Переменная

      В вечернем полумраке комнаты медленно распространялся тяжёлый сладкий запах духов, и он идеально подходил женщине, которую Астрид видела в воспоминаниях Брайана. Неприятно признавать, но девушка поняла, что хоть и пыталась морально подготовить себя к этой встрече все эти дни, в итоге её всё же застали врасплох. Специально или нет, её поймали в тот момент, когда даже револьвера при ней нет — он преспокойно лежит под подушкой в комнате.       Но не стоять же, как олень в свете фар. Повесив трубку, Астрид осторожно повернулась к гостье, стоящей в центре гостиной, и замерла, как под гипнозом. Куратор оказалась сильно выше девушки, и даже без острых высоких каблуков разница между ними была бы около головы. Одета женщина была не меньше, чем роскошно, словно явилась на красную дорожку, а не в захолустную квартирку в районе Манси: облегающее чёрное платье чуть ниже колена держалось на тонких шёлковых бретелях, но изящные белые плечи и приподнятый пушапом бюст прикрывал полупрозрачный винного цвета шифоновый шарфик, струящийся вдоль изящной фигуры. Сияющие в свете настольной лампы драгоценные камни в ушах, на указательном пальце и белой шее, узнаваемые алые ногти и тонкие губы, растянувшиеся в улыбке, о которую, казалось, можно порезаться. Огромные поля чёрной шляпы качнулись, и из-под них на Астрид обратились ясные глаза, которые сложно было бы спутать с чьими-то другими, заглянув в них хоть раз.       — Не предложишь чаю? — наверняка довольная произведённым эффектом, женщина опустила портфель на пол, оставив в руках изящную чёрную сумочку. — Я устала с дороги.       Голос её звучал так непринуждённо, словно она не появилась посреди чьей-то гостиной, а действительно приехала в гости к старой знакомой, которая, без сомнений, рада её видеть. Насколько это было возможно, сохранив спокойное лицо, Астрид сглотнула ком в пересохшем горле и кивнула.       — Присаживайтесь, — тихо предложила она, не обнаружив в своём голосе ни капли уверенности.       — Спасибо, — ещё шире улыбнулась Куратор, снимая широкополую шляпу и демонстрируя короткие платиновые локоны, идеально уложенные в стиле Гэтсби. — Что-нибудь на твой вкус, я неприхотлива.       Женщина лёгкой походкой двинулась к столу, Астрид — к кухонным полкам. Девушка поставила чайник и ощутила, как похолодели её пальцы, и онемел от волнения кончик языка. Разумеется, Астрид взволнована и, может, даже самую малость напугана, но показывать этого нельзя. Пока нагревается вода, а травы чая пересыпаются из жестяной банки в заварник, нужно успокоиться. Прикрыв глаза, девушка втянула носом запах мяты, ромашки и лаванды. У Куратора наверняка есть пистолет, и он скорей всего лежит в сумочке, но пока он не приставлен к этой рыжей голове, есть время что-нибудь придумать. Придумать, как же. Хорошо сказано, но идей никаких, либо они сродни прогрызть прутья клетки, в которой ты заперт с тигром.       За спиной раздалась пара сухих щелчков, а после Астрид учуяла лёгкий знакомый запах.       — Ты не против?       Девушка оглянулась через плечо. Куратор, выжидающе смотря на неё, держала в изящных пальцах длинный чёрный мундштук, на конце которого уже тлела сигарета. Сначала закурила, а потом только спросила. Мило, ничего не скажешь.       — Нисколько, — равнодушно покачала головой девушка. — Только приоткройте окно, пожалуйста.       — Оу, конечно, — понимающе улыбнулась Куратор, и выполнила условие хозяйки квартиры.       В каждом её жесте и реакции читалось что-то… Нельзя сказать, что неприятное, но точно ненастоящее. Жеманное, наигранное, и к тому же не собирающееся притворяться, что таковым является. Всем своим видом эта женщина говорит «Сейчас я добра, весела и вежлива, но одно твоё неверное слово или действие прервут этот спектакль». Все понимают, какая личина скрывается за кулисами, но редкий человек решится столкнуться с ней. Одним из таких людей был Пятый, а Астрид далеко не он и понимает это.       Кипяток, журча и дымясь, переместился в заварник.       — Какой хороший мальчик, — неожиданно промурлыкала Куратор.       Достав чашки с полки, Астрид оглянулась. Напрягшись всем телом, в порыве любопытства Шерлок тянул длинную морду к протянутой ладони Куратора. Он с самого момента появления незнакомки в квартире вёл себя неспокойно, словно считывая настроение хозяйки. А теперь, совсем сбитый с толку смесью тяжёлых, незнакомых и неприятных запахов, исходящих от этой женщины, недовольно чихнул и быстро уселся у ног Астрид, такой знакомой, надёжной и вкусно пахнущей.       — Вольфхунт, да? — вновь поднося мундштук к алым губам, спросила женщина.       — Что?       — Я про его породу.       — А. Я не знаю.       — Такой здоровяк, прямо медведь. Наверняка вольфхунт, — она расслабленно повела плечами, так что лёгкая шифоновая ткань начала сползать к талии. — Жаль, что в Комиссии нельзя содержать таких больших животных. Придётся тебе оставить милашку Шерлока здесь.       Повисла тишина, в процессе которой Куратор, как ни в чём не бывало, выпускала в воздух тонкие струи вязкого сигаретного дыма, несмотря на приоткрытое окно постепенно наполняющего комнату, а Астрид разливала по чашкам горячий напиток, аромат трав которого был не в силах бороться с терпкими запахами духов и табака. И девушка почувствовала, что ей не хватает воздуха, словно эти запахи переплелись со словами Куратора и заполнили лёгкие.       Чудом она донесла чашки до стола и села напротив изящной женщины. Смотря сквозь тонкую пелену дыма в ярко-голубые, прищуренные глаза в обрамлении чёрных ресниц, Астрид ощутила контраст между ней и Кариной. И парадоксально было то, насколько разными были эти женщины, но и сколько похожего читалось в них. Одна в костюме и маске, другая явилась в платье и на каблуках, но гамма этих образов едина — чёрно-красная. Глаза одной могли бы принадлежать Снежной Королеве, когда у другой в них спрятана тьма, из которой она привыкла наблюдать. Но у обеих такой взгляд, что выдержать его так же сложно, как и описать. Вопрос лишь в том, кто из них опасней?       — О, благодарю, — сверкнула она благосклонной улыбкой, — Но, если позволишь…       Зажав кончик мундштука во рту, Куратор лёгким движением поменяла чашки местами.       — На моей должности не следует терять бдительность, — извинительно промурлыкала она. — Надеюсь, я не оскорбила тебя своим недоверием?       — Нисколько, — спокойно уверила её Астрид.       — Отлично.       Изящным движением Куратор затушила почти докуренную сигарету о набойку тонкого каблука и убрала мундштук в сумочку. Разгорячённый мозг Астрид не проигнорировал тот факт, что закрыть сумочку обратно женщина не поспешила. Пистолет там, теперь это более чем очевидно.       — Тогда к делу. Мы с тобой уже давно знакомы, хоть и заочно. Я рада наконец встретиться лично. Думаю, сегодня и в будущем мы узнаем друг друга получше, — она быстро, но плавно небрежно махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Ведь что толку от бумажных досье и чужих рассказов? Они создают неверный образ и сеют недопонимания. Ты согласна?       — Пожалуй.       — Однако жаль, что столько времени потрачено зря, — вздохнула женщина, опустив длинные ресницы. — Нужно было сразу прийти к тебе лично, а не надеяться на идиота Брайана.       Неожиданное бранное слово резануло по ушам и, кажется, невольно показало больное место Куратора. Чего ожидать, если вербовщик принёс столько проблем своими ошибками, копившимися, как снежный ком. Однако начались промахи Комиссии с осечки Теодора. Интересно, досталось ли ему за то проваленное задание? Вроде краха карьеры у него не случилось, или же он тактично умолчал об этом при Икс. Да какая ей разница? Киллер где-то в неизвестности времени и пространства, а его начальница прямо тут, на расстоянии вытянутой руки.       — Очень неприятно давать второй шанс и получить в ответ… новые неприятности.       Астрид взглядом нашла на нижней части лица женщины еле заметный кривой белый шрам, тянущийся от нижней губы к острому углу челюсти. Куратор наверняка потратила немало сил на то, чтобы прийти к такому результату, ведь сложно представить, какой изначально уродливый шрам мог остаться после взрыва гранаты. Некоторое представление о затянувшихся глубоких ранах Астрид имеет, только она сама предпочитает просто скрывать свой неприглядный длинный шрам под рукавами, а не «лечить».       — Ох, да, извини за то, что случилось с дублем твоего друга, — словно бы вспомнила Куратор, поднимая чашку к губам. — Некрасивая история. Думаю, Брайан принёс свои извинения.       — Нет, — коротко ответила Астрид, не прикасаясь к своему напитку. — Он умер.       — В этом и суть, дорогая, — мягко протянула женщина, подув на поверхность напитка. — Кровь искупается кровью. Просто слова здесь не ликвидны.       В ответ на это Астрид всё же взяла свою чашку и отхлебнула кипятка. Что-то во рту пересохло.       — И так, ты знаешь, зачем я пришла.       — Да, — кивнула девушка, смотря в полупрозрачную черноту напитка и грея ледяные пальцы о стенки чашки. — Ваша организация весьма настырна в этом плане.       — Что поделать, и ты нас пойми. Кто в здравом уме откажется подобрать такой неогранённый алмаз, как ты? В тебе таится невероятный потенциал, и я ведь не первая, кто разглядел его.       Кого она имеет ввиду? Реджинальда или Карину? Просто напоминает о прошлом или намекает на то, что знает о связи Икс и Лис? Так или иначе, как бы ей сказать что… Ну… Не хочет она работать на Комиссию по многим причинам?       — Я не думаю, что отношусь к людям, считающим себя вправе распоряжаться чужими судьбами, — достаточно холодно произнесла Астрид, подобрав слова.       А есть ли смысл выбирать выражения? Не важно, насколько осторожно и вежливо она откажет, результат будет тем же.       — О, этот синдром самозванца! — рассмеялась Куратор, — Номер Икс, дорогая, волею судьбы ты наделена способностями, которые дают тебе преимущества над миллиардами ныне живущих людей. Кому, как не тебе подобным вершить историю? Да, ты неопытна, но это поправимо. Всего каких-то пара месяцев и ты станешь бесценным сотрудником, я уже это предвижу!       Щебечет без остановки. Она не понимает или просто не хочет слышать отказ?       — Особо ценные кадры получают всё, чего пожелают, мы не скупимся на их содержание, — хитро заглянула в глаза собеседницы женщина, изящно подавшись вперёд корпусом. — Да и сама подумай, тебе будет открыта любая точка времени и пространства: самые красивые места, самые вкусные и экзотические блюда, самые интересные люди этого мира. В перерывах между работой, разумеется.       У Астрид в голове что-то щёлкнуло. О, «самые-самые», говоришь? Что дальше? Достанешь гитару? Может, это просто совпадение, а может кое-кто использует знакомые и родные образы из прошлого, чтобы расположить к себе. Вот только это похоже на попытку удобрить сгоревшее дерево.       — То есть, вы просто доверите мне портфель? — в голосе проскочила нота сарказма.       — Мы учимся на своих ошибках, поверь, всё предусмотрено. Хотя я всё же буду надеяться на твою честность.       Астрид сделала долгий глоток чая. Они обе знают исход, ни к чему продолжать этот цирк. Да, девушке страшно. А кто бы не боялся, зная, что может последовать за его «нет»? Но и согласиться она не может. Точней, конечно, может, но не собирается. И дело не в каком-то обещании лидеру Лис. Дело в Кураторе и Комиссии в целом. Номер Икс будет искать нужный ей выход до последнего. Согласиться проще, но она выбирает бороться за то, что считает правильным.       — Я не так много путешествовала во времени, но мне хватило, — уверенно, но осторожно поставила она почти опустевшую посуду на стол. — Так что благодарю за предложение, но меня вполне устраивает моя нынешняя жизнь.       — Но ведь в этой жизни всё же кого-то не хватает, так? — ни разу не смутившись очередной вариации «нет», якобы с заботой и сопереживанием наклонила голову Куратор. — Ты так много сил потратила на поиски своей семьи, однако твоих возможностей для этого явно маловато. Мы всегда можем договориться на дополнительные, более привлекательные для тебя условия.       Вот оно, то, о чём говорила Карина. Сделка с Дьяволом, от которой сложно отказаться.       — Если твоя семья жива, то мы найдём их в мгновение ока, — понизила сладкий голос Куратор, не сводя с задумавшейся девушки пристальных, цепких глаз. — Представь, как вы, наконец, воссоединитесь. Разве это не прекрасно, Номер Икс?       Это прекрасно. Астрид не один десяток раз представляла себе эту встречу, какой и где она могла бы быть, что она сказала бы и что услышала бы в ответ. Видела сны, настолько же счастливые, насколько болезненные при пробуждении. Вспоминала милые лица своих подопечных… Но как инородно звучит это слово. Подопечные. Номер Икс совсем отвыкла от этого обращения. Оно как-то перестало клеиться с образами тех людей, которых она помнит.       Как много она отдала бы раньше за эту встречу. Отдала бы всё. Но готова ли она к такому теперь? Готова ли она протянуть руку Куратору, чтобы спустя бог знает сколько времени вновь встретить Академию? При этом оставив Сэма, Гретту, Дэниела и вообще всё, что у неё теперь есть здесь? Может, всё уже слишком сильно и необратимо изменилось?       Да и к тому же стоит трезво оценить не только свои желания, но и того, кто предлагает их осуществить. Куратор ей в лицо заявляет, что поможет Академии Амбрелла воссоединиться? Ну да, свежо предание о том, как она с улыбкой смотрит, как семейка Харгривзов, не исключая Пятого, собирается вместе. Кстати, о Пятом. Его персона играет во всём этом диалоге не последнюю роль, ведь так, Госпожа Куратор?       — Вы опоздали, — твёрдо, восстановив зрительный контакт, произнесла Астрид. — Эта цель для меня больше не актуальна и, повторюсь, меня полностью устраивает моя жизнь сейчас. Я не торгуюсь и не пытаюсь набить себе цену. Я просто отказываюсь от вашего, безусловно, щедрого предложения.       Куратор опустила глаза и усмехнулась своим мыслям. Вот и всё. Она перестала уговаривать. Ещё и смеётся. Уж лучше бы разозлилась, как Карина, это можно было бы понять. Что делать теперь? Успеет ли Астрид схватить её за руку, когда та выхватит пистолет? Да и пистолет ли в сумке? Надо бы приструнить фантазию, а то дело дойдёт до того, что там окажется ручная болотная гадюка.       — Интересно, — протянула Куратор, закидывая ногу на ногу и с насмешкой смотря на Астрид. — Не актуальна, значит. То есть, если прошлое само постучит тебе в дверь, ты не откроешь? Не побежишь за ним?       Как-то странно поставлен вопрос. К чему она клонит? Словно знает что-то, чего не знает собеседник, хотя стоило бы. Или, что хуже, что-то задумала. И оба эти варианта Астрид не нравятся.       — Не открою и не побегу, если это будет очередная уловка вроде Гвендолин.       — Ах, Гвен, — вновь опечаленно вздохнула Куратор, поправляя шифоновый шарфик на плечах. — Она подавала большие надежды.       — Я так и поняла.       — Бедняжка так и не увидит, как вырос её сын, — покачала она головой, делая глоток чая. — Мне было очень неприятно узнать, что ты убила её.       — Чего? — возмущённо и с удивлением ляпнула Икс, мгновенно пожалев.       Глаза Куратора сверкнули в полутьме. Чёрт, развели, как девчонку. Сыграли на чувстве справедливости и желании быть невиновной во всём, что происходит вокруг. Вот Реджинальд сейчас бы распелся. И был бы десять раз прав.       — Значит, нет? — поставив чашку на стол, женщина театрально вскинула руки. — Ну конечно, ты же не убиваешь. Точней очень стараешься.       Сволочь. У Астрид аж свело всё внутри от кратковременного приступа гнева. Куратор же, улыбнувшись, сделала из изящных пальцев мостик и упёрлась в него острым подбородком.       — Там, на пустоши, был кто-то ещё, — почти прошептала она. — Кто? Как выглядел? Меня распирает от любопытства.       Чтоб тебе от него же и лопнуть. Икс поднесла чашку к губам и сделала последний медленный глоток, давая себе время подумать. И до неё внезапно дошло, насколько позорно легко она всё это время позволяет Куратору играть на её эмоциях. Её не хотят убить, это крайняя, нежелательная мера. Её хотят прогнуть, и подходы разнообразны, как цвета огней в фейерверке: то ей напоминают о прекрасном прошлом, то о печальной его стороне. То пытаются расхвалить, то, не скрывая, специально провоцируют гнев. Столько времени Реджинальд потратил на то, чтобы научить Номер Икс контролировать эмоции в нужный момент, а теперь её раскачивают, как ребёнка на качелях, а она даже не сопротивляется. Потому что была скована страхом.       И откуда он только взялся? Она внушила его себе сама. Сама наслушалась чужих рассказов о Кураторе, сама представила все самые ужасные исходы их встречи. Сама нарисовала облик Дьявола обычной коварной, властолюбивой смертной женщине. А бояться, по сути, почти что и нечего.       Она подняла глаза на Куратора и увидела вовсе не тот чарующий и подавляющий своей пугающей аурой образ, что был перед ней несколько секунд назад. Воистину у страха глаза велики.       — Я не разглядела, — по-настоящему спокойно ответила девушка.       — Как и в предыдущие ваши встречи? Я очень хотела бы послушать об этом.       Она знает не так уж и мало. Не нужно много ума, чтобы понять, что она намекает о встрече Академии и Лис в боулинге. Наверняка она в курсе о записке с таймингом, встрече во время разрушения в Академии и на ранчо Боттомов. Или не обо всём из этого списка. Или… или вообще не в курсе и лишь делает вид. Не стоит додумывать, и уж тем более что-то говорить. Это может оказаться чем-то вроде полицейского блефа: подозреваемому сообщают, что следствию уже всё известно, и тот сам всё рассказывает, даже не думая, что ничего и никому известно не было, пока он не открыл рот.       Астрид встала из-за стола и забрала пустые чашки.       — Ещё чаю?       — Спасибо, но хорошего понемножку, — со сдерживаемым холодком в голосе отозвалась на предложение гостья.       — Кто они, что вы так ими интересуетесь?       Куратор несколько секунд пилила спину девушки взглядом, пока та ставила посуду в раковину, а после достала из сумки мундштук и вновь закурила, пару раз резко и нетерпеливо чиркнув зажигалкой в нарастающей полутьме. В девчонке что-то изменилось с начала разговора. Наблюдать за её страхом и осторожностью было куда веселей. А теперь она пренебрежительно поворачивается спиной, словно зная, что никто не будет в неё стрелять, пока она является источником информации.       — Диверсанты, — без улыбки дала она ответ, когда Астрид начала не спеша возвращаться за стол. — А для Комиссии такие люди опасней, чем на любой из войн. К тому же, они виновники многих и многих жертв. Совершенно ненужных.       — То есть, ваши коллеги? — выгнула бровь девушка, скрестив руки на груди и не сводя взгляда с Куратора.       — Ты многого не знаешь, чтобы судить, милая, — покачала головой женщина. — В Комиссии мораль приобретает совершенно иные границы. Не у всех работа проста и размеренна.       Улыбаясь, как и прежде непринуждённо и сладко, глазами она хищно пыталась найти или вызвать в девушке прежний страх. Но безуспешно — младшая Харгривз сидела напротив с видом человека, отделённого от голодной пантеры толстыми прутьями клетки.       — Кстати о работе, — Куратор выпустила струю дыма чуть ли не в лицо собеседницы. — Как дела в ресторанчике?       — Не плохо.       — А в издательстве?       — Тоже хорошо.       — Жаль, — в ответ на недоумённый взгляд девушки, она пояснила, — Понимаешь ли, есть некоторые мелкие утверждённые сценарии, нарушение которых сильно повлияет на важные грядущие события.       — Понимаю.       Конечно, понимает. Сколько раз ей уже это объяснили различными способами. Куратор, имеющая в своём арсенале сотню улыбок различного значения, одарила Номер Икс очередной.       — Приятно работать с человеком, уже имеющим представление об индустрии. Так вот, понимаешь ли, не вдаваясь в подробности, журнал «Everything in the world» буквально через несколько месяцев должен был бы прекратить своё существование и благополучно закрыться. Но он не закроется. Потому что кое-что пошло не по плану.       Она создала гнетущую паузу, выдыхая противный сигаретный дым. А после заговорила вновь, зловеще выделяя каждую часть предложения и давя взглядом Астрид, которая уже начала догадываться, к чему всё идёт:       — А именно, в журнале появился хороший, старательный редактор. Делать нечего, протокол предписывает устранить бедняжку. Хотя, есть и другой путь.       — Путь, при котором этот редактор оказывается в числе ваших сотрудников?       От способов Брайана перешла к методам Гвендолин. Предсказуемо, но стоит вновь быть готовой ко всему.       — А если этот редактор просто уволится?       — Не поможет, — раздражённо отрезала Куратор, сжав пальцами мундштук, но быстро сменила гнев на видимую милость и спокойствие, — Ну, или кто-то может решить, что всё ещё есть перспектива возвращения, и направит корректора. Для профилактики.       — Угроза?       — Что ты, ни в коем случае! — она приложила изящную бледную кисть к груди, округлив глаза. — Просто один из вариантов развития событий.       — Да ну, — съязвила Астрид.       — У всех свои методы вербовки, и это один из самых действенных. Мы всё же не та организация, в которой прямо-таки мечтают работать. Во всяком случае, до тех пор, пока не проникаются рабочим процессом.       Она осклабилась, словно вспоминая своё любимое рабочее место и мягкое кресло, в которое так не терпится вернуться. И вернуться непременно с добычей. В кабинете уже ждут кадровик, имя которого запоминать она даже не пыталась, и Теодор. Как только они с Номер Икс появятся в кабинете, Куратор тут же передаст её под чуткое руководство киллера. О, как ей нравился этот концепт исполнителя и его бывшей цели, хоть роман пиши. Есть в этом что-то интригующее и будоражащее, разве нет? Хотя Тео и Икс стоят друг друга — оба те ещё не склонные к романтике брёвна. Но так даже интереснее будет сталкивать их нос к носу и наблюдать, что же получится.       — Ну, Пятый не особо проникся, как я заметила.       Дым, втянутый из мундштука, застрял в лёгких и глотке, но Куратор усилием воли не закашлялась, пусть внутренности и начало разъедать и жечь. И дело вовсе не в привычном сигаретном дыме.       Астрид выжидающе, с огоньком в глазах смотрела на Куратора, которая медленно выпустила на свободу очередную порцию вонючей отравы. Удивительно, что дым не пошёл у нее из ушей, но до этого недалеко, судя по секундному выражению её лица при упоминании Пятого. Куратор знает слабые места Номер Икс, но и она не безоружна. И пока в неё кидали дротики, она держала за спиной пару хороших метательных ножей.       — Номер Пять личность неординарная, — протянула Куратор, старательно подбирая слова, а после ядовито ухмыльнулась, — Нам ли с тобой не знать, как с ним тяжело поладить. Знаешь, а ведь он хотел оставить тебя гореть в апокалипсисе.       Астрид много всякой чепухи наслушалась за жизнь, но такой откровенной чуши ещё не слышала. Пятый хотел спасти мир от апокалипсиса, и другие варианты даже не рассматривал. Так что не важно, как он относился к Икс, она входила в список выживших по праву существования. А уж когда дело дошло до перемещения во времени, чтобы дать Академии ещё один шанс на спасение мира, Пятому было бы действительно проще переместиться без Икс. И ведь насколько Астрид помнит себя на тот момент жизни, если бы он попросил её остаться и умереть, чтобы Академия выжила, она бы сделала это. Но он не просил и ни на секунду не задумался о том, чтобы оставить её. Астрид не поверит, что Пятый был бы способен на такое даже из неприязни к ней. Так что Куратор, по всем заповедям Диего, может идти к чёртовой матери.       — Мэм, я не люблю, когда люди со мной не до конца откровенны, — вместо прямого посыла решила высказать девушка, сцепив пальцы в замок на столе перед собой. — Так что я скажу то, что думаю о вашем предложении: вы пришли не потому что я такая исключительная и талантливая, а потому что вам позарез нужны две вещи — получить информацию о диверсантах (здесь вас понять не трудно), и любым способом отомстить Номеру Пять за то, как он дважды провёл вас.       Забрать под своё начальство того, кому Пятый с таким трудом смог довериться? О, это было бы жестоко. Во всяком случае, Астрид что-то подобное наверняка подкосило бы. Сложно забыть, сколько она боролась за доверие Номера Пять и как он после просил её не связываться с Комиссией. И, возможно, не только потому, что это опасная и неблагодарная работа, которую он ненавидел и сам бы никому не пожелал, но потому что он нашёл в лице Номер Икс верного, адекватного и полезного союзника. И что в итоге? Он увидит этого союзника под знаменем заклятого врага? Нет уж, Астрид на такое не подпишется.       — Я знаю и понимаю больше, чем вам кажется, так что не стройте из себя ангела, который пришёл договориться, — понизив голос, Икс позволила себе напряжённо усмехнуться, показав зубы, — Вы здесь, потому что вам разнесли и лицо, и репутацию.       Реакция Куратора была куда ярче, чем Астрид предполагала. Женщина вскочила, как ужаленная, ударив ладонями по столу, так что Шерлок, уже успевший положить голову на лапы, удивлённо встрепенулся, а настольная лампа подпрыгнула. Симпатичное, пусть и не молодое лицо исказила гримаса ненависти.       — Я создала Номера Пять, я спасла его, — прошипела Куратор, из звезды кинокартины превратившись в гадюку, которой наступили на хвост, и наклонилась к Астрид через стол. — Он должен был молиться на меня. А он, упёртый засранец, носился со спасением мира, которое ему вбил в голову ваш полоумный старик! Грезил возвращением к семье, хотя у него было абсолютно всё! Неблагодарная старая свинья!       Выплеснув эту ядовитую тираду на внешне непоколебимую Астрид, она умолкла, тяжело дыша. Нет, Икс не надавила на мозоль, а прямо-таки засунула палец в свежее пулевое ранение, и эффект был похож на взрыв гранаты, сходной с той, что оставила шрам на лице Куратора. Возникло ощущение дежавю, быстро нашедшее свой источник в памяти: подпольная вечеринка в Швеции, а по другую сторону столика нависает доведённая до ручки Лиса. Правда, её гневный порыв казался куда благородней.       Отдышавшись, Куратор вцепилась зубами в мундштук и затянулась, медленно возвращаясь на свой стул.       — Его место в Комиссии, — тихо отчеканила она. — Он принадлежит ей.       — Принадлежит? — так же тихо переспросила Астрид. — Пятый не вещь, и не питомец. Если он жив, во что мы обе верим, то можете не сомневаться, он не вернётся в Комиссию. И не вернётся к такой жизни.       — Смелое заявление от того, кто ничего о нём не знает, — оскалилась Куратор. — Я наблюдала за тем, как он вырос и возмужал на пустошах апокалипсиса. Он работал со мной несколько лет рука об руку. А что насчёт тебя? Сколько вы общались в сумме? Меньше суток?       — Придёт время, и я достаточно узнаю его, — отрезала Икс, стараясь не дать попасть в очередное своё слабое место. — А ваша одержимость не повод для гордости.       Теперь точно конец, Астрид в этом уверена. После подобного Лиса перестала настаивать, а значит, если схожесть двух лидеров не была лишь иллюзией, то и Куратор отступится. Вот только её отступление будет совсем иным.       После непродолжительной игры в гляделки с Икс, которая не собиралась уступать, женщина напряжённо протянула:       — Что ж, кажется, наши разногласия сильней, чем я думала.       — Они стали таковыми ещё в момент, когда вы отправили киллера.       — Милая, ну, разве можно быть такой злопамятной? — за секунду превратилась в прежнюю себя Куратор, с приторным укором в голосе покачав головой. — Брось, разве этот спектакль с Теодором в главной роли не лучшее из того, что могло случиться?       — Лучшее? — прищурилась Астрид с ощущением, что она действительно сейчас ударит эту женщину сковородой в лучших традициях этого дома. — Издеваетесь?       — Невзгоды закаляют дух, — лениво протянула Куратор, зажимая мундштук в зубах, что почти не сказалось на чёткости её речи. — Под началом Реджинальда Харгривза, или с моей лёгкой руки, но тебе не никогда не было суждено жить спокойной жизнью обычного человека.       Она взяла в руки сумочку, и Астрид уже была готова защищаться. Но Куратор вовсе не собиралась выхватывать своё оружие, как дуэлянт в вестерне. Напротив, пистолет она достала медленно, деловито, а после так же не спеша начала проверять магазин, готовя оружие к выстрелу прямо перед глазами будущей жертвы. Напряжение в Астрид было на пределе, каждая мышца была готова к действию в любой момент. Первой она не нападёт, но пусть ей только дадут повод. Перехватит руку и шибанёт табуреткой по платиновой башке. Пусть только дёрнется в её сторону.       — Дорогая, выбор у тебя не велик, — со звонким щелчком она передёрнула затвор. — Худой мир лучше хорошей ссоры.       — И это мне ещё говорят о наивности.       Куратор вальяжно забрала мундштук из зубов и встретилась с напряжённой Астрид взглядом. Безразличным, спокойным.       — Что ж, изначально было понятно, что ни уговоры, ни угрозы жизни на тебя не подействуют. Принципиальностью ты вся в отца.       И прежде, чем Астрид успела бы что-то ответить, Куратор подняла пистолет. Девушка вскочила, заготовленным движением готовясь отвести оружие в сторону, но остановилась, потому что оно уже было направлено в сторону. Куратор изначально в неё не целилась. Шерлок, даже не дёрнувшись, недоумённо наклонил голову на бок, разглядывая дуло, направленное на него.       — Что вы делаете?!       — Подбираю ключ к объекту, — скучающе пояснила Куратор, даже не смотря в сторону девушки. — Сядь на место, будь добра, а то я могу дёрнуться и «пиф-паф».       Астрид без раздумий подчинилась. Она не станет рисковать Шерлоком, даже если есть шанс, что он увернётся, убежит или просто отделается ранением.       — Опустите пистолет, это же просто пёс.       — Для меня — да.       А для Астрид — нет. Почти все мы испытываем к животным какую-то свою, особенную любовь и трепет, и пропускаем их в наше сердце без сопротивления. От того потерять такого друга становится одним из наших страшнейших кошмаров, особенно, если в этой потере будет наша вина.       — Он у тебя такой милый. Смотрит и совсем не понимает, что происходит. Как думаешь, а если направить оружие на кого-то такого же милого, ну, например, на твоего знакомого офицера Стрикленда, или твою коллегу Венди, или похоронщика Шеферда…       С каждым именем узел в животе затягивался всё сильней. Куратор с вызовом посмотрела на Астрид и почти прошептала:       — Они поймут, за что умирают? Или в их взгляде непонимания будет не меньше, чем у крошки Шери?       Она сделала самый очевидный и самый грязный ход, о котором Номер Икс почему-то не подумала, вступая в эту игру.       — Вы не можете просто убить, кого вздумается, у этого же должны быть последствия, — дрогнувшим голосом запротестовала она. — Вы же подчиняетесь законам времени!       — Это другие подчиняются, — прошипела женщина. — А я — Куратор, и всё время и пространство принадлежит мне. Захочу — пощажу, а захочу — убью. Ни ты, ни Номер Пять, ни вся ваша дрянная семейка вместе с Лисами не понимает, с каким огнём решили играть.       Астрид больше нечего сказать. И она ничего не может сделать, как бы ни старалась придумать. Извини, Карина, но, кажется, это конец твоей миссии.       — И так, — вновь расслабленно защебетала Куратор, ни на секунду при этом не забывая контролировать любое движение девушки, — Для начала мы с тобой как следует поработаем над выявлением диверсантов. Твою силу грех не использовать в таких целях. А после отдам тебя под покровительство Теодора, — она сладко улыбнулась и заботливо заметила, — С кем-то знакомым под боком тебе будет легче освоиться.       Сделать из Номер Икс киллера слишком сложно, уж больно она упёртая. Заставлять её убивать значит только наживать себе проблемы. Так что Куратор планировала засадить недурной мозг девчонки за аналитическую работу и, разумеется, по полной использовать в допросах и шпионаже. Проще говоря, Теодор в этой схеме исключительно для развлечения в первое время.       Услышав знакомое имя, Астрид про себя презрительно скривилась. Отдаст под покровительство Теодора? Если её передают киллеру, значит и её саму хотят им сделать. Это даже не ирония, это открытая издёвка и насмешка. За такое, забыв всякие остатки достоинства и приличия, хотелось плюнуть Куратору в лицо, и это ещё мягко сказано. Но одного взгляда на Шерлока хватило, чтобы сдержаться и понять, что её поймали.       — Я… Я могу забрать личные вещи?       — Разумеется, дорогая, — благосклонно, с победоносным огнём в глазах, развела руками Куратор. — Одежду можешь оставить, тебе уже подготовили форму.       Она встала и, стуча каблуками, подошла к портфелю, оставленному рядом с раковиной. Пёс, всё ещё с недоверием косясь на странную женщину, поднялся с пола  и затрусил от неё в комнату хозяйки где, судя по звукам, запрыгнул на кровать. Надев свою роскошную широкополую шляпу, Куратор ловко убрала пистолет в сумочку и подняла чёрный кожаный портфель. Девушка всё ещё сидела за столом, опустошённо смотря перед собой и осознавая, что все её благородные порывы и убеждения, родившиеся в процессе этих дебатов, рассыпались в одно мгновение, оказавшись пустыми словами, которые она не в состоянии подтвердить действием. Потому что правильного действия здесь нет.       — Только не задерживайся, — Куратор вновь показала свою самую лучшую, ослепительную улыбку, от которой Астрид уже тошнило.       Девушка подчинилась и на ватных ногах зашла в тёмную комнату, не став зажигать света. Без чётких мыслей в голове открыла прикроватный шкафчик и достала из него фотографию из Академии. Не стала раскрывать, просто убрала в сумку — не могла смотреть в глаза своей семье, а в особенности маленькому Пятому и себе самой из прошлого. Часы Реджинальда, кажется, всё ещё у Дэниела. Смешно, ведь, казалось, они были для Икс почти что реликвией, а теперь что ни день, то мысль «Потом заберу, как будет время зайти в гости». Но «потом» всё не наступало, а теперь и вовсе не наступит.       А ведь она может больше никогда не увидеть Даллас. И более того, через несколько минут она просто пропадёт из жизни людей, которые её знали, и никто из них не узнает, что же случилось на самом деле. Почему она не сделала общее фото со своими друзьями, хоть с кем-нибудь? Астрид подошла к письменному столу, бегло проверяя, не нужно ли ей что-нибудь ещё? Бумаги издательства на проверку, недочитанная энциклопедия по древнему Риму, список продуктов, оставленный Сэмом, поводок Шерлока. В выдвижном шкафчике нашлись остатки пуленепробиваемого зонта, и на всякий случай Астрид положила их в сумку. Неужели это всё? Неужели у неё с собой только фотография и несколько кусков ткани?       Пёс умудрился беспечно задремать, свернувшись на кровати хозяйки. Астрид осторожно села на корточки перед ним, и Шерлок поднял длинную морду, тут же потянувшись и облизнув бледные щеки. И Астрид нежно почесала его за ушком, чувствуя, как сжимается сердце, а к глазам подступают слёзы. И не только от осознания, что сейчас с ней происходит, а ещё и понимания того, что могло произойти. Её Шери мог сейчас быть мёртв. Куратор могла убить его, хладнокровно и без капли сочувствия. Да она же психопатка с властью. И она не убьёт Икс, а сначала заставит наблюдать, как умирают её друзья и близкие. Один за другим, пока Астрид не согласится. Или пока не умрут все. Просто потому что она так решила. Астрид верит в выбор, но, кажется, теперь его действительно нет.       Ни один из предоставленных вариантов не подходит. Если она сейчас выйдет из этой комнаты с вещами, то её сделают киллером, наверняка шантажируя жизнями близких. И кто знает, сколько людей погибнет от её рук прежде, чем Куратор насытится. А если Астрид выйдет и скажет своё последнее чёткое «нет», то первым на её глазах умрёт Шерлок, и после этого каждый день она будет узнавать о новых смертях, которые породила своим отказом. Получается, что гибели невиновных людей не избежать? Неужели ей придётся решить, кто скоро умрёт? Незнакомцы от её рук, или близкие от рук Куратора?       Разомлев под руками хозяйки, довольный Шерлок растянулся на кровати и, чтоб поудобней улечься, смял передними лапами подушку ближе к стене. На простынях показалось что-то серебристое с белым, и девушка извлекла на свет свой револьвер. Он был уже заряжен, ведь Астрид держала его ночью при себе с того дня, как Карина предсказала скорый приход Куратора. И, как назло, его не было рядом. Да и был бы он полезен? Взять его с собой? Всё же, это тоже памятная вещь, а не просто оружие. И тут Астрид посетила мысль, никогда не приходившая ранее. А что… если есть третий выход?       Номер Икс не считала себя судьёй и палачом, ей никто не давал такого права. Она всегда стремилась к милосердию, подобно Одиссею, выбравшему ослепить врага, но не убить. Ведь всегда должен быть иной путь, где твои руки не останутся в крови. Но что насчёт тех людей, которые ворвались в дом Дэниела? Если бы Астрид не схватила нож? Если бы, отринув страх, отказалась бы от убийства? Или после него невероятным усилием воли, которым можно было бы только гордиться, не применила разрушительную силу Номер Семь? Стояла бы она сейчас здесь? Был бы жив Дэниел, в том числе ради которого она сейчас собирается стать подневольным исполнителем?       Номер Икс всегда считала себя выше того, чтобы отнять чужую жизнь. Считала, что ничья смерть не сделает мир лучше и не может быть разменной монетой, выходом из ситуации. Только если её собственная. Но что, если она… не права? Когда Номер Пять собирался убить неизвестного никому садовника, он делал это из жестокости? Потому, что он кровожадный человек? Нет, он верил, что это один из самых простых путей к спасению миллиардов людей. Одна жизнь против всех остальных в мире, что может быть проще? И Номер Икс ли осуждать его? Пятилетней идеалистке ли указывать такому человеку, как умудрённому опытом и испытаниями Номеру Пять? Она страшилась даже мысли об убийстве, но если бы, например, Карина не застрелила Гвендолин? Или Клаус и Бен не разорвали на части альфа-отряд «Овод» в театре?       Что, если порой единственный правильный выход, это на мгновение стать хладнокровной и безжалостной? Если самой выбрать, кому умереть, раз мирного решения нет? Не ждать очередного спасения, где кто-то другой запачкает руки, а взять всё в свои? Всего раз обменять одну поганую жизнь на десятки или даже сотни невинных? Что, если она станет тем, кого боялась, забыв о милосердии? Выбор всегда есть, и она его сделала. Номер Икс не достанется Куратору. И Астрид Дубэл Миллиган не потеряет никого из своих друзей. Хватит плыть по течению и подчиняться чужим условиям.       Она встала, коротко поцеловав мохнатого друга в мокрый, холодный нос. Бесшумными шагами приблизилась к дверному проёму. Куратор, смотрясь в полупрозрачное отражение в окне и держа портфель в одной руке, второй поправляла пряди, выглядывающие из-под широкополой шляпы.        — Уже собралась? — заметив краем глаза движение, Куратор с улыбкой повернулась, — Отлично.

***

      Вид за окном кабинета Куратора мог успокоить любого. Точнее, любого, кто знает, чего ждать, и кто не знает, какие вещи порой здесь происходили. Так что Теодор не подходил ни под одну категорию спокойных людей, и ни фонтан, ни цветущие зелёные аллеи, колыхающиеся под лёгким весенним ветром, ни солнечная погода, располагающая к прогулкам, ни даже сигарета нервов не успокаивали.       Куратор вызвала его для «приветствия гостьи». Работа, на вид, не пыльная, для начала всего-то провести Номер Икс экскурсию по местному филиалу Комиссии. Но Тео же знает, какое требование проходит красной нитью через всё его будущее взаимодействие с новым агентом. У Куратора воистину извращённое чувство юмора. Но приказ есть приказ, здесь ничего не попишешь. Разве есть выбор? Теодор всегда так жил. Просто… Что ж на душе-то так мерзко? И всё чаще в голове возникает вопрос «Что бы сказал отец?».       Тяжёлая резная дверь открылась, и в кабинет заглянул смуглый, полноватый молодой человек с бегающими большими глазами, как у лемура. Заметив стоящего у широкого окна мужчину в белой рубашке с портупеей, он выдохнул.       — Куратор ещё не вернулась? — почти прошептал он.       — Не-а.       — Слава всевышнему, — парень, поправляя голубой костюм офисного работника, осторожно прошёл в кабинет и нервно протянул руку, — Шарад, отдел кадров.       — Теодор, корректор, — с лёгкой, успокаивающей улыбкой ответил на рукопожатие мужчина.       — Я здесь для оформления нового работника.       — Я почти по той же причине, — уже без улыбки Тео отвернулся обратно к окну.       — О, а вы уже знаете, кого Куратор собирается привести? — с заговорщицким видом спросил Шарад.       — Да, — киллер бросил бычок от сигареты в пепельницу, — Знаю.       — Я изучал дело. Номер Икс тот ещё объект, скажите, а?       — Есть такое.       — Куратор сильно рискует, забирая её в Комиссию. После выходок Номера Пять никто в здравом уме не стал бы иметь дела с Харгривзами. Тем более, столько сил на них было потрачено, а выхлопа ноль, если не минус. А что скажет совет директоров?       Замявшись, он тихо спросил:       — Вы сами что вообще думаете о политике Куратора?       — Я в этом не разбираюсь, — Тео повернулся к сплетнику, — Моё дело выполнять приказы. А вы лучше не болтайте лишний раз при незнакомце, а то попадётся кто-то менее лояльный, чем я, и вас вызовут в этот кабинет совсем по другому вопросу.       Шарад побагровел и опустил большие глаза в пол, начав перебирать пуговицы на пиджаке.       — Да, да, извините. Хотел просто поддержать беседу.       — Я только за, — миролюбиво пожал плечами Тео, не вынимая рук из карманов брюк. — Только давайте о чём-то более приятном. Не о работе.       — О девушках? — словно подросток хихикнул кадровик.       — Здесь не силён, — усмехнулся Тео, отводя глаза в сторону.       — Врёте, — густые брови парня взлетели вверх, и он оценивающе пробежался глазами по Теодору.       — С моей работой личной жизнью заняться некогда. В офисе с этим наверняка попроще, а?       Непринуждённая беседа была грубо прервана коротким шипящим звуком и голубой вспышкой. Оба работника выпрямились по струнке, готовясь встретить начальницу и нового сотрудника, но обомлели. На дорогом мягком ковре, вцепившись в портфель, сидела Куратор. Причёска растрёпана, широкополая шляпа и одна бриллиантовая серьга пропали, а накрашенное лицо искажено злобой и… страхом. Несколько коротких секунд сбитым с толку агентам понадобилось, чтобы заметить, что на белоснежный ковёр быстрыми, крупными каплями падает кровь.       — Госпожа Куратор!       Шарад упал на колени рядом с начальницей, судорожно пытаясь разглядеть кровоточащие раны. Теодор так и стоял на месте.       — Дрянь… — прошипела женщина, а после завопила так, что люди в соседнем кабинете наверняка вздрогнули, — Эта мелкая дрянь пыталась убить меня!       Неожиданно киллер, смотря на эту картину, поймал себя на непозволительной мысли «Воздалось». В его голове родился образ: Номер Икс, такая же, какой была, когда целилась в него, с горящим праведным огнём взглядом. И она стреляет в Куратора, стирая самоуверенную, ядовитую ухмылку с её лица. Руша все планы, тошнотворные и потешающие эго.       Он вовремя одумался, обнаружив, что уголки губ невольно приподнялись, и взял себя в руки. Здесь нет места восхищению, всё равно эта бунтарская выходка Икс ничем хорошим для неё не закончится. Куратор и так натерпелась от Номера Пять, так что теперь девочке прилетит за двоих.       Теодор подошёл к начальнице и сел на корточки, чтобы оценить ранение глазом профи, а не паникующего кадровика, которого, кажется, начинало подташнивать. Номер Икс выстрелила дважды, и оба раза, скорей всего, целилась в сердце. Однако то ли рука дрогнула, то ли Куратор успела хоть как-то среагировать, но одна пуля прошла под ключицей и застряла в лопатке, так как выходного отверстия нет. Близко к сердцу, крайне близко, но всё равно мимо. А вторая пуля полетела ещё дальше от пункта назначения и пробила плечо. Вероятно, в этот момент цель начала падать или как раз потянулась второй рукой, чтобы активировать портфель и спастись. Не мудрено, что Куратор была в таком шоке и ярости — от Номер Икс никто такого ожидать не мог.       — Госпожа Куратор, н-но в характеристике Номер Икс написано, что… — словно читая мысли киллера, попытался что-то сказать перепуганный Шарад.       — Подотрись своей характеристикой! — рявкнула Куратор, вновь поморщившись от нарастающей боли. — Сволочь. Теодор!       — Да, мэм? — осторожно отозвался он.       — Убей её! Немедленно!       Очевидно. Ну, что сказать, другой исход после такого Икс не мог ожидать. В этот раз Тео не допустит осечки и теперь будет готов ко всему. Это зашло слишком далеко: Куратор — его начальница и глава крупнейшего филиала Комиссии, а Номер Икс — пособница диверсантов и цель. Он солдат, ему не стоит иметь своих суждений и взглядов, и уж тем более следовать за ними, если они противоречат приказу и долгу подчинения вышестоящим. Он же никогда не задавал вопросов, не выходил из общего строя или за рамки регламента. Конечно, ему не нравилось убивать. А кому понравилось бы, кроме психов? Но так уж жизнь повернулась, судьба сложилась, ничего здесь не поделаешь. Хороший солдат не сомневается.       — Да, мэм, — смиренно кивнул он.       — Г-госпожа Куратор, вам срочно нужен медик! — взяв начальницу под локоть, кадровик хотел помочь ей подняться. — Я вас отведу…       — Отвяжись! — попыталась убрать от себя руки очередного жополиза Куратор, — Я знаю, как дойти.       — Позвольте ему помочь, — спокойно прервал с другой стороны Теодор, — Рана серьёзная, вы можете потерять сознание по пути. Шарад, ты можешь поднять Госпожу Куратора?       — Могу, — уверенно кивнул парень.       — Не хватало ещё, чтобы весь офис видел, как эта тварь меня ранила, — вновь отбилась от рук женщина.       Она позволила работникам поднять себя на ноги, а после замотать открытые плечи полупрозрачным шарфом. Наверное, и взрыв гранаты, и выстрел в голову пережила, чтоб гордость не была задета, не иначе. В дверях Куратор, поддерживаемая под локоть Шарадом, остановилась и не спеша повернулась к киллеру. Удивительно, как быстро она меняет выражения всепоглощающей ярости и боли на сладкую улыбку.       — А знаешь, Тео? — прощебетала она. — Забудь, что я сказала про убийство.       На сердце неожиданно стало как-то легче. Но всё не могло быть так просто.       — Лучше вызови ко мне дуэт «Дижон», как вернусь.       Вот и подстава. Парни из «Дижон» просто другая версия знаменитых Хейзела и Ча-Чи. Только они помоложе и половчей, хоть и опыта маловато. Олицетворение фразы «горячая голова и холодное сердце». Кажется, план мести куда серьёзней, чем просто убить. Но Тео здесь ничего не может поделать. Приказ есть приказ.       — Да, мэм.

***

      Тишина после выстрела всегда оглушающая. Астрид, всё ещё держа в поднятой руке револьвер, тупо уставилась на широкополую чёрную шляпу, слетевшую с головы падающей Куратора.       Сбежала. Сначала Астрид подумала об этом с досадой. А потом рука, держащая револьвер, задрожала. Ноги подкосились, и девушка схватилась за книжную полку. Туман в голове рассеялся, и вместо Мистера Хайда в сознании вновь установилась власть Доктора Джекила. Астрид вдруг поняла, что задыхается, ей не хватает воздуха. Бросив проклятый револьвер на стол, она распахнула настежь окно, а за ним и балкон, на который практически вывалилась сама, схватившись за перила. Стремительно погружающийся в ночь Даллас пах почти что сладко после квартиры, из которой только теперь начали быстро выветриваться запахи, пришедшие с Куратором.       Девушку начала бить мелкая дрожь, голова закружилась. Какой кошмар. Что она наделала? Чем она думала? Думала ли, или просто в моменте помешалась? Да она же только что своими руками подписала друзьям и себе самый жестокий приговор, какой только могла. Что теперь делать?       Шерлок, прибежавший на шум и теперь беспокойно крутящийся у ног хозяйки, послушно пошёл за ней, когда она, вновь схватив револьвер, вылетела из квартиры. Он ни на метр не отставал от её велосипеда, мчавшегося по освещённым, ещё достаточно людным улицам Далласа. И смог отдышаться только тогда, когда девушка спрыгнула с велосипеда на подъездной дорожке двухэтажного дома, окружённого низеньким каменным забором, и забарабанила в дверь.       — Дэниел! — изо всех сил крикнула Астрид, дёргая за ручку, чтоб активировать сигнальную систему на втором этаже. — Дэниел, откройте! Это Астрид!       Чтобы поддержать хозяйку, Шерлок раскатисто залаял, так что тут даже мёртвый бы проснулся. И их зов не остался без ответа: Дэниел, уже в своей неизменно чёрной пижаме, открыл меньше, чем через полминуты. Наверное, сидел в приёмной перед камином, читая и собираясь с минуты на минуту пойти спать. Возбуждённый вид Астрид, её отчаянные крики и револьвер в руке вызвали в хозяине бюро нешуточное беспокойство, так что он пропустил позднюю гостью в дом раньше, чем спросил:       — Что случилось?       — Я… Я не знаю, как объяснить, — остановившись посреди торгового зала развернулась Астрид, постоянно оглядываясь и держа револьвер наготове, — Вы в опасности. И не только вы, и это всё моя вина!       — Так, — посерьёзнев, мужчина пересёк расстояние между ними и положил руки на плечи девушки, — Вы ничего мне так не объясните. Нужно успокоиться. И опустите оружие, пожалуйста.       — Я не могу! — со слезами в голосе вскрикнула девушка, зарываясь пальцами свободной руки в волосы, — Ну почему всё это должно со мной происходить? Почему?!       Дэниел, давно уже привыкший к слезам, которые часто проливают перед ним родственники усопших, впервые за долгое время растерялся, когда Астрид опустила лицо и закрыла рот ладонью, а её плечи задрожали. Да уж, вечер перестал быть томным и скучным, ничего не скажешь.       — Я не хочу, чтобы вы умерли из-за меня, — всхлипнула девушка.       Может Дэниел и был безнадёжным трусом, но сейчас, даже услышав, что он в опасности и, очевидно, смертельной, внутри него проснулся совсем не страх. Он даже не думал, что в его сердце спустя много лет где-то ещё теплились какие-то отцовские чувства, потерявшие свою цель, от того скрывшиеся даже от своего владельца. Не думал, что они могут проснуться вновь. Но вид растерянной, напуганной, плачущей Астрид неожиданно стал подобием ветра, подувшего на почти истлевшие угли. Да, Дэниел не силён физически, про смелость и так всё ясно, а мудрость, которая должна была прийти с годами, где-то затерялась. Но эта всегда сильная девочка пришла к нему в тяжёлый, страшный для себя момент, и разве может он не сделать всё, что в его силах, чтобы помочь? Только вот что он может? Возможно, стоит послушать, что подсказывают эти самые проснувшиеся чувства? И хозяин бюро осторожно привлёк Астрид к себе и обнял, положив одну руку на кудрявую рыжую голову. В таких объятиях отцы, может всего на несколько минут, прячут своих дочерей от всех невзгод, дают им самую надёжную защиту от этого мира и обещают, что здесь, дома, в кольце этих рук они всегда будут в безопасности. Дэниел знает, что не может дать чего-то подобного, да и, пожалуй, никогда не мог. Но ему показалось, что в этих разучившихся прятать от всех бед объятьях девушка заплакала ещё сильней, после обняв Дэниела в ответ, да так сильно, словно он исчезнет через секунду.       — Я пыталась убить человека.       — Ого, как, — не сразу нашел, что сказать мужчина, просто продолжая осторожно гладить рыжую голову. — Интересный у вас выдался вечер. Сэмюель или Мисс Гилмор знают?       — Нет, вы первый, — шмыгнув носом, но уже преодолев волну слёз, ответила девушка.       — Я польщён, — постарался усмехнуться Дэниел.       — Я не могла им рассказать.       Кажется, достаточно окрепнув и духом, и голосом, Астрид осторожно отстранилась и сделала небольшой шаг из объятий. В них, конечно, было спокойней, но дело не ждёт, опасность ещё никуда не делась. Подняв покрасневшие глаза на хозяина бюро, девушка сделала глубокий вдох, чтобы успокоить дрожащий голос.       — Всё случившееся касается того, о чём знаете только вы.       На лице Дэниела отразилось волнение и удивление, которые сложно было скрыть без привычных чёрных очков. С того вечера, когда Астрид пришла к нему, чтобы открыть своё прошлое, Мистер Шеферд больше не слышал от неё ничего про суперсилы, путешествия во времени и конец света. Они словно по умолчанию старались избегать этих тем, просто продолжая жить, как жили, и быть друг для друга неким сейфом, в котором хранятся дневники прошлого, тяготящие душу. И насколько он знал Астрид, если пришло время вновь поднять эту тему, значит, случилось что-то из ряда вон, и, скорей всего, не единожды: эта девушка имеет дурную привычку молчать о своих проблемах до последнего.       — Расскажете или… покажете? — потратив некоторое время на то, чтобы собраться с мыслями, нерешительно предложил Дэниел.       — Покажу.       И вновь они сидели друг напротив друга в приёмной, освещённой настенными бра и огнём камина. И взялись за руки, нервничая куда меньше, чем в прошлый раз, когда пришло время для откровения. Для того, чтобы открыть Дэниелу свои воспоминания, Астрид нужно было сначала проникнуть в его, и он любезно предложил для этих целей созерцание несколько скучного, но, по его мнению, успокаивающего действия: весь предыдущий день хозяин бюро вместе с мастерами занимался изготовлением гроба на заказ. Девушке такое вполне подходило, чтобы соблюсти все условности использования силы, и при этом позволить себе сосредоточиться на контроле воспоминаний, которые ей предстояло передать Мистеру Шеферду.       И вот в ладони ударил знакомый лёгкий разряд тока, сознания Астрид и Дэниела на мгновение потерялись в яркой вспышке. Шерлок, убедившись, что хозяйка наконец спокойно уселась на одном месте и не кричит, свернулся настороженным кольцом у камина. Но только стоило псу, уставшему от бега, пригревшемуся у огня, закрыть глаза и начать проваливаться в сон, странная парочка зашевелилась в своих креслах, зажмурившись и расцепив руки.       Дэниелу было тяжело перевести свои мысли в слова, хоть он и старался сделать это как можно скорей, ведь Астрид, устало ссутулившаяся в кресле напротив, ждала его мнения. А он понимал пока лишь то, что шайка Паркера Филлипса осталась в страшном прошлом только благодаря невольному вмешательству Мисс Миллиган. И теперь, когда она волею судьбы оказалась в похожей ситуации, даже гораздо более сложной и страшной, он не имел права в страхе отступить, оставив её наедине с этим испытанием. Тем более что и его жизнь поставлена на кон, хотя это уже ежедневная рутина. Да, он мало в чём может противостоять людям, способным путешествовать во времени, узнать о тебе всё до мелочей и выпрыгнуть из тени в любой момент. Но он постарается хоть как-то помочь Астрид.       Что он может? Что в его силах? По сути, к нему пришли не для того, чтобы спрятаться. И не только для того, чтобы предупредить. Астрид в смятении и страхе из-за нависшей над их головами опасности, но это состояние усугубляется ещё и её поступком. Дэниел не может общаться с ней, как психолог, потому что практику растерял, да и объективности и непредвзятости в его словах не будет ни капли. Сегодня он должен быть ей другом. Сказать то, что думает, даже если это неправильно с точки зрения приторной морали и религии. Подняв глаза на Астрид, нервно кусающую свои губы, он спокойно, без доли привычной хитрости и иронии спросил:       — Эта женщина заслужила смерти?       Вздрогнув, девушка, казалось, сжалась в кресле ещё сильней, замотав головой.       — Не мне решать, кто…       — Вы взяли револьвер, Астрид, — твёрдо, пусть всё ещё и спокойно прервал её Дэниел, — Прицелились и выстрелили. Вы решили убить, этого уже не изменишь. Но я никогда не поверю, что вы решились навредить кому-то, кто в ваших глазах безвинен и слаб.       — Это было какое-то помешательство.       — Или вы пришли к выводам, которых потребовала ситуация, но которых позже испугались. Так скажите мне, и главное себе самой честно, заслужила ли эта женщина смерти? Даже если не от ваших рук.       И Астрид, всегда уверенная в чистоте своих помыслов и стремлений, вспоминая самодовольное лицо Куратора, поймала себя на мысли, что если бы вернулась в тот момент, когда в её руках оказался револьвер, то действительно поступила бы иначе. Нет, она бы не положила оружие под подушку. И не убрала бы в сумочку. Она бы просто лучше целилась. Номер Икс вспомнила те мысли и чувства, посетившие её в темноте комнаты. Вспомнила вновь Пятого, которого несла на руках в операционную. Юдору Петч, умирающую на полу мотеля от пули агента Комиссии. Ваню, чью жизнь лишили любви и понимания, отдав всего один приказ. И то, к чему всё это привело: самоубийство Реджинальда, смерть Пого, разрушение Академии. Астрид вспомнила всю эту цепь из потерь и боли, которую запустила Куратор. И пусть сейчас она довольна настоящим, но никогда не сможет простить прошлого. Икс поняла, что может потерять теперь, и дрожь из голоса исчезла:       — Да, заслужила.       — Тогда не жалейте о том, что пролили её кровь.       — Я предала себя и свои убеждения, Мистер Шеферд. Может, выхода действительно не было, но смериться с тем, что моя жизнь, моя мораль и я сама с этого момента изменилась… не просто.       — Мы меняемся каждый день, Астрид. Иногда едва заметно, иногда — мгновенно и сильно. К тому же, никто не заставляет вас повторять этот опыт. Не перечёркивайте свои идеалы только потому, что ситуация единожды вынудила вас отступиться от них. Главное, чтобы вы не начали считать этот путь реальным, действенным и простым способом решения проблем. Только последним и крайним.       Хотелось бы запротестовать, сказать что «никогда больше, даже самым последним, ни за что». Но ведь это ложь. Астрид уже решилась на этот поступок. Она доказала себе самой и своим врагам, что способна на подобное. Не хочет, боится, порицает в других, но, похоже, при крайних обстоятельствах сможет. Дэниел прав: жалеть поздно.       — Не знаю, что хуже: то, что я выстрелила, или то, что промахнулась. Потому что Куратор…       Словно Полифем, лишённый глаза — недобитый раненый монстр стал куда опасней себя прежнего. Но если раненый циклоп воззвал к своему отцу, то Куратор после ранения сама обратится в Посейдона, который готов безжалостно потопить корабли и команду нанёсшего удар героя. И Астрид уже чувствует, что шторм приближается: не зря же на душе так тревожно, и с каждой минутой всё больше.       — Теперь она будет мстить, — холодная решимость в глазах вновь уступила место страху. — Она убьёт вас, Дэниел, и не только вас. Я не знаю, как защитить вас всех.       Дэниелу, если честно, очень захотелось удариться в панику и достать бутылку подарочного коньяка, заперевшись с ней в комнате. А после этой мысли захотелось ударить себя по лицу. Спрятаться в алкогольном забытьи, когда на тебя объявили охоту? Оставить всё на чужие, такие уставшие плечи? Да, он слабак, и любой другой человек из окружения Астрид мог бы быть ей гораздо полезней. Но если сейчас Бог посылает ему испытание, так похожее на то, какое он провалил и расплатился жизнью Денизы? Дэниел так сожалел, так раскаивался, столько ночей провёл в молитвах и слезах, надеясь на искупление. Ничего из этого, никакое раскаяние не имеет значения, если человек не сделает что-то, чтобы измениться. Если не докажет, что изменился.       — Как скоро они начнут действовать? — сцепив пальцы в замок и уперевшись в колени, спросил мужчина.       — Не знаю.       — Предположите.       — Куратор в ярости, — Астрид неосознанно повторила его позу, нервно раздумывая, — Так что, думаю, совсем скоро.       — Вам нужен совет?       — Да, — с готовностью кивнула девушка.       — Вы приняли решение, и считаете его правильным или нет, но придётся отвечать. И действовать с тем, что теперь есть. Вы хотите защитить друзей, это ваша неизменная мотивация, но везде и сразу вам не успеть. Значит, надо выбирать.       — Выбирать, кого мне спасти?! — чуть ли не вскочила с кресла девушка.       — Кого вы защитите лично, — успокаивающе поднял ладони Дэниел. — Остальных придётся как-то оповестить. Может, соврать что-то, чтобы они сами подготовились к неизвестной опасности.       — Нельзя быть готовым к врагу, появляющемуся из пустоты.       — Но это, увы, всё, что вы можете сделать. Я вам помогу. Только скажите, чем.       Астрид встала и начала медленно мерить шагами комнату, ища внутри себя или в окружении способ сосредоточиться, начать мыслить рационально и здраво. Раньше она умела собираться с мыслями в тяжёлые моменты, и сейчас нужно вновь найти в себе этот рычаг. Дойдя до окна, девушка осторожно отодвинула в сторону штору, чтобы взглянуть, не шевельнётся ли что-то в темноте. Но ночь Далласа была тиха, безмятежна и неподвижна. Только мелкие насекомые вились под белым светом фонарей. Взгляд девушки сменил фокус с улицы на стекло, отделяющее тепло уютной комнаты от ночной прохлады. И из него на Астрид взглянули полупрозрачные глаза. Серые, пронзительные, холодные.       Он всегда будет её частью. Он воспитал её, здесь ничего не поделаешь. И сколько бы боли ни принёс, Реджинальд научил её не давать себе спуску и идти вперёд. Соберись, Номер Икс. От тебя зависят чужие жизни. Нельзя надеяться на спасение мира, если не можешь спасти хотя бы одного человека, который в этом нуждается. Соберись, Харгривз. Соберись.       Задёрнув штору, она вернулась в своё кресло. Дэниел всё ещё терпеливо ждал решения. Значит, надо решить. Астрид обзавелась большим количеством друзей, что сейчас плюсом быть никак не могло. Но почти всех их можно разделить на некие сектора: Дом, Рапсодия, Полиция, Бюро. До кого может добраться Комиссия в Доме? Арлен и его мать всё ещё на оздоровлении в Огайо, старушка Хьюч, к сожалению, сейчас в больнице после сердечного приступа, многодетная соседка напротив в медовом месяце, а её дети на каникулах у своих отцов. Даже если бы Астрид хотела, она не сможет ни защитить их лично, ни предупредить об опасности, так что остаётся лишь надеяться, что Куратор возьмётся за кого-то более близкого Икс, чтобы новость дошла быстро и было больней.       Но если она выберет Сэма? Астрид понятия не имеет, где он сейчас, в каком уголке города притаился под чьими-то окнами. Не паникуй, Икс, соберись. Это нормально, что ты боишься за его жизнь, но ты ничего не сможешь сейчас сделать. Остаётся уповать на то, что Уокер сможет себя защитить, даже если на него нападут внезапно. Или что его, как самого близкого человека для Астрид, почти как брата, оставят на «сладкое». Ведь если бы она была бездушной, мстительной тварью, именно так бы и поступила.       Следующим по этому воображаемому списку идёт сектор «Рапсодия», где находится самая уязвимая и беззащитная цель, из названных Куратором: Венди. И здесь всё несколько проще, ведь у девушек ресторанчика есть Гай. Он не задаёт вопросов, не ленится, ни разу не показывал страха. Если Астрид сможет придумать какой-то предлог или историю, чтобы поставить под сомнение безопасность обитателей общежития, то бывший военный глаз не сомкнёт ни днём, ни ночью, держа ружьё наготове. А если к нему ещё и Элис подключится, то это отправленному агенту нужно будет беспокоиться о своей жизни.       Сектор «Полиция». В него входят только Гретта и Александр. Ближайшую помощницу шерифа никто не тронет, её исторический вес в линии времени пока слишком велик. Как-никак она первая женщина, добравшаяся до такого поста и стремящаяся к званию шерифа, её нельзя просто убить из мести кому-то. Во всяком случае, Астрид надеялась на то, что Куратор ляпнула про свою вседозволенность в пылу высокомерного гнева. А что насчёт Александра? Он тоже одна из названных целей. Добрый, прекрасный принц. Способен ли он будет защитить себя и любимую жену, если в дом постучится беда? И сможет ли Астрид подобрать нужные слова, чтобы убедить его быть начеку? Может, именно рядом с ним ей сейчас стоит быть?       И последний сектор, где она находится прямо сейчас: Бюро «Обитель». Здесь сейчас скопление целей, а именно Шерлок, она сама и Мистер Шеферд.       — У вас есть оружие? — прервала долгую паузу девушка.       — Арбалет.       — Вы же говорили, что он не настоящий, — она скептически выгнула бровь.       — Я так сказал? — в своей обычной манере удивлённо положил руку на грудь Дэниел. — Да что вы, просто болты надо найти…       — Ясно.       Выбор сделан. Она остаётся здесь. Позвонит, куда сможет, предупредит, насколько хватит убеждения, а на остальное, как бы сказал Дэниел, воля Божья. И если этот Бог существует и распорядится так, что этой ночью кто-то умрёт, то Астрид при личной встрече ему как следует выскажет. Претензий и так не мало.       — Я остаюсь с вами.       — Буду честен, я этому рад, — он немного замялся, решаясь сказать что-то, — И ещё я рад, что вы не пошли за этой женщиной. Может, моё представление о жизни несколько искажено, но я предпочёл бы не переживать момент, когда мой близкий друг просто исчезает без объяснений. Представляете, как бы мы все извелись, пропади вы без вести? Сэмюель перевернул бы весь город, а мисс Гилмор загоняла всю полицию штата. Но это не дало бы результата. А что делать мне, дряхлому затворнику? Помирать тут в одиночестве?       — Предпочитаете умирать от рук киллера и с кем-то за компанию?       — Только если они умрут первыми, чтоб я смог их оформить, как клиентов бюро, — с деловым видом поднял указательный палец Дэниел, — Я стал владельцем только потому, что был ответственен, и даже перед смертью филонить не собираюсь.       — А я думала, вы стали владельцем, потому что дружили с предыдущим хозяином бюро, — широко улыбнулась его дурачеству Астрид.       — Ну, частично и поэтому.       Даже если в доме сейчас могла быть хоть толика спокойствия, ему пришло время покинуть помещение. Со второго этажа донёсся до холодка по спине знакомый звон колокольчика. Кто-то у двери.       — Возьмите кочергу, — она схватила револьвер.       — Кочергу?       — Отличное оружие самообороны. Я проверяла. Бейте по голове наотмашь.       Ещё ни разу чей-то поздний визит в этот дом не сулил ничего хорошего. И уж тем более в такой ситуации не стоило рассчитывать на случайного заблудшего прохожего. Шерлок присоединился к общей суете и напряжённости, почти бесшумно выбежав в торговый зал.       — Шери! — громким шёпотом позвала пса Астрид, выбегая за ним. — Назад!       Но пёс уже обнюхивал порог и дверь, за которой, без сомнений, кто-то стоял. И принюхавшись, рассеянный и относительно спокойный весь этот напряжённый вечер Шерлок прижался к земле, поджал хвост и уши. Угольно-чёрная шерсть на загривке встала дыбом. До Астрид донеслось глухое рычание.       — Господи, — коротко перекрестился за спиной девушки Дэниел, сжимающий кочергу.       — Не думаю, что это он.       Прихвостни Куратора, вероятно, любители поиграть. Иначе не объяснить то, что они вежливо стучат в дверь жертвы, а не выпрыгивают из-за угла. Но это тоже пугает. Их спокойствие и уверенность. Так они словно заявляют жертве, что нет смысла прятаться или бежать.       Нет, это просто фантазия рисует рога обычным людям. Неизвестность — самый базовый страх человечества, и сейчас он на сцене. Надо понять, с чем они имеют дело. Есть мысль.       — Дэниел, не стойте на открытом месте, — быстро шепнула она мужчине, — Они могут появиться за спиной или выстрелить в окно.       — После того случая я поставил везде пуленепробиваемые стёкла, — в той же манере ответил ей мужчина, вцепившись в кочергу. — Безопасней этого дома теперь только банк и полицейский участок, — но заметив, что его больше не слушают, и он стоит один в окружении гробов, Мистер Шеферд трусливо начал озираться по сторонам, — Астрид, вы куда?       Девушка быстрыми, бесшумными шагами направлялась на второй этаж. Если эти фрики так самоуверенны, что стоят прямо у дверей, то стоит хотя бы воспользоваться ситуацией и изничтожить страх неизвестности. Астрид осторожно отодвинула в сторону шторку на окне, с помощью которого можно было узнать, кто стоит у дверей бюро. Зеркало, являющееся главным связующим элементом в этой наблюдательной схеме, всё ещё было на месте. Девушка прищурилась, чтобы разглядеть отражение.       Когда кто-то дёргал за ручку двери и активировал сигнальную систему, над крыльцом временно загорался свет. Но Астрид подошла к наблюдательному пункту слишком поздно, и лампа погасла. Теперь всё, что она могла разглядеть, это силуэты. Ладно, это уже неплохо.       — Двое, значит, — прошептала она.       За спиной раздался звон колокольчика из комнаты Дэниела. Они вновь дёрнули ручку. И явно специально. У Астрид внутри всё сжалось и похолодело до боли. Свет над крыльцом зажёгся. Они знали, что она смотрит и откуда смотрит. Они смотрели в ответ. Две оскалившиеся лисьи маски.

***

      1925 год, местонахождение не известно       — Пока ни с кем не общайся, — деловым и важным тоном распорядился плечистый чернокожий мужчина в голубом костюме, идя по офисному коридору, — А если придётся, то не говори, откуда ты, кто такая, имя, возраст, ничего из подобного. Вообще забудь эту информацию. Теперь всё будет иначе.       Забыть всё? Что ж, примерно тоже самое ей говорили, соглашаясь забрать на фронт. Так что теперь уже безымянной девушке подобное не в новинку. Но это сейчас она такая относительно спокойная, а в каком шоковом состоянии её доставили в… это место, и вспоминать страшно. Забрали прямо из окопа, долго успокаивали и приводили в себя в каком-то больничном кабинете. Когда относительно успокоилась, поняла и приняла, что здесь вообще происходит, отправили в душ. Боги, горячий душ, с мылом, в чистом помещении. Да это же рай на земле, не иначе.       Потом дела повернулись немного строже. Ей выдали чёрный костюм, словно сейчас поведут на какой-то приём. Когда она переоделась, пришёл этот перец, заговорил по-английски. Повезло, что в школе его изучением было обязательным. Она вообще всю жизнь интересовалась другими языками, так что в её арсенале есть пара-тройка иностранных языков на среднем уровне владения. Мужчина, представившийся Ферном, провёл ещё одну беседу относительно того, что это за место.       — Была очень весомая причина, по которой тебя забрали из твоего времени.       — Какая?       — Я не знаю, — честно пожал он плечами. — Но ты обладаешь характеристиками, которые Комиссия посчитала полезными для себя. Так что тебя не убили, а завербовали.       Путешествия во времени. С ума сойти. Несколько месяцев назад она была дома, а после так быстро случилась война. Она могла бы отсидеться в тылу, но не захотела. Не послушала мать, упросила бывших сослуживцев отца забрать с собой на фронт. Было тяжело, но она не жаловалась. Старые и новые знакомые умирали, но она скоро перестала их оплакивать, потому что слёзы кончились. Сначала убивать было страшно, тошно, кошмары снились. Тоже прошло. Привыкла. Даже получаться стало хорошо, быстро. Особенно, когда дали снайперку. Она уже как родная стала, ни разу не было ни осечки, ни промаха. А теперь бац — какая-то Комиссия забирает посреди боя в неизвестность.       Теперь ведут куда-то по коридорам. Мимо проходят люди. Совсем разные внешне, но одинаково одетые: кто в голубых нелепых костюмах, кто в таких же чёрно-белых, в каком сейчас она. А здание такое странное, словно за каждым поворотом меняется в стилистике, цвете, высоте потолков, свету, архитектуре, ширине коридоров. Как если бы в одном бесконечном здании, уходящем куда-то вглубь земли, слепили десятки чужих разномастных домов. Со всего пространства и времени. И соединили всё это лестницами, дверями и непрекращающимся шумом шагов, голосов и приборов.       — Добрый день, Господин Куратор.       Ферн остановился, когда из-за большой резной двери в коридор, полный людей, спокойной, важной походкой вышел какой-то немолодой мужчина. Из-за роста, худобы, причёски и важной мины на лице, он напоминал журавля с полотен, которые висели в комнате у отца. Одет был иначе, чем проходящие и здоровающиеся с ним люди: почти такой же чёрно-белый костюм, но сильно выделялся широкий золотистый галстук, на манжетах сияли рубинами запонки, а на груди переливался неизвестный, но крайне внушительного вида золотой орден. Господин Журавль, стараясь снисходительно кивать каждому, кто с ним здоровался, дошёл до конца коридора и направился куда-то по винтовой лестнице, а Ферн и его спутница завернули в мрачную комнату.       Это оказался небольшой кинозал примерно на тридцать человек. Вот только он был почти пуст: в последнем ряду мирно болтала пара пожилых мужчин, рядом с проигрывателем возился толстяк в форме электрика. На втором ряду, разглядывая какие-то бумажки на планшете, расположился парень весьма приятной северно-европейской внешности в чёрном брючном костюме. А в первом ряду, перед неизвестным симпотягой, сложив руки на коленях, сидела девушка, которую отнесли к людям, обязанным носить голубые, а не чёрные одежды. Но ей, пожалуй, этот цвет даже шёл: он гармонировал с её бледной кожей и удивительно светлыми, почти белыми волосами.       — Возьми бланк, ручку и садись, куда захочешь, — быстро распорядился Ферн.       — Что за бланк? — девушка приняла планшетку и ручку.       — Твоя карточка. Заполни все поля, какие сможешь, придумай новое имя и поставь подпись.       — Тоже новую? — усмехнулась она.       — Угадала, — доброжелательно кивнул проводник. — Успей заполнить до конца обучающего фильма. Он скоро начнётся, кстати, только ещё людей доведём в зал.       Пусть у девушки и было отменное зрение, сколько раз она была с родителями и друзьями в кино всегда старалась сесть на первый ряд. Чего же стесняться в этот раз, если почти все места свободны? Она села, тут же сунув нос в бумаги. Что тут они спрашивают: возраст, группа крови, резус фактор, есть ли врождённые или хронические заболевания, аллергии… стандартный набор вопросов, в общем-то.       Заполняя нужные поля, девушка краем глаза заметила, что белокурая голова через два сиденья повёрнута в её сторону. И уже некомфортное количество времени. Немного покосившись и убедившись, что соседка по ряду действительно разглядывает её, пока ещё безымянная работница Комиссии раздражённо поджала тонкие бледные губы и ответила таким же пристальным взглядом.       — Чего надо?       Миловидное лицо девушки не выказало никаких признаков смущения. Наоборот, она нахмурилась, словно её только что оскорбили и коротко прощебетала:       — Quoi?       — Ква-ква, — передразнила себе под нос девушка, продолжив диалог на французском, — Ты чего на меня пялишься?       — Я что на вас?       Ясно, сленга она тоже не понимает. Хорошо, придётся применять к этой принцессе базовый французский. Чёрт её знает, может она из бородатых годов, где с каждым встречным реверансами здоровались и на двоюродных сёстрах женились. Или это в разное время? И в разных странах? С историей в школе всегда были проблемы, не то что с языками.       — Глаз с меня не сводишь, говорю, — пояснила девушка.       Наконец контакт был налажен. Возмущённая гордыня поутихла, обличая за собой неуверенность и весьма обеспокоенное состояние.       — Прошу прощения, — опустила светло-голубые глаза девушка, и, подбирая слова, пояснила куда-то в сторону, — Никогда не видела таких, как вы.       — В смысле? — выгнула бровь её собеседница.       — Ну, такие волосы, кожа, — девушка в голубом костюме не спеша прошлась взглядом по всему, что перечисляла, — Глаза.       А, ну теперь ясно. Эта краля навряд ли расистка, но азиатская внешность явно не считается нормальной и симпатичной в её картине мира. А ведь дома её подругу по несчастью считали очень привлекательной.       — М-да, из какого ж ты средневековья вылезла? — проворчала она, возвращаясь к своим бланкам и отбрасывая на плечо длинную чёрную косу, которой в своё время очень гордилась.       — Мне запретили это говорить, — поджала красные губки девушка.       — Понимаю, — они вновь наладили зрительный контакт. — Но эти ребята не учли, что есть вещи, о которых и без слов всё понятно. Как минимум не нужно спрашивать о происхождении, когда человек знает только один язык.       — Мне сказали, что научат английскому, — парировала опять чем-то оскорблённая принцесска.       Между ними повисла тишина. В бланке остались только графы с именем и подписью. Безымянная девушка задумчиво постучала ручкой по коленке. У её соседки тоже был планшет с бумагами, но она почти ничего не заполнила. Ну, если догадки верны, то она знать не знает свой резус фактор и так далее.       — Наряд ужасный, — неожиданно решила возобновить разговор девушка, пытаясь натянуть голубую юбку так, чтобы она хотя бы колени прикрыла, — Чувствую себя голой.       — А я себя дурой, — вздохнула собеседница, услышав в ответ смешок.       А улыбка у девчонки ничего, внимание привлекает. Но костюм правда не из лучших, можно было и поудобней что-то подобрать, даже если это лучше чем юбка выше колена. Но хорошие, стройные ножки такой юбкой невозможно испортить, так что пусть эта француженка не ноет.       — Привыкнете, — Ферн в этот момент как раз усадил где-то на задних рядах двух растерянных парней в серых мешковатых комбинезонах, после спустившись к толстяку у проигрывателя, — Здесь все так ходят.       — А тот мужик в коридоре? — чтобы не исключать свою новую знакомую из диалога, девушка продолжила на французском. — С золотым галстуком и орденом.       — Так это Куратор.       — Кто? — с интересом спросила француженка, наверняка впервые услышав подобное слово.       — Главный человек в этом здании, — с готовностью пояснил Ферн. — Он себе и не такое позволить может, если захочет.       — То есть, — француженка лёгким движением заправила белую прядь за ухо, — Он как король?       Добродушное лицо Ферна омрачилось. Он повернулся к девушке, и в его голосе зазвучал грозный упрёк:       — Вам было сказано не распространять никакой информации о своём прошлом, юная леди.       Мужчина был действительно угрожающего вида, но страх, отразившийся в ясных глазах француженки, показался уж слишком ярким. Наверное, она не привыкла к подобному обращению. А может, к слову, и чёрных никогда не видела.       — Хей, Ферн, — девушка быстро встала, отгораживая новых знакомых друг от друга, — Она ничего такого не сказала.       — Но намёк был очевиден.       — Мало ли что тебе очевидно, — огрызнулась низкая по сравнению со смотрителем девушка, перейдя на более удобный английский, — Я тоже могу что-то ляпнуть с непривычки. Мы тут первый час, прояви понимание. Или ты родился в этих стенах и тебя не заставляли молчать о том, что было всей твоей долбаной жизнью до этого момента?       Эта речь оказала неплохое воздействие на Ферна. Он посмотрел на девушку за спиной защитницы, а затем на неё саму:       — Ты права, — кивнул мужчина, — Такое забывается со временем, — после он обратился к француженке на её языке, — Прошу прощения.       Девушка не ответила, вновь закрывшись за оскорблённым видом.       — А как нам обращаться к этому Куратору, если придётся? — решила сменить тему защитница, садясь на своё место.       — Господин Куратор.       — А имя?       — У Кураторов нет имён. Сначала есть, когда они являются обычными работниками, а потом всё, вновь обнуление личности, и так до директорского кресла.       Какая-то женщина в голубом костюме поманила Ферна из кинозала, держа в руках стопку бумажек, и сопровождающему прошлось отлучиться.       — Чего надулась? — обратилась девушка к притихшей знакомой, вновь отбрасывая косу на плечо. — Ну, то есть чего расстроилась?       — Никто не смеет так говорить со мной.       Воу, неожиданные перемены. Это уже не принцесска, у них не прорезаются зубы.       — Тем более какой-то раб.       Ну нет, так не пойдёт. С такими замашками и менталитетом она отхватит по шее в один прекрасный день.       — Слушай, он не раб, — строго заметила бывший солдат, — И ты больше не та, кем была. Всё, статусы потеряны, притупи гордыню. Придётся привыкать к тому, что тут много, очень много очень разных людей, и ты не лучше никого из них.       — Не хочу вновь быть той, кем помыкают, — прошептала красавица, отведя глаза в сторону.       — Знаешь, что сказал бы на это мой отец? — смягчилась её собеседница, — Все генералы были рядовыми.       Девушка с интересом посмотрела в глаза новой, кажется, почти подруги. Она видела разные карие глаза, но это… Нет, они не карие. Они чёрные. Настолько, что в них почти не видно зрачка. Они как темнота за твоей спиной, когда подходишь безлунной ночью к зеркалу, держа в руке подсвечник. И если всматриваться в эту темноту, то непременно заметишь какое-то пугающее движение. Темнота начнёт смотреть в тебя.       — Ты себе уже выбрала имя? — прервала зрительный контакт девушка в чёрном костюме.       — Ничего в голову не идёт, — медленно ответила француженка, уставившись в свой бланк, написанный на её родном языке. — И вообще, мне нравилось моё.       — Та же проблема. И с фантазией у меня плохо.       Поймав какую-то мысль, она повернулась к парню, сидящему позади, которого отметила сразу, как вошла в кинозал.       — Эй, по-английски говоришь, красавец?       — Плохо, — с северным акцентом ответил он. — Хорошо понимаю.       — Ты себе имя придумал?       — Да.       — Молодец, — она подняла руку с планшетом, — А мне придумаешь?       Пожав плечами, паренёк без вопросов забрал её документы и задумался.       — Вы доверите такое дело незнакомцу? — выгнула тонкую бровь соседка.       — Почему нет? — равнодушно повернулась лицом к экрану девушка, что вот-вот перестанет быть безымянной. — Сама видишь, имя здесь мало что значит.       — А если он напишет какую-то глупость? Или брань?       — Тогда я ему нос сломаю, — усмехнулась она в ответ. — А вообще, надо уметь верить людям. Да и другому имя придумать легче, чем себе.       Постучав изящными ногтями по своему планшету, белокурая красавица протянула его девушке. Она недоумённо посмотрела на документы, потом на их обладательницу.       — Тогда придумайте мне, — гордо приподняв подбородок, попросила француженка.       — А если я там глупость напишу? — но она уже с улыбкой протянула руку. — Или, как ты там сказала, брань?       — Не напишете, — уверенно улыбнулась в ответ девушка.       Планшет сменил руки. Да уж, теперь надо оправдать доверие, получается? Не хочется расстраивать капризную даму. Что же выбрать? Имена, знакомые с детства, ей никак не подойдут, ведь внешность совсем не та, да и не поймёт она такого. Надо что-нибудь придумать.       Девушка выжидательно смотрела за раздумьями той, кому вручила маленькую часть своей новой реальности. Наверняка эта девушка не глупа, просто ей нужно время освоиться, приспособиться к новому миру, новым правилам. Взгляд у неё внимательный, пронзительный. И совсем не наивный. Дома голубые глаза встречались солдату крайне редко, но даже эти феноменальные случаи были не такими запоминающимися. И дело даже не в цвете. Что-то другое. Эта девушка обладает какой-то аурой, притягивающей взгляды окружающих. Мама бы сказала, что она ведьма. Но мама была крайне суеверной и впечатлительной, что с неё взять.       И наконец пришла мысль. Хорошая, подходящая, сместившая все остальные. Планшет вернулся в изящные руки своей владелицы.       — Диана, — словно решила попробовать на вкус своё новое имя прочитала она, после подняв взгляд на ту, кто его дал. — Почему?       — Просто подумала, что тебе пойдёт.       Кто-то похлопал девушку по плечу, а после перед её лицом возник её бланк. И так, кто же теперь предстанет публике? Как зовут безымянного солдата Комиссии?       — Карина, — с трудом, но разобрала почерк девушка, тут же довольно улыбнувшись. — Слушай, а мне нравится. Спасибо, красавец!       Тут с громким щелчком в комнате погас весь свет. Что-то зашипело, зажужжало, и на натянутом полотне на стене наконец началось кино.       — Бог мой! — прошептала Диана, распахнув свои голубые глаза то ли в ужасе, то ли в восхищении. — Что это? Как… как это?       — Потом объясню, — с улыбкой ответила Карина, — Смотри внимательно. Тебе так рассказывают, что это за место и чем мы будем заниматься.       — Я не понимаю, что они говорят.       — Там субтитры снизу.       — Что?       — Перевод на твой язык. Придётся смотреть и одновременно читать.       Через несколько минут обучающего фильма Карина услышала восхищённый шёпот Дианы:       — Всё пространство и время.       Покосившись, она увидела, как загорелись ясные глаза девушки.       — Здесь правят всем миром.