учитывая траты на ремонт, потерянные дорогостоящие гробы и в целом новость о том, что тут произошло нападение и массовое убийство. Убытки, может, и не колоссальные, но ощутимые. Что же, видно светской беседы, осторожно перетекающей в разговор по теме, не выйдет.       — Простите за устроенный беспорядок, — отметив его замершие пальцы, девушка равнодушно продолжила. — Вам, вероятно, нужно объяснение того, что вы видели?       — Вы — ангел? — быстро почти прошептал хозяин бюро, мгновенно забыв про сдержанность и спокойствие.       — То, что я сделала, похоже на божью волю? — чуть вздёрнула брови Астрид.       — Учитывая все обстоятельства — да.       — Обстоятельства? — прищурилась девушка.       — Вы явились как знамение. Вы остановили меня от самоубийства. Вы…       — Разве вы поступили бы по другому? Ушли бы?       — Ситуации были бы в корне разные. Я бы не ушёл, потому что как джентльмен не имел бы права оставлять девушку в подобной ситуации одну. В то время как сам, хоть я и смутно помню тот вечер, вёл себя… мне неприятно вспоминать своё состояние.       Астрид еле сдержалась, чтобы не скривиться в презрительной ухмылке. Его рассуждения о долге и чести джентльмена после всего случившегося на неё больше не воспроизводили должного впечатления. Дурь, блажь, показуха — вот какие жестокие и может даже излишне категоричные слова невольно рождались у неё в голове. Можно воспитать джентльмена, но трусость и слабость не красит никого.       — Какая разница, девушка, мужчина, ребёнок? — покачала она головой. — Я была вам нужна и не могла уйти.       — Могли, и я бы понял. Всегда есть выбор.       — Свой я сделала давно, — отрезала Астрид.       "О каком спасении мира может идти речь, если я не в состоянии помочь одному человеку?". Фраза, которая в Академии разжигала в ней огонь героя. Безрассудного, сияющего изнутри, гордо стоящего на своём, не сгибая спины и не опуская взгляда. Впервые за долгое время воспоминания не резали раскалённым ножом по не зажившим ранам. В эту секунду словно кто-то попытался высечь огонь из старой, забытой кем-то зажигалки. Но получал лишь слабый сноп искр, вылетающих из-под огнива и мгновенно тающих в темноте.       — Моя совесть — мой верховный закон. И если она говорит мне, что правильно, то я не отступлю, — вспоминая все последствия такого мировоззрения, Астрид потупила взгляд. — Я не всегда оказываюсь права, но лучше жалеть о совершённых ошибках, чем об измене себе самой.       — Но я видел свет, исходящий от вас, — не желал отрекаться от своей теории Дэниел. — И вы убили этих психов. Всех, в одну секунду.       — Дэниел, а вы точно доктор наук? — сдерживая раздражение холодно процедила девушка. — Я могу принять, если уж не понять, ваше юношеское отношение к любви. Но как можно так бездумно верить во что-то, что нельзя доказать наукой? К тому же по вашей вере Бог не только глух к мольбам, но и кровожаден.       Это было уже крайне грубо, и даже если поздно, но Астрид прикусила язык. Дэниел сжал челюсть, но ничего не ответил на её тираду. В голове проскочила мысль, что всё сказанное сейчас было похоже на то, что сказал бы Реджинальд.       — Нет, я не ангел, — гораздо спокойней закончила девушка, вновь опустив взгляд в чашку. — Извините, если разочаровала.       — Тогда мне действительно нужно объяснение, — он чуть подался вперёд, напряжённый каждой клеточкой тела. — Я за это время чуть ли не сошёл с ума…       — Снимите очки, — тоном, не терпящим возражений, попросила Астрид.       Ей нужно знать. Ей нужно увидеть его глаза и понять, тому ли человеку она сейчас решится довериться. Что-то обдумав, мужчина всё же вздохнул и одним движением снял очки, насколько мог решительно взглянув на собеседницу. И девушка тихо облегчённо вздохнула — он не боялся. Что-то в нём трепетало перед неизвестностью, перед странной силой напротив. Он ждал с нетерпением хоть каких-то ответов. Но не боялся. И это главное.       — Вы помните как рассказали своему старому другу Мистеру О'Брайену то, чем больше ни с кем не могли поделиться? Полагаю, это была ваша история, из-за которой те люди ворвались в бюро? — Дэниел молча кивнул, практически не мигая внимая каждому слову девушки. — Теперь я хочу поделиться с вами своей.       Выдержав паузу и удостоверившись в непоколебимой готовности Дэниела к любому рассказу, она добавила тише:       — Но так же хочу узнать вашу. Думаю, это будет честно, что скажете?       Мистер Шеферд выпрямился в кресле. Всё происходящее действовало на него куда сильней, чем на девушку перед ним, что вполне можно понять. А она в свою очередь впервые за всё это время почувствовала какой-то прилив сил и энергии. Номер Икс могла бы просто показать ему свои воспоминания, что уже пыталась провернуть с Ваней в гораздо более тревожной обстановке. Но при этом ей будет нужно заглянуть и в его память, а на такое она предпочтёт спросить разрешение.       — Это будет долгая беседа, — выдавил подобие своей фирменной улыбки хозяин бюро.       — Вопрос в другом, — она пригвоздила бывшего начальника испытующе-пронзительным взглядом. — Вы же понимаете, что не будет простого объяснения, которое вписывается в вашу картину мира?       — Разумеется.       — Сомневаюсь, что вы понимаете весь масштаб, — тихо, даже больше как комментарий для себя, ответила она.       Но Дэниел был уверен в своём решении. Его мир уже перевернулся, ещё в ту ночь, когда он увидел силу Номер Семь в исполнении Икс.       — Поклянитесь, что ни одна живая душа не узнает то, что сейчас узнаете вы.       — Клянусь, — быстро ответил он, не отводя глаз. — Именем спасителя. И, если вам угодно, своей жизнью. Её существование вполне доказуемо.       Не врёт. Астрид поставила почти пустую чашку и придвинула кресло ближе к столу. Затем, вздохнув и пожелав самой себе удачи, протянула к Дэниелу руки ладонями вверх. Он не сразу понял, что от него требуется, но затем так же придвинул своё кресло и нерешительно потянул свои руки в ответ. Он всё ещё немного колебался, но Икс его не торопила. И наконец их руки соединились над серединой стола.       — Посмотрите на меня.       Он подчинился. Их взгляды встретились, и Астрид сжала ладони Дэниела крепче, опасаясь, как бы он не струсил и не вырвался. Ей не нужны сюрпризы, подобные тем, что случились с Ваней в бункере. Дэниел увидел, как радужки глаз девушки перед ним вспыхнули голубым огнём и раньше чем он успел испугаться, его сознание затянуло в черноту зрачка. Астрид ощутила лёгкий разряд тока в ладонях, к которому давно привыкла, и мир вокруг поглотила знакомая вспышка.       За окнами тихо подвывал осенний пронизывающий ветер, с каждым приближающимся к ночи часом становясь всё холоднее. В камине потрескивали поленья, от предметов по гостевой разбросались длинные трясущиеся тени. Часы едва слышно отмеряли каждую прошедшую секунду с того момента, как хозяин бюро и его бывшая подчинённая замерли, смотря друг другу в глаза. Минута. Три минуты. Пять. Десять. Пятнадцать… Если бы не все эти звуки, то подойдя совсем близко и как следует прислушавшись, можно было бы услышать, как в пространстве между этими двумя что-то тихо-тихо звенит, как если бы у вас неожиданно и необъяснимо зазвенело где-то в голове. Знаете это чувство, когда вы словно бы поймали какой-то сигнал?       Неуловимый звон прервался, словно кто-то щёлкнул тумблером на исследовательской машине. Сияние в глазах Астрид погасло и она опустила голову, зажмурившись. Дэниел, как только сила перестала на него действовать, как ошпаренный убрал свои руки от девушки и впечатался спиной в кресло, тяжело дыша. Несколько достаточно долгих секунд оба пытались прийти в себя.       — Что это… — прохрипел он, распахнутыми в смятении и суеверном ужасе глазами уставившись на Астрид, — Что это сейчас было?       — Моя сила, — подняла голову девушка, болезненно морщась. Голова кружилась, глаза болели. — Я понимаю, это сложно понять…       — Я… я… — он не мог подобрать слов, но страх перед непонятным и неизвестным начинал брать своё.       — Пожалуйста, не начинайте истерику, — она суетливо придвинула к нему его нетронутый уже остывший чай. — Да, это всё кажется вам безумием. Но вы сами согласились узнать правду, так что прошу, успокойтесь, насколько сможете, и обдумайте увиденное. Я подожду.       Она никогда не применяла силу в таком количестве, тем более эту новую, почти не изученную грань. Если только Реджинальд не использовал её без ведома Икс, но этого ей уже никогда не узнать. Голова кружилась, в висках давило и шумело. Обезболивающие бы пригодились, но они в тумбочке в общежитии. Но в Академии усталость считалась признаком хорошо проделанной работы и прогресса, так что гордость всё же проскочила внутри Астрид, словно солнечный зайчик по стене.       Сначала Дэниел восстанавливал дыхание, борясь с желанием вскочить с кресла и нервно метаться по комнате. Он должен успокоиться, чёрт возьми, надо взять себя в руки. Только так он сможет понять и принять всё увиденное, услышанное и даже словно бы прожитое им самим. Во рту пересохло, сердце колотится. Мужчина взял и залпом осушил чашку. Тут бы, конечно, далеко не чай пригодился, но весь алкоголь был отныне заперт, предназначался только для гостей, а ключ от бара был доверен Мэри. Часы беспристрастно выполняли свою работу, мирно тихо постукивая во вновь наступившей тишине дома.       Астрид тоже было, о чём подумать. История Мистера Шеферда, а когда-то Мистера Уильяма Холлесена, произвела на девушку неподдельное, гнетущее впечатление. Человек перед ней потерял всё, что для него было дорого, и в итоге у него остался только Бог. Астрид обожгло чувство стыда за то, как в начале их разговора она грубо и цинично отзывалась о вере Дэниела. А ведь чем она сама лучше? Разве его вера не сродни её надежде? Разве она не была такой же слепой "верующей", идущей на единственный оставшийся свет? Разве она не сталкивалась в словесных поединках с псевдо-Реджинальдом за эту самую надежду? Что с ней стало? Да, Номер Икс не хочет верить в Бога, но куда же делась её эмпатия, её уважение к чужим чувствам и взглядам, ради которых раньше она могла забыть о своих? Может она и приняла, что в ней есть черты характера Мистера Харгривза, но это же не повод раскрывать их всё больше, превращаться в него.       — Путешествия во времени?       Астрид подняла глаза на нарушившего тишину Мистера Шеферда. Он сидел, смотря в пустоту чуть выше её головы. В глазах всё ещё блуждал шок и множество вопросов, лицо было бледней полотна. Так, хорошо. Кажется, истерики не будет. Хотя требовать спокойствия в такой ситуации от Дэниела Икс тоже права не имела. Она даже представить себе не может, какой это всё шок для него, и дело даже не в характере. Здесь любой потерял бы голову.       — Супер-способности?       — Мистер Шеферд, — как она это делала раньше, осторожно и вкрадчиво начала Астрид, — Может, вам нужно больше времени на обдумывание ситуации?       — Нет-нет, я… — он зажмурился, потряс головой, словно бы отгоняя дурноту, и растрепал быстрым движением волосы, садясь в кресле прямо, — Не скажу, что уверен во всём, что произошло и даже в своём здравом рассудке. Это всё словно дурной сон.       — Если бы...       Снова затяжная пауза.       — Наверное, я не смогу это понять до конца, — наконец, сдавшись, он провёл рукой по лицу. — Мне бы сначала примириться с основными тезисами.       — Понимаю, — поджала губы девушка.       Паузы уже стали нормой, и Астрид совершенно не хотела торопить Мистера Шеферда. Он пока отлично справляется с нарушением и перестройкой своей привычной логики мира, не стоит вмешиваться. Не важно, сколько ему будет нужно времени, если в итоге у неё появится человек, знающий её историю. С ростом осмысленности и спокойствия в глазах Дэниела росло и облегчение внутри Астрид. Гора тайны, которую она боялась доверить хоть кому-то, даже чуть приоткрыв завесу, медленно и неумолимо скатывалась с уставших плеч. К тому же она не знала, что будет делать, если хозяин бюро съедет с катушек.       — И вы никому не говорили? — уже размеренней, хотя конечно далеко не спокойно, опять нарушил тишину Дэниел.       — А сами как думаете? — Астрид скрестила руки на груди, вздохнув. — Если бы кто-нибудь узнал хоть часть моей истории, ничем хорошим это бы не закончилось. Психиатрическая больница — самое лучшее, что могло бы меня ждать. Но если "судьба" существует, то ко мне она не благосклонна. Случилось то, что случилось, и вы стали тому свидетелем. Объясниться было нужно, и это не тот случай, когда можно рассказать только часть истории. К тому же вы сами знаете, как тяжело молчать о… таком.       — Моя история не такая сложная, — всё ещё отходя от шока покачал головой мужчина.       — Не стоит сравнивать. Ваша история — ужасное потрясение. Я просто с рождения привыкла к… иному. Чему-то большему и необычному.       После этих слов мужчина посмотрел на неё. Среди контрастирующих с тёплым светом камина теней тяжело было вычленить что-то связное из всего переживаемого спектра эмоций и мыслей, пролетающих у него в глазах. Шок, страх, печаль, непонимание, бесконечные вопросы…       — С самого рождения, — он подпёр лицо ладонью, прикрывая пальцами рот. — То, что я видел, даже, как я понимаю, в сокращённом формате, это… — он взъерошил волосы, не в силах сохранять одно положение. — Астрид, Господи… это безумие. Разве можно пережить такое за одну жизнь, тем более такую короткую? Как вы выдерживаете?       Откуда ей знать? Человек, который ходит и дышит не думает, как он это делает, пока его не спросят. А как по другому? Не дышать что ли? Или стоять на месте, пока недовольные прохожие задевают тебя плечами, пока тебя давит спешащая толпа?       Конечно ей бывало тяжело. Не раз наступал момент, когда горячие слёзы подкатывали к горлу, застилали глаза. Но было не время. Было не к месту. Было не так важно по сравнению с чем-то ещё. Нужно было перенести это на попозже, когда всё закончится.       — Не знаю, — честно ответила Икс, покачав головой своим мыслям. — Просто каждый раз надо выдержать. Варианта, что я не справлюсь, быть не должно, когда самое дорогое на кону. У кого есть "зачем", тот выдержит любое "как".       — А то, что происходит сейчас? — осторожно спросил Дэниел, имея ввиду последние два месяца.       — Не очень понимаю, что со мной.       — Действительно не понимаете? Астрид… то есть, Мисс Икс… Или…       — Давайте будем пользоваться новыми именами.       — Хорошо. Астрид, вы сжились с тем, что с вами произошло за всё это время. Но даже запирание в склепе не могло пройти бесследно. Представьте масштаб воздействия на вас остальных событий.       — До нападения мафии всё было в порядке.       — В порядке?! — чуть ли не вскочил с места шокированный и возмущённый психолог. — Нет, Астрид, вы НЕ в порядке. Особенно сейчас, когда потеряли своё "зачем", — тут он осёкся и сбавил негодующий тон. — Простите. Не хотел задеть вас.       — Не важно. Теперь мы квиты.       Наступило неловкое, напряжённое молчание. Мистер Шеферд сцепил пальцы в замок и прикрыл им рот, оперевшись локтями на колени.       — Это можно исправить? — неожиданно у неё дрогнул голос.       Дэниел поднял глаза, не меняя положения тела. Он был уже слишком шокирован всем происходящим, чтобы продолжать удивляться, так что вёл себя наконец относительно трезво и спокойно.       — Я бы очень хотел помочь, Астрид. Но психолог должен быть беспристрастен и объективен, а мы с вами так много пережили вместе… К тому же я гипнолог. Я могу помочь вспомнить, забыть, преодолеть страх или зависимость. Но это… Я не тот, кто вам нужен.       Неожиданно в глазах у девушки зажёгся огонёк осознания. Её сердце вспомнило, как биться быстрей. С пьедестала её жизни исчезло самое главное, сияющее золотом "зачем", но неожиданно она нашла другое, маленькое, невзрачное, забытое в суете на столе. Но за неимением другого это было лучшее решение, лучшая новая цель.       — Ошибаетесь.       Она суетливо, словно проснувшись ото сна, засунула руку в карман штанов и извлекла за цепочку часы Реджинальда. Положив на ладонь, протянула их Дэниелу.       — Именно вы и нужны.       — И что от меня требуется? — непонимании нахмурившись, он взял часы.       — Мне нужно вспомнить.       Инструкции были просты: Мистер Шеферд отправляет Астрид в её подсознание, где она сможет разобраться в воспоминаниях. Если что-то пойдёт не так или просто нужно будет остановить сеанс, Дэниел условным жестом вернёт девушку в сознание. Они будут на связи, то есть Астрид сможет говорить ему что-то, но он, по её просьбе, вмешиваться не должен. Его дело впустить Икс в подсознание и выпустить, когда будет нужно. Дальше она сама.       Часы ритмично покачивались из стороны в сторону.       — Сосредоточьтесь на них, — голосом, специально поставленным для сеансов гипноза, попросил Дэниел.       Она неожиданно вспомнила, как разглядывала эти часы в день, когда Реджинальд подарил их ей. Она так гордилась этим подарком, превратив его в личное сокровище. Ей казалось, что это знак отличия, жест доверия. Астрид вспомнила, как старалась ухаживать за ними по мере своих сил и возможностей, чистила, сверяла время. Даже здесь, в Далласе, пусть по часам и прошла глубокая трещина и стрелки остановились у полуночи. Вот на что можно было бы потратить деньги, на ремонт этих часов. И как она не подумала раньше?       — Когда пробьёт двенадцать, вы погрузитесь в свои воспоминания. Один. Два. Три…       Силуэт Дэниела начал расплываться. Всё вокруг начало превращаться в одно сплошное тёмное пятно. Оставались только часы с пробегающими по стеклу и металлу отблесками огня из камина.       — Шесть. Семь…       По телу разливалось тепло, от самого сердца к конечностям. Захотелось спать, веки начали закрываться. Астрид не противилась, зная, что так и должно быть.       — Одиннадцать. Двенадцать.       Сначала наступила темнота и тишина. А затем девушка словно бы открыла глаза.       — Прости, но я остаюсь.       Чёрные прутья забора Академии. Кожаные перчатки на руках. Напротив неё карие с прозеленью глаза Роджера, омрачённые гневом и обидой, так ранившими и напугавшими её в своё время.       — Почему?! Что ещё я должен сделать, чтобы ты выбрала меня?       — Роджер, успокойся!       — Мисс Миллиган, всё удачно? — как из-за стены донёсся голос Мистера Шеферда.       — Да, я в нужном месте.       Произошло странное разделение на Астрид, погружённую в гипнотический сон в кресле напротив Дэниела, и на Номер Икс, действующую согласно сценарию памяти. Словно она отправилась в свои же воспоминания своей силой, и стала всего лишь безмолвным свидетелем от первого лица. Никакого контроля ситуации, только созерцание.       — Вам лучше уйти, молодой человек.       Властно, сильно, уверенно. Да, похоже на Реджинальда, и этот момент ей запомнился хорошо. Тот день перемешал в ней боль из-за ссоры с лучшим другом и непонятную гордость и теплоту, ведь тот, чьего уважения и признания она хотела, встал на её сторону, оказался в нужное время в нужном месте и помог. Это ободряет, вызывает неподдельные эмоции и чувства, но… Разве это нормально?       То есть Реджинальд, которого Икс всегда знала как затворника, человека, игнорирующего "мирские" проблемы и взаимоотношения, вышел из Академии и защитил её? Встал между ней и Роджером? Она смотрела ему в спину, и почему-то сейчас он казался ей каким-то не таким, каким-то неправильным. Похоже ли на него, на того самого Реджинальда, который равнодушно запер её в склепе, был погружён в изучение сил, буквально зациклен на этом, чтобы он оторвался от изучения только что проявившей невероятную активность силы Номера Семь? И не просто оторвался, а ради того, чтобы выйти на улицу и защитить Икс от её взбесившегося друга? Благородно, безусловно. Но совсем не про него.       — Да подавитесь, — процедил Роджер.       А что насчёт него? Ни разу Роджер не поднял на неё голоса, и никогда бы этого не сделал. Дело даже не в отношении к Икс, это было просто не в его характере. Но в тот день всех словно подменили. Почему-то тогда она этого не замечала, даже не задумывалась об этом. Не хотела задаваться вопросами, её всё устраивало. И вот, задумавшись, поняла, что всё это похоже на дешёвую постановку неумелого режиссёра, который построил сцены с персонажами, толком не разобравшись в их характерах и логике. Но что же тогда произошло в тот день на самом деле?       — Икс, вернись в дом, — чуть повернул к ней голову Реджинальд.       — Назад, — произнесла в реальном мире Астрид.       Если бы она хоть раз в жизни видела обратную перемотку видео, то сравнила бы происходящее вокруг именно с ней. Быстро, так что она и понять не успела, время отбросило её на несколько минут назад. Она, Роджер, решётка между ними.       — Ты в порядке? Зачем ты туда полезла?       Момент, когда после активности Номер Семь чуть не рухнула Академия. Какая ирония, в итоге всё же рухнула.       — Я должна была знать, что они в безопасности.       — Реджинальд и та горничная?       — Её зовут Адель, — неоправданно холодно поправила она друга. — Да, и они тоже.       — Ладно, хорошо хоть всё обошлось, — его обеспокоенность как по щелчку сменилась на радостное нетерпение. — Сейчас это уже странно звучит, но так что, ты согласна?       Опять начинает проскальзывать фальш. В словах, эмоциях. Не здесь. Нужно искать дальше.       — Назад.       Словно краешек скотча, нужно найти границу, где начинается ложь, потянуть за неё и открыть истину. Перед ней личико маленькой Номер Семь, лежащей в колыбельке. В комнате разруха, её же стараниями. Номер Икс снимает перчатку и осторожно прикасается к пухлой щеке своей маленькой подопечной. На душе Астрид потеплело от этой картины. Сила скопирована.       — Мистер Харгривз, я могу идти? — надев перчатку, обратилась она к Реджинальду, стоявшему здесь же, за её спиной. — Меня ждут.       — Да, разумеется.       "Разумеется"? Как великодушно. Дело даже не в самой фразе, а в интонации.       — Всё в порядке?       Пффф, ну нет, это перебор. Постановочности Икс не чувствует, но всё равно в жизни не поверит, чтобы Реджинальд по своей воле спросил её такое с таким лицом и голосом. Ну, знаете, словно ему действительно важен ответ.       — Назад.       Не заботясь о том, чтобы как следует закрыть главный вход Академии, Номер Икс сбежала по ступенькам, придерживая подол юбки. Вокруг чудесный солнечный день, скоро начнётся лето, Астрид хорошо запомнила это даже без гипноза.       Роджер с гитарой за спиной увидел её и улыбнулся. Широко, как чеширский кот. Он в предвкушении, собирается сообщить своей подруге важную новость и позвать её сбежать с ним. Астрид в реальном мире тяжело вздохнула, готовясь пережить этот диалог ещё раз.       — Привет. Ну, не знаю, как дела?       — Если не углубляться в подробности, то всё хорошо. Что-то случилось? Мне кажется, ты нервничаешь.       — А? Да не, ничего. А хотя…       На его лице вновь появилась широкая улыбка. Астрид пригляделась к ней и поняла — здесь. Нашла. До этого всё ощущалось реальнее и по-настоящему, но эта улыбка…       Опять перемотка, но только к началу этой встречи. Теперь нужно двигаться дальше, не потеряв это ощущение реальности происходящего. Не дать себя обмануть.       Астрид, точней Номер Икс опять радостно сбежала вниз по ступенькам. Вот Роджер. Сосредоточься, не отводи взгляд, не ведись на уловки разума. Девушка подняла глаза, и в реальном мире её сердце забилось сильней. Разум начинал догадываться, что его пароли пытаются обойти, и вполне успешно. Лицо Роджера изменилось, улыбка чеширского кота пропала. Он всё ещё нервничал, но улыбки нет.       — Привет. Ну, не знаю, как дела?       — Если не углубляться в подробности, то всё хорошо. Что-то случилось? Мне кажется, ты нервничаешь.       Он пожевал губы, почесал в затылке, и собравшись с силами, сказал:       — Мы переезжаем.       — Что? — У Номер Икс внутри всё похолодело.       — Я сам не понял, как что вообще произошло, — жестикулируя и не выражая ни капли радости принялся оправдываться Роджер. — Просто домашние начали собирать вещи по коробкам, батя связался с каким-то чуваком, который дома продаёт. Я спросил у него, откуда деньги взялись, он что-то про проценты с каких-то инвестиций затирать начал…       — Ты пришёл попрощаться? — упавшим голосом спросила Икс.       — Нет.       Вот оно. Сейчас он позовёт её с собой. Слова другие, эмоции тоже, но исход Астрид помнила чётко. Роджер помялся, а потом достал из нагрудного кармана рубашки небольшой сложенный пополам лист бумаги.       — Я батю знаю хорошо, да и врать он не умеет. Я зассал, а вдруг он, ну, знаешь, вписался куда-то, куда не следует. Картели там, казино подпольное, может, ограбил кого. Ну, ты поняла. И я… короче в столе у него пошарил, пока он занят был.       Вздохнув и решившись, парень протянул загадочный лист через решётку. Нахмурившись в непонимании, Икс приняла его и развернула. Астрид же тем временем пыталась понять, что происходит.       — Я не очень шарю за всё это, но видел такие штуки пару раз, — он нервно поправил гитару за спиной.       — Что это?       — Это чек для банка. Его выписывают, чтоб ты с ним пришёл и взял денег, сколько там написано со счёта того, кто выдал и подписал чек.       Всё ещё не понимая, к чему он клонит, девушка поднесла бумажку ближе к лицу. Выписка на тридцать тысяч долларов. Номер Икс в деньгах не разбиралась, но Астрид Миллиган, уже подтянувшая свою финансовую грамотность, понимала, что сумма крайне приличная. Кто же такой щедрый? Подпись… "Р. Харгривз".       Это подпись Реджинальда. И почерк его, Икс ни с чьим никогда его не спутала бы. Что это значит?       — Я не понимаю, — честно посмотрела она на Роджера.       — Во столько он оценил "нас", наше общение, — не получив дальнейшей реакции, он прильнул к чёрным прутьям решётки. — Я, конечно, не твой любимый Шерлок, но допёр, что к чему. Отец пару дней назад сильно задержался на работе, как сказал. Он этого жесть не любит, приходит и ворчит на всех. А в тот раз ни гу-гу, даже довольный чутка. А потом начинается весь этот кипиш, переезд. И батя говорит, что я ну прям ОБЯЗАН ехать с ними. Догоняешь, что это значит?       Астрид поняла. И Номер Икс тоже. Она тут же сунула бумажку обратно другу, не желая вновь видеть сумму и имя, написанные там.       — Это не правда. Он бы так не поступил, — она сделала шаг от решётки. — Ему это просто незачем делать, это глупо. Он не такой.       — Уверена? — с горькой усмешкой покачал кудрявой головой Роджер.       — Да, я в нём уверена, — нервно отрезала Икс, но постаралась сбавить градус напряжения и успокоить как себя, так и друга. — Он спас мне жизнь, Роджер.       — Чтобы распоряжаться ею, как вздумается?       — Роджер!       У парня округлились глаза. Астрид в реальном мире сжала пальцами ручки кресла. Она думала, что это он накричал на неё, но теперь роли меняются. Это она подняла на него голос, напуганная и растерянная. Задетая за болезненную струну, о которой даже не подозревала.       — Вот чёрт!       Это она тоже помнит. Академия, сотрясаемая силой Номер Семь. Номер Икс бежит внутрь. Видит, как со стен падают картины, чучела, как трескаются зеркала и окна. А Астрид вспоминала то же самое, но в больших масштабах, когда Ваню довели до этого вовсе не режущиеся зубки.       Всё шло по старым рельсам: они с Реджинальдом пересеклись в коридоре, тряска прекратилась и они зашли к Номер Семь. Разговор об активности и зубах детей. Реджинальд положил руку ей на плечо.       — Превосходно, Номер Икс. Твои знания и умения делать логические выводы достойны похвалы.       Номер Икс вся засветилась изнутри. Астрид в реальности поджала губы. Это не было ложью, он действительно сказал это. Очередное воспоминание, вызывающие тоску по временам, когда что-то было хорошо. Но слова Роджера и чек не давали обеим, настоящей и прошлой Икс, покоя.       — Сэр, а у нас не было гостей пару дней назад? — осторожно спросила она, посмотрев Реджинальду в глаза.       — Ты кого-нибудь видела? — спокойно ответил он вопросом на вопрос.       — Нет. Я весь вечер…       — Это и есть ответ.       Маленькая Номер Семь очень вовремя решила потянуть Икс за рыжие локоны. Девушка отвлеклась, зашипела от боли. Мистер Харгривз помог ей убрать волосы из удивительно цепких детских пальчиков. Осторожно, чтобы самому не тянуть за локоны, а потом откинул их за спину своей помощницы, чтобы Номер Семь не могла повторить свою шалость.       — Адель займётся детьми. А пока, раз ты так хорошо поладила с Номер Семь, думаю, не стоит упускать шанса применить свою способность.       — Сейчас? Я думала, сначала стоило бы привести Академию в порядок.       — Заниматься этим будем не мы. А способность Номер Семь — нечто невероятное и требует скорейшего исследования. Уверен, ты справишься с ней.       У Икс внутри всё тает и светится от радости. Он так… тактичен? И так добр. И это не фальшь, не постановка её разума. Почему он так вежлив и аккуратен, если ему было достаточно приказать, и навряд ли Номер Икс ослушалась бы. Она копирует силу, пытаясь разобраться, кому ей верить.       — Мистер Харгривз, я могу идти? Меня ждут.       — Разумеется. Всё в порядке?       — Да, не стоит беспокоиться.       Она выходит из Академии. Не спеша идёт к Роджеру, который места себе у калитки не находит.       — Господи, вот и ты! Что это было? Весь дом ходуном ходил!       Икс вглядывается в его лицо, вспоминает лицо Реджинальда. Кто и зачем из них врёт? Кому ей верить? Кому она хочет верить? И понимает, что обоим.       — Проблемы с котлом.       — Нихрена себе "проблемы"! Я думал сейчас всё как карточный домик рухнет.       Икс понимает, что не хочет принимать решение, что её пугает всё это. Не может Реджинальд так с ней поступить. А если может? А если Роджер прав?       — Зачем ты туда полезла?       — Я должна была знать, что они в порядке.       — Реджинальд и Адель?       Он помнил её имя? Зачем мозгу искажать такую мелочь? Зачем окрашивать лучшего друга Икс более негативным красками в этот момент?       — Да, они тоже.       Он немного помолчал, а потом, коротко взглянув наверх, к окнам, тихо продолжил прерванный разговор.       — Так что ты скажешь по поводу чека?       — Это неправда, — вновь нервно отрезала девушка.       — Он тебе так сказал? — мрачно усмехнулся Роджер.       — Ему незачем так поступать, — как и подобает благодарной помощнице бросилась на защиту Икс. — И, прости конечно, но выглядит всё так, словно ты его зачем-то хочешь выставить в плохом свете в моих глазах.       — Я вру?! — у него обиженно округлились глаза. — Зачем мне это?       — А зачем ему нас разлучать? Наша дружба не может ему мешать ни коим образом.       — А если он узнал о нашем плане побега?       — Роджер, это были просто шутки, разве нет?       — Для кого как... — буркнул парень, отведя взгляд.       — Ладно, прости, — вздохнула девушка, чувствуя вину перед другом за, вероятно, ложную надежду. — Обсудим это позже. Но как бы он узнал?       — Чёрт знает, стоял и подслушивал у окон, — он раздражённо махнул наверх. — Ты постоянно туда палишь. Ты же боишься его, и ясен пень не просто так. Почему продолжаешь защищать?       — Ты ничего не знаешь о нём, — отчеканила она каждое слово. — И ничего не знаешь обо мне.       Он не злился на неё, не кричал. Это она пришла в ярость и панику одновременно от этих смешанных мыслей и чувств. Солнечный день омрачился. Номер Икс этого не замечала, но Астрид видела всё.       — Я знаю, что ты самая добрая, умная и классная девчонка, которую я встречал. А этот старый урод зачем-то держит тебя взаперти, обманывает, а теперь ещё и заставляет моего отца увезти меня! Ты думаешь это нормально? Я что, блин, по-твоему, ничего не понимаю?       — Не понимаешь, — зло ответила девушка. — Ты представить не можешь, что творится в этих стенах. Я нужна им.       Он и не думал злиться, не думал делать ей больно. Он хотел помочь, верил, что делает лучше. Но с каждым его словом в Номер Икс поднимались неописуемые эмоции.       — Рапунцель, тебе надо бежать, или останешься в своей башне навсегда, — он прильнул к решётке вплотную, держась за прутья. — Я заберу тебя, хочешь? Харгривз сам дал нам деньги на побег.       — Роджер… — прошептала Астрид, вцепившись пальцами в кресло.       Он верил, что спасает свою принцессу из лап злодея. Астрид чувствовала злость, непонятно, на кого, смятение и панику, накрывшие Икс. Каждым словом он умудрялся задеть в ней что-то важное, что-то пугающие и болезненное. Она видела, как поднялся ветер, замигали фонари. Нет, пожалуйста, нет. Она же с силой Вани. Она же не знает об этом! Пусть сейчас появится Реджинальд, пусть остановит её, как это было раньше!       — Разве ты не хочешь свободы? Ты хоть знаешь, что это? — он протянул руки и осторожно, но крепко положил их на плечи подруги. — Тебе надо решить, надо выбрать прямо сейчас. Тебя же держат на цепи, как собаку, а ты и рада!       Шум приближающегося гремящего мотора. Переполняющие эмоции и вопросы, паника, злость на себя, на него, на всех.       — Нет!       Всё произошло за секунду. Астрид ничего бы не могла сделать. А Номер Икс не знала, что делает. Громкий треск и звук рвущихся струн. Грузовик остановился с визгом тормозов в паре метров от тела Роджера. На бордюре лежала разбитая гитара. По асфальту медленно начинала расползаться кровь. Прохожие, не разглядевшие, что произошло, кричали на водителя, который вылез из машины и клялся всем на свете, что остановился, что мальчик уже лежал.       — Роджер.       Как в бреду, не задумываясь она нарушила неозвученный запрет и, толкнув калитку, бросилась к лежащему неподвижно другу. Но на полпути её остановил голос сзади.       — Номер Икс!       Стальной, не терпящий возражений. Она обернулась, ведь не могла по-другому. Реджинальд стоял на крыльце Академии. За его спиной чернели внутренности дома, который сейчас показался девушке совершенно негостеприимным, похожим на ловушку. Он злился? Был напуган не меньше Икс? Это не важно, его взгляд в любом случае пригвоздил её к месту. Они были словно удав и кролик. Астрид вспомнила момент, когда они с Сэмом встретились взглядами за секунду до драки. Когда оба догадались, что раскрыты, что игры кончились.       — Ко мне, — быстро, чётко и без шанса на ослушание приказал Мистер Харгривз. — Сейчас же.       "Ко мне"?! Как собаке. Как он смеет? Люди вокруг кричат, бегут к Роджеру.       — Скорую! Мальчик умирает!       — Боже, сколько крови…       — Я не сбивал его, клянусь!       Икс даже не понимает, что случилось, как она это сделала. Зачем она это сделала? Ей кажется, все смотрят на неё. Они всё знают, осуждают, ненавидят. Люди всегда ненавидели её. Хочется спрятаться. Но и бросить Роджера не позволяет совесть. Они ведь вместе, безусловно и до конца. Она обещала ему это.       Икс вновь посмотрела на Реджинальда. И поняла, что не хочет идти к нему. Она сейчас за воротами Академии, и могла бы сорваться с места, бежать. Но ей некуда бежать. Весь мир у её ног, но во всём этом мире ей больше некуда пойти. Только обратно, к нему, в башню. А ведь она даже не понимает, верит ли ему теперь. Знает ли она, на что он способен? Знает ли его вообще? Даже Астрид, которая, как она думала, ко всякому от него привыкла, сейчас была в смятении, не говоря уже о полном шоке.       — Номер Икс! — строго, в приказном тоне позвал он вновь.       И она делает шаг. Икс переступает через гордость, через своего друга, через всё, что было важно в тот момент. Она не понимает, почему возвращается, словно её действительно тянут за цепь. Словно она правда как послушная собака. Это ужасно, это унизительно и неправильно. Номер Икс не хочет этого, не хочет, чтобы всё происходящее было реальностью. Не хочет быть виновницей всего с ней произошедшего, которая сама ошиблась, сама сделала выбор. Лучше быть жертвой обстоятельств.       Реджинальд избавился от её друга? Нет, он не мог так поступить. Номер Икс ранила Роджера силой и неизвестно даже, выжил ли он? И после этого всё же ушла за Реджинальдом, в глубине души догадываясь, что всё же друг был прав? Нет, она не могла так поступить. Она же не могла проявить такую слабость характера и всегда была за справедливость, за правду. Но такая правда ей не нравится. Этого она не вынесет. Икс не хочет, чтобы это было правдой.       Поэтому создала свою, вырезав из киноленты "неудачные" дубли и поставив на их место что-то другое. Что-то болезненное, да. Но не настолько.       — Чтобы там не произошло, я постараюсь решить этот вопрос.       Они в кабинете Реджинальда. У Номер Икс теперь появилось своё кресло. Как великодушно. Но к чему? Чем она заслужила? Всё это спрашивает Астрид, не Икс.       Теперь каждая фраза обрела иной смысл. Всё обрело другие краски, подтекст. Всё встало на свои места.       — Вы были близки, и подобное наверняка очень болезненно переживать.       Он так добр, так эмпатичен. Почему это не ложное воспоминание? Почему он ведёт себя так, как не повёл бы прежде никогда? Астрид не понимает, а Номер Икс не хочет понять. Она просто хочет поддержки, хочет забыть случившееся. И забывает, заменяет неугодное, оставляя только то, что может помочь справиться, излечить.       — В произошедшем нет твоей вины.       Она не знала. Не догадывалась, что может наделать. Никто ничего не знал. Но разве от этого легче? Разве незнание исправит ситуацию?       — Астрид? — обеспокоенный голос Дэниела прозвучал словно откуда-то из-под земли, хоть на самом деле именно он сейчас был настоящим. — Мне вас разбудить?       Она быстро помотала головой, чувствуя, как горят от слёз глаза. Чьи, её или Номер Икс? Неужели она так прониклась доверием к Реджинальду в этот момент, что решилась показать самую постыдную форму слабости?       — Я открыла вторую ступень способности.       Реджинальд посмотрел на неё, не удивившись и не разозлившись. Просто внимательно слушал.       — Это вышло случайно.       — Хорошо, — неожиданно спокойно отреагировал он. — Можешь завтра составить отчёт.       А Икс больше не хотела иметь от него секретов. Потому что уже заменила воспоминания, уже считает, что Мистер Харгривз защитил её от озлобленного друга. Уже забыла о теле, лежащем в крови на асфальте. Забыла, как Реджинальд смотрел на неё, как звал чуть ли не "к ноге".       — И кстати, если мы заговорили о способностях. Я могу сделать несколько выводов по поводу Номер Семь, но пока что неподтверждённых. Тебе лучше научиться контролировать свои эмоции. Это полезный навык и в обычной жизни, но сейчас речь идёт о безопасности окружающих. С твоим другом всё могло закончиться гораздо хуже.       Номер Икс не понимает, о чём речь. Она больше не помнит. Роджер, увы, ушёл. Сам. Осталась она и Реджинальд. И у них всё будет в порядке. Она может ему доверять. Ему и своей памяти, своему рассудку.       Но декорации рухнули.       — Верните меня.       Три хлопка. Астрид зажмурилась, и кабинет исчез. Когда она открыла глаза, перед ней сидел Дэниел, а не Реджинальд. Она провела рукой по щеке. На ладони остались слёзы.       — Астрид, как вы?       Но она не ответила. Даже привычного "в порядке" не прозвучало. Девушка, отдышавшись, встала с кресла.       — Я хочу уйти, — быстро прошептала она, как-то пугающе смотря в пустоту перед собой.       — Хорошо, — Дэниел встал. — Я провожу.       — Не стоит.       Её взгляд кое-как сфокусировался на часах, которые протягивал ей Мистер Шеферд. И она поняла, почему Реджинальд был так добр. Она всё поняла. Ещё одна ложь. Всё ложь. Это всегда был обман и игра. Это было свято и неприкасаемо в её памяти и жизни. Она дралась за это, ссорилась с близкими людьми, готова была на любые жертвы. Но её обманули. Она что, не заслужила, чтобы с ней были честны? Не заслужила простого человеческого отношения? Не заслужила любви, уважения?       С неё хватит.       — Они мне больше не нужны, — бесцветным голосом сказала она. — Оставьте себе.       Не попрощавшись и ничего не объяснив девушка быстрыми шагами покинула бюро. Дэниел растерянно сжал в ладони часы, после чего задумался. Это всё нехорошо. Добром вся эта ситуация не кончится. Забыть обо всём, подарить дорогую сердцу вещь первому, кому придётся, это всё похоже на…       Поняв что-то, Дэниел метнулся к телефону. Он не знает адреса, где сейчас живёт Астрид, а догнать её уже не выйдет. Но знает того, кто знает. Пошли гудки. Протяжные, давящие на нервы. Дэниел нервно тарабанил пальцами по стене. Через несколько долгих гудков он всё же повесил трубку.       Сэм не ответил. Он вышел сегодня в ночь и, разумеется, ни о чём даже не догадывался. Никто кроме Дэниела ни о чём не догадывался. А он не мог ничего сделать.       — Помогите! Элис, Гай!       По "Рапсодии" разнёсся истошный, леденящий душу крик. Не прошло и десяти секунд, как Элис вылетела из своей комнаты с пистолетом наготове. Гай и Кристина так же не заставили себя ждать, и все трое влетели в комнату, застыв на пороге. Кристина щёлкнула выключателем, комнатушку озарил жёлтый свет.       Венди плакала в панике, сидя на коленях перед кроватью Астрид и не зная, чем помочь. Глаза девушки закатились, тело сотрясали судороги, из горла вылетали редкие хрипы. На белом, как бумага, лбу, проступили крупные капли пота. Кристина тут же подняла Венди за плечи и отвела в сторону, отвернув девочку от пугающего зрелища.       — Что с ней?       — Не знаю, — Гай опустился на колено. — Какой-то приступ.       Военный повернул Астрид на бок, и её в тот же момент вырвало. Судороги не прекращались.       — Надо вызывать скорую.       Элис, поморщившись, отвернулась и увидела что-то на тумбочке. Быстрыми шагами приблизилась и взяла в руки пузырёк от обезболивающего. Он был пуст.

***

Whatever happens, I'll leave it all to chance.

Another heartache - another failed romance.

On and on...

Does anybody know what we are living for?

      Астрид резко открыла глаза и выпрямилась. Ничего не болело, не кружилось. Только, кажется, в глазах мутится. И мир вокруг весь чёрно-белый. А, нет, не весь. Её рыжие волосы на фоне бледного мира горят сильней прежнего. Где она? Учитывая существование призраков, девушка не сомневалась в загробной жизни, но вот какова концепция?

I guess I'm learning I must be warmer now...

I'll soon be turning, round the corner now.

Outside the dawn is breaking,

But inside in the dark I'm aching to be free!

      Это что, кабинет Реджинальда? А ничего нового на другой стороне её ждать не могло, нет? Обязательно что-то знакомое и неприятное? Со всех сторон на неё осуждающе уставились портреты, книги, чучела, странные приборы. Единственным инородным предметом оказался проигрыватель. Это её проигрыватель, из её комнаты.

The Show must go on! The Show must go on! Yeah, yeah! Ooh! Inside my heart is breaking...

      Астрид встала, не спеша подошла к столу и выключила музыку. Ей не до неё. Смысл смерти для неё заключался в покое, тишине и темноте. Где всё это? Почему она здесь? И тут она услышала голос: резкий, стальной, хрипящий:       — Твой музыкальный вкус меня никогда не впечатлял, Номер Икс.       Самоубийство — самый тяжкий грех. Так заявляет религия. Тогда это объясняет, почему Астрид отправили прямиком в Ад.