Переменная

Лос-Анджелес, Калифорния, 1929 год       Конфликты в семье это всегда неприятно. Но иногда небольшие ссоры лучше, чем один большой скандал посреди многолетнего штиля.       — Это была всего одна встреча! — истерично оправдывалась красивая молодая женщина с вьющимися блондинистыми волосами. — Это ничего не значило!       — Настолько ничего, что ты родила от него ребёнка?!       В ответ на поставленный командирский крик мужчины в форме раздался тихий голос человека в чистом сером костюме и очках в тонкой золотистой оправе. Он сильно храбрился, смотря на разъярённого военного..       — Сэр, я просто хочу видеться с дочерью...       — Да хоть с двумя! — рявкнул на научного работника мужчина, а после, взяв себя в руки, холодно процедил сквозь зубы жене, — Скарлетт, я подаю на развод.       — Что?! А как же Гретта?       — Откуда мне знать, что ты и её не нагуляла!       Детям лучше не присутствовать при подобных сценах. Да даже не слышать ничего из того, что могут наговорить друг другу взрослые. Но разве детям объяснишь, что лучше прикрыть дверь гостиной и не подслушивать? Однако, когда истерика матери-актрисы дошла до слёзных уверений, крики отца улеглись и превратились в каменную решимость, а безымянный талантливый учёный, даже не догадывавшийся до недавнего времени, что мимолётный роман со Скарлетт Гилмор подарил ему дочь, понуро упал в кресло, девочки тихо прикрыли дверь гостиной. Гретта, которой было всего лишь шесть лет, потянула младшую сестру Ребекку за руку и увела в их комнату.       Обе девочки уродились в мать: волнистые золотистые волосы, голубые глаза и в целом весьма миловидная внешность. Знакомые семьи и воспитатели много раз отмечали, какие хорошенькие девочки Гилмор, как похожи на мать и друг на друга. Гены отца проявились крайне слабо, поэтому наверное и не возникало мысли о том, что сёстры могут оказаться друг другу родными лишь на половину.       — А что такое развод? — сидя на своей кровати и болтая ногами спросила Ребекка в нежно-голубом платьице.       — Не знаю, — пожала плечами Гретта в таком же платье, положив локти на стол и разглядывая животных в энциклопедии. — Наверное что-то плохое.

***

      Это была самая долгая поездка в жизни Астрид. До этого первенство оставалось за дорогой от аэропорта до ворот Академии Амбрелла, которую она благополучно проспала. Однако в девушке присутствовала уверенность, что ничего примечательного, кроме мелькающих мимо зданий и людей, она бы в том путешествии не увидела даже несмотря на то, что для безымянной тогда ещё Икс многое было в новинку.       Мокрый асфальт сменился на дорогу, которая образовалась со временем под натиском проезжающих здесь год за годом сотен машин. Городские пейзажи постепенно растворились, уступив место широкой серой равнине, ранним ноябрьским утром устланной густым влажным туманом, который рассеивался всё быстрей, предвещая рассвет. Астрид откровенно клевала носом, периодически любуясь видами за окном, потому что ранний подъём и лёгкая тошнота никак не способствовали бодрому настроению. Сэм спокойно вёл, следуя за двумя полицейскими машинами. Гретта и Робби не пожелали ехать в одной, что вполне понятно.       Астрид никогда не была на ранчо и даже не задумывалась, что они из себя представляют, поэтому не удивительно, что всякая скука и дремота спали, когда они с Сэмом проехали мимо огромного деревянного стенда "Добро пожаловать на Ранчо Боттомов".       — Эти Боттомы весьма зажиточные ребята, — тут же поделился заготовленной информацией Сэм. — Они больше славятся своими лошадьми и их содержанием, а не скотом типа коров, хотя и такие есть. Многие частные владельцы оставляют своих жеребцов у них на постой за хорошие деньги, и пока никто не жаловался.       — За хорошую репутацию полиция не приезжает.       — Это да, но постарайся не думать об этом, — он коротко улыбнулся ей, отвлекаясь от дороги. — Ты в первую очередь едешь отдыхать, это нам с Греттой надо по работе.       — И чем я буду заниматься?       — Не парься, здесь постой не только для лошадей, но и для туристов, а значит развлечений для таких, как ты, должно быть навалом. Да и твоя аристократическая натура должна оценить местные виды.       Вскоре их начали окружать полуголые деревья, и постепенно дорога заводила всё дальше в этот непонятно откуда взявшийся лес, под кроной которого лежал ещё не успевший растаять первый снег.       — Ещё одна их знаменитая фишка, — заметил удивление на лице подруги Сэм, — Техас количеством лесов не славится, и много поколений назад кто-то из Боттомов решил организовать небольшую лесную зону, но не разобрался со словом "небольшую". И теперь, спустя кучу лет, у них здесь несколько гектар леса, неплохо так отделяющие ранчо от цивилизации.       — Хозяйство, отделённое от всего мира густым лесом? — усмехнулась про себя Астрид. — Да уж, где, как не здесь произойти чему-то криминальному...

***

Лос-Анджелес, Калифорния, 1936 год       — "Я тоже скучаю, Гретта, правда. Но мне хорошо с папой. Мы недавно ездили с его друзьями в Планетарий Адлера в Чикаго. Папа хвастался, какая я у него умница, мне много всего купили…"       Гретта печально улыбнулась, прислонив к лицу длинную чёрную трубку телефона, стоящего на тумбочке первого этажа. Эта тумбочка стояла у лестницы на второй этаж, где сёстры Гилмор раньше делили комнату, играли, помогали друг другу с уроками и глобальными для их возраста проблемами. Прямо перед глазами Гретты находилась маленькая дверь в шкаф под лестницей. Отец запрещал туда соваться, да и ключ давно потерялся, так что шкафчик всегда был запрет, пока играя в догонялки со старшей сестрой Ребекка не влетела в дверцу и не сломала старый замок. Конечно они никому не сказали о случившемся, и шкафчик под лестницей стал их общим маленьким секретом.       И даже развод родителей сначала никак не повлиял на отношения и общение сестёр. Но постепенно отец Ребекки, добившись своего, начал забирать её с собой на несколько дней в Иллинойс, желая проводить время со своей дочерью. Только с ней, Гретты для него не существовало. Иронично, но и для родного отца Гретты так же больше не существовало, хотя действительно возникал вопрос, родной ли он ей. Суть в том, что общество "настоящего" папы Ребекку устраивало всё больше и больше, что не удивительно, ведь даже получив внешность матери, Бекки оказалась не лишена интеллекта и жажды знаний отца. И тот разглядел это в ней практически сразу, что и привело к тому, что спустя несколько лет Ребекка Гилмор полностью перешла под опеку Джона Санрайза, который всячески баловал её. Она переехала с ним в штат Иллинойс, к слову сказать мать была не особо против происходящего, и теперь сёстры общались почти всегда лишь по телефону.       — Я рада за тебя, — честно, но с плохо скрываемой грустью ответила на восторженную речь Ребекки Гретта, — Но без тебя мне тут очень одиноко. Даже в зоопарк сходить не с кем.       — "А как же школа? Дейзи, Карла?"       — Лучше не спрашивай.       Гретте, как и сестре, досталась внешность матери. А то, что Скарлетт Гилмор была весьма успешной моделью и актрисой говорило о многом. Однако её дочери шёл только четырнадцатый год, и миловидность начала приносить не только восторг подружек и гостей матери, но и некоторые… проблемы. Ребекка, кстати, их не испытывала, она как-то лучше ужилась со своим красивым личиком, чем её старшая сестра.       Школа это то место, где дети начинают понимать, что за внимание, успех и в целом за место под солнцем надо бороться. Тихо, вдали от глаз родителей и желательно тайком от учителей, начинают расцветать зависть, соперничество, обиды. Плетутся мелкие, глупые интриги, от которых взрослые предпочитают отмахнуться, пока дети разворачивают крайне серьёзные для себя войны.       Гретта, безусловно, начала нравиться мальчикам в школе и за её пределами. Взглядов, направленных на дочь Скарлетт Гилмор, было не сосчитать. Но если кто-то смотрел с восхищением и интересом, то в ком-то, как и следовало ожидать, разгоралась зависть и злоба. Постепенно и даже незаметно для себя Гретта лишилась подружек, которые начали предпочитать общаться между собой без неё. Затем начались открытые враждебные взгляды и неприятные фразы за спиной. Конечно никто не собирался открыто травить дочь знаменитости и любимицу учителей. Последнее тоже было поводом для сплетен, ведь даже несмотря на то, что Гретта правда старалась в любом деле, за которое бралась, все её успехи списывали на "красивые глазки".       — "Почему ты не можешь сходить без меня в зоопарк? — недоумевала Бекки с другого конца трубки. — Ты же туда дорогу с закрытыми глазами найдёшь."       Это верно. Гретта обнаружила в себе удивительно любовь к животным и подумывала стать ветеринаром.       — Просто скучно без тебя, — девочка поджала губы.       Но если бы школьники были единственной проблемой. Они хотя бы понимали свои ограничения в отношении Гретты. Не все, конечно — мальчиков, которые думали, что дёрнуть понравившуюся девочку за длинные золотые волосы это нормально и вовсе не больно, было предостаточно. И никакие крики, слёзы и жалобы учителям не помогали. "Они так проявляют симпатию. Ты же очень красивая, так что привыкай" — только и слышала Гретта от классной руководительницы. А что ещё неприятней, ровно тоже самое она слышала и дома от мамы.       Но с недавних пор это всё начало казаться не таким страшным, как то, что могло случиться за стенами школы. Никому, ни маме, ни даже любимой сестре Гретта не рассказала о том, как недавно, когда она возвращалась из зоопарка, за ней долго шёл какой-то незнакомый парень. Он догнал её на пешеходном переходе и сходу начал задавать много вопросов, засыпать её комплиментами, настойчиво выспрашивал имя, возраст. Гретту это смутило и напугало.       — Папа говорил с незнакомцами не общаться, — пролепетала она в ответ на очередной вопрос. — Я пойду, извините.       — Да не бойся ты, пойдём погуляем, — парень, улыбаясь, положил ей руку на плечо и не дал перейти дорогу, — Я тебе мороженое куплю, хочешь?       — Н-не хочу.       Она попыталась отойти в сторону, но он не отпустил её. И тут она впервые почувствовала какой-то особенный страх, не похожий на тот, который возникает, когда ты слышишь шорохи в шкафу ночью или когда мама ругает за разбитые духи. Страх кролика, которого схватили за лапу, и только тогда он понимает, как быстро мог бы сейчас убежать, если бы была возможность вырваться из хватки. Когда он понимает, насколько сильней тот, кто схватил.       — Ну я же не кусаюсь.       — Я домой хочу, пустите, — всхлипнула она.       — Я тебя провожу, мне не сложно.       — А руки убрать вам тоже не сложно, я надеюсь?       И рука действительно тут же исчезла с плеча Гретты. Девочка, испытав невероятное облегчения, отошла от настырного парня и обернулась на голос неизвестного спасителя. Им оказался полицейский с пышной светлой, немного рыжеватой бородой и строгим взглядом голубых глаз. Гретте сразу понравилась его форма, уверенный взгляд, осанка. Но больше этого её восхитило, как быстро неприятный парень отошёл на шаг назад при виде полицейского. Вот бы всегда ходить с ним рядом, чтобы никто больше не дёргал за волосы и не приставал.       — Какие-то проблемы, офицер? — парень показушно расслабился и сунул руки в карманы.       — Это я хотел бы у вас спросить, — мужчина встал рядом с Греттой. — Мисс, всё хорошо?       — Всё отлично, — ответил за неё парень. — Мы просто разговаривали.       — Я спросил не у вас, сэр, — басисто перебил его офицер и чуть наклонил корпус к Гретте. — Мисс, вы знаете этого человека?       — Нет, — тихо ответила девочка.       — Молодой человек, — офицер распрямился и скрестил руки на груди, — Вы считаете нормальным приставать к ребёнку на улице?       — Я просто предложил проводить её до дома.       — Очень мило с вашей стороны, но теперь она в ваших услугах точно не нуждается. Ведь так, Мисс?       Гретта быстро кивнула. Ни с одним человеком она ещё не чувствовала себя такой защищённой, как с этим офицером. Парень пожевал губы, пробурчал извинения и ушёл.       — Стоило просто сказать ему, что не хочешь общаться.       — Я говорила, он не послушал, — тут она с нескрываемым сиянием в глазах выпалила, — А если я стану полицейским, как вы, меня тоже будут слушаться, да?       Мужчина усмехнулся в золотистую бороду и осторожно погладил девочку по голове.       — Может. Вот только полицейским тебе не стать, уж извини.       — Почему? — у неё от обиды округлились глаза.       — Как тебя зовут? — вздохнул офицер.       — Гретта.       — Гретта, ты вырастешь очень-очень хорошенькой девушкой, влюбишься, выйдешь замуж и всё у тебя будет хорошо. А полиция это… сложновато для девочки. Тебе оно ни к чему, поверь.

***

      В центре ранчо, где лес сходил на нет, располагалась жилая зона владельцев, а за ней простиралась основная хозяйственная часть с конюшнями и загонами. Дом, двухэтажная красивая постройка с классическим флюгером в виде стрелы и примыкающим садом, располагался недалеко от одной из конюшен. В воротах этой конюшни, облокотившись на лопаты, стояли двое, предположительно конюхи, и с интересом смотрели на гостей. Вероятно, полиция для них действительно что-то выходящее далеко за рамки повседневности и повод поглазеть.       Робби и Гретта вылезли из своих машин, Сэм и Астрид последовали их примеру. Для поездки за город девушка переоделась в свои уже родные штаны и сапоги из Академии, зелёный объёмный свитер, который подарила ей через Кристину старушка Рут, накинув сверху чёрное пальто с пелериной. Изо рта вылетал белый полупрозрачный пар - зима уже совсем близко, а за городом это чувствовалось гораздо сильней. На крыльцо дома вышел полный мужчина в клетчатой светлой рубашке, тёплой безрукавке и старых затёртых джинсах, с густой тёмной шевелюрой и маленькими голубыми глазами.       — Добрый день, Мистер Боттом, — ещё на подходе поприветствовал его Робби. — Лейтенанты Келлер и Гилмор. Шериф сообщил вам о том, что мы приедем.       — Да, да, конечно, — басисто пробормотал хозяин ранчо, — Проходите в дом. А это с вами?       Робби обернулся на спутников Гретты и скривился. Видеть рожи припевал Гилмор он, разумеется, не хотел, но за Уокера Гретта попросила шерифа, а запретить поехать этой рыжей никто не мог, так как у неё планировался "просто отдых на природе".       — Это наш консультант, Сэмюэль Уокер, — представила друга Гретта. — А это Мисс Миллиган, она хотела бы просто отдохнуть и полюбоваться природой у вас на ранчо несколько дней.       — О! — услышав про постояльца, Мистер Боттом тут же засуетился. — Скажу честно, осень не лучшее время для ранчо. Но уверяю, я сделаю всё возможное, чтобы вам у нас понравилось.       — Благодарю, — вежливо улыбнулась Астрид на эту эмоциональную приветственную речь.       — Давайте уже пройдём в дом.

***

Лос-Анджелес, Калифорния, 1938 год       — "Папа уверен, что я всем в его институте нос утру, когда вырасту! Он приносит мне книжки, мы их читаем и он говорит, что я такая способная! — тут Ребекка осеклась и продолжила чуть тише. — Я что-то разболталась, да?"       — Нет, нет, всё хорошо, я тебя слушаю.       — "У тебя что-то случилось? У тебя голос странный какой-то."       — Всё хорошо, просто устаю немного в школе.       — "А как мама?"       — Разошлась с очередным ухажёром.       — "Ничего не меняется. Её кроме твоего отца мало кто мог терпеть. Ну, тебе уже не привыкать, да?"       Гретта ничего не ответила на это, даже не усмехнулась в трубку. Она думала, стоит ли рассказывать сестре о последнем "разрыве" матери с ухажёром. Это произошло пару недель назад, Скарлетт только и делала, что жаловалась подружкам о том, какой этот Рональд урод, сбежал даже не попрощавшись и ничего не объяснив, какие все мужики козлы и так далее.       Она познакомилась с этим Рональдом на съёмках рекламы. Сначала подарки, свидания, ночёвки у него. Вскоре, когда их отношения начали становиться серьёзными, Скарлетт пригласила ухажёра на ужин к себе, чтобы познакомить со своей пятнадцатилетней дочерью. Рональд был весёлым, воспитанным, внешне совсем не принц, но остальные его черты это перекрывали. И он сразу же проявил желание понравиться дочери своей любимой женщины. И в целом он Гретте понравился, хотя и был излишне любопытным и в чём-то странноватым.       После того вечера он стал появляться всё чаще у них дома, оставался у матери на ночь. Приносил Гретте конфеты, игрушки, предлагал сходить то в парк аттракционов, то в кино, то по магазинам. Множество раз говорил, что она очень красива, прямо как мама, а пару раз пошутил, что даже лучше. Узнав о любви девочки к животным подарил ей рыбок и книги про животных, обещал познакомить со своим другом ветеринаром, и этим наконец полностью завоевал её доверие. Казалось, всё отлично, хотя Гретта и не очень любила, когда Рон приобнимал её за плечи, гладил по волосам или лишний раз брал за руку, но в этом не было ничего такого, поэтому она не просила его перестать.       Вскоре он получил ключи от дома Скарлетт, что означало, что совсем скоро он переедет к ним, а там и до свадьбы не далеко. И с той поры Гретта начала ощущать какой-то дискомфорт от присутствия Рона. Она словно ловила какие-то странные, непонятные сигналы, но не могла их понять и просто ощущала тревогу рядом с маминым мужчиной, хотя он вроде и ничего такого не делал. Все вокруг были от Рона в восторге, поэтому Гретта, дабы не показаться дурочкой, игнорировала это странное ощущение, словно ей хочется уйти из комнаты, когда в ней находится Рон.       В начале осени, когда со знакомства Рона и Скарлетт прошло четыре месяца, Гретта заболела и не пошла в школу. Мама уехала на очередные съёмки и обещала вернуться поздно вечером, оставив все лекарства на столе в кухне. Днём девочка спустилась вниз. Рон сидел за столом, читая газету. Они обменялись короткими приветственными фразами, Гретта налила воды и выпила таблетки. Вернулась в комнату, села за книги, параллельно подстригая ногти, но вскоре дверь открылась. То странное чувство, которое девочка старалась игнорировать, сильно возросло в тот момент, когда она обернулась и увидела Рона, зашедшего в комнату.       — Вообще-то принято стучаться, когда заходишь, — она встала из-за стола, скрестив руки на груди, — Особенно к девочке в комнату.       — Извини, больше так не буду.       И здесь произошло то, что навсегда изменило Гретту. Этот осенний дождливый день разделил её жизнь, её личность на "до" и "после". Рональд быстро пересёк оставшееся между ними расстояние и, обхватив голову девочки с двух сторон, поцеловал её. Гретта сначала испугалась, не понимая, что происходит. Затем в её голове за доли секунды проскочили миллион мыслей, и она, изо всех сил попыталась оттолкнуть Рона, но он не думал отстраняться. И тогда, чувствуя, как слёзы бессилия и страха поступили к глазам, Гретта сомкнула зубы. Рон взвыл и тут же оттолкнул её от себя так, словно это она всё это время держала его в похотливых тисках. Его рот наполнился кровью.       — Больная шука!       Он шипел, стонал и скалился кровавым зубами. В его глазах полыхала животная ярость. Гретта, схватив за спиной острые маникюрные ножницы, поняла, что ей несдобровать. Но она уже дала отпор, а значит не сдастся без боя.       — Больной ублюдок.       На языке она ощущала вкус его крови. Отвратительный, тошнотворный. Словно стараясь избавиться от этого вкуса, она со всей силы плюнула ухажёру матери в лицо. И пока тот, осыпая её проклятьями, размазывал по лицу слюну и собственную кровь, Гретта пробежала мимо него в коридор, захлопнула дверь и со всей силы вбила в щель между замком и дверным косяком ножницы, словно клин. Изогнувшись от удара, они неглубоко впились в дерево. А Рон уже ломился с той стороны, осыпая Гретту угрозами, от которых у любой девушки дрожь пойдёт по всему телу.       Практически слетев вниз по лестнице, она схватила сапоги, плащ-дождевик и начала одеваться. На втором этаже раздался скрежет, а потом грохот двери, ударившейся о стену. Он её выбил, а Гретта только успела дрожащими руками застегнуть сапоги. Ей не убежать из дома, Рон её догонит раньше, чем она добежит до соседей. А там не важно, услышат ли они за дождём её крики с улицы, увидят ли, как "отчим" тащит её в дом, вызовут ли полицию и приедет ли патруль. Даже если приедет, то не успеет помочь девочке, не спасёт её. Девочке нужно спасать себя самой.       — Гретта! — завопил Рон со второго этажа.       Он быстрыми шагами шёл к лестнице. Гретта настежь открыла входную дверь, а сама ловко проникла в "запертый" шкафчик под лестницей. Шаги и крики со второго этажа приближались.       Когда дверь закрылась перед носом девочки, погрузив её в темноту, прямо на её белокурую голову посыпались щепки и пыль. Рон сбежал вниз по лестнице. Очевидно, увидев открытую дверь и отсутствующую одежду, грязно шепеляво выругался. Гретта, окружённая беспросветной тьмой и сухим, спёртым, пыльным воздухом, боялась пошевелиться или вдохнуть. Ей казалось, любое её микродвижение вызывает безумно много шума, а колотящееся сердце слышно на весь дом.       Через какое-то время дверь закрылась. Рон, продолжая шипеть от боли, судя по шагам ходил по коридору, раздумывая. Догадался ли он? Или поверил, что девочка убежала? К ужасу Гретты, шаги двинулись в сторону чуланчика. Теперь она точно перестала дышать, и ей ужасно захотелось, чтобы и сердце перестало нестись галопом и остановилось. Чтобы она лучше умерла прямо здесь и сейчас. А если он не поверил Скарлетт на слово, что дверца всегда была закрыта? Что если проверил, и сейчас она загнала себя в ловушку, о которой знает и он? Шаги замерли прямо перед дверью. Над ухом раздался резкий звук, и Гретта зажмурилась. По щекам хлынули молчаливые слёзы. Но звуком оказалась поднятая телефонная трубка.       — Алло? Бхайден? Я шейчас к тхебе пхиеду. Не садавай вопхосов! Чёхт…       Резкий звук повторится, Рон положил трубку. Вероятно, раздумывая о чём-то, замер в тишине. На расстоянии вытянутой руки от Гретты, с которой прямо сейчас готов был снять золотистый скальп. А в её голове как на зло не возникало ни слова хотя бы одной молитвы. Только глупые, импровизированные, но самые искренние слова, какие только могли появиться в детском сознании в тот момент: "Господи, защити меня. Я ничего не смогу сделать сейчас сама, мне никто кроме тебя не поможет. Мне очень страшно, пожалуйста, Господи, пожалуйста, помоги, я не хочу умирать…"       Постояв минуту в тишине, Рон, жмурясь от боли, выплюнул кровь в цветочный горшок на тумбочке у двери. Потом на голову Грэтты снова посыпались мелкие щепки. Десять минут несостоявшийся отчим провозился на втором этаже, а затем, держа в руке сумку с вещами, схватил ключи и куртку с вешалки и хлопнул входной дверью.       Гретта слышала, как машина отъехала от дома. Но не вышла из чулана. Прислонившись к стенке, она заплакала. Сначала плакала тихо, пытаясь утереть слёзы, но потом, бросив этот дурацкий плащ на пол, разрыдалась в голос. Дрожа всем телом девочка села на холодный пол чуланчика и рыдала, задыхаясь в пыли и слезах, в полной темноте. Какой кошмар, какая мерзость. Её сейчас стошнит от страха, оставшегося привкуса крови и отвращения. Она ненавидит весь этот чёртов мир, ненавидит Рона, да всех мужчин. Ненавидит свою дурацкую внешность, несущую ей только несчастья. Вот бы стать самой обычной. Нет, вот бы стать сильной. Такой сильной, чтобы больше никто не прикоснулся к ней, не посмел. Чтобы они боялись её сильней, чем она их.       Через несколько часов вернулась Скарлетт. Она застала свою дочь запертой в душе. Судя по звукам, та чистила зубы. Уже пятый раз, но это не помогало. Постучавшись, Скарлетт устало спросила, где Рон. Девочка из-за двери бесцветным голосом ответила, что не знает. Рон никогда не возвращался вновь. Девочка спаслась. А на следующее утро отрезала свои длинные золотые волосы. Она уже знала, что будет делать дальше. Но для этого придётся стать кем-то новым, кем-то другим.

***

      Полицейских оставили в гостиной, а Астрид и Сэма, который нёс её сумку с вещами, провели на второй этаж.       — Здесь у нас комнаты для отдыхающих, — щебетала миловидная молодая жена Мистера Боттома Лаура. — Сейчас не сезон, кроме вас никого нет, так что можете выбрать любую, какая понравится. Располагайтесь, завтрак у нас для постояльцев в восемь, обед в час. Ужин за общим столом с нашей семьёй в семь вечера.       — Неплохо, — прокомментировал такую точность распорядка Сэм.       — Для господ полицейских, если вы задержитесь более, чем на сутки, комнаты будут так же готовы, — переключила свою птичью трель в сторону Уокера молодая женщина. — По поводу еды у вас то же расписание, что у Мисс Миллиган. Если что-то будет нужно или возникнут вопросы не стесняйтесь обращаться ко мне или Седрику.       — Ой, — Астрид зашла в комнату и попятилась, — А тут уже чьи-то вещи.       Лаура побледнела, а потом легонько ударила себя по лбу.       — Ах да, это комната Мистера Мёрдока.       — Пропавшего? — Сэм заглянул через порог и пробежался взглядом по вещам.       Ничего особенного, даже сумка с вещами ещё не разобрана. Но всё же стоит наведаться сюда позже.       — Да, — вздохнула Лаура и извинительным тоном обратилась к Астрид. — Потрясения плохо сказываются на моей памяти. Он только приехал, потом даже на ужине не появился…       — Да? — словно бы рассеянно слушая женщину спросил Сэм, — И чем вы это объясните?       Астрид уже знала эту его методику "скучного допроса". Сэм считал если делать вид, что тебе не интересно то, что ты спрашиваешь, задавать вопросы невпопад с рассеянным видом, то люди сами начнут болтать и расскажут тебе куда больше, чем если ты будешь как серьёзный дядя-детектив пилить их взглядом и давить. У всех есть тайны, и лучше не давать повод думать, что ты хочешь покуситься на них, а то пряча свои грязные секретки люди случайно скроют и нужную тебе информацию. Правда, использовал он этот приём не со всеми, а значит посчитал, что Лаура может что-то не договаривать.       — Мистер Мёрдок занимался конным спортом, а спортсмены могут дневать и ночевать рядом со своей лошадью, — вздохнув, опустила плечи Лаура, — Так что даже если постоялец со своим конём у нас на постое уходит рано утром, а возвращается за полночь, мы не бегаем по ранчо в его поисках. А на утро эта кровь, и вообще…       Она расстроенно поджала губы и махнула рукой на комнату, которую Астрид поспешила закрыть.       — Тогда я выберу эту, — она открыла комнату напротив и неловко усмехнулась. — Здесь же никто не живёт?       — Нет, это уже точно ваша.       — А что насчёт развлечений между приёмами пищи? — осведомился Сэм, пока Астрид осматривала выбранную комнату.       — Ну, в сезонное время, конечно, досуга было бы куда больше, — немного сконфузилась Лаура. — Мисс Миллиган, вы уже бывали на ранчо?       — Нет, это мой первый опыт.       — О! — женщина заметно повеселела. — Тогда, думаю, мы сможем удивить вас даже нашей повседневностью. Я попрошу кого-нибудь провести вам экскурсию после завтрака, что скажете?       — Звучит чудесно, — улыбнулась и кивнула Астрид.       — Ну вот и отлично, — хлопнул в ладоши Сэм. — Пойду к Гретте, а ты располагайся.

***

Техас, Даллас, 1943 год       — Джозеф Оуэнс.       — Здесь!       — Сэмюэль Уокер.       — Здесь!       — Ух ты, здоровяк какой. Ещё и, как погляжу, служил.       — Да, Сэр. Военно-морской флот.       — Отлично, отлично.       Когда лицо инструктора, обращённое к списку, удивлённо и недовольно скривилось, Гретта уже знала, чьё имя он увидел следующим.       — Гретта Джоу Гилмор?       — Здесь! — краем глаза ловя на себе удивлённые и насмешливые взгляды, громко и чётко отозвалась девушка.       Перекличка новобранцев в полицейской академии. Гретта шла к этому четыре года. Четыре года, за которые она полностью перевернула свою жизнь, полностью изменила себя. С тех пор как повесила замок на свою комнату, за закрытыми дверями она готовила тело и ум к поступлению сюда. В Лос-Анджелесе она строить карьеру не собиралась — слишком много знакомых лиц. Хотя навряд ли к этому моменту её можно было бы узнать.       Отрезанными волосами, за которые получила истерику от матери, Гретта не ограничилась. Она начала изучать поведение мужчин вокруг, смотреть, на что они обращают внимание в женщинах, что считают привлекательным, а что наоборот, их отталкивает. Конечно она не собиралась становиться Горбуном из Нотр-Дама, однако поклялась, что ни одну её заслугу больше не спишут на миловидную внешность. И уж тем более никто не подумает лезть к ней со всякими грязными мыслями, которыми полнятся головы мужчин.       Гретта освоила косметику, но не так, как её сверстницы. Вместо розовых щёк, красных пухлых губ и длинных чёрных ресниц она училась делать своё лицо на порядок непривлекательней, скрыть свои достоинства, передавшиеся от матери. Бледная кожа, круги под глазами, тонкие сухие губы, никаких акцентов или ярких деталей. Когда Гретта, будучи уже в старших классах, увидела, как в отличницу Марту Хилл тычут пальцами из-за её очков, она купила себе такие же.       Но шелковистые золотые волосы портить не стала, так как трезво рассудила, что они постоянно будут отрастать, и на поддержание внешнего вида придётся тратить деньги и время. Так что перед отъездом из родного дома девушка продала украшения, подаренные ей когда-то матерью или её друзьями, и купила самый невзрачный парик из настоящих волос, какой только смогла найти.       С телом тоже пришлось работать, потому что чем старше становилась Гретта, тем округлей были её грудь и бёдра, всё больше взглядов она ловила на своих стройных ногах и длинной шее. Она получила тело, не подходившее для выбранной ею судьбы. И его пришлось скрывать, начиная от утягивания груди и заканчивая бесформенной одеждой.       За день до отъезда девушка с вьющимся блондинистым каре чуть выше плеч сняла телефонную трубку и набрала знакомый номер. Ей было нужно услышать голос сестры, которая единственная была посвящена в чёткие планы Гретты, пусть и не знала причин такого решения. Ребекка не осуждала, но была твёрдо уверена, что внешность можно было бы и использовать в своих целях. Но Гретта не хотела такого пути, не хотела ни чтобы её считали куклой, которая прошла по головам на своих длинных ножках, ни уж тем более действительно ею быть.       Но услышать бархатистый голосок сестры Гретта в тот день так и не смогла. Она вообще его больше никогда не слышала. Её отца нашли мёртвым, а сама Ребекка пропала без вести. И никаких зацепок, ни следа преступников, словно они появились из ниоткуда и исчезли в никуда. Гретта пролежала всю ночь без сна, но на утро ей всё же пришлось оставить гнетущие мысли, взять в руки себя, чемодан с вещами, билет на автобус и покинуть родной дом с тоской, равной надежде его больше не увидеть.       В съёмную квартиру в Далласе зашла девушка, вслед которой оборачивались, а вышла серая мышь со взглядом волка, готового броситься в бой. Допускала ли она мысль, что не сможет поступить? Нет. Гретта ни секунды не сомневалась в себе, своей подготовке и знаниях. Конечно же её захотят завалить на вступительных, конечно будут смеяться про себя, но у них нет ни единого шанса. И сейчас, стоя единственной женщиной в ряду новобранцев, она доказала это. А это только первый шаг.       Гретта готовилась не только к поступлению, но и к обучению, потому что прекрасно понимала, что сама толкает себя в пучину Ада, в центр змеиного гнезда, в волчье логово. Новобранцам парням, да и инструкторам, было достаточно того, что она женщина, чтобы относиться к ней, мягко говоря, предвзято.       И уже через пару месяцев обучения Гретта начала сомневаться, что сможет окончить академию. Она знала на отлично теоретический материал, прекрасно справлялась с индивидуальными заданиями и проверками, но вскоре начались групповые и парные дисциплины. И мало того, что с ней, очевидно, никто не хотел вставать в команду (это она переносила как данность). В процессе выполнения задания "напарник" не желал действительно работать с ней в паре и результат получался далеко не такой идеальный, каким его видели инструкторы. И конечно же всех собак в этом случае спускали именно на "бабу".       Изгоем, правда, в скором времени оказалась не только она. Каким-то образом под раздачу попал двухметровый угрюмый парень Сэмюэль Уокер. Хотя, казалось бы, задирать такого себе дороже. Ожидая, когда после тренировки мужчины переоденутся и уйдут, чтобы переодеться смогла уже она, Гретта прознала про слухи о нигеролюбстве Уокера, о его неприязненном отношении ко всем в коллективе, о его излишнем любопытстве. Вперемешку с оскорблениями этого парня шли насмешки над Гилмор, и что удивительно, над внешностью в том числе. Не важно, как она старается и как выглядит, Гретта для них предмет издёвок. За глаза, разумеется. Ни ей, ни Уокеру в лицо эта стая шакалов ничего не говорила. Но даже если бы и осмелилась, то никто бы не встал на сторону Гретты, никто бы не защитил её от нападок.       Но заниматься физическими упражнениями в гриме порой доставляло свои неудобства, поэтому иногда Гретта, после особенно тяжёлых и потных тренировок, позволяла себе снимать в раздевалке парик, умываться от грима, смешавшегося с потом, и покидая академию через чёрный ход, идти домой без маскировки. Словно человек, всегда переходящий дорогу по светофору, решивший перебежать в неположенном месте по пустой дороге, чтобы сократить путь. Но именно в этот момент, как на зло, из-за поворота на него выскакивает грузовик.       — Девушка, подождите!       Конечно же Гретта не дура, чтобы останавливаться, когда поздно вечером на улице её зовут трое парней. Дура она потому, что не побежала в тот же момент что есть сил, а понадеялась, что если будет их игнорировать, они сами отстанут. Но нет, не отстали.       — Девушка, неужели вы нас не слышите? — жеманно спросил один из парней, обогнав Гретту.       — Слышу, — сухо ответила девушка, ускоряя шаг. — Просто не хочу с вами разговаривать.       — Как обидно. Мы же просто хотим познакомиться.       Иначе и быть не могло. Её жизнь просто повторение отвратительных событий, от которых она пытается сбежать, спрятаться, но рано или поздно её ловят. И хуже всего было то, что Гретта обучалась с этими тремя в академии, и раскрыть себя не могла, ведь это могло негативно сказаться на её обучении в дальнейшем. Конечно же до них не доходило слово "нет", и когда Джозеф Оуэнс схватил её за руку, чтобы остановить, выученным движением Гретта заломала ему руку за спину. Не хватало только крикнуть "Вы имеете право хранить молчание". Его друзья сначала растерялись, а после Марк Грей оттащил девушку и прижал к стене.       — Ты чё, дура бешеная!       Ему тут же прилетело в нос, но разве могла девушка справиться с тремя? Одна — нет. Но прямо на глазах у прижатой к стене Гретты за спинами нападавших выросла огромная тень. Джозеф Оуэнс вскрикнул, когда его с силой оттащили за волосы и бросили на асфальт. Его дружки расступились, и Гретта узнала лицо своего защитника. Сэм Уокер, на которого с ругательствами бросился Марк, без труда одним ударом уложил его рядом с Джозефом. Третий придурок, имя которого Гретта никогда и не трудилась запомнить, держался достаточно долго, чтобы Оуэнс поднялся на ноги. А Гретта с разинутым ртом смотрела, как всегда молчаливый мрачный Уокер дрался, словно разъярённый медведь, оставаясь на ногах даже в неравном бою с двумя противниками. Которые, впрочем, достаточно быстро подняли третьего и выбрали путь отступления.       — Вы в порядке, мэм? — утерев кровь из носа, как ни в чем не бывало осведомился Сэм.       — Д-да, спасибо. А вы как?       — Руки ноги целы, так что всё отлично. Я провожу вас.       Гретта ожидала чего угодно, но не того, что до её дома они будут идти в полной тишине. Сэмюэль не пытался узнать её имя, чем она занимается, свободна ли завтра вечером и прочее. Он просто шёл рядом, сунув руки в карманы, иногда поглядывая на свою такую же тихую спутницу. Он её узнал? Навряд ли, они же даже не общаются в академии, чтобы он мог запомнить какие-нибудь черты девушки. Доведя её до подъезда, Сэм попрощался, посоветовал купить себе пистолет и просто ушёл.       Через пару дней, прямо перед промежуточным зачётом по физической подготовке, Джозеф Оуэнс и Марк Грей были исключены из полицейской академии. И весьма серьёзной ошибкой Гретты было то, что при анонимном доносе она не узнала имя третьего нападавшего. Потому что именно эта крыса наверняка разнесла байку о том, что это Уокер донёс на Джозефа и Марка, тем самым доведя неприязнь к Сэму до крайности.       И в один день эти ублюдки перешли всякие границы. В своё время, когда Гретты, как говорится, ещё даже в планах не было, в академии работала старенькая уборщица. Не углубляясь в подробности её все очень любили, и настолько, что когда у старушки начались проблемы со спиной, в большинство помещений провели отдельные краны с холодной и горячей водой, чтобы ей не приходилось в конце рабочего дня, когда уже почти никого нет в здании, таскать тяжёлые вёдра с водой с этажа на этаж.       В тренировочном зале такие краны так же имелись, и хоть уборщицы уже давно нет в живых, но ими всё ещё пользовались, так как было введено требование, чтобы обучающиеся убирались в зале согласно составленному инструкторами расписанию. Гретта тренировалась подальше от остальных ребят своей группы, по понятным причинам, в угловой части недалеко от воды. И ей всего лишь на секунду пришла в голову мысль, что, кажется, краны всегда были одинаковыми. Или ей просто показалось и на кране с горячей водой всегда не было гайки…       — Кто сегодня убирает зал? — зычным голосом спросил инструктор.       — Я, Сэр, — Сэм встал со скамьи.       — Тогда ведро в зубы и вперёд. Остальные на выход, до завтра всё равно сил не прибавится.       И Гретта хотела было встать и, как обычно, пойти ждать своей очереди в переодевалку, если бы не странные взгляды, которые парни из группы бросали через плечо на Уокера. Они словно ждали чего-то, не спеша уходить из зала как в любой день до этого. Девушка смотрела то на них, то на Сэма, идущего с железным ведром к кранам.       Уокер же со своим обычным невозмутимым видом сел на корточки перед краном с горячей водой, поставил ведро, положил руку на вентиль… И тут его с силой пихнули в плечо. Выругавшись, он упал на пол, услышав короткий, оглушительный металлический щелчок, а за ним шипение вырвавшегося из стены потока кипятка. Гретта, которой этим потоком обдало руки, отшатнулась назад, не в силах сдержать болезненного вскрика и шипения.       — Твою мать!       Опомнившись, Уокер подскочил с места и сел на корточки перед корчившейся от боли Греттой.       — Перекройте воду!       Их окружили остальные обучающиеся, вернувшиеся в зал вместе с инструктором. Быстро примчалась медсестра, начались разборки по поводу оборудования, вышедшего из строя. Гретте долго обрабатывали и перебинтовывали руки, с которых в некоторых местах слезала кожа. И эта же участь могла ждать лицо Уокера, если бы она не отпихнула его.       Это был уже конец дня, и когда всё улеглось, Гретта вышла из академии сопровождаемая только мрачными мыслями о том, что завтра экзамен с преодолением препятствий. Чёрт бы с этим Уокером! Что ей теперь делать, если руки под бинтами болят от каждого движения?       Однако не успела она пройти нескольких метров, когда рядом возникла молчаливая двухметровая фигура.       — Как руки? — без распинательств спросил Сэм.       — Нормально, — буркнула девушка, поправив очки.       Жаловаться она не будет, потому что слабость здесь простят любому кроме неё.       — Зачем ты мне помогла? — спустя небольшую паузу спросил Сэм.       — Очевидно, чтобы тебе лицо не сожгло.       — А, да, неправильно задал вопрос, — он повернул к ней косматую голову. — Почему? Мы с тобой даже не общаемся.       — Ну, я не такая тварь, чтобы дать человеку пострадать, если я могу это предотвратить, — Гретта остановилась и повернулась к нему, на самом деле не желая, чтобы Уокер ненароком проводил её до дома и, возможно, о чём-то догадался. — И к тому же я не разделяю неприязни окружающих к тебе, из-за которой этот кран и сорвало.       — Думаешь, подстроили? — Уокер задумался и потёр щетинистый подбородок.       — Уверена.       — Ещё даже не копы, а уже гниды, — усмехнулся он своим мыслям.       — Что ж ты сам на гниду учишься? — выгнула бровь Гретта.       — Ну-ну, я не про тебя, не обижайся, — он машинально похлопал её по плечу. — Ладно, разберёмся. Ну и спасибо, что сохранила моё лицо в первоначальном виде. За мной должок.       Он ушёл, оставив Гретту в лёгком замешательстве, которое она сама для себя не могла объяснить. И главное даже не подозревая, что это она сегодня отдала ему должок своим поступком.

***

      Мужчина расслабленно спустился по лестнице, ожидая увидеть, как Гретта и Робби согласно протоколу опрашивают Седрика Боттома, но в гостиной его уже не было. Зато был, как бы это назвать… срач. Оставили заклятых врагов наедине вне формальной обстановки и вот вам, пожалуйста — слово за слово, и Сэм уже присутствует при пике скандала.       — Тебе место в офицерах, штрафы выписывать, — прошипела сквозь зубы Гретта.       — Тебе такое часто говорят, да? — парировал Келлер. — Хотя я бы тебя и туда не пустил.       — Ты пьёшь на рабочем месте и пристаёшь к сотрудницам. Считаешь это поведением достойным руководителя?       — Ну ты же спишь со своим консультантом.       Сэм чуть воздухом не подавился. Гретта, вероятно, тоже.       — Чего?! Это не правда!       — Однако все в это легко верят, — пожал плечами Робби, развалившись в кресле. — Иначе как ещё объяснить то, что ты постоянно таскаешь его за собой?       Гретта с животной яростью в глазах, какую Сэм в ней видел крайне редко, встала со своего кресла, сжимая кулаки.       — Уокер имеет опыт и уникальные навыки, — угрожающе отчеканила она каждое слово. — Он стоит десяти таких, как ты.       — Будь это правдой, его бы не попёрли из органов, — он со злобным пренебрежением окинул её взглядом с ног до головы. — Хотя у нас, в отличие от природы, часто случаются ошибки и выживает тот, кому не следует.       — Как самокритично, — стараясь держать себя в руках, она поправила очки. — Ты просто боишься проиграть женщине, а боишься потому что знаешь, что на это есть все шансы.       Келлер был задет, Гретта попала в точку. Он встал со своего мягкого кресла вслед за ней. С каждой фразой они были всё ближе к тому, чтобы пустить в ход кулаки.       — Ты — властолюбивая самодурка. Только и хочешь, чтобы перед тобой все на задних лапках прыгали, как Стрикленд.       — Я хочу, чтобы за столько лет работы ко мне проявили банальное уважение.       — О, обещаю, я очень уважительно и со всеми почестями спроважу тебя из органов, как только стану шерифом.       — А я не буду столь щедра, когда я стану шерифом.       — Только если летом снег пойдёт. Тебя в жизни не изберут, пока я на другой чаше весов.       — Твоё единственное достоинство в сравнении со мной в глазах общественности это то, что у тебя хер в штанах.       — У тебя даже этого достоинства нет.       — Сомневаюсь, что это твоё достоинство порадовало бы хоть одну женщину, — наконец прервал их перепалку Сэм, стоя в дверном проёме, скрестив руки.       Робби глянул на него через плечо и отступил от Гретты.       — С ним я тоже разберусь, — тихо обратился он к ней. — По нему давно тюрьма плачет, — дальше он сказал уже громко, — Я в конюшню, а вы как хотите.       Когда Келлер скрылся за дверями, Сэм не спеша подошёл к подруге.       — Ну, не мне тебе говорить, что он придурок и слушать его не стоит.       — И не мне тебе говорить, что он прав.       — Да ладно, не так уж сильно плачет по мне эта ваша тюрьма.       — Сэм, сейчас вообще не до шуток, — невольно огрызнулась на друга Гретта. — Я многого добилась, но шерифом меня не изберут, даже если случится чудо и Грифен порекомендует мою кандидатуру.       И чем только думал шериф, отправляя этих двоих на одно дело? Их вражда длится уже много лет, а если быть точным, то вся история началась с пятьдесят первого года, когда патрульный Гретта Джоу Гилмор на глазах у десятков людей убила из пистолета взбесившегося и сбежавшего из приехавшего цирка медведя гризли. Многие опытные охотники заявляли, что даже выпустив полную обойму в эту зверюгу шансы убить её были малы, так что Гретта стала настоящим феноменом и героем.       Но резонанс в обществе произошёл несколько позже, когда у героини брали интервью, и на вопрос о своих дальнейших планах в полиции она с твёрдой уверенностью заявила: "Моя цель — стать шерифом". Конечно, сначала её подняли на смех, особенно в родном участке. Но после того, как новость о "выскочке" и "мечтательнице" разлетелась даже за пределы города, нашлось немало людей, поддержавших Гретту. Особенно продвигало её личность феминистическое сообщество. Шумиха не утихала, общество, поднятое на уши, начало капать на мозги высшим чинам, спрашивая, почему это "толстопузые ленивые офицеры получают повышения просто за выслугу лет, а бесстрашная, горящая своим делом полицейская просиживает в рядах патрульных и выписывает штрафы?"       И наконец, когда через полгода на пост шерифа заступил Райан Грифен, Гретта с головокружительной скоростью начала карабкаться по служебной лестнице, за несколько лет далеко обогнав тех, с кем вместе оканчивала полицейскую академию. Разумеется, она выехала не только на полученной славе, но и на своей кропотливой ежедневной работе, которая не прекращалась даже после того, как люди успокоились и, как это обычно бывает, быстро забыли про героизм девушки-полицейской. Именно в награду за её многолетний труд и, как шептались за спинами завистники, в силу давнего знакомства нового шерифа и Гретты, её перевели в центральный участок под его непосредственное начальство, что фактически сделало Гилмор вторым человеком после шерифа.       На то же место и даже на тот же кабинет, в котором расположилась после перевода Гретта, претендовал в то время и Робби Келлер, много лет работавший в управлении шерифа и пребывавший в полной уверенности, что именно его будут выдвигать на главенствующие роли. Риторический вопрос, понравилось ли ему, что на полной скорости его подрезал другой полицейский, да ещё и какая-то чудо-женщина? И конечно не стоит долго ломать голову, откуда первым делом росли ноги у любого слуха про Гретту и откуда пошло её прозвище Гризли. Грозно и авторитетно для полицейского, но обидно для девушки.       Сэм немного пожевал губы, а потом привычно похлопал Гретту по плечу.       — Ладно, не вешай нос и пошли работать. О, и кстати, у меня есть кое-какие соображения.       — Уже?       — Ну, я же хорош со всех сторон. Надо будет как следует поговорить с женой Боттома.

***

Техас, Даллас, 1943 год       — Это полугодовой зачёт, так что поблажек не будет. Цель одна — пройти полосу препятствий до конца. Условие так же одно — пройти её с первого раза. И мне плевать, как, но кто ошибается при прохождении — незачёт и можете идти домой к маме.       Уокер, стоявший рядом с Греттой, мрачно усмехнулся. Девушка сняла очки и положила на скамью. Она не боялась этого зачёта, потому что точно знала, что вложила много сил для идеального освоения местной полосы препятствий. Точнее не боялась до сегодняшнего утра, когда перебинтовывала себе руки и осознала, что с такой дикой болью есть шансы не дойти даже до половины. Но Гретта надела кожаные перчатки, обвязала руки бинтом в два раза больше, чем требовалось и без единой жалобы приготовилась к старту. Ей не простят слабости, но могут начать уважать за силу. Над ней посмеются за спиной, если она, пусть и оправдано, попросит перенести свой зачёт. Но закроют рты, если несмотря на травму она сдаст.       Старт был дан, Гретта сорвалась с места. Первые препятствия, слава богу, были больше направлены на ноги и координацию. Люди шли, стараясь не мешать друг другу проходить полосу, каждый был сосредоточен в это момент на себе. У высокой стенки кто-то останавливался и помогал другим перебраться через неё, кто-то проходил сам. Гретта относилась ко вторым, на чужую помощь справедливо не рассчитывая. Рукам было больно, но пока терпимо. Стенка с канатом так же была преодолена, пусть и не без труда. Но руки, а в особенности ладони, молили о пощаде.       И вот на пути последнее препятствие — перекладины над "пропастью". Гретта вцепилась в первую перекладину и повисла, тут же протягивая руку ко второй. Боль после стенки и каната была ужасная, а теперь стала и вовсе невыносимой, но девушка упрямо, превозмогая боль и сжав до скрипа зубы цеплялась горящими и скользящими пальцами за перекладины, преодолевая их одну за другой. И как это всегда бывает в самый неподходящий момент, когда до желанного финиша оставалось всего три перекладины, руки словно бы отнялись от боли и усталости. Гретта, пыхтя, дотянулась до предпоследней, повисла на ней… и пальцы, словно став ей неродными, начали соскальзывать.       В тот момент, когда девушка подумала, что это будет не просто падение на маты, но самое позорное падение в жизни, на её кисти быстро сомкнулись чьи-то пальцы. Уокер перехватил её за руку и подтянул к последней перекладине, пропыхтев что-то вроде "держись давай".       — Гилмор, зачёт, — записал в журнал инструктор. — Уокер, зачёт.       — Спасибо, — пыталась отдышаться Гретта, стоя рядом с Сэмом.       — Всегда пожалуйста, — кивнул Сэм, вытирая лицо и шею влажным полотенцем. — Ему следует поставить тебе зачёт с отличием за выдержку.       — Шутник, — разогнулась она и приняла протянутое полотенце.       — Да, я такой. Хорош со всех сторон. Техас, Даллас, 1944 год       Патрулирование - это вечная обязанность молодых офицеров, но что-то подсказывало Гретте, что её оставят на этой работе навсегда. Она закончила полицейскую академию с отличием, получила место в участке и, казалось бы, должна быть довольна, ведь достигла того, к чему стремилась. Но этого оказалось мало. Она вообще с огромным трудом избежала исключительно бумажной работы, за которую её хотели усадить до самой пенсии. Но сидя в патрульной машине Гретта понимала, что это не то, что может дать ей уважение и силу. Однако и передумать, отступить сейчас уже нельзя. Слишком много пройдено, чтобы свернуть с этой дороги.       — Можем мы кое-куда заехать? Буквально минут на пять?       — Давай.       Они с Сэмом уже заканчивали патрулирование улиц, так что почему бы и нет, Гретта дала добро. Ей повезло, что они с Уокером оказались в одном участке и что их обоих приставили к лейтенанту Мэдисону Кричу. Мэд оказался славным парнем со своими незначительными странностями, но главное, что к Гретте и Сэму относился не хуже, чем к остальным в своём окружении, что помогло обоим быстрей влиться в рабочую жизнь.       Машина остановилась недалеко от подъездной дорожки какого-то дома. Сэм опустил стекло и молча начал вглядываться в окна, в которых горел свет. До слуха Гретты долетели звуки пианино.       — А что мы здесь делаем?       — Здесь живёт… моя мать.       Через пару минут музыка прекратилась, а в окнах кухни появилась женщина с вязаным платком на плечах. Деталей внешности Гретта не разглядела, но увидела, что женщина была чернокожей. Она с удивлением посмотрела на напарника.       — Она же негр.       — И она воспитала меня, дала крышу над головой. Это замечательная добрая женщина, которая дала мне больше, чем родная мать.       Когда он посмотрел на Гретту, ей стало ясно, что он ждёт её реакции. Гилмор была самым обычным представителем общества своего времени, и к ниггерам у неё было отношение не лучше, чем у остальных.       — Так значит про твоё… отношение к чёрным это не слухи?       — Не знаю, какие именно до тебя дошли, — он скривился и посмотрел назад через зеркало заднего вида, — Но моё отношение к ним такое: они ничем не хуже нас с тобой. И не заслужили того, как к ним относятся. Я и полицейским стал в том числе чтобы за мамой приглядывать.       Гретте было тяжело понять, что она чувствует в этот момент, глядя на Сэма и на женщину в окне дома. В конце концов поджала губы.       — Не думаю, что могу это понять.       — Ясное дело, — проворчал Сэм, но Гретта его перебила.       — Но я и никогда не была на твоём месте, так что осуждать, переучивать или порицать тоже не стану.       Сэм на секунду замер, а после пристально посмотрел на неё удивлёнными, но просветлевшими глазами. Никогда ранее Гретта его не видела таким, и от того с такой же пристальностью и открытостью смотрела в ответ. Зрительный контакт длился несколько секунд, пока обоим стало неловко в тишине и Сэм не отвернулся обратно к окну, где уже не было силуэта матери. Гретте захотелось прокашляться, но она сдержалась, чтобы не выдать этим действием своё мимолётное замешательство.       — А ты зачем пошла в полицию? — продолжил диалог Сэм.       И Гретта поняла, что её цель даже близко не так благородна, как у Сэма. Если так подумать, она хотела, чтобы её боялись те, кого на самом деле боится она. Хотела иметь власть над ними, хотела иметь возможность покарать любого, кто того по её мнению заслуживает. Гретта Джоу Гилмор хотела доказать этому миру, что они ошиблись, считая её красивой куклой без воли и силы. Она хотела совершить месть, добравшись до вершины. Но вместо этой тирады лишь сказала, уставившись перед собой в пустоту:       — Эта была долгая история, которая привела меня к мысли, что… Я хочу показать, чего я стою, насколько я сильна.       — И как?       — Не особо, — поморщилась Гретта, откидываясь на кресло. — Я уже сделала то, на что большинство женщин бы не решилось и с чем бы не справилось, но на меня всё ещё смотрят с насмешкой.       — Да уж, твоя цель посложнее моей. Точней я своей уже добился — вот я, вот мама, всё по плану, — он отбарабанил пальцами по рулю. — А тебе, пожалуй, нужно будет ещё очень много батрачить. Очень много.       — Мне нужна власть, — тихо задумчиво подытожила девушка. — Думаю, только так ко мне начнут прислушиваться.       — Хо-хо, звучит зловеще, — на секунду задумавшись, он кивнул ей с полной уверенностью. — Но у такого начальства я бы поработал. Надеюсь, ты меня не уволишь, когда доберёшься до власти, Госпожа Шериф.       — Шутник, — фыркнула Гретта, чувствуя, как в груди разливается тепло.       — Что есть, того не отнять.       Оба хохотнули, и Гретта слегка пихнула парня в плечо. Наверное впервые в жизни она не столкнулась с насмешками, язвительными поддакиваниями и советами подумать о семье и каком-нибудь хобби типа макраме. Уокер отплатил напарнице той же монетой — даже если не понял её стремлений и мыслей, просто принял и не стал лезть с советами и осуждением. Гретте очень не хватало такого простого, безусловного "хорошо, ты такая, я такой, живём дальше".       И тут поток её мыслей споткнулся, когда девушка поймала себя на каком-то странном ощущении… В следующую секунду её словно окунули головой в холодную воду осознания. Она покосилась на Сэма, ещё какое-то время смотрящего в уже пустое окно дома, и тут же отвернулась. Нет-нет-нет, этого ей ещё не хватало.       — Ладно, давай уже закругляться, — пробормотала она, проведя похолодевшей рукой по горячему лицу.       — Ага, давай, — спокойно кивнул ничего не заметивший Сэм и завёл мотор. — Тебя до дома подкинуть?       — Нет, давай как обычно до участка.       — Как знаешь.       Дома Гретта уже не в первый раз умывалась ледяной водой, а после рассекала комнату из угла в угол, пока не упала на стул перед зеркалом, начав нервно перебирать сухие локоны парика. Ей, конечно, могло лишь показаться, но даже если так, это мимолётное ощущение тепла и спокойствия могло без должного контроля превратиться в нечто другое. В нечто большее. В нечто, что ей совсем сейчас не нужно. Что ей вообще не нужно, что будет мешать на пути к цели, отвлекать её. Она знает, пусть и не на личном примере, как много проблем может создать… симпатия. Назвать это другим, приторным избитым словом, Гретта даже про себя не решилась.       И в тот вечер, смотря на своё отражение, она решительно сделала выбор, сказав себе, своим так невовремя проснувшимся гормонам "нет". Она стала преступницей в своих глазах, сделав Сэмюэля Уокера местом преступления. Протянув полицейскую ленту из целей, амбиций и страхов, Гретта запретила себе пересекать эту черту при любых обстоятельствах. Не важно, как велик будет соблазн, как тяжко упадёт на её плечи одиночество, которое ей пророчат что ни день. Ей нельзя отвлекаться, сворачивать со своего пути. А то, что она почувствовала в машине рядом с Уокером пройдёт. Это просто гормоны, они отступят со временем. Надо просто не давать себе спуска и поблажек.

***

      Как Лаура и обещала, после завтрака Астрид провели в конюшню, где она должна была встретиться со своим "экскурсоводом". Но пока что она нашла там только полицейских и Сэма, изучающих оцепленный пустой денник. Увидев Астрид, Уокер пролез под лентой и быстро подошёл к ней.       — Ты чего тут делаешь?       — Лаура сказала мне подождать здесь того, кто мне покажет ранчо, — она посмотрела ему за спину. — Что там у вас?       — Ну, если коротко, пропал мужчина, — Сэм отошёл в сторону, открывая Астрид обзор на место преступления. — Приехал три дня назад проверить свою лошадь на постое. В тот же день пропал, но конюх, утром убирая денник с его лошадью, нашёл в подстилке кровь.       — Но у них же есть свой полицейский пост, — нахмурилась Астрид, — Помнишь, который мы проезжали до лесной зоны? Разве он здесь не для подобных случаев?       — Мужика зовут (или звали, кто знает) Карл Мёрдок, — вздохнул Сэм, почесав в затылке, — Он бывший одноклассник нашего шерифа и после школы поддерживал с ним связь. Короче, это уже личный интерес нашего Грифена. Потому здесь эти двое, — он многозначительно посмотрел на Робби и Гретту, — Они лучшие ищейки в глазах шерифа.       — Даже этот Келлер?       — Признавать не хочется, но да, как коп он хорош, — поморщился Сэм.       — А где лошадь?       — Не знаю, перевели, наверное, чтобы мы место осмотрели, — тут его как одёрнуло и он повернулся к подруге. — Так, всё, не забивай себе голову. Не нужны тебе сейчас эти кровь, пропажи, разборки. Отдыхай, развлекайся, наслаждайся природой, — он игриво дёрнул бровями, наклонившись к Астрид корпусом. — Заведи лёгкую интрижку с конюхом…       — Сэм! — возмутилась этой шутке девушка и пихнула его в плечо.       — Что? — хохотнул Уокер. — Видал я его, когда сюда шёл. Молодой, смазливый, девушкам такие нравятся. Или тебе нравятся постарше?       — Ой, как ты угадал? — съязвила Астрид, кутаясь в своё чёрное пальто с пелериной. — Какое неожиданное желание устроить мою личную жизнь.       — У нас есть старший конюх, — раздался за их спинами голос.       В паре шагов от них стоял среднего роста парень. Одет он был в клетчатую красную рубашку, закатанную в рукавах до локтей, джинсы, сапоги и тёплую чёрную жилетку. Выглядел он не старше двадцати пяти, без растительности на лице, со светло-каштановыми коротко стриженными волосами. Внешность у парня была обычной, и при виде него на ум никак не могло прийти сравнение с тем же Александром, чью красоту сказочного принца отмечал каждый. Но улыбку, играющую на его лице, пока он обводил светлым голубым взглядом Сэма и Астрид, можно было назвать исключительно заразительной и обворожительной.       — Ему сорок три, — он многозначительно с улыбкой посмотрел на Астрид. — Вам подходит?       — Да, вполне, ей подходит, — быстро ответил за подругу Сэм, а после наигранно задумался. — Хотя я бы поискал ещё постарше. Около шестидесяти было бы вообще идеально. Есть такие?       — Ну, моему отцу пятьдесят четыре, — так же открыто наигранно задумался парень, убирая руки в карманы джинс и подходя ближе. — Но выглядит на все шестьдесят.       — Прекрасно, — Сэм слегка пихнул локтём Астрид, сгорающую со стыда. — Вот это я понимаю, сервис, да? Ну всё, всё, ладно, — уже серьёзней он обратился к парню. — Полагаю, вы конюх?       — Один из.       — Сэмюэль Уокер, работаю с полицией.       — Приятно познакомиться, — посмотрев на Астрид он представился, — Грей Фалкон.       — Астрид Миллиган, — вежливо кивнула девушка.       — Миссис Боттом попросила меня показать вам ранчо.       — Фалкон? А это вы обнаружили кровь в деннике? — посерьёзнел Сэм.       — Да, я, — так же стёр улыбку с лица парень.       — Тогда сначала отойдём на пару слов, экскурсия может подождать.       — Не смею препятствовать следствию, — в шутку благосклонно кивнула Астрид.       — На "ты" можно? — спросил Сэм, когда они отошли в сторону.       — Да, конечно.       — Ты общался лично с Карлом Мёрдоком?       — Только здоровался, не больше. Нам было не о чем разговаривать, да и на болтовню времени обычно нет.       — А разве он не обсуждал с тобой состояние его лошади или что там обычно спрашивают?       — Шекспир, его конь, закреплён за старшим конюхом, Россом, — Грей скрестил руки на груди и облокотился плечом на стену. — Он должен следить за состоянием денника и лошади, так что все вопросы решались с ним.       Сэм отметил, как быстро парень отвечал на вопросы, и при это абсолютно честно. Это хорошее качество, и значит можно не использовать на Грее свои методики, а поговорить открыто.       — А почему в тот раз этим занимался ты?       — Росс куда-то уехал по просьбе Френсиса, ну, старшего брата Мистера Боттома. Он на ранчо отвечает за всё, что касается лошадей, а остальное на Седрике.       — Так, — Сэм потёр подбородок, задумчиво смотря себе под ноги, — А где сейчас этот Френсис?       — Честно говоря, не знаю, но может в лесу, отстреливает мелкую дичь? Он часто туда ходит, всякие тропы знает, места хорошие. У него даже есть своя карта леса, которую он сам составлял.       — Понял, — Сэм краем глаза следил за работой Робби и Гретты у денника. — Ничего странного не замечал в последнее время? Может кто-то ссорился с пропавшим или просто что-то обсуждал с ним?       — Странное? — Грей скрестил руки на груди и закусил губу, задумавшись на несколько секунд. — Вроде нет. Да и что я мог заметить? Я то в конюшнях, то у отца в кузне, и с Мёрдоком даже толком знаком не был, — тут у парня загорелись глаза, а в голосе поплыли нотки восторженной мечтательности. — Хотя конь у него знатный, породистый, кучу наград получал, когда Карл ещё был в спорте. И характер чудесный, хоть детей на нём катай.       — О лошадях знаешь больше, чем о людях, получается? — с усмешкой поднял брови Сэм.       — Получается, — беспечно пожал плечами парень. — Думаю, каждый, у кого есть любимое дело, в нём разбирается лучше, чем в людях.       Сэм одобрительно поджал губы, смотря на интересного в своих размышлениях парнишку. Тот же бесхитростно оглянулся на оставленную гостью. Астрид уже нашла себе развлечение, осторожно подставив ладонь к тёплой морде лошади, с любопытством тянущейся к девушке из денника. Сначала животное понюхало ладонь, ожидая найти там что-то вкусное и обдавая пальцы Астрид тёплым дыханием из ноздрей, а затем разочарованно чихнуло и замотало головой. Девушка дёрнулась, убрав руку, но тут же захихикала и улыбаясь посмотрела в сторону Сэма и Грея.       — Да, пожалуй, Шеферд был прав, — пробормотал себе под нос Сэм, — Природа за городом — классная вещь.       — С вопросами всё? — тут же обратился парень к детективу. — Я могу идти?       — Вроде бы да… Опа, погоди. Ты сказал про Мёрдока "когда ещё был в спорте". Значит сейчас он уже из него вышел?       — Да давно, — сказал Грей так, словно это очевидный факт. — Шекспир здесь считайте что на пенсии, Карл к нему приезжал чисто проведать состояние.       — Ага, понял. Ладно, спасибо, иди, но если что с тобой могут ещё захотеть поговорить, — он проследил за взглядом конюха и кивнул. — И не давай ей скучать.       Грей кивнул и, быстро достав что-то из кармана джинс, подошёл к Астрид.       — Вот, угостите его.       На раскрытой ладони он протянул девушке кусочек сахара, но пегий жеребец оказался быстрей и втиснул свою голову между конюхом и Астрид, ловко одними губами стащив с шершавой ладони свою вкусняху.       — Кто-то не привык ждать, да? — засмеялась Астрид.       — Это точно, — Грей легонько щёлкнул наглеца по носу. — На ранчо вы впервые?       — Да.       — С лошадьми и коровами, угадаю, дела тоже никогда не имели?       — Верно, — неловко призналась Астрид. — Я городской житель от и до.       — Так даже лучше, потому что мне будет проще вас впечатлить и развлечь, — ободряюще кивнул он, почёсывая коня в гриве. — Пока вы здесь, я в полном вашем распоряжении и всё покажу. Пойдём?       — А лошади? — немного растерялась и даже расстроилась Астрид, когда конюшни пришлось покинуть.       — У нас есть и другие конюшни, но к этой мы обязательно вернёмся, — Грей кивнул в сторону огороженного участка, где копались служители закона, — Но лучше когда здесь не будет посторонних. Отдых бок о бок с местом расследования не самая прикольная идея.

***

Техас, Даллас, 1945 год       Снежные хлопья, бесконечным потоком несущиеся через ночь, залетают прямо в глаза и рот. Гретта бежит сквозь метель за чёрным силуэтом, равно боясь потерять его из виду и настигнуть.       В Далласе объявился маньяк. Зима выдалась особенно холодной, но больше удивления у синоптиков вызвали аномальные снегопады и метели. И через неделю непрекращающейся игры стихии на улицах города начали обнаруживать трупы замёрзших насмерть людей, привязанных к фонарным столбам. Вся полиция была поставлена на уши, но искать улики в буране оказалось бессмысленной затеей, а трёх жертв между собой не связывало ничего, кроме их ночной и последней прогулки по городу.       "Снежного человека", как его окрестили в полиции, могли бы и вовсе никогда не найти, и кто знает, сколько жертв он ещё бы оставил после себя. Но около недели назад Гретта столкнулась со своим старшим товарищем и напарником Мэдисоном Кричем у чёрного выхода из участка. Всегда приветливый, светлый молодой мужчина стеклянными глазами смотрел в небо, из которого не прекращали лететь хлопья снега.       — Сколько ещё тебе нужно, чтобы это прекратилось? Неужели троих тебе мало?       Он пробормотал это странным, отстранённым голосом, и Гретта, оставшись незамеченной своим другом, вернулась в участок. Не сложно догадаться, о чём она подумала. И ей нужен был совет, но кроме Мэдисона она могла бы посоветоваться разве что с Уокером, но этот придурок забухал. Просто взял и начал пить, при этом вести себя совершенно неадекватно, так что Гретта в какой-то момент послала его, потому что "бухой придурок ей в напарниках не нужен". Резкие, но справедливые слова, после которых Сэм молча взял вещи и ушёл из участка, не появляясь до сих пор.       А между тем был обнаружен ещё один труп, и пока все пытались выдавить из него хоть какую-то информацию, Гретта следила за поведением Мэда. Она знала, куда смотреть, хоть и не хотела верить в то, что увидела. Если она хоть что-то понимала в своей работе, то Снежный Человек стоял прямо посреди полицейского участка, здороваясь за руку с начальником участка. И ей бы следовало пойти и доложить о своих соображениях Райану Грифену или этому же начальнику их участка, но в тот момент она не смогла. Мэдисон был её другом, и не считая пропавшего на неделю Уокера, единственным. Но как полицейский она должна остановить его. И принять такое решение вовсе не так просто, как может показаться.       Но судьба быстро заставила Гретту действовать. Снежный Человек был неосторожен, и кто-то увидел, как человека привязывают к фонарному столбу. Участок тут же загудел, по рациям начали идти сигналы и приказы, полицейские рванули по адресу звонка. А Гретта знала, где стоит ловить на самом деле. Она отправилась к дому, где жил Мэд, надеясь, что он сейчас спокойно спит после ночной смены в кровати со своей женой.       И вот она бежит за тенью, в которой не хочет узнать знакомые черты, однако с каждым шагом их всё больше, и всё сильней хочется остановиться. Гретта чувствовала, как в ней сражаются долг и всё то хорошее, что было между ней и Мэдом.       — Мэдисон! — крикнула она и достала пистолет.       Зачем? Чтобы не дать победить чувствам, не отпустить его. Да, он твой друг, но он убийца, включи мозг! Ты полицейский, а не женщина. Долг, а не чувства. И всё же в тот момент больше всего на свете Гретта боялась, что маньяк отреагирует на имя, что она не ошиблась. Но всё было куда хуже. Мужчина остановился и медленно повернулся.       — Вот и всё, да, Гилмор? — печально усмехнулся полицейский.       — Господи, зачем? — прошептала Гретта, сжимая пистолет дрожащими от холода и эмоций пальцами. — Мэд, зачем?       — Я знаю. Я всё понимаю, — он бессмысленным взглядом уставился в пустоту. — Мне и самому это всё не нравится, но так было нужно. Раз уж он выбрал меня. Он преследовал меня всю мою жизнь, понимаешь? Только если принести жертву снег прекратится. Сценарий всегда был одинаков, так что мне просто пришлось ему следовать.       — Что ты несёшь? Ты не в себе.       — Вероятно.       Его взгляд стал осмысленней и Мэдисон посмотрел на Гретту. Следующие слова поразили её, как удар тока:       — Знаешь, я же только что убил Уокера.       — Что?       На несколько мгновений она забыла, что перед ней её друг. Гретте захотелось выстрелить Мэдисону в лицо если то, что он сказал, окажется правдой. Если вернувшись в участок она обнаружит в морге на столе тело Сэма. Боже, что она наговорила ему при их последней встрече? Как это всё глупо, бессмысленно и страшно. Куда она полезла? Но отступать уже нельзя.       — Он был и моим другом тоже, — искренне печально кивнул Мэд. — Я… мне правда жаль. Но он был пьян и сам увязался за мной. Может, как и ты, догадался. Более лёгкой цели мне просто не найти. Нельзя было упускать возможность.       — Так, ладно, я поняла. Ты свихнулся. А значит тебе могут помочь, вылечить...       — Ты замечательный полицейский и сама знаешь, что это не так. Меня не объявят сумасшедшим, даже если я того захочу. А я не хочу.       — Но…       — Я знаю, что делал, — твёрдо прервал её Мэд. — Планировал и осознавал каждое действие. И я ужасно устал от этого. Я только и ждал повода прекратить. В любом случае, давай обсудим всё в участке.       Он сделал два шага вперёд, оставив такое же расстояние для Гретты. И протянул руки тыльными сторонами кистей вверх, ожидая, когда на запястьях звякнут наручники.       — Вы поймали меня, Госпожа Шериф, — со слезами горя и облегчения улыбнулся он.       Гретта медленно убрала пистолет, достала наручники и преодолела свои два шага. Но руки не хотели подниматься, чтобы сцепить железные браслеты на запястьях друга.       — Мэдисон… Я не могу.       — Можешь.       Таким же тоном, с таким же выражением лица он подбадривал её в первые дни в участке. Редкий человек, который увидев девушку в полиции посчитал её не ошибкой в системе правосудия, а исключительной, удивительной личностью. Тот, кто наравне с Сэмом не давал Гретте отчаиваться и сомневаться в своём пути.       — Ты удивительная, сильная и поймаешь маньяка, который признается в десяти убийствах, совершённых им на протяжении нескольких лет в разных частях страны.       — Десяти?! — чуть не задохнулась он ужаса Гретта. От слов Мэда и осознания, что теперь с ним сделают.       — Люди это запомнят, — старался шутить в этой странной и страшной ситуации мужчина. — Хороший плюс к твоей карьерной истории.       — Тебя казнят.       — Я это заслужил.       — А как же Глория?       — Я уже думал об этом, — закусив губу и уведя взгляд при упоминании жены, кивнул Мэд. — Много раз. Наверное она тоже догадывается. Такой себе из меня маньяк, да?       Наручники дрожали в заледеневших руках Гретты. Дурацкое спокойствие и печаль переплетались с мыслями о долге. И о том, что где-то на другом конце района сейчас от столба отвязывают мёртвое тело Сэма. Как же больно ей стало от этой мысли. Как мало воспоминаний пронеслось перед глазами, но каждое было таким важным. А раньше она даже не осознавала, насколько важным, не хотела думать об этом, заставляла себя не думать.       — Что же ты натворил? — прошептала она, надеясь, что он не заметит в зимней темноте слёз, скопившихся на ресницах.       — Гретта, это твой единственный шанс. Потому что если я сейчас уйду, то ни один полицейский меня больше не поймает. И ни одному другому полицейскому я не сдамся.              С того момента, как Мэдисона Крича, закованного в наручники, отвели в допросную для написания чистосердечного признания, в участке могла бы царить полная, гнетущая тишина, если бы не скандал начальника участка и Сэма Уокера. Гретта была рада увидеть его живым и невредимым, но долго эта радость не продлилась. Сэмюэль, держась за голову, сидел за своим столом с накрытыми пледом широкими плечами. От него разило алкоголем. Начальник участка был человеком вспыльчивым, но в это раз его крик превышал все обыкновенные уровни:       — Ты не имел права скрывать эту информацию!       — Я не знал, что Мэд Снежный Человек, — прохрипел Сэм, закатив глаза. — Просто догадывался.       — Настолько догадывался, что он тебя чуть не убил! — мужчина ударил по столу кулаком так, что все в участке содрогнулись. — Ты, пьяный кусок дерьма, слышишь меня?       — Конечно слышу, ты ж у меня над ухом орёшь.       Гретте ужасно хотелось уйти, спрятаться. Но она продолжала сидеть на скамейке у выхода, слушая, как её друга отчитывают за то, что сделала и она, и как шепчутся люди вокруг. Они оба догадались, но промолчали. А может, если бы Сэм и Гретта не поссорились накануне, то могли бы сработать в команде и дело обернулось бы куда лучше.       — Какого хрена ты не был в участке две недели?       — От ваших рож отдыхал.       — Ты страх совсем потерял?!       — Я честно отвечаю на вопросы, чё тебе опять не нравится?       Словно внезапно устав от этого диалога, начальник тяжело вздохнул и, распрямившись в полный рост, уже махнул на Уокера рукой:       — Ты хуже ниггера.       — А ниггер тебя не хуже, — огрызнулся парень, подняв сверкнувшие тёмные глаза.       У Гретты сердце ёкнуло. Пьянство Сэму могли бы простить, даже если без выговоров бы не обошлось. Сокрытие информации ещё нужно доказать, а когда Уокер протрезвеет из него признание не вытянуть. Но сейчас он не смог сдержать своего нрава, молчать и не защитить своих очень противоречивых взглядов. И он сильно оскорбил своего начальника. Тот не взорвался новыми ругательствами. Просто навис над столом и тихо вынес вердикт:       — Мне плевать, что ты только что с того света. Сдай значок и табельное.       Гретта еле сдержалась, чтобы не вскочить со скамьи с протестом. Что она могла бы сделать, как его оправдать? Да и кто бы её послушал? Сэм смерил начальника взглядом, обвёл глазами весь участок, остановившись на сидящей в тени Гилмор.       — Велика потеря, — он медленно встал со стула и, стянув с себя плед, кинул на стол сначала его, а затем пистолет и значок. — Мы в Техасе, здесь ствол на каждом углу купить можно. А ваши рожи я только рад больше не видеть.       Ссутулившись и не смотря по сторонам, он широкими быстрыми шагами двинулся к выходу, но остановился, встретившись взглядом со вставшей со скамьи Греттой.       — Сэм…       — Ничего, Гилмор, ничего. Ещё свидимся, — он коротко улыбнулся и похлопал напарницу по плечу. — Сделай этих придурков.       И за ним закрылась дверь. В участке тут же началось жужжание разговоров, обсуждений, нервных смешков, но начальник гаркнул, перекрывая все голоса:       — Чего балаган развели?! — он кивнул на Гретту. — Баба лучше вас вместе взятых работает, идиоты! Я бы половину из вас вслед за Уокером вышвырнул!       Те, кто оставался в участке поздней ночью только из любопытства, наконец разошлись по домам. Гретте бы тоже уйти, но она не хотела идти с этой толпой, поэтому продолжала понуро стоять в тени.       — Не знаю, как вы, ребят, — громко заявил какой-то полицейский своим друзьям, поглядывая на Гилмор, — А я бы своего не сдал.       — Потому что ты тряпка, а не коп, — огрызнулась Гретта и быстрым шагом вышла из участка через чёрный ход.       Снег прекратился. Из чёрного прозрачного неба больше не вылетало ни одной снежинки, даже, кажется, были видны звёзды. Гретта несколько раз глубоко вздохнула, закрыв ладонью глаза. Может она бы даже заплакала, но вновь скрипнула дверь чёрного хода, и из участка вышел Райан Грифен, по сути второй начальник участка и очень уважаемый в полиции Далласа человек. Всем давно было очевидно, что именно его прочат в новые шерифы. Увидев Гретту, мужчина с короткой, уложенной чёрной бородой кивнул ей, достал сигарету и молча закурил, устало смотря в небо.       — Я плохой человек? — хрипло спросила девушка, прижавшись к стене и скрестив руки на груди.       — Ты хороший полицейский, — кивнул своим мыслям Грифен.       — Я не это спросила… Сэр.       — Наша работа не всегда однозначна и проста в плане морали. Но мы в первую очередь работаем для защиты людей, — после небольшой паузы он снова кивнул своим мыслям. — Из тебя может получиться достойный шериф, хоть ты и женщина. Но ваша братия уже много где делает успехи, так что кто знает.       — До вас дошли слухи? — неловко покосилась на него Гретта.       — А то, — он усмехнулся и выкинул окурок в мусорку, спрятав руки в карманы кожаной зимней куртки. — Гилмор, многие забывают, что полицейские тоже люди со своей историей и внутренним миром. Никто не застрахован от совершения преступлений, даже мы.       — Как бы вы поступили на моём месте?       — Со стыдом признаю, что за столько лет передо мной никогда не вставал такой тяжёлый выбор, — задумавшись, он всё же покачал головой и провёл ладонью по бородатой щеке. — Я не знаю, как бы поступил, — затем, взглядом оценив состояние Гретты, опять кивнул. — Если посчитаешь, что тебе нужен перерыв, то зайди ко мне — оформим отгул на нужный срок.       — Спасибо, но не стоит, — покусав губы, девушка наконец посмотрела на Грифена. — Если вы считаете, что я заслужила какое-то поощрение, то я бы хотела попросить за Уокера. А то, сами понимаете, одного напарника казнят, другого уволят… Можно что-нибудь сделать?       — Прости, но нет, — не долго думая ответил Райан, — И хоть я тебя понимаю, Уокер не тот парень, за которого стоит просить. Поищи себе кого-то получше.       Гретта даже не стала ничего объяснять, оправдываться, убеждать будущего шерифа, что он неверно истолковал её желание заступиться за Сэма. И настаивать так же не стала. Уокер не пропадёт, а для неё даже лучше, если его не будет рядом. Потому что это она неверно истолковывает свои желания.

***

      Хозяйский дом располагался совсем недалеко от границы леса, а конюшня и того ближе. По словам Грея её построили позже всех для "особенно важных" лошадей, поэтому она ближе к жилым строениям. Но при этом левады из-за такого расположения конюшни почти что примыкали к деревянному забору, отгораживающему ранчо от леса.       — Его вообще построили кучу лет назад, когда у ранчо были проблемы с деньгами и не было возможности построить левады, — рассказывал Грей, пока они с Астрид не спеша гуляли вдоль невысокого, чуть больше метра в высоту ограждения, — И лошади гуляли просто по территории.       — А, то есть забор, чтобы они не убежали в лес?       — Да, — парень положил руку на верхнюю доску и показательно пошатал за неё забор. — Рухлядь, снести вручную можно, но пока не сносят. Хорошо, что теперь есть левады, а то особо резвый конь и перепрыгнуть бы при желании мог, а то и снести. Потом пойди поймай его в лесу.       — А там что? — кивком указала Астрид на каменное тёмное здание, выделяющееся на фоне конюшен и других построек.       — Кузня, — встал рядом с ней Грей, сунув руки в карманы джинс. — Лошадям нужны подковы, а лошадей у нас ой как не мало. Устанете к концу дня на них смотреть.       — Уверены? — усмехнулась Астрид, повернув к нему голову.       — Зуб даю, — кивнул парень, а потом так же повернул к ней лицо. — Устанете смотреть и захотите покататься.       — А можно? — с восторгом выдохнула Астрид.       — Всё, что пожелаете, — с улыбкой развёл он руками.       И после этого они не спеша начали прогулку в сторону от леса, то есть на основную часть ранчо.       — А вы сами не устали?       — Уж кто-кто, а я точно нет, — не задумавшись уверенно ответил Грей. — Я, Мисс Миллиган, считаю себя счастливым и очень везучим человеком. Кто-то ведь многие годы ищет свой путь, своё место в этом мире, дело всей жизни. А мне повезло родиться там, где моё призвание.       Да уж, правда везунчик. Астрид вот до сих пор не знает, где её место в этом мире. Есть ли оно вообще...       — Я бы всё своё время отдавал работе в конюшнях, но надо ещё и отцу в кузне помогать.       — Он, наверное, хочет, чтобы вы были как и он кузнецом?       — С чего бы? — выгнул бровь парень.       — А разве не обычная история, когда родители делают из ребёнка то, что хотят именно они? — поджала губы Астрид, опуская глаза.       — Печальный опыт?       — Нет, но что-то около того.       — Отец хочет, чтобы я был настоящим мужчиной и достойным человеком, а чем заниматься уже моё дело, — он усмехнулся и посмотрел на Астрид. — К тому же посмотрел бы я, как мне указывает кем быть человек, отказавшийся быть, как мой дед юристом, и ставший кузнецом.       — Да уж, неожиданный выбор, — хохотнула девушка.       — Они с мамой друг друга стоят, — довольно улыбнулся Грей. — Правда она сейчас в Далласе работает, сюда по возможности приезжает. А давайте я вас с отцом познакомлю? — подумав, предложил он. — Уверен, в кузне вы тоже ни разу не были.       В конюшне и деннике не было обнаружено ничего, кроме злосчастного пятна крови. Гретта, Робби и Сэм приняли решение после обеда повторить опрос Седрика и переключиться на остальных жителей ранчо. Но хозяин дома ничего не знал, и повторный допрос это только подтвердил. С его слов Карл Мёрдок приехал в прекрасном расположении духа, пообедал и ушёл к своему обожаемому коню. С тех пор Седрик его не видел.       — Вечером я отправил Лауру проверить, как там Карл. Она вернулась и сказала, что он попросил отнести ужин в конюшню, потому что дел невпроворот и вернётся он поздно.       — А каких именно дел, она не сказала? — уточнил Робби, сидя в кресле напротив Седрика.       — Нет, но Карл считал мою Лауру, — он заметно понизил голос, оглядываясь в сторону кухни, — Ну, глупенькой. Поэтому ни в какие подробности никогда не вдавался, считая, что она не поймёт или забудет.       — А это так? — спросил Сэм, не спеша ходя по комнате.       — Признаю, она у меня не так уж сообразительна. Да и от нервов может что-то забыть или перепутать.       — Зато она у вас красавица, — заметил Робби.       — Спасибо, — он застенчиво улыбнулся и даже расцвёл, — К тому же она очень добрая и заботливая, хоть и малость трусовата. Но женщине трусость простительна, как в целом и глупость.       — Давайте вернёмся к делу, — сухо прервала их Гретта. — Ваша жена отнесла ужин в конюшню?       — Да, конечно.       — Сэм?       Она посмотрела через плечо на друга, но тот лишь молча кивнул, показывая, что пока ни слова лжи от Седрика не услышал.       — Не могли бы вы позвать её?       — Конечно, секунду.       Седрик медленно поднялся и засеменил в кухню к жене.       — Надо было её ещё раньше допросить, — проворчал Сэм.       — С чего? — не поворачиваясь, спросил Робби. — Она целыми днями на кухне или за уборкой.       — Я ещё утром заметил, что она что-то не договаривает. Сам увидишь, как она придёт.       — Она отнесла ужин, — задумчиво прервала их Гретта, — Но мы не нашли нигде тарелку или приборы. Опросить её надо в любом случае, но без отношения как к нервной дурочке.       — Защищаешь свою братию, да? — снисходительно посмотрел на неё Келлер.       Гретта ничего не ответила, так как в гостиную, снимая фартук, зашла Лаура в нежном платье в голубой цветочек. Она села в кресло, где недавно сидел её муж, и большими зелёными глазами посмотрела на полицейских. Выглядела она как типичная женщина своего времени, считавшая долгом хранить семейный очаг и при этом хорошо выглядеть, что ей отлично удавалось. Робби посмотрел сначала на неё, потом на сидящую в соседнем с ним кресле Гретту, и даже не попытавшись скрыть усмешки начал допрос.       — Миссис Боттом, мы зададим вам пару вопросов в целях расследования исчезновения Карла Мёрдока.       — Да, конечно, — хлопнула длинными ресницами молодая женщина.       Сэм подошёл ближе и встал за креслом Гретты, оперевшись на спинку.       — Что вы можете сказать о нём? — спокойно и расслабленно начал Робби.       — Мистер Мёрдок часто приезжал к нам, а его конь находится у нас на постое уже много лет. Человеком он был хорошим, не конфликтным, к животным хорошо относился…       Неожиданно дверь дома открылась, и кто-то очень громко затопал сапогами. В гостиную зашёл высокий угрюмый человек в чёрных перепачканных землёй джинсах, упомянутых высоких сапогах, оставляющих за собой грязные следы, зелёной куртке с воротом до острого подбородка и в кепке на голове. За плечом у него висело охотничье двуствольное ружьё. Гостей он заметил не сразу, но когда всё же заметил, то остановился, как вкопанный.       — День добрый, — забегал он взглядом по людям.       — Добрый, — полицейские встали и Робби взял слово, — Могу узнать ваше имя?       — Френсис Боттом, — представился мужчина голосом, который звучал намного старше, чем выглядел его владелец. — С кем имею честь?       — Лейтенант Келлер, — он протянул мужчине руку, не представив Гретту с Сэмом, — Мы по поводу пропажи вашего постояльца Карла Мёрдока.       Гретта внимательно смотрела на реакцию мужчины, а Сэм тем временем повернулся к Лауре, сжавшейся на кресле. Френсис посмотрел на неё, затем на полицейских.       — Карл пропал? — нахмурился он.       — Вы не знали? — спросила Гретта, незаметно дёрнув Сэма за рукав.       — Давай сама, тут тоже важный момент, — наклонился он и шепнула ей на ухо, не сводя взгляда с Лауры.       — Нет, — покачал головой Френсис, — Я ушёл на охоту до ужина в день, когда он приехал, а вернулся только что.       — Вы почти двое суток были в лесу? — подняла брови Гретта.       — Сразу видно, ты никогда не была на охоте, Гилмор, — оглянулся на неё через плечо Робби, — Это же не по грибы пойти.       — Вынужден согласиться, — пробормотал Сэм, а после добавил шёпотом для Гретты, отворачиваясь от Лауры, — С ней всё понятно — затем пробежался взглядом по охотнику. — И как успехи?       — Не особо, — спокойно пожал плечами Френсис и поднял небольшой мешок. — Не мой день, видимо.       — Бывает, — понимающе кивнул Сэм и подошёл ближе, смотря на пальцы, сжимающие почти пустой мешок, — Да и трясущиеся руки целиться не помогают.       Робби и Гретта быстро посмотрели на руки Френсиса, и действительно заметили, как подрагивала его кисть, сотрясая мешок, который мужчина держал на весу.       — Кто из охотников не выпивал от скуки, — улыбнулся Боттом и опустил руку. — Лаура, я кину дичь в раковину. Это можно пустить на суп.       — Хорошо, — коротко пискнула женщина.       — Полагаю, вы захотите поговорить со мной? — вновь обратился Френсис к Робби.       — Если в этом будет необходимость, — пожал плечами тот, — Но не думаю. Что вы можете знать, если были в лесу?       — Но если понадоблюсь, до ужина я буду в ближайшей конюшне в своей пристройке.       Робби снова пожал ему руку, дружески улыбнувшись, и Френсис тем же шагом, каким зашёл в дом, направился в кухню, а через неё вышел на улицу.       — Что значит "не думаю"? — тихо спросил Сэм. — Ежу понятно, что он что-то знает.       — А твоему ежу понятно, что если мы будем стрелять по воробьям в темноте, то упустим волка? — без тени былой расслабленности и улыбки парировал Келлер.       — А нормально говорить не судьба, зоозащитник?       — Не моя вина, что ты тупой.       — Грызло завали.       — Нам нужны чёткие обвинения и желательно мотив, чтобы прижать его, — наконец с вызовом посмотрел Сэму в глаза Робби, — Я тебе не нравлюсь, но держи в своей башке тот факт, что я не просто так лучший полицейский в шерифском управлении. Я более чем понимаю, кто сейчас передо мной стоял, но методы работы у меня свои.       — Парни, вы закончили? — села обратно в кресло Гретта. — Или мне самой продолжать?       — Нечего тут продолжать, за Френсисом надо идти, — он ткнул Робби в грудь пальцем. — Хочешь чёткие обвинения? Смотри и рот прикрой, — Сэм вернулся на свою позицию за спиной Гретты и посмотрел на Лауру. — Вам лучше сказать то, что знаете, прямо сейчас.       — Н-но я не…       — Хорошо, значит будем по-другому. Вы сказали мне утром, что спортсмены могут сутками проводить время со своими лошадьми, так?       — Да, тренируясь.       — Вы забыли уточнить, что Карл Мёрдок давно закончил свою спортивную карьеру и не более, чем проверял состояние коня.       — Что значит, что он не должен был задерживаться в конюшне до самой ночи, — продолжила мысль Гретта. — Поэтому вы и пошли его проверить.       — Карл был в конюшне? — быстро спросил Сэм.       — Да.       — И попросил вас принести ему ужин?       — Да.       — Ложь.       Лаура быстро заморгала и, ища помощи, посмотрела на Робби. Но тот позволил Сэму продолжать, потому что он шёл по верному пути и препятствовать из-за какой-то неприязни было бы глупо. Они работают над одним делом, а личности Робби может оставить за рамками.       — Мёрдок точно был в конюшне?       — Да.       — Живой?       — Разумеется.       — Ложь.       В этот момент в глазах Лауры начали скапливаться слёзы. Робби с удивлением смотрел на Уокера, но всё так же не препятствовал допросу.       — Вы видели его, но уже мёртвым, — продолжал Сэм. — А раз не подняли тревогу, то значит либо убили его сами, либо являетесь соучастницей убийцы. Я прав?       И тут Лаура заплакала, спрятав лицо в передник. Это был ответ, на который не требовался вердикт Сэма. Робби обошёл Уокера и сел в своё кресло, пребывая в некотором шоке.       — Ладно, Гилмор, твоя взяла, — нехотя тихо сказал он, — Что-то он да умеет.       — Сэм, принеси воды, — попросила Гретта, а после осторожно обратилась к Лауре, — Миссис Боттом, расскажите нам, как всё было.       Выпив воды, принесённой Сэмом, женщина немного успокоилась.       — Я его не убивала, — было первым, что она сказала.       Робби покосился на Сэма и тот кивнул. Лаура продолжала, всё ещё дрожа телом и голосом после слёз.       — Вы правы, Мистер Мёрдок уже давно не задерживался во время визитов в конюшне, поэтому когда он не пришёл на ужин, я пошла его проверить. Кони, всё же, не кошки, всякое может случиться, если не быть бдительным.       — Что вы увидели, когда пришли?       — Я увидела Френсиса. Он стоял в деннике над Карлом, а тот… — она снова начала всхлипывать и отпила воды, — А тот лежал с разбитой головой.       — Почему вы ничего не рассказали мужу или нам?       — Френсис сказал, что всему ранчо конец, если узнают, что здесь случилось, — тут она заговорила с жаром и самоотверженностью, прижимая фартук к груди. — А Седрик не переживёт, он же здесь вырос, это дело его жизни! А сколько людей здесь живёт и работает, кто-то даже с семьёй!       — Что было дальше? — прервал её Робби.       — Френсис сказал вернуться в дом и сделать вид, что всё нормально. Наврать мужу, что Карл будет есть в конюшне и для правдоподобности отнести тарелку с ужином, которую он потом скормил Шекспиру. Больше я ничего не знаю, я убежала в дом.       Полицейские переглянулись и оглянулись на свой двухметровый детектор лжи. Сэм вздохнул и утвердительно кивнул.       — С вашими связями всё можно было бы замять, приврать, скрыть от общественности, — сурово обратился к Лауре Келлер. — Вы понимаете, что можете пойти соучастницей за сокрытие преступления?       — Келлер, не надо уже, — встала с кресла Гретта, пожалев опять разревевшуюся женщину. — Она всё сказала. Пошли за Френсисом.       Тут дверь дома снова открылась, и в гостиную вбежала Астрид.       — Сэм!       По одному её виду было понятно, что что-то случилось.

***

Техас, Даллас, 1956 год       Лейтенант Гилмор быстрыми уверенными шагами пересекла главный зал участка шерифа и остановилась у стола молодого полицейского с очаровательной блондинистой шевелюрой.       — Стрикленд, ты занят сейчас?       — Н-нет, Мисс Гилмор, — тут же подскочил отданный в её подчинение недавно выпустившийся из академии офицер.       — Тогда поехали со мной на вызов, в машине всё объясню.       И парень тут же просветлел, выскочил из-за стола и пошёл за своей начальницей. На улице уже смеркалось, а летом это происходит поздно, так что этот вызов был на сегодня последним. Александр Стрикленд был рад любой практике, он действительно любил свою работу и пошёл в полицию не за чем-то, а просто потому что хотел сделать мир лучше. Потому что с самого детства восторженно смотрел на офицеров на улице. В этом плане Гретта ему даже завидовала, но всё равно была довольна, что ей в непосредственное подчинение достался такой парень. Особенно потому, что он ни слова не сказал, когда его начальницей оказалась женщина, а наоборот тут же с горящими глазами показал готовность к совместной работе и полной отдаче.       — Женщина позвонила и заявила, что к ней на задний двор кто-то пробрался, — руля, поясняла Гретта молодому напарнику. — Ты проверишь дом, а я улицу.       — Да, хорошо, — спустя несколько секунд он неловко продолжил, — Мисс Гилмор, а что вы делаете через неделю?       — В среду? — женщина поправила очки. — Работаю, как и всегда. А в чём дело?       — У меня свадьба, — застенчиво улыбнулся Александр, — Я был бы рад видеть вас среди гостей.       — Ого…       Женщина действительно не думала, что может оказаться для кого-то желанным гостем на свадьбе. Но Марту, в скором будущем уже жену Александра, она знала и, конечно, была рада за эту чудесную пару.       — Я… Тогда я постараюсь освободиться в среду, — улыбнулась она. — Так, вот дом. Действуем тихо, чтобы этот фрик не удрал.       — Понял, я в дом.       Гретта вышла из чёрной служебной машины и начала осторожно обходить белый частный домик, держа пистолет наготове. Прокравшись до заднего двора, медленно, с грацией кошки, начала осматривать каждый угол, где мог бы спрятаться человек. Что-то хрустнуло за её спиной, и включив фонарик и вскинув пистолет, Гилмор повернулась на сто восемьдесят градусов.       — Ни с места, полиция!       И в луче фонаря, машинально подняв руки и зажмурившись от резкого света, перед ней предстал двухметровый, патлатый, небритый мужик в клетчатой рубашке, потёртых джинсах и сером бомбере. В одной из поднятых рук он сжимал камеру. Обоим понадобилось несколько мгновений, чтобы узнать друг друга. И у обоих глаза из орбит полезли.       — Гилмор?!       — Уокер?! — она опустила пистолет и, оглядываясь на дом, прошипела, — Какого хрена ты здесь делаешь?       — Работаю, — он потряс камерой. — Я теперь частник. А ты чего тут?       — Воздухом подышать вышла, не поверишь! Ты совсем придурок? Ты проник на частную собственность, я должна тебя арестовать по-хорошему!       Сэм наконец опустил руки и закатил глаза.       — И я тебя рад видеть, — он протянул ей камеру. — Ладно, давай, арестовывай.       Но Гретта, снова оглянувшись на дом, отпихнула его руку.       — Дуй давай отсюда. И резче, пока не заметили.       Очевидно не на шутку удивившись, Уокер буркнул слова благодарности, и, ловко перемахнув через забор, скрылся в сумерках. Где-то завёлся мотор машины. Надо же, своей машиной обзавёлся.       — Ну как? — спросил Александр, когда Гретта вошла в дом.       — Это были еноты, — недовольно покачала головой женщина.       На следующее утро Александр заглянул в кабинет начальницы:       — Мисс Гилмор, вас к телефону.       — Кто? — устало потёрла глаза лейтенант, не сомкнувшая глаз в эту ночь, работая над бумажной работой.       — Не знаю, но просит именно вас.       — Стрикленд, надо сначала узнавать имя того, кто звонит.       — Виноват, исправлюсь.       Подойдя к телефону она строго поприветствовала неизвестного абонента:       — Лейтенант Гилмор, слушаю вас.       — "Ого, лейтенант, — усмехнулся знакомый хрипатый голос из трубки. — Вы неплохо так поднялись за эти годы, да, Госпожа Шериф?"       — Ооо, какие люди.       Она старалась не подавать виду, чтобы не привлекать очередные косые взгляды, но готова была сорвать со стены телефон и обнять его.       — Хотите сдаться полиции, Мистер Уокер? — усмехнулась она в трубку.       — "Да, конечно, диктую адрес, — подыгрывал Сэм, судя по голосу довольный как слон. — И к чаю что-нибудь захвати. Считай сто лет не виделись, есть что обсудить."       — Я работаю сутками, какой чай? — просто для приличия ворчала Гретта.       — "Твоя работа подождёт, а жизнь — нет. Так что давай, записывай адрес и жду тебя в любое время..."

***

      За некоторое время до того, как Астрид, сломя голову, бросилась к дому, где сейчас должны были находиться полицейские, Грей встретил её у конюшни. Они договорились встретиться и продолжить экскурсию после долгой прогулки, когда постепенно солнце начало прятаться за лесом.       — Здесь у нас самое сладкое, на мой взгляд, — он хозяйским жестом пригласил девушку вперёд себя, — Лошадей немного, но про каждую можно хоть сутки рассказывать. Но так как вы хотели ещё и покататься, не буду растягивать до ужина.       Они подошли к первому деннику, где стоял уже знакомый Астрид пегий наглец. Грей достал кусочек сахара, но в этот раз сразу отдал его Астрид, чтобы конь не стащил раньше времени.       — Раскройте ладошку полностью.       Он осторожно взял девушку за запястье, встав рядом, и поднёс тонкую руку к голове лошади. Та быстро учуяла свою прелесть и, вытянув морду, одними губами забрала презент, тут же начав хрустеть сахаром. Астрид сначала немного беспокоилась, но почувствовала, как тёплые губы лошади пощекотали ей ладонь, и от новых удивительных ощущений засияла.       — Здорово, да? — отпустил её руку Грей, но отходить не спешил. — Это Вегас, любимец Седрика. Чистокровный Шайр. Глуповат малость, но рос в такой любви и ласке, что никаких выкидонов сроду не вытворял. Седрик его любит потому что у него тяга к тяжеловозам, ну и потому что Вегас так же нежно любит Лауру.       — Романтично, — искренне улыбнулась Астрид, гладя большеголового красавца по щеке, пока тот искал носом ещё угощений.       — Люди, любящие лошадей, в целом душой романтики.       Астрид посмотрела на него и увидела, что всё это время он смотрел не на коня, а на неё. Поняв, что разоблачён, Грей отвёл взгляд, кашлянул и достал из кармана ещё кусочек сахара, протянув ей.       — А это Мята, — быстро подошёл он к следующему деннику. — Арабская красавица. Принадлежит одному богатею, не помню имени, вроде Родриго или Ротшильд. Что-то длинное на "Р". Он сюда даже не приезжал ни разу, просто оставил лошадь на постой и всё. А такой клад простаивает, кошмар.       Астрид с улыбкой заметила, с каким огнём в глазах Грей рассуждает о лошадях. Вот так и выглядит человек, безумно любящий своё дело. Даже Сэм не так восторгается своей работой. Может потому, что он имеет дело с секретами и пороками людей, а Грей с прекрасными, благородными животными?       — Быстрей арабских скакунов нет ни одной породы! Мята могла бы быть известна на весь мир в конном спорте, а в итоге просто целыми днями гуляет в левадах, — Грей вздохнул пытаясь погладить очевидно гордую и неприступную красавицу по гриве. — Будь моя воля, я бы её хотя бы по территории ранчо гонял. Но это не мои полномочия.       У следующего денника он тяжело вздохнул и коротко свистнул. К нему тут же потянулась тёмно-коричневая большая голова с чёрной гривой и круглыми глазами. Астрид показалось, что, увидев её, конь словно бы приветственно кивнул.       — А это Бард, — печально сказал Грей.       — И кому он принадлежит?       — По бумагам Боттому. А по факту… мне.       Астрид протянула ладонь с сахаром, и Бард с радостью принял угощение, попутно облизнув девушке руку. Не очень приятно, но мило. Правда у Грея заметно упало настроение.       — Это не самая приятная история.       — Я бы всё равно хотела услышать, — заверила его Астрид.       — Седрик как-то увидел на конной выставке помесь английской чистокровной и владимирской тяжеловозной пород. Говорил мол, машина — и сильная, как тяжеловоз, и скакать при этом может галопом долго, — в его голосе проскользнули нотки злобы. — Захотел такую же вывести и подарить брату, да только надо ему было хоть с экспертом посоветоваться. Он английскую кобылу покрыл тяжеловозом, а надо было наоборот, чтобы матерью была владимирская порода.       — Это так важно? — действительно не поняла Астрид.       — Верховые породы меньше по телосложению, чем тяжеловозные, а ребёнок больше в тяжа должен был пойти. Это всё равно как если, ну, не знаю… Как если обычная кошка будет вынашивать тигра. Не рассчитан её организм для этого, понимаете?       Он тяжело вздохнул, действительно переживая за то, что происходило тогда.       — Мало того, что у англичанки здоровье от такой жерёбости подорвалось до инвалидности, так ещё и Бард неправильно в утробе лежал. Короче, его спасти получилось, а мать не выжила. И этот "эксперимент" в итоге не удался, потому что Бард получился куда слабее, чем должен был быть. Вообще никто не гарантировал, что он выживет даже, но отец по моей просьбе уломал Седрика жеребёнка не забивать, а мне отдать на содержание.       Задумавшись, Астрид с пониманием посмотрела на коня, который в это момент так же повернул к ней массивную морду. История о возложенных, но не оправданных ожиданиях и чудом спасённой жизни? Грей даже не подозревал, насколько хорошо стоящая рядом с ним девушка понимает суть этой истории.       — И я ни о чём не жалею, на самом деле. Конечно Бард сильно слабей других, но зато он очень преданный и куда умней любой лошади. Он словно абсолютно всё понимает, каждое слово. Да, приятель?       И к удивлению Астрид, конь в ответ на это несколько раз махнул тяжёлой головой и ударил копытом об землю. Грей радостно потрепал его по гриве и даже поцеловал в нос. Астрид никогда прежде не видела настолько открытого и лёгкого в своих чувствах и мыслях человека. Бард, без сомнения, был удивительным конём, выделяющимся своей историей и характером среди всех лошадей на ранчо, и его хозяин был ему под стать.       — А можно будет на нём поездить? — тихо спросила она.       — Если он будет не против, — Грей снова обратился к коню. — Ну что, братец, покатаешь красавицу?       И конь громко фыркнул, потянувшись к лицу Астрид мордой.       — Кажется, это "да"? — не скрывая восхищения спросила она у Грея.       — Определённо. Но давайте тогда быстренько с остальными закончим?       Они подошли к следующему деннику, в котором стоял светло-серый конь.       — Это Шекспир, — с гордостью представил скакуна Грей. — Жеребец, принадлежит Карлу Мёрдоку.       — Тому, из-за которого здесь полиция? — нахмурилась Астрид.       — Да уж, неприятная ситуация, — почесал в затылке Грей, — Даже не знаю, что будет с ним, если хозяин не найдётся. Хороший, очень хороший парень.       — Мёрдок?       — Шекспир, — усмехнулся Грей. — С Карлом я не общался.       Он достал из кармана сахар, словно у него там целый завод, и белые сладкие кубики никогда не кончаются.       — Он не кусается, не бойтесь.       Астрид уже без страха протянула ладонь с угощением к морде. Лошадь как и прежде взяла угощение, но тут неожиданно клацнула жёлтыми зубами прямо у тонких пальцев.       — Ух ты!       Грей быстро перехватил руку Астрид, накрыв её пальцы другой своей шершавой ладонью, и оттянул от денника. То, что девушка испугалась было так же неоспоримо, как и то, что конюх был потрясён. Оба круглыми глазами уставились на лошадиную морду.       — Кусается, — медленно констатировал Грей, а после словно очнулся и, отпустив руку Астрид, переспросил, — Кусается?       — Наверное, он не в духе, — тоже пришла в себя девушка, осознавая, как была близка к тому, чтобы остаться без пары фаланг.       — Да он ангел во плоти!       — Ну, может, я ему не нравлюсь?       — Чушь, — он быстро открыл денник и зашёл к коню. — Шекспир, ты чего?       — Мои глаза в тебя не влюблены, они твои пороки видят ясно. Но сердце ни одной твоей вины не видит, и с глазами не согласно, — тихо процитировала Астрид, пока Грей ходил вокруг лошади.       Эта поездка действительно оказывала на неё благотворное действие, хотя бы тем, что Астрид редко удавалось окунуться в свои мысли и начать рефлексировать. Но стоило только появиться свободной минутке тишины и бездействия, как мысли и рассуждения возвращались. Наверное, ей нужно больше времени.       — Это не Шекспир.       — Нет, это как раз Шекспир, — задумчиво возразила девушка. — Не помню, какой это сонет…       — Я не про это. Это не тот конь.       Астрид словно проснулась и, несколько раз моргнув, встретилась взглядом с Греем. Парень был ошеломлён и даже напуган.       — Коня подменили…       — Как вы поняли? — Астрид подошла к деннику, опасливо смотря на коня рядом.       — Да я бы и не заподозрил ничего, если бы он кусаться не полез — внешне очень похож. Вопрос в другом: как Росс этого не понял? Он с Шекспиром проводил гораздо больше времени, чем я.       Неожиданно с улицы донёсся крик какого-то мужчины, быстро приближающегося к конюшне.       — Росс!       — Вот чёрт.       Астрид моргнуть не успела, как Грей затащил её в денник и закрыл дверь. Потянув девушку к земле, конюх сам сел на корточки и притаился, жестом показывая Астрид молчать, так что она даже не смогла спросить, что происходит.       — Это Френсис, — еле слышно прошептал парень, придерживая её за плечи.       — Росс! — гаркнул неизвестный Астрид мужчина уже в конюшне.       По голосу было очевидно, что он зол и спешит. Лже-Шекспир беспокойно затоптался на месте, и Астрид сильней прижалась к стене денника, боясь попасть под копыто.       — В чём дело? — появился с другого конца конюшни ещё один незнакомый Астрид голос.       — Что здесь делают копы?       — Грей нашёл кровь в деннике и доложил Седрику.       — Сукин сын! — он ударил кулаком по деревянной двери, напугав жеребца, — Я же велел ему не подходить к этому коню! Теперь допрашивают Лауру!       — Не ори, — шикнул Росс, — Пошли к тебе, там объяснишь, пока время есть.       Мужчины удалились пешком, и когда громко захлопнулась дверь пристройки, Грей и Астрид, сидевшие лицом к лицу, посмотрели друг на друга.       — Френсис не разрешал мне подходить к Шекспиру, — прошептал Грей, — Говорил, что не моего уровня уход за таким конём. Поэтому я сюда и спрятался, чтобы он выговор мне не сделал.       — А что, если он знал, что коня подменили, поэтому и не подпускал вас? — так же прошептала девушка. — И знал про кровь?       — Значит и Росс знал. Это он должен был убирать денник.       — А если… А что если Карл Мёрдок, как и вы, догадался, что это не его конь? Что бы тогда было?       — Боюсь представить, — покачал головой Грей, — Он же, говорят, друг шерифа. Ну вот что, — он разогнулся и помог Астрид встать, подав руку, — Сегодня, наверное, не получится покататься, извините. Мне надо проверить кое-что, а вы идите в дом.       — Грей, если вы что-то знаете, то лучше расскажите Сэму или полиции, — заглянула ему в глаза Астрид.       — Я ничего не утаивал от вашего друга. О том, что мы с вами слышали, расскажите сами, — они вышли из денника, и Грей его запер. — А мне правда надо идти, поймите, у меня сейчас сердце не на месте. Если мои мысли подтвердятся, я приду в дом и всё объясню.       Френсиса Боттома нашли в его пристройке, как он и обещал. Но вместо обычной беседы ему предстоял допрос в наручниках.       — Что, и всё? — удивлялась Астрид, сидя рядом с Сэмом в столовой, пока Гретта и Робби допрашивали Френсиса. — Так просто?       — А ты хотела, чтобы три раза изменился подозреваемый и мотивы? — зевнул Сэм. — Ох уж эти твои книжки. В реальной жизни крайне редко встречаются дела с кучей сюжетных поворотов. По горячим следам, пока все фигуранты взбудоражены, проще всего раскрыть дело.       Гретта зашла в кухню и Сэм молча протянул ей кофе. Она так же молча его приняла и села рядом.       — Чёр-те что, — сняв очки, устало потёрла она переносицу. — У нас семь трупов.       — Чего?! — буквально охренел Сэм, пока Астрид испытывала те же эмоции молча.       — Ага. Один человек и шесть лошадей.       — Фух, не пугай так.       — Недавно Френсис купил с бойни кобылу, как ему казалось, здоровую. Не буду вдаваться в тонкости, но эта кобыла принесла на себе какую-то заразу. Сначала померла она, потом соседние с ней кони. Всю конюшню отправили на карантин, но это не помогло, с теми же симптомами слегли ещё две лошади, но уже в другой конюшне. А недавно так же помер Шекспир, конь Карла Мёрдока.       — Эпидемия?       — Вполне возможно, но только если болезнь действовала на животных с определённым геном, иначе полегла бы вся конюшня с первой заражённой лошадью. Чтобы ничего не вскрылось и те, кто оставлял лошадей на постой не забрали своих любимцев, а ещё чего доброго не засудили ранчо, Френсис организовал в лесу скотомогильник, что вообще-то незаконно.       — Так же, как и убийство, — цокнул языком Сэм.       — Мёрдок догадался, что Шекспира подменили и хотел устроить скандал, — размышляла Астрид.       — Да, — кивнула Гретта, — Вызвал Френсиса, предъявил ему, угрожал и судом, и следствием, и оглаской в СМИ, и всеми казнями египетскими.       — И Френсис его… — Сэм глухо постучал себе по макушке.       — Лаура застала его за этим делом, он её припугнул, заставил подыграть, а сам вместе с конюхом Россом Свитхером избавился от тела, закопав его там же на скотомогильнике.       — Псих, ей-богу.       — И что теперь? — спросила Астрид.       — Мы сейчас поведём его в лес, чтобы он показал место, где "клад зарыт", — Гретта залпом допила кофе и встала, — А потом повезём в город и там не наша забота.       — Стемнеет скоро, — глянул за окно Сэм, — Сейчас потащимся?       — Предлагаешь ждать до утра?       — Далеко хоть? — вздохнул, поднимаясь, Уокер.       — По его словам нет, около трёх километров на западную часть леса.       — Он что, один три километра таскал трупы лошадей? — недоверчиво нахмурился детектив.       — Скорей всего Росс ему помогал, — вслед за друзьями встала из-за стола Астрид, — Где он сейчас?       — Скрылся, — поморщилась Гретта, — Френсис самоотверженно предупредил напарника.       — Ладно, пошли, — проходя мимо Астрид, Сэм потрепал ей волосы. — Не скучай, вернёмся поздно.       И Астрид не скучала. Почему-то, ужиная с понурым семейством Боттомов, она с трудом пихала в себя еду, а после сидя в своей комнате на кровати, даже не переодевшись, не могла найти себе места. Её что-то беспокоило. Что-то было не так. И где Грей, в конце концов?       Наконец она поняла, что спать не ляжет, пока не поговорит с ним. Девушка вышла из дома и первым делом направилась в конюшню, надеясь встретить его там, а после, если не повезёт, пойти к его отцу в кузню.       — Грей? — громко позвала она, но ей никто не ответил, кроме фыркающих обеспокоенных лошадей.       Астрид прошлась вдоль денников, выйдя с другого конца конюшни, и увидела свет в пристройке Френсиса. Вероятность того, что Грей там, была мала, но девушка всё равно открыла скрипучую деревянную дверь и вошла внутрь. Небольшое помещение, где расположился только деревянный стол, стул, полки с документами и грамоты по всей стене. В углу в высокой вазе, как своеобразный букет из веток, стояли хлысты. Оглядываясь по сторонам, Астрид подошла к столу, на котором лежала развёрнутая самодельная карта ранчо. Даже скорей карта леса, так как именно он занимал большую площадь. Девушка, не сопротивляясь своему любопытству, наклонилась над бумагой.       В лесу, оказывается, находилось множество прогулочных троп и мест для пикников. Возможно Френсис планировал сделать зону для лесных конных прогулок. Понятное дело, что не в том месте, где у него красовался достаточно свежий чёрный чернильный крест. Отметить свой скотомогильник на своей карте это, конечно, сильно.       Но тут Астрид нахмурилась и склонилась над пожелтевшей в углах бумагой. Гретта сказала, что Френсис поведёт их на запад, но на карте скотомогильник располагался в противоположной стороне, на востоке. Куда он их ведёт? Посмотрев масштаб в углу карты, Астрид нашла на полке с документами линейку и отмерила три километра в нужном направлении. В этом месте леса должна быть лужайка или поляна, и от неё пунктиром нарисована линия. Похоже, какая-то тропа.       И тут Астрид почувствовала боль в затылке, свалилась мешком на пол и потеряла сознание.       — Дура длинноносая. Диего, свяжи её и тащи туда же.       Лес был не особо густой, но чем дальше шла процессия из двух полицейских, Сэма и Френсиса Боттома, тем темнее становилось. Когда они вышли на небольшую поляну, холодные сумерки уже полностью охватил лес.       — Вот здесь я их закапывал, — угрюмо кивнул на поляну Френсис, а после поднял закованные в наручники руки и указал в конкретное место в нескольких метрах от них, — А там Мёрдока.       Гретта осталась рядом с ним, а Сэм и Робби пошли в указанное место.       — Келлер, — внезапно остановился Сэм.       — Чего?       — Он врёт.       Робби повернулся к нему с непониманием на лице.       — Твои волшебные детективные штучки?       — Глаза разуй. Трава по колено, земля везде целая. Тут с лопатой даже рядом не ходили. Нет здесь трупов.       — Руки вверх! — крикнул кто-то из темноты.       Сэм и Келлер мгновенно достали пистолеты. Гретта потянулась за своим, но Френсис изо всех сил толкнул её на мокрую землю и пнул в живот. Сэм, оглянувшись и увидев это, направил пистолет на Френсиса. На весь лес прогремел выстрел. Пистолет Сэма упал в траву, а сам он взвыл от боли в руке. Робби выстрелил в сторону тени, но неизвестный спрятался за деревом.       — Оружие на землю! — закричал Френсис, — Иначе я ей мозги вышибу!       Робби был вынужден подчиниться, потому что закованный в наручники Френсис забрал у Гретты пистолет и направил на неё. Из полутьмы леса вышел Росс с ружьём, а с другой стороны лужайки появился ещё один мужчина, тоже конюх и так же с ружьём.       — Как бы я ни любил Техас, — прошипел Сэм, держась за рану в руке, — Но всё же нельзя, пожалуй, всем подряд пушки давать.       Астрид не сразу поняла, что уже очнулась. Господи, сколько раз за всю жизнь доставалось её бедной рыжей головушке? Надо бы провериться, что ли, наконец у врача. Если, конечно, она когда-нибудь сможет к нему попасть, в чём сейчас сильно начала сомневаться, открыв глаза и увидев, что связана по рукам каким-то чёрным шнуром.       Она села на холодном полу и осмотрелась, хотя в глазах пока плыло, а в голове гудело. Это конюшня, о чём говорили деревянные двери денника напротив и сейчас очень глупая морда лошади. Кажется, это Не-Шекспир.       — Астрид? Астрид!       Неожиданным соседом по несчастью оказался Грей, сидящий рядом и связанный по рукам недоуздком.       — Грей?       — Он самый, — парень с бессильной злобой попытался высвободить руки, но безуспешно. — Весь в вашем распоряжении.       — Что… — она прокашлялась, в горле пересохло, — Что происходит?       — Мы недооценили масштаб проблемы, — он быстро оглянулся, — Не только Росс был в курсе дел Френсиса. После того как мы с вами разошлись, я пошёл по конюшням и проверил каждую лошадь. Раньше я не присматривался, их же так много, но теперь я заметил ещё две подмены и три пропавших коня. Три!       — Я восхищена вашей любовью к лошадям, — почувствовала сильное раздражение Астрид, — Но можно к делу, что мы тут теперь делаем?       — Я пошёл к остальным конюхам, хотел им всё рассказать. А там Росс с ружьём, что-то им объясняет, — он с досадой откинул голову к стене. — Тут-то я по башке и получил.       — То есть все конюхи в сговоре? — ошарашенно прошептала Астрид.       — Не все. Кроме Росса я видел только Майка, Боба и Диего.       — Диего? — встрепенулась девушка.       — Да, он придурок, — поморщился Грей, пытаясь освободить руки. — На ранчо устроился совсем недавно. Относится к лошадям, как к животным.       Если придурок, то вполне может быть именно тот Диего. Тут Астрид увидела в воротах конюшни силуэт мужчины. Одежда на нём была чёрная, с военными элементами. Причёска, рост… У неё быстрей забилось сердце, и на мгновение перестав думать своей уже много раз ушибленной головой, она крикнула:       — Диего!       — Что ты творишь? — испуганно зашипел на неё Грей.       Мужчина повернулся. Лицо его было самым обычным, но Астрид, ожидавшей увидеть совсем другие черты, оно показалось уродливым и отталкивающим. Незнакомец Диего, держа в руках своё ружьё, подошёл к ним.       — Чего тебе?       А это хороший вопрос, что теперь? Сказать "Ой, простите, у меня просто нет мозгов, я перепутала вас с другим, хорошим Диего"?       — Зачем вы это делаете? — стараясь делать вид, что понимает, что делает, соображала прямо на ходу Астрид. — Хозяева дома меня хватятся с минуты на минуту.       — Я сказал им, что гостья ушла гулять с Фалконом, и все охотно поверили, — осклабился Диего. Фу, как неприятно его называть этим именем. — Молодое дело не хитрое.       — И отцу моему тоже самое сказали? — мрачно смотрел исподлобья Грей.       — В точку.       — А что будете делать, когда вернётся полиция?       — Вернётся? — наиграл непонимание, чтоб его, Диего. — Френсис такого не предусматривал.       У Астрид сердце ухнуло куда-то вниз. Что он имеет ввиду?       — Он вас шантажировал, да? — взял инициативу в разговоре Грей. — Неужели нельзя было рассказать всё Седрику? Вы просто позволили Френсису губить лошадей!       — И молчали, когда умер человек, — добавила Астрид.       — Вам не понять. Даже тебе, Грей.       — Вы только ухудшаете своё положение, помогая Френсису, — пыталась достучаться Астрид. — Когда его будут судить, о вас думать он будет в последнюю очередь.       — Ты этого человека не знаешь, чтобы так говорить — кажется, серьёзно так обиделся конюх. — И не будут его судить, потому что…       — Диего, ты чего там? — в воротах появился ещё один мужской силуэт с ружьём. — Я один тут ходить что ли должен?       Один? Их всего двое? Грей сказал, что не считая Росса заговорщиков было четверо. И тут её осенило. Френсис, понявший, что сейчас его арестуют, заводит Росса в пристройку, достаёт карту и показывает место, куда поведёт полицию. Росс уходит к конюхам, оставляет двоих здесь следить за домом (а может оставил он их позже, когда Грей оказался угрозой и за связанным парнем пришлось следить), берёт с собой двоих и уходит в лес в указанное место. На карте к лужайке вела тропа. Там будет засада!       Что делать? Что ей делать? Она смотрит по сторонам, но рядом нет ничего, что могло бы ей помочь освободить руки. Погодите, что за глупость? Астрид посмотрела на свои путы, затем на обувь. Это же просто шнурки от её же сапог. Хотела бы она оскорбиться, что эти двое посчитали её такой слабачкой, но была слишком рада этому же. План созревал прямо на ходу, но нужны были некоторые умения, которых у неё нет. Но точно должны быть у конюха.       — Грей, дайте мне руки, — шепнула она.       — Чего?       — Думайте резче, — закатила она глаза и сама взяла его за руки.       И неожиданно, пока она была сосредоточена на копировании умения ездить на лошади, парень приблизился к ней и поцеловал. Астрид через секунду отшатнулась, заливаясь краской.       — Т-ты чего?       — Вы сказали думать резче, — так же залился краской парень, — Я думал это намёк или как-то так…       — В такой момент? — негодующе шипела девушка. — Грей, у вас кроме лошадей в голове что-нибудь есть?! Ну, например мозги?       — Тогда зачем было брать меня за руки?       — Господи, — вновь закатила она глаза, — Всё, я занята.       Она вцепилась зубами в шнуровку, напрягая все усилия, что были в руках, и путы быстро поддались. Как только верёвки упали на пол, девушка со всей силы пнула стоящего перед ней Диего по щиколоткам. Счёт пошёл на секунды. Мужчина, вскрикнув, упал, а Астрид вскочила и, ногой откинув недалеко в сторону ружьё, бросилась к деннику с арабской лошадью. Ей нужна самая быстрая, что есть, так что следует послушать рекомендации Грея на этот счёт. Второй конюх, увидев происходящее, выстрелил, но промазал. Астрид дёрнулась и пригнулась, когда от дверей соседнего денника полетели щепки, и они медленно со скрипом распахнулись.       — Не стреляй, идиот! — гаркнул Диего. — Сейчас все сбегутся.       Он начал подниматься, но Грей повалил его и даже связанный заломал руку.       — Хер ли ты такой сильный? — с болью прохрипел конюх.       — Потому что я сын кузнеца, придурок. Я подковы гну руками, — он поднял глаза на Астрид, — Я не знаю, что вы делаете, но, допустим, поддерживаю.       Она хотела вновь броситься открывать дверь денника арабской лошади, но обернувшись столкнулась нос к носу с Бардом. Это его денник открыло выстрелом, и теперь он стоял посреди прохода, смотря на Астрид своими большими умными глазами. Значит именно так выглядит судьба. На глазах не на шутку удивлённого Грея, она без труда запрыгнула на неосёдланного коня.       — Ружьё! — и получив требуемое от парня, громко скомандовала, — Пошёл!       Бард без секунды размышлений сорвался с места. Перепуганный второй конюх отшатнулся в сторону, чуть не угодив под массивные копыта отпрыска тяжеловоза.       Ворота конюшни остались позади. Мимо промелькнули левады, в лицо бил холодный ветер, лес приближался. Но прямо перед ограждением Бард резко остановился, чуть не сбросив наездницу. Он может бежать, но перепрыгнуть такое препятствие без должного обучения не сможет ни одна лошадь.       — Стоять, сука!       Второй конюх бежал к ним, начиная целиться. Дальше план в голове Астрид не формировался. Начиналась паника. У неё есть ружьё…       Клинок Ру, брошенный на пол, лёг в ладонь свободной руки. Тонкие пальцы обхватили рукоять, и когда мужчина под комментарии своих дружков схватил Астрид за волосы, чтобы развернуть её лицо обратно, она ударила. Не глядя, наотмашь, со всей силы. Сталь сверкнула перед глазами. А в следующее мгновение Астрид почувствовала, как её шею, ключицы и плечи обдало чем-то горячим, тошнотворно пахнущим железом...       У неё закружилась голова. Нет, она не может вернуться к этому. Но на кону сейчас жизни Сэма и Гретты, да даже этого Робби. Неужели жизнь опять толкает её к этому выбору? Туша под ней начала двигаться.       — Бард?       Конь развернулся мордой к приближающемуся конюху и начал переминаться с ноги на ногу. Что он задумал?       И тут взгляд Астрид привлекло движение на крыше конюшни. Сфокусировавшись на нём и разглядев, она чуть не упала от страха с коня. Это был человек. Человек в костюме и с маской оскалившейся лисы. Раздался выстрел, и прицелившийся конюх упал на холодную землю, визжа от боли и хватаясь за ногу.       Мир вокруг Астрид тряхнуло, она еле успела вцепиться в гриву Барда, чтобы не слететь с него. Какого хрена происходит? Оглянувшись, девушка увидела огромную трещину в ограждении. Бард, собравшись с силами, снова с грохотом лягнул доски, и они наконец разлетелись в разные стороны. Путь в лес был открыт. Астрид быстро попыталась найти взглядом человека на крыше, но там уже никого не было. И тогда, больше не теряя ни секунды, она галопом рванула по тропе.       — И какой план дальше? — прохрипел Уокер.       Робби стоял с поднятыми руками, его пистолет забрал Росс. У Гретты забрали ключи от наручников, и Френсис стоял, потирая освобождённые кисти. Сэм зажимал кровоточащую рану в руке, сидя на мокрой траве.       — После нас приедут другие, и лес твой по метру перекопают. Найдут и трупы, и коней. Так что и тебе, и сообщникам твоим, да всему ранчо всё равно конец.       — Да плевал я уже на это ранчо. А пока вас хватятся, я уже буду очень далеко.       — С ними ещё рыжая, Френсис, — напомнил Росс. — Она не позже вечера всех на уши поставит.       — Это проблема Диего и Майка, — пожал плечами мужчина. — Лес большой, места много. Ладно, неси лопаты.       Росс поставил ружьё и ушёл за деревья.       — Ну что, лейтенант, — скучающе обратился к Робби Френсис, — Начнём с вашей секретарши.       Он нагнулся, поднял Гретту за волосы, поставив на колени, и приставил пистолет к её голове. Меньше всего на свете Гретта хотела, чтобы сейчас перед глазами летела жизнь. Что, в сущности, хорошего она видела? Что она помнит? Мать, в поисках личного счастья забывшая о счастье дочерей? Стадо уродов, составляющее половину населения планеты? Постоянную борьбу, клевету, соперничество, грязь?       — С меня начни.       Она открыла глаза и встретилась взглядом с Сэмом. Угрюмым, спокойным. Гретте было невдомёк, что о своей жизни Уокер в этот момент думал ни чуть не лучше, чем она о своей. И сейчас они смотрели друг на друга, как на то немногое, что было в их жизни важно, надёжно и честно.       — Одной пулей больше, какая мне разница?       — Как благородно, — равнодушно заметил Френсис, — И бессмысленно. Разница между вашими смертями будет всего пять секунд. Но, раз ты так хочешь…       Он убрал пистолет от головы Гретты и направил на Сэма. Келлер, в чью спину было направлено ружьё второго конюха, опустил глаза. Палец Френсиса напрягся, давя на спусковой крючок.       Уокер не просто проявил благородство, очевидно сейчас никому не нужное. Он рассчитывал на Гретту, потому что знал гораздо лучше любого здесь, на что она способна. Но дальнейшего даже он не ожидал. Гретта, зажмурившись, изо всех сил рванула головой в сторону. Короткий неприятный звук, словно кто-то оторвал кусок ткани, и у растерявшегося Френсиса в сжатых пальцах осталась вся серовато-каштановая шевелюра Гилмор. В сумеречном свете сверкнула золотая копна кудрей.       — Какого…       Он не успел договорить, как его руку с пистолетом направили вверх. Выстрел. Все содрогнулись. Робби, сообразивший, что пора действовать, пригнулся и с разворота выхватил за дуло ружьё у конюха, тут же поменяв роли мишени и охотника. Гретта со всей силы ударила Френсиса в пах, затем ещё раз и ещё, пока он не свалился в траву, корчась от боли. Судя по хрусту, своей тушей он раздавил очки, упавшие с бывшей пленницы.       — Я лейтенант Гретта Джоу Гилмор, а не секретарша, ублюдок, — зачесав пальцами назад волосы, вырвавшиеся на свободу, прорычала она. — И никто здесь не смеет стрелять в моих людей!       Между деревьями появился Росс с лопатами. Шёл он расслабленно, очевидно думая, что выстрел был направлен в голову одного из копов. Но увидев ситуацию на поляне, бросил лопаты и развернулся, чтобы бежать.       — Стоять! — крикнула Гретта, целясь.       Френсис схватил её за лодыжку, пытаясь отвлечь, но только получил по лицу сапогом. Зря он думал, что женщина перед ним из тех, кто проявляет жалость. Может её и обижало прозвище Гризли, но именно это животное описывало её в моменты ярости.       Пока Сэм искал в траве свой пистолет, Робби держал на прицеле второго конюха, а Гретта пыталась прицелиться в сумерках, Росс имел все шансы скрыться, убежать в лес, где его бы уже никто не поймал. Но он не собирался этого делать. Добежав до деревьев, он схватил оставленное там своё ружьё, вскинул его и прицелился в Гретту, только отвлёкшуюся от Френсиса и повернувшую голову. Она в страхе распахнула глаза, но не от того, что в неё целились, а потому что увидела что-то огромное, приближающееся к Россу со спины.       Из чащи, мелко сотрясая землю, выскочила двухметровая тень. Встав на дыбы и громко заржав, она до такой степени напугала Росса, что тот повалился ничком и прикрыл голову руками, прячась от огромных копыт, взрывающих землю рядом с ним. Когда Бард остановился, Астрид на его спине подняла вверх ружьё и по лесу разнёсся очередной выстрел, напугавший разлетевшихся во все стороны птиц.       — Это предупреждающий, дальше стреляю на поражение! — крикнула она, а потом обвела взглядом поляну, шокированные её появлением лица и поняла, что немного опоздала. — А... Все целы?       Когда потрёпанная команда в темноте вернулась на ранчо, там уже была местная полиция, которую вызвал Седрик, услышав выстрелы и придя в конюшню. Диего и Майка арестовали, а после та же участь постигла Френсиса с его сообщниками.       — Хреновый душевный отдых я тебе организовал, да? — неловко почесал в затылке Сэм.       Они с Астрид сидели на крыльце хозяйского дома, наблюдая за тем, как всю компанию Френсиса усаживают в полицейские машины.       — Ты старался.       — А толку? Тебе дали по башке, связали…       — Ну, повезло, что связали плохо, — пожала плечами Астрид.       — Знаешь, что? Приедем домой, и я научу тебя одному фокусу. Один хрен тебя после этого кто-то сможет связать так, чтобы ты не выбралась. Мне этот способ раз жизнь спас, когда меня один придурок к столбу привязал.       — Что ж ты им не воспользовался, когда я тебя связала? — подколола его девушка.       — Хорошо, давай уточним — он тебе поможет, если только тебя не свяжет по рукам и ногам какая-то отбитая рыжая девочка.       К ним подошла Лаура и передала две чашки с чаем.       — Благодарю, — устало улыбнулась Астрид.       — Я бы сейчас лучше чего покрепче принял, — буркнул Сэм, но от чая не отказался.       — Мисс Миллиган, это подарок от нашей семьи за все причинённые неудобства.       С искренним сожалением Лаура протянула Астрид увесистую коробку.       — Это сапоги из лошадиной кожи, — пояснила женщина. — Уверяю, они лучшего качества и прослужат вам много лет.       — Оу, спасибо, не стоило...       На самом деле это было очень кстати, потому что как носить свои сапоги без шнуровки Астрид не особо представляла.       — Ну что вы, после всего случившегося это не так уж много.       — Просто скажи спасибо, ну, — тихо буркнул Сэм, — Это же подарок.       — Большое спасибо, — преодолев свою неловкость выдохнула Астрид.       — И да, за отдых можете не платить, — добавила Лаура, после махнув рукой, — Какой уж тут отдых.       Когда женщина ушла в дом, Астрид нахмурилась и посмотрела на Сэма.       — Платить? Я что, была здесь за деньги?       — Ну, всё в мире стоит денег.       — Так, — она отложила коробку с сапогами, — А я почему не знала?       — Так не тебе же платить.       — А кому? — растерянно и даже испуганно захлопала глазами Астрид. — Только не говори, что тебе.       — Ты чо, куда мне! Мне ещё за квартиру платить. Дэниел взялся покрыть все расходы и выдал мне подписанный чек, чтобы я нужную сумму позже вписал.       — Ну, ты же вернёшь его?       Сэм промолчал, с незнакомым цветом лица смотря в даль. Астрид с укоризной подняла брови.       — Сээээм.       — Ну блин, Астрид, — скорчил обиженное лицо мужчина, — Будь человеком! От него не убудет с одной моей квартплаты! Ну, может, с двух...       И Астрид просто махнула рукой, еле сдерживая смех. Ладно уж, пусть мальчики сами разбираются.       — Может этот отдых и не удался, — вздохнула она, — Но точно исполнил мою мечту.       — Какую это?       — Я же выросла на детективах, — усмехнулась она, грея руки о горячую чашку. — И мечтала когда-нибудь оказаться героиней подобной истории.       — О как. И понравилось?       — Да, но больше не надо.       Они рассмеялись, а потом Сэм приобнял Астрид за плечо и прижал поближе к себе, умиротворённо вздыхая. Неожиданно ему вспомнилась Роуз, и мужчина печально улыбнулся своим мыслям. Девушка сделала глоток обжигающего чая с жасмином и прикрыла глаза. Ей в голову не пришёл ничей образ, который можно было бы сравнить с Сэмом, потому что у неё никогда не было кого-то вроде старшего брата. Никогда, до этого момента.       — Как рука?       — Отвратно, — признался мужчина, — Но если бы не Гретта было бы хуже.       Он повернул голову и нашёл взглядом выделяющиеся на тёмном фоне ночи золотое каре полицейской. И зачем ей было носить парик, очки эти дурацкие, если без них она выглядит куда лучше? Да что там, её не узнать совсем, особенно после того, как она умылась. Это совсем другая женщина.       Гретта сидела на садовой скамейке на своём бесформенном пиджаке, куря уже вторую сигарету и перебирая в пальцах локоны мокрого, свалявшегося парика. Чёрт возьми, его теперь кучу времени приводить в должный вид. Но главное, что всё закончилось. Даже дышится легче. Или это потому что грудная клетка наконец была свободна от бинтов, которые Гретта использовала, чтобы перевязать руку Сэму.       — Я сяду?       Она сверкнула взглядом на подошедшего Робби.       — Садись, кто ж тебе запретит.       Кивнув, полицейский сел и они погрузились в неловкую тишину. Ну явно же хотел что-то сказать, давай, выдавай.       — Думаю, теперь я знаю, зачем Грифен отправил нас сюда вместе, — словно читая её мысли, сказал Келлер.       Тоже мне, гений. Гретте это было понятно ещё утром, когда они приехали. Просто ей не нравился этот замысел шерифа.       — Потому что мы видели друг друга только как соперников, но не как полицейских?       — В точку, — кивнул Робби, облокотившись локтями на колени. — Собирали друг про друга сплетни, распускали гадости, не признавали друг друга, как профи своего дела. А поработав вместе поняли, почему шериф признал каждого из нас лучшими, — он ухмыльнулся и движением головы указал на крыльцо. — Невольно он даже Уокера в это подключил. Признаю, хороший парень, хотя характер говно.       Гретта молчала, слушая это откровение бывшего врага. Ей было что сказать, но пусть сначала он. Робби, снова выдав паузу, пожевал губы и посмотрел на неё, постоянно невольно цепляясь взглядом то за золотые волосы, то за изящный профиль.       — Знаешь, Гилмор, ты не только первоклассный коп, но ещё и очень сильная женщина. Я был не прав.       — Как мило, что спустя столько лет ты наконец это заметил, — сухо ответила она на это откровение, бросив сигарету на сырую землю.       Она повернулась к нему и Робби обожгло голубыми глазами, полными гнева и презрения.       — Но если ты думаешь, что между нами теперь мир, то спешу напомнить, что из нас двоих только ты собирал сплетни и распускал гадости. Это ты всё это время подначивал всех в участке против меня, скажешь нет? То, что ты хороший коп, я знала всегда, здесь моё мнение не изменилось. Как и то, что ты до смерти боишься потерять внимание и уважение своих дружков и готов на всё, даже на унижение женщины, которая делает одно с тобой дело. Может я и получила твоё признание, только гроша оно не стоит в сравнении с той репутацией и неуважением, которое ты создавал для меня столько же лет, сколько я пыталась чего-то добиться, — она встала, не дав ему сказать ни слова, и взяла свой пиджак. — Можешь привезти Боттома в своей машине, чтобы лавры не дай бог не достались мне, и тебя не высмеяли твои дружки.       Она быстро ушла в сторону машин, начав что-то искать в бардачке и не желая больше разговаривать. Робби, ожидавший вовсе не такого развития их диалога, задумался о чём-то, а потом так же встал и ушёл в дом, осторожно обойдя примостившихся на крыльце детектива с напарницей.       Астрид, укрытая пледом, могла бы легко задремать, прижавшись к плечу Сэма. Но в голове вертелся образ: человек в костюме и с маской лисы. Что это за люди? Откуда они? Зачем помогают ей? Появятся ли вновь?       — Кхм…       Девушка открыла глаза и увидела стоящего рядом с крыльцом Грея.       — Мисс Миллиган, можно вас?       — Да, можно её, — быстро ответил Сэм.       Астрид посмотрела на него очень говорящим взглядом, но всё же встала, и они с Греем не спеша отошли в сторону.       — Ваши друзья уезжают сегодня? — убрав руки в карманы, спросил парень.       — Да.       — А вы?       — Я поеду с ними, — спокойно, смотря перед собой ответила девушка. — После такого хочется вернуться домой.       — Понимаю, — он немного помолчал, а потом тихо продолжил. — Ну, честно, я был бы рад, если бы вы задержались. Если вы понимаете, о чём я.       Астрид улыбнулась ему, но в её лице можно было прочесть только сожаление. Бедный мальчик, который проводил больше времени с лошадьми, чем с девушками, и в итоге направил свои долгое время таившиеся чувства не на тот предмет. Бывает же такое невезение.       — Наверное понимаю, Грей, — кивнула она. — И мне правда приятно ваше внимание. Мы с вами провели вместе чудесный день, но это всего лишь один день. И это всего лишь симпатия.       — Вы не дадите ей шанса? — с грустью и надеждой посмотрел он ей в глаза.       — Из неё ничего не получится, — как можно осторожней подбирала слова Астрид, — Поверьте мне. Вы рассказали мне о своей жизни и семье, но ничего не знаете обо мне самой. А если бы знали, то поняли бы, что я не смогу дать человеку вроде вас того, чего он ждёт от… любви.       Открытость Грея вполне давала всем вокруг понять почти всё о его романтичной и светлой натуре. Он вырос в любящей, хорошей семье, и наверняка мечтает о такой же. Где будет семейный очаг, дети, спокойствие. Ну разве это всё похоже на Астрид, пережившую столько всего, что и вспоминать устанешь? Тем более что на большее, чем платоническая любовь и дружеские, семейные чувства она навряд ли способна, чего уж говорить о детях. А Грей, в силу возраста, ещё очень легко воспринимает и открывается нахлынувшим чувствам, принимая что-то мимолётное за серьёзное. А вежливость и дружелюбие — за взаимность.       — Ваша симпатия пройдёт быстрей, чем вы думаете.       — Наверное да, вы правы, — Грей кивнул и, опустив глаза, вздохнул. — Ну, тогда я… Пойду в конюшню. Там, это… Бард.       — Он у вас настоящий герой.       — Он о вас такого же мнения, — смущённо поднял глаза парень.       — До свидания, Грей, — с лёгкой поддерживающей улыбкой кивнула Астрид.       — До свидания, Мисс Миллиган.

***

      Зайдя утром в участок, Гретта буквально кожей ощущала на себе взгляды. Грим был сделан безупречно, она несколько часов провела за восстановлением парика, нашла дома старые очки со времён академии, но был ли в этом смысл, если Келлер наверняка всё всем растрепал? Наверняка каждый зевака сейчас пытается выцепить взглядом то, что она маскировала всё утро.       — Мисс Гилмор, — приветственно улыбнулся Александр, — Вас просил к себе шериф, как только вы придёте.       — Хорошо, спасибо, — быстро ответила она, стараясь не смотреть на своего напарника.       Подходя к дверям кабинета Райана Грифена, Гретта увидела недалеко компашку Робби, разумеется вместе с ним. Обсуждение было весьма бурным, и не надо было быть гением, чтобы понять, что именно обсуждалось.       — Вызывали, Сэр?       — Да, Гилмор, садись, — шериф, судя по всему, её ждал, потому что не был занят никакими делами, когда она вошла. — Ужасно жаль Карла, но вы с Келлером проделали отличную работу.       — И вынесли тот урок, который вы хотели нам преподать? — мрачно спросила Гретта.       — Это уже решайте сами, — он скрестил пальцы в замок. — Но всё же я надеюсь, что это дело прошло для вас двоих не зря. Потому что кто бы ни стал шерифом, полиция Далласа многое потеряет, если победитель сотрёт проигравшего. Я хотел, чтобы вы тоже поняли это.       Гретта ничего не ответила на эту проповедь, так что Грифен продолжил уже в гораздо более будничном тоне.       — Но так как вы, детишки, вели себя в этом году очень хорошо, я побуду вашим Сантой.       — Сэр, ноябрь ещё не кончился, — усмехнулась Гретта.       — Извини, Гилмор, но то, что тебя называют занудой, весьма справедливо, — с укоризной посмотрел на неё шериф. — Ладно, тогда так. У тебя есть какая-нибудь просьба рабочего характера ко мне?       Гретта задумалась под пристальным взглядом начальника. Она знала, что могла бы попросить. Она очень этого хотела. Но всё же есть ещё кое-что, не менее важное. И оно важно не только для неё.       — Я прошу сделать Сэмюэля Уокера и его напарницу Астрид Дубэл Миллиган моими официальными консультирующими лицами. Со всеми надлежащими удостоверениями.       Чёрные с проседью брови Райана взлетели вверх.       — Я знаю, вы не в восторге от Уокера, и тем более не знаете лично его напарницу, — попыталась оправдать своё решение Гретта, думая, что сейчас ей откажут, как и много лет назад, — Но эти люди уникальны. Я не прошу вернуть Уокера к работе в полиции, потому что сама осознаю все риски и сложности, но приблизить его к этому пути считаю своим долгом.       — Я думал, ты попросишь выдвинуть твою кандидатуру на шерифский пост, когда мне придёт время его покинуть, — медленно ответил Грифен.       — Шерифом должен стать тот, кто это заслужил и кто справится с такой ответственностью, а не тот кто попросил это в подарок у Санты за хорошее поведение.       Мужчина, чей возраст уже стремился к преклонному, о чём говорила мудрость в глазах и седина в чёрных волосах и бороде, покачал головой.       — Да, от Уокера я действительно не в восторге. А делать консультирующим детективом какую-то неизвестную мне девицу и подавно бы не стал…       Ну, что ж, она хотя бы попыталась. Конечно шериф бы не поддержал её идеи, но всё же хотелось бы, чтобы у Сэма появился шанс когда-нибудь вернуться в органы правопорядка. А у Астрид появилась бы неплохая такая юридическая поддержка и неприкосновенность со стороны закона.       — Но раз и ты, и Келлер выражают такое восхищение вашей совместной работой, то не могу игнорировать твою просьбу.       — Что? — она больше удивилась не тому, что её прошение только что одобрили, но что в этом предложении мелькнула фамилия Робби, — Келлер?       — Он был здесь до тебя, — пояснил шериф, — И его отчёт о рабочих перспективах Уокера полностью подтверждает твоё описание "уникальный". А что касается Мисс Миллиган, конечно здесь ещё много вопросов о её навыках, но никак не о её смелости. Подруга у тебя под стать тебе, Гретта.       Из кабинета она вышла на нетвёрдых ногах, не веря тому, что у неё получилось. Но с большим трудом она могла бы поверить в то, что произошло дальше.       — Гилмор! — громко, так, что все в главном зале участка услышали и обратили внимание, позвал её Робби.       Радость после общения с Грифеном быстро уползла в свою нору, когда Гретта увидела приближающегося соперника. Робби подошёл к ней, и женщина уже собиралась услышать всё что угодно в свой адрес. А Робби просто протянул ей руку, выжидательно смотря в глаза. Показалось, что все вокруг затихли, смотря, как заклятый враг и первый ненавистник Гризли хочет при всех пожать ей руку. Сложно было придумать жест, больше этого показывающий уважение к человеку перед тобой.       И Гретта ответила на крепкое рукопожатие.

***

      Барби, нервно покусывая губы, вглядывалась в экраны коммутатора. Картинки сменяли друг друга, а когда наконец девушка увидела то, что хотела, она облегчённо вздохнула и села на стул. Пронесло, всё обошлось.       — Барби.       Девушка повернулась на тихий голос, немного испугавшись. В проходе стоял высокий, худой мужчина с чёрными волосами, в костюме корректора Комиссии. Глаза у него были яркими, неестественно голубыми, а ещё больше неестественности им придавало то, насколько редко мужчина моргал. В руке он держал портфель и маску лисы, в другой пистолет с глушителем.       — Ах, это ты, — успокоилась девушка.       — Всё получилось? — еле слышно спросил мужчина.       — Да, да, она цела, — коротко быстро кивнула Барби. — А что ты сделал?       — Прострелил ногу одному человеку. Он упустил другого человека, который потом помог твоему человеку.       — Большое спасибо, Смол, — улыбнулась Барби, подперев голову.       — Глава знает, что ты используешь своё положение в личных целях? — всё так же тихо, без единой эмоции на лице спросил мужчина.       — Нет, но если узнает, то поймёт.       Смол молча смотрел на её изящный профиль. О нет, она не была глупа. Она была умней многих и многих женщин, которых видел Смол. Карина тоже была умна, но совсем по-другому, и эта разница ощущалась мгновенно. Красота Барбары была неоспорима, но красивых женщин много. Тот, кто смотрит на внешность, всегда жестоко обманывается в своих представлениях о человеке.       — Могу я как-то тебя отблагодарить за помощь? — хитро покосилась она на стоящего, как истукан, мужчину.       — Да, — шепнул он. — Не пропадай в неприятности, это может повредить нашим людям.       И исчез в голубой вспышке. Барби закатила глаза. Смол как обычно непробиваемый зануда, но чего можно ожидать, с его-то репутацией? Ладно уж, пока Кристиан не вернулся, можно глянуть, какие возможные перспективы у любимицы Карины.       Щёлкали переключатели, меняли своё положение светящиеся провода, изящные пальчики бегали по клавиатуре. И тут замерли над кнопками. Барби несколько секунд распахнутыми глазами смотрела на экраны, а затем вскочила, чуть не опрокинув стул, и сняла трубку телефона. Гудки. Щелчок, за которым следует привычная тишина. Но конечно с той стороны кто-то есть и он внимательно слушает каждое слово.       — Это коммутатор, — дальше она старалась зашифровано донеси, что узнала, — Я видела здесь крысу, и...       — И как же её зовут?       Барби повесила трубку и повернулась к Карине. Её оперативность впечатляет.       — Брайан Виллс.       — Тот самый?       — У нас их, слава богу, не много.       — Покажи.       Обе женщины подошли к экранам, а через несколько минут созерцания Карина равнодушно пожала плечами.       — Что будешь делать? — покосилась на неё Барби, нервно накручивая на палец локон.       — Ничего. Так всё и должно быть.       Под удивлённый взгляд подчинённой, женщина подняла свой портфель.       — Только труп этого двухметрового надо потом забрать. А то начнётся балаган. Не будем доставлять нашей девочке лишних хлопот.       — Заберут, куда денутся, — фыркнула красавица, усевшись на край пульта управления. — Таковы правила.       — Да? — заинтересованно выгнула бровь Карина. — Раньше забирали только агентов.       — Теперь работают чище, хоть и заморочек больше. Время — штука тонкая.       — Не настолько, как тебе кажется.