Переменная

      Мягкая плотная ткань шторы выскользнула из похолодевших пальцев Астрид, закрывая от её взора жутких гостей. Этот день, уже превратившийся в ночь, просто перенасыщен встречами, от которых девушка была бы рада отказаться, если бы её спросили. Но делать нечего: либо она впустит их, либо они зайдут сами, и тон диалога от этого может разительно поменяться. Ведь Астрид даже не берётся предполагать, зачем они здесь. Есть ли среди них Карина? В этих костюмах и масках Лис не отличить с такого расстояния.       Мистер Шеферд, держа кочергу наготове, с облегчением, но настороженно обернулся к спускающейся по скрипящей лестнице девушке. Вид у неё был мрачный и задумчивый. Кусая губы, Астрид перевела взгляд с мужчины на своего пса и обратно, стараясь быстро принять решение.       — Дэниел, — подойдя ближе, прошептала она.       Мужчина наклонился, внимательно слушая напряжённый шёпот Астрид.       — Берите Шерлока и запритесь в своей комнате. Не подходите к окнам, сядьте в угол за дверью.       Инструкции отнюдь не утешительные. Хотелось бы получить разъяснения, но, вероятно, не сейчас. А может даже и не сегодня. Хозяин бюро почувствовал, как девушка вложила ему в похолодевшую ладонь револьвер.       — Стреляйте во всё, что не предупреждает о своём приближении. Если предупреждает и это не я — тоже стреляйте.       — А как же вы? — оторвал взгляд от знакомого револьвера Дэниел, безрезультатно старающийся скрыть свой испуг.       — Мне не понадобится оружие.       Уверенности в её голосе было больше, чем в мыслях. Но весомая доля правды в этих словах всё же была: если пара Лис пришла по её душу, то дать им достойный  отпор Астрид сможет и подручными средствами, а если они с миром, то револьвер тут ни к чему. Девушка всё же забрала у Дэниела кочергу.       — Идите, — она жестом остановила его, когда он хотел, кажется, что-то возразить, — Лучшей вашей помощью мне сейчас будет обезопасить себя и Шери.       Мог ли Дэниел подумать, впервые увидев эту девушку ночью у своего бюро, что когда-нибудь будет чувствовать себя в её присутствии как ничего не понимающий школьник, слепо следующий инструкциям? Точно нет. Но кто он, по сути, такой, чтобы бороться с непонятным и неизвестным? Ему лучше довериться той, кто понимает, что делать. А Астрид, наблюдая, как Дэниел уводит наверх беспокойно скулящего и порывающегося вернуться к хозяйке Шерлока, на деле не была так уж уверена в своих действиях. Она знала лишь то, что есть не одна весомая причина, чтобы её друг не присутствовал, когда Лисы войдут в дом.       Стоит заметить, они удивительно терпеливы для людей, которые давно могли бы проникнуть в помещение с помощью портфеля. Сделав пару глубоких вдохов, девушка отперла дверь, крепко сжимая в правой руке кочергу.       — Привееет!        Астрид аж подпрыгнула. Она была готова к чему угодно, но не к такому громкому, задорному приветствию. Голос первой Лисы, поставленный и чёткий, без сомнения, был женским. И звучал так, словно девушке пришли сообщить, что она выиграла в лотерею.       — Здрасьте…       — Мы зайдём? — промурчал из-под второй маски такой же радостный, но уже мужской голос, тембром напоминающий диктора с радио, которое слушал Сэм.       Была ли Астрид растеряна? В некотором роде. От приспешников Карины она ожидала чего-то другого, какой-то… серьёзности? Чинного спокойствия и тихих голосов, пробирающих до мурашек?       — Да, конечно, — она отошла в сторону, пропуская гостей внутрь.       Ладно, соберись. Мало ли, как они себя ведут. При желании притвориться можно кем угодно и каким угодно. Вот только серьёзный, подозрительный и хмурый настрой Астрид сбило, как тележку поездом, когда она увидела, как эти двое чуть ли не скачут по бюро, восторженно болтая. И либо это искажение голоса из-за масок, либо у них действительно слышался акцент, особенно у мужчины.       — О, камин как у этого… — женщина щёлкала пальцами, пытаясь вспомнить, но, кажется безуспешно, — Ну этого, из города со смешным названием. Ай, не помню.       — Mon Dieu! — Лис, поставив портфель на мягкий ковёр, поднял крышку одного из выставочных гробов и провёл пальцами по резным узорам. — Какая красота! Наверняка ручная работа!       Ага. Французы, значит. К французскому языку у Астрид своё трепетное отношение, но на ситуацию это не влияет.       — Извини его, — развела руками Лиса, встав перед Астрид и судя по голосу широко улыбаясь, — Он любитель резьбы по дереву. Милый, мы на работе.       Бережно закрыв гроб обратно, как если бы он был из хрусталя, Лис вернулся к своей напарнице. Теперь, на расстоянии пары шагов, между агентами были видны отличия, в основном в телосложении: Лиса оказалась несколько худощавей, но заметно выше своего напарника, коренастого и широкоплечего, но макушкой маски достававшего женщине разве что до носа.       — Симпатичное место, — задорно подытожила женщина в маске, — Ладно, давай уже перейдём к делу, а то…       — Времени маловато, — подхватил и закончил фразу Лис.       Астрид не могла подобрать слов, ни чтоб ответить этим двоим, ни чтоб выдать хоть какую-то реакцию на происходящее. Она успела представить множество сюжетов своего будущего после того, как раненная Куратор исчезла в голубой вспышке, но подобной картины её воображение создать не могло. И, кажется, замешательство весьма ярко отражалось на её лице, так как мужчина протянул руку и представился:       — Лу, — на едва оголившемся запястье блеснул серебристый браслет с подвеской, которую Икс не удалось разглядеть.       — Астрид, — больше автоматически, чем от большого желания ответила на рукопожатие девушка.       — Ха, мы в курсе, — женщина так же протянула руку, — Милли.       И из-под рукава чёрного пиджака тоже что-то блеснуло тем же серебром.       — Вы работаете на Карину, да?       — Что? Нееет, — махнул рукой Лу, — На Куратора.       Девушка, у которой внутри всё похолодело и сжалось, отпрянула и, со вистом рассекая воздух, замахнулась кочергой. Милли еле успела уклониться, когда чугунное изделие пролетело в нескольких сантиметрах он её плеча, а Лу, имевший все шансы попасть под следующий выпад, тут же примирительно вскинул руки.       — Шутка! Mon Dieu, это шутка!       — У вас отвратительное чувство юмора, — процедила Астрид, сжимая кочергу двумя руками, как меч.       — Маман говорила так же, — нервно хихикнула Милли, — Номер Икс, послушай, братец ляпнул глупость, с ним это часто бывает.       — Эй!       — Мы же не думали, что ты настолько на взводе.       — Мне сейчас вообще не до шуток, если вы не заметили, — с непримиримым гневом смотрела на них исподлобья девушка.       — Мы в любом случае тебе не враги.       — С чего мне вам верить?       Милли вздохнула, уронив руки вдоль худощавого тела. Лу покачал головой и раздосадовано положил руки в карманы брюк. А в следующее мгновение Астрид почувствовала, как на её запястьях сомкнулась железная хватка. Лиса двигалась так быстро и ловко, что даже взведённая и готовая Икс не сразу сообразила, что на неё напали. Кочергой не взмахнуть, остаётся бить ногой, но девушка уже ощутила на своей шее холодное лезвие, аккурат на тонком белом шраме, оставленным когда-то Диего. Всё вокруг замерло и затихло на эти пару секунд, пока прямо перед её лицом застыли две оскалившиеся маски. Никогда в жизни Астрид не сталкивалась с такой скоростью атаки.       — С врагами у нас разговор короткий, — без тени былой игривости тихо пояснила Милли, но тут же хихикнула, — Кстати, вкусно пахнешь.       — Да, я тоже заметил! — не убирая нож, радостно воскликнул Лу. — Это корица?       Лезвие отдалилось от белой кожи, а горячие пальцы, сжимающие запястье, соскользнули вниз, и агенты безмятежно, чуть ли ни пританцовывая и мурлыча, вернулись на своё место, пока Астрид переводила дух. Что ж, демонстрация весьма отрезвляющая и расставляющая все точки над и. Либо Астрид растеряла не малую часть своей сноровки, либо эти двое действительно чертовски быстрые и опытные.       — Хорошо, теперь мы поняли, что ты зануда, — как ни в чём не бывало, продолжил диалог Лу, легко жестикулируя. — Показал бы я язык, да ты не увидишь. Так что теперь будем говорить без шуток и только правду, как перед врачом. Да, мы от Карины. И наша задача…       — Доставить тебя к ней, — закончила фразу за брата Милли.       — А, всего-то? — с читаемым сарказмом вскинула брови Астрид.       — Да! — задорно развёл руки мужчина.       — Нет, — холодно прервала она этот цирк. — Я уже всё ей сказала. Я не хочу работать с убийцами.       — Ой, а за Номером Пять бегала, что за уши не оттащишь, — скучающе протянула Милли, потягиваясь, — А он легенда Комиссии не за красивые глазки, знаешь ли.       — Ну что ты, дорогая, — повторил интонацию сестры Лу, — Это же совсем другое. Да и когда она стреляла в Куратора, она же просто игралась.       — Конечно! Пощекотать хотела, может, массаж ей сделать.       — Завязывайте, — огрызнулась Астрид.       — С удовольствием, — игриво сложила руки за спиной женщина, прокрутившись на месте, — Если тебе совсем не интересно, как можно обрубить длиннющие руки Куратору, которыми она уже тянется к тебе и твоим друзьям.       — Например, к тому милому месье, который сейчас прячется на втором этаже, — перейдя на громкий шепот, указал короткими мозолистыми пальцами в потолок Лу.       Они знают. Они уже знают. Осознание дало Астрид холодную пощёчину: догадались эти двое или узнали ещё как-то, но если даже диверсантам уже известно, где спрятался Дэниел всего несколько минут назад, то значит, как бы Икс ни старалась уберечь остальных друзей, Комиссия будет на шаг впереди.       — Ну, так что, — беззаботно наклонил голову Лу, — Мы пойдём?       Астрид постаралась вглядеться сквозь зрачки в масках, увидеть за ними настоящие, человеческие глаза и понять, врут ли ей. Но безуспешно. Она поняла лишь то, что никаких гарантий ей не дадут, прыгать вокруг неё никто не станет. Ей бросают спасательный круг, который вполне может оказаться кандалами, но её доверие здесь никто заслуживать больше не собирается.       План, который они с Дэниелом избрали, влечёт за собой огромный, почти стопроцентный шанс провала и жертв. Что предложат Лисы пока вовсе не известно, хоть и не так сложно предположить. С одной стороны, они тоже часть Комиссии, но с другой, как и говорила Карина, уже много раз помогли Астрид. Как бы ни хотелось отказать, ситуация такова, что придерживаться своих принципов сейчас равносильно обрубить последнюю надежду на то, что этой ночью никто не умрёт. Чем сильней Икс вязнет в этом болоте, тем большую беспомощность ощущает: противники всё сильней, хитрей, беспощадней, а она на их фоне всё мельче и неопытней, несмотря на тренировки и пройденный путь.       — Можно мне пойти попрощаться?       — Сколько драмы, — рассмеялась Милли, запрокинув голову в маске, — Душа моя, если ты будешь хорошей девочкой, то вернёшься домой ещё до рассвета.       Лу уже поднял с мягкого красного ковра портфель и протянул его Астрид. Милли встала рядом и подхватила брата под локоть. Вздохнув, как перед погружением и бросив кочергу на пол, девушка сделала то, чего с трудом избежала при встрече с Куратором — взялась за ручку предложенного портфеля.       — Ну что, Алиса, держись крепче, мы прыгаем в кроличью нору.       Перемещение с помощью портфеля несколько отличалось от использования той же силы Номера Пять. И в остальном ощущениями после: когда окружающий мир приобрёл чёткие черты, Астрид почувствовала, как начинает болеть голова, словно через нос и уши в голову запихивают пачки ваты. На этом моменте она трижды пожалела, что не взяла с собой маклюру. Хотя, скорей всего, это действительно эффект от перемещения, потому что головные боли Икс от скачков эмоций считались доктором Грибсом окончательно излеченными.       Астрид слабо представляла, какой может оказаться Комиссия, строя догадки на основе видений Брайана, сидящего в кабинете Куратора. Но даже её предположения были смелей и ярче чем помещение, посреди которого они с Лисами оказались: пол, стены и даже потолок были сделаны из старого, тёмного дерева, и его же тёплый запах присутствовал повсюду, при этом смешиваясь с чем-то пудровым и душным. Никаких окон, под невысоким потолком на проводке покачивалась одинокая жёлтая лампочка, света которой едва хватало на то, чтобы помещение можно было разглядеть. Размером эта комната напоминала небольшой гараж, заваленный всяким странным хламом. Вдоль одной стены стояли деревянные ящики и пара покосившихся шкафов, а на настенных полках расположились пластиковые контейнеры со странными надписями вроде «носы», «уши», «брови/усы/бороды», «латекс»…       В углу, рядом с крайним шкафом, расположился узкий, но длинный столик, основным предметом на котором являлась старая швейная машинка, окружённая открытыми коробками с нитками, пуговицами, лентами и прочими мелкими швейными принадлежностями.       Вдоль второй стены шла не иначе как маленькая, подручная мастерская для резьбы по дереву. На настенных держателях в идеальном порядке хранились инструменты, ножи различных форм, пилочки и кисти. На полу кое-где остались стружки и щепки, а под табуреткой, на которой, очевидно, и работал мастер, хранились и ждали своего часа несколько белых брусков дерева. Свободные места на деревянных стенах заняли плакаты, разглядеть которые как следует не вышло из-за недостатка света. Но всё же пара клоунов, воздушный акробат и мужчина в красном, потерявшем свою яркость трико и цилиндре, давали понять, что это старые цирковые плакаты. А у последней, четвёртой стены уместился туалетный столик с большим, удивительно чистым зеркалом, раму которого украшала вереница из выключенных лампочек.       А вот где здесь хотя бы одна дверь? Помещение без окон ещё куда не шло, но когда ты находишься в комнате, где нет ни одного видимого выхода, это уже начинает пугать.       — Это… Комиссия? — нерешительно и почему-то очень тихо спросила Астрид, закончив беглый осмотр окружения.       — Что ты, нет, — Лу поставил портфель в опилки и пыль, упав на табуретку. — Мы же пока ещё в своём уме.       Они с сестрой переглянулись и не сдержали вырвавшегося из груди смеха.       — Ой, ну скажешь тоже, — покачала головой Милли. — Раз мы подписались на всё это, то посещать штатного психолога…       — Уже поздновато, — перехватил конец фразы мужчина, закинув ногу на ногу и потянувшись.       — Именно.       И они одновременно подцепили свои маски пальцами. Астрид стало даже немного неуютно, когда уже привычные жуткие лисьи головы как по волшебству превратились в самые обычные, человеческие. Тем не менее, не скрывая любопытства, девушка начала разглядывать своих новых загадочных знакомых, которые первые из своей команды сняли свои маски. И если до этого Икс называла их про себя братом и сестрой потому лишь, что они сами упомянули себя в таком ключе, то теперь сомнения в их родстве быть не могло. У обоих каштановые кудрявые волосы, у Милли собранные в хвост на затылке, а у Лу аккуратно подстриженные. Немного смуглая, словно загорелая кожа на состоящих из чётких линий, но мягких углов лицах. Казалось, что даже ореховые глаза природа дала этим двоим абсолютно одинаковые от разреза до густоты ресниц. Но ей всё же было необходимо компенсировать разницу в росте и телосложении ещё каким-то ярким свидетельством, что Лу и Милли связаны кровными узами, и она нарисовала у них над левыми уголками губ маленькие родинки. На вид брату и сестре было сильно за тридцать.       — Тогда где мы?       — Радость моя, Куратор сейчас слишком занята, чтобы искать тебя за пределами Далласа, — пояснила Милли, бросая свою маску брату, который поймал презент даже не поднимая глаз от собственной, — Так что сунуть тебя прямо ей под нос идейка не дурная, но…       — Всё ещё слишком рискованная, учитывая, что немало людей в Комиссии знают тебя в лицо или…       — Твоё примерное описание: девушка с рыжими длинными волосами…       — Голубыми глазами и хрупким телосложением. Хотя оно у тебя давно не такое уж и хрупкое, должен заметить.       — Ну да, вполне обычная худая девушка, — поддакнула брату Милли.       Для Астрид было непостижимо, как эти двое могут с лёгкостью перехватывать нить разговора, не сбиваясь, не перебивая друг друга, а просто переключаясь с одного голоса на другой, как по прописанному и отрепетированному сценарию. Напарники словно читали мысли друг друга, настолько идеальной была синхронизация.       — Комиссия, конечно, всё же наша конечная остановка, — Милли села на стул для фортепиано перед зеркалом. — Приказ есть приказ. Но если пройдёт слушок, что тебя видели в пределах конторы, то…       — Alors le jour du jugement commencera, — чуть ли не пропел себе под нос мужчина, что-то ковыряя внутри своей маски. — Куратор жизнь по капле выжмет из каждого, на кого упадёт хоть тень подозрения в связи с тобой…       — А значит с нами. А из-за вашей семьи и нашей деятельности она сейчас в таком шатком положении, что…       — Ради своего спасения прольёт не мало крови, если подвернётся хоть какая-то весомая зацепка, ведущая к главному составу Лис.       — Тогда зачем так рисковать? — остановила их перебрасывание фразами Астрид, у которой понемногу начинала кружиться голова, — Почему Карина не поговорит со мной… Да вот хоть здесь?       — Ей ужасно не нравятся гримёрки, — сложил губы уточкой Лу, подперев щёку кулаком.       — Что?       — Шутка, — коротко улыбнулся мужчина, бросив маски за спину и ловко попав прямо на швейный стол. — На деле мы не знаем, почему бы вам не встретиться в любом месте и времени, куда Комиссия никогда не заглядывала, типа этого. Но, раз Карина так решила…       — То причина есть, — подвела итог его сестра. — А наше дело организовать безопасность этой встречи.       Женщина встала с табуретки и одним движением подкрутила её повыше. Затем щёлкнула маленьким тумблером за зеркалом, и яркий свет от лампочек озарил туалетный столик.       — Садись.       — Зачем?       — Сделаем так, чтобы ты не подходила под своё примерное описание, — она улыбнулась, обнажив свои ровные, но с заметной щербинкой зубы, — Больно не будет, вот увидишь.       Делать нечего. Астрид села на табурет, сложив руки на коленях и выпрямив спину. Лу неожиданно присел рядом на корточки и, что-то напевая под нос, распустил жёлтую сантиметровую ленту. Ничего не объясняя, измерил девушке ширину плеч, длину руки, обхват талии и груди.       — Рост?       — Пять и пятьдесят восемь футов, — растерянно ответила девушка уже удаляющемуся к шкафам мужчине.       Ей одежду подбирают? Что ж, это весьма логично, ведь в своём синем платье она будет выделяться на фоне рабочих Комиссии. Изучая взглядом чистое зеркало, за которым наверняка старательно ухаживают, Астрид набрела взглядом на вырезку из газеты с чёрно-белой фотографией, вставленную в угол за рамой.       «Цирк д’Ивер приглашает всех желающих в эту пятницу на красочное, захватывающе дух представление! Успейте увидеть своими глазами новые, потрясающее воображения фокусы Месье Бруярда и смелые, играющие со смертью трюки любимцев публики, воздушных гимнастов Милтона и Луáры! Билеты уже в продаже, и пропустить такое шоу будет большим упущением для любого жителя или гостя Парижа!»       Фотография так же была рекламным постером, и на нём хорошо были видны лица фокусника и акробатов, о которых говорилось в самой статье. И эти лица было сложно не узнать даже в гриме, в основном благодаря их похожести и родинкам.       — А это же…       — Да, — с теплотой и улыбкой кивнула женщина, встав за стулом и начав перебирать в пальцах волны и завитки волос Астрид, — Мы с братом. До Комиссии.       Так значит, это место когда-то было их гримерной? Или они просто оборудовали какое-то другое помещение в том же стиле и антураже, изменив что-то под свои нынешние нужды.       — Разве агентов не заставляют забыть о своём прошлом?       — Нельзя заставить человека забыть, — помрачнела женщина, встретившись с Икс взглядом через зеркало. — Никто не сможет забрать у нас прошлое, если мы того не захотим. Люди состоят из своего опыта и воспоминаний, а значит, забывая, мы отказываемся от самих себя. Такие люди в Комиссии есть, но мне их жаль. В них больше нет жизни.       Неужели? Вспомнился Брайан. Мужчина, забывший даже своё прежнее имя и построивший всю жизнь исключительно вокруг карьеры, посвятивший всего себя борьбе за уважаемый статус в Комиссии. Неужели он больше ничего не желал? Ни о чём не мечтал? Любил ли кого-нибудь? Скучал ли по кому-то? Или всё, чем он наполнил свою жизнь, опустевшую после полного расставания с прошлым, это будильник утром, один и тот же костюм, приевшиеся со временем коридоры и работа, работа, работа на протяжении десятков лет, день за днём? И так же живут сотни других людей, работающих в Комиссии, смирившиеся с правилами? И Теодор живёт так же? Но он показался Астрид, в их короткую встречу, не настолько пропащим и потухшим экземпляром. Хотя тоже заладил «регламент, правила, приказы»…       Девушка, поглощённая своими мыслями, услышала пару протяжных, тихих, металлических щелчков, и что-то холодное коснулось её шеи под волосами. К коже головы прошлась странная, непривычная вибрация. Осознание пришло быстрей, чем она подняла взгляд к зеркалу и столкнулась с фактом того, насколько теперь неприкрыты её спина, плечи и почти вся тонкая шея. В шоке распахнув глаза и приоткрыв рот, девушка чуть не вскочила со стула.       — Что… — наконец она вскрикнула, — Вы что сделали?!       — Брось, милая. Волосы не зубы, отрастут.       Милли бросила на туалетный столик орудие, которым только что отсекла своей подопытной почти всю длину. И Астрид, пожалуй, впервые видела такие огромные ножницы. Вероятно, они не для стрижки, а для ткани, но со своей сегодняшней ролью всё равно справились за пару быстрых секунд, так что девушка даже понять ничего не успела.       — С твоими чертами лица ты можешь себе позволить каре.       Астрид никогда в жизни не стригла свои волосы ни на сантиметр. Она и не задумывалась об этом, как в целом о своей причёске. Но сейчас, видя на полу длинные рыжие локоны больше полуметра длиной, среди которых белела пара седых прядей, она осознала, что эти волосы были пропитаны всей её историей: от кончиков, видевших холодные, затхлые стены больничного изолятора Варберга, до обрезанных краёв, впитавших в себя жар и дым апокалипсиса. А сейчас голова казалась необычайно и непривычно лёгкой.       — Твою длину невозможно было бы засунуть под парик, уж извини, — ободряюще положила девушке на плечи свои ладони с длинными, крепкими пальцами. — Подравняем кончики, и будет восторг. Сама скоро привыкнешь.       — Парик?       Несколько раз открыв и закрыв рот, не в силах подобрать слов или вопросов, Астрид просто махнула рукой.       — Я… Я сдаюсь. Делайте что хотите.       — Хаха, кто-то пришёл в стадию принятия, — задорно растрепала теперь короткую шевелюру девушки Милли, и подмигнула, — Ты смотри и запоминай, что я делаю…       — В жизни всякое пригодиться может, — закончил фразу за сестру Лу и склонился над швейной машинкой.

***

      Комната бела погружена в полную темноту. Включать свет нельзя, шторы плотно задёрнуты. Шерлок неспокойно, чутко дремал на полу в ногах у Дэниела. Бог знает, сколько усилий мужчине понадобилась, чтобы угомонить рвавшегося из комнаты пса. Он и пытался тихо командовать, и разговаривать с питомцем Астрид, как с капризным ребёнком, и просто осторожно оттаскивать это огромную чёрную тушу от запертой двери. Угомонился бедолага только тогда, когда снизу перестали раздаваться хоть какие-то звуки и разговоры.       И тогда Мистер Шеферд наконец смог выполнить инструкции Астрид и сесть в угол комнаты за дверью. В его голове проносились мысли, одна тревожней другой, и наступившая тишина в доме только усиливала их громкость. Что с Астрид? Что за люди пришли и что они сделали с ней? Или она с ними? Стоит ли ему выйти и посмотреть обстановку? Но эти смелые мысли тут же перебивались трусливыми, которые приводили в свою пользу аргумент «Она знала, что делала, и сказала тебе не высовываться. Вот и сиди, жди её». а потом тут же являлись стыдливые, упрекающие голоса: она всего лишь девочка, на долю которой выпали ужасные испытания, а ты бросил её там одну, спрятавшись наверху с оружием. Ты уже потерял так Денизу, и чему тебя научила эта история? Ничему, как видимо. Ты всё ещё старый трус, не способный защитить никого, кроме себя. Так и помрёшь, прячась за спинами других, более смелых и сильных людей. Нет, Шеферд, ты ни капли не изменился, сколько бы Бог ни посылал тебе испытаний и шансов искупить вину. Может, стоит всё же пойти и проверить дом, а не только вслушиваться в каждый звук?       И так мысли по одному зацикленному сценарию крутились в тревожном, отравленном болезнью и страхами мозгу хозяина бюро, раз за разом, минута за минутой. Ночь текла медленно, и, казалось, никогда не закончится. А что ему делать, когда настанет утро и придёт время открывать бюро?       Тихий скрип. Напряжение в теле Дэниела в секунду скопилось в сердце, до боли сжав его, и тут же острыми иглами разошлось по всему телу. Шерлок молниеносно поднял морду. Они оба прислушивались. Показалось? Но скрип, уже более чёткий и громкий, повторился прямо над комнатой. Дэниел неуклюже вскочил со стула на трясущихся в коленях ногах, вцепившись обеими руками в револьвер. Шерлок поднялся на длинные лапы, но не двинулся с места, прислушиваясь к звукам. Ещё пара скрипов, которые не оставили сомнений: кто-то на чердаке.       — Под Твою защиту прибегаем, Святая Богородица, — перекрестился револьвером мужчина, не сводя глаз с потолка. — Не презри молений наших в скорбях наших, но ото всех опасностей избавляй нас всегда…       Шаги прямо за дверью. Шерлок зарычал, прыжком развернувшись к двери. Шерсть на его загривке встала дыбом, зрачки в голубых глазах расширились до предела, острые клыки оголились. Дэниелу показалось, что он сейчас потеряет сознание, но такого лёгкого ухода из ситуации он позволить себе не может. Мужчина навёл револьвер прямо на дверь, дрожа и спиной вжимаясь в холодную стену. Он же только что слышал шаги на чердаке, но после никто не открывал скрипящий люк. Однако кто бы ни проник в дом, он теперь за дверью комнаты.

***

      — Отлично!       Размяв плечи всё это время смирно сидевшей Астрид, Милли провела пальцами по её новой, незамысловато уложенной тёмно-каштановой шевелюре. Икс даже не уверена, что девушки такие причёски носят, во всяком случае, она такого не видела.       — Почти как у Девида Теннанта, — удовлетворённо кивнула себе в отражении французская фея маскировки.       — У кого?       — Ай, да ты его не знаешь. Дорогой, как костюм?       Лу возник рядом почти сразу, держа в руках аккуратно висящую на плечиках запрашиваемую сестрой одежду. Астрид почти сразу разглядела, что это костюм-тройка.       — Твои поправки учёл, сядет идеально.       — Подождите ка, — сбитая с толку девушка прокрутилась на стуле, удивлённо воззрившись снизу вверх на агентов, — Вы меня переделываете в… мужчину?       — Exactement.       — Мы же говорили, что сделаем тебя не похожей на твоё примерное описание, — наставительно подняла указательный палец Милли. — Определение «девушка» в нём тоже присутствовало.       — Да какой из меня мужчина? — не веря ушам, ткнула себя в грудь девушка.       — Работа ещё не закончена, успокойся, — мастер развернула её за плечи обратно к зеркалу. — Грим сделает своё дело, роста и ширины плеч добавить не сложно. Уши ты не прокалывала, грудь даже утягивать не надо, а руки…       Женщина взяла и стала внимательно разглядывать кисть Астрид, но вердикт вынесла достаточно быстро:       — Да, над руками тоже работать не нужно.       Не сразу поняв, что она имеет ввиду, девушка тоже начала разглядывать свои руки: ещё по привычке из Академии максимально короткие ногти, застарелые мозоли от тренировок. На предплечьях несколько свежих ожогов от готовки, а рядом с ними следы старых ожогов и порезов, уже от апокалипсиса. Левая рука, пусть наконец функционирует не хуже правой, иногда может непроизвольно содрогнуться. Что же, видимо, такие руки не нуждаются в маскировке.       — В общем, может и не мужчина       — Но юноша из тебя получится убедительный.

***

      Цель находилась на втором этаже. Её окно выходило на пустую дорогу, посреди которой Серкан остановился. Тяжёлый портфель так и просил поставить его скорей на асфальт, но агент достаточно ответственно относился к своей работе и разбрасываться оборудованием не стал бы. Он же не хотел бы повторить судьбу Хейзела и Ча-Чи, верно?       И так, Венди Сандерс. Серкан обычный киллер, ему ни к чему знать какую-либо информацию о своей цели, если только этого не потребует задание. А сейчас оно того не требовало — зашёл, тихо устранил, ушёл. Без драмы и фейерверков. Улицу начало затягивать туманом. Странно, с чего бы? Минуту назад ещё можно было разглядеть каждое черное окно в домах до самого конца улицы. Серкан терпеть не может туманную влажную погоду. Надо быстро разобраться с заданием и вернуться в тёплый сухой номер мотеля, где назначена встреча с напарником.       Мужчина поднял взгляд на окошко комнаты, где тускло и уныло горел свет. Он привык работать со спящими целями, пусть такой подход много кто считал за трусость. Для него это не более, чем осторожность, чистота и скорость в выполнении задания. Но сколько можно ждать, в самом деле? Когда девчонка пойдёт спать? Она время видела? А может, она уже спит, просто включила ночник? Нет, агент только что заметил силуэт, остановившийся у окна. Или показалось? В любом случае стоит уйти с прямого обзора в тень.       Что-то странное, едва уловимое донеслось до ушей киллера. Сначала он не придал этому значения, пока звук не повторился чуть громче, протяжней и отчётливей. Уже где-то далеко, словно из глубины подступающего со всех сторон тумана слышался… свист? Кто-то насвистывал песенку. Сколько бы агент ни вглядывался в тени длинных, пустых улиц, он не мог различить источник свиста. А он всё приближался, и не оставалось сомнений, что этот звук издавал человек. Но где же он тогда? Навязчивая мелодия уже совсем рядом, и сбитый с толку Серкан судорожно, но без толку, оглядывался во всех направлениях вокруг себя. Да какого чёрта происходит?       И, наконец, до него дошло. Свист, протяжный, уже вибрирующий в перепонках, раздавался прямо в его голове. И он становился всё громче.

***

      — Ого! — присвистнул агент, увидев шрам Икс от плеча до локтя, — Это у тебя откуда?       Пока Милли что-то делала с лицом Астрид, её брат прикреплял к оголённым плечам девушки какие-то силиконовые накладки. Они были призваны увеличить плечи вширь и изменить таким образом силуэт, ну и придать будущему молодому человеку больше мужественности.       — Операция после перелома, — не имея возможности наклонить голову, покосилась Астрид.       — А, один из следов апокалипсиса, — закончив работу, Лу накинул на новые плечи девушки белую рубашку от костюма.       — Я думала, вы всё обо мне знаете.       — Ну, нет, — сосредоточенно что-то прикладывала на щёки Астрид Милли, — Мы  же не особо изучали твою биографию.       — Так, основные моменты и пару приколов.       — Приколов? — нахмурилась девушка, отстранившись от рук мастеров, — Где вы нашли в моей жизни приколы?       — Ты упала с лестницы из-за мелкого Номера Пять, — спустя пару секунд раздумий усмехнулась женщина, переглянувшись с братом.       — А ещё вырубила будущего лучшего друга сковородкой, — перехватил он.       — И даже не знаешь, какого изначально пола родилась.       Астрид смерила их уничтожающим взглядом исподлобья, так что агенты тут же стёрли с лиц улыбки. То, что она пошла с ними, по сути признав свою беспомощность перед Комиссией и обстоятельствами, не значит, что она будет терпеть их насмешки над собой и своим прошлым.       — Я уже говорила, что у вас отвратительное чувство юмора? — холодно процедила девушка.       — Да, — в унисон кивнули Лисы.       — Я ошиблась. Оно гораздо хуже.       Первая от лёгкого шока отошла Милли. Она открыла ящик в столике, и гремя какими-то канцелярскими принадлежностями достала от туда футляр. В нём оказались очки в прямоугольной чёрной оправе, и женщина ловко нацепила их на нос девушки.       — Вот! Вот с таким лицом и сиди!       И, вновь схватив раздражённую Астрид за плечи, она резко развернула её к зеркалу, молниеносно получив по рукам. У девушки кончилось желание быть вежливой и терпеливой с этими людьми.       — Да я же не манекен, в конце концов! — возмущённо взорвалась Икс.       Но тут она чуть воздухом не поперхнулась. В момент, когда Астрид встретилась глазами с отражением, на неё холодным, горящим презрением взглядом из-за очков воззрился какой-то парень в белой рубашке. Причёска и очки настолько изменили форму лица, на котором теперь не было видно ни единой веснушки, зато красовался золотистый загар, что девушка даже испугалась и отпрянула. Ведь согласитесь, весьма жуткое зрелище, когда на тебя из зеркала смотрит, кажется, совсем другой человек, лишь отдельными чертами вроде глаз напоминающий, что это всё ещё ты. А это что вообще? Фальшивая мелкая щетина, словно молодой человек напротив только вчера побрился? Как Милли это вообще провернула?       — Ахренеть, — только и смогла выдавить Астрид, тут же поймав сильный когнитивный диссонанс от несоответствия голоса и внешности.       — Ха-ха, вот она, высшая оценка, — довольно гоготнул Лу. — Теперь одевайся.       — Нас уже ждут, — и Милли всучила ей оставшийся костюм.

***

      — «Никогда не бойтесь следовать зову своего сердца и решаться на бесшабашные поступки. Разве вы забыли, что жизнь даётся всего лишь раз, как бы банально это ни звучало»… — вдохновенно вещали с экрана.       Уокер подпёр кулаком голову и отпил кофе. Его зелёная потрепанная машина стояла в двух рядах от автомобиля объектов. Пара уже не молодых людей страстно целовалась в кабриолете под ночным небом, хотя Сэм предпочитал называть такие поцелуи пожиранием друг друга. Кадры, по сути, он уже сделал, но пока уезжать не спешил, чтоб дать заказчице полный отчёт со всеми указаниями времени. Да и место неплохое: администрация города устроила ночные кино-показы под открытым небом в честь чего-то там, Уокер не особо следит за мелкими праздниками. И здесь тут же собрались компании не спящей по ночам молодёжи и, конечно, большое количество парочек. Ну, и фрики разные, куда без них? Прямо перед экраном в начала фильма развалились хиппи, но их какой-то мужик отогнал недалеко, чтоб смотреть не мешали. Потом пьяная парочка поссорилась, чуть до драки дело не дошло, но девушка просто гордо хлопнула дверью и ушла в ночь. Теперь Сэм заметил через зеркало заднего вида на краю широкой, освещено только гирляндами и парой тусклых фонарей какого-то парня в чёрном костюме и яркой, уродской маске петуха. М-да, район Таун-Крик, а контингент как в Лос Бэриосе [сокращённое название одного из сумасшедших домов Далласа].       Уокеру в голову пришла мысль, после которой он отложил камеру в бардачок и покинул машину. Парочка, которая даже не подозревала, что в этом свидании участвуют трое, наконец прекратила слюнообмен и вернулась к просмотру фильма, так что на какое-то неопределённое время свободен. Под одним из фонарей как раз располагалась телефонная будка. Как же хорошо, что теперь, как у официально консультирующего детектива полиции у него есть возможность звонить сразу в кабинет начальства участка, а не ждать, пока офицеры будут так добры соединить его Греттой.       Номер, в самые кратчайшие сроки выученный наизусть, был набран. Пока шли гудки, Уокер, теснившийся в маленькой для него телефонной будке, терпеливо барабанил пальцами по телефону. Наконец что-то щёлкнуло на том конце провода.       — Алло? Гилмор?       — «Уокер? — голос женщины звучал обеспокоенно, — Что-то случилось?»       — Я что, звоню тебе только тогда, когда что-то случается? — приподнял бровь детектив.       — «Ну, — протянула Гретта, уже понимая, что ни в какой опасности Сэм не находится, а значит можно откинуться обратно в кресло, прижимая трубку к уху, — Зачастую мы друг другу только тогда и звоним. Тем более в такой час.»       — Кошмар, — усмехнувшись, почесал в затылке мужчина. — А ведь почти полжизни знакомы.       Он искренне попытался вспомнить, когда же в последнее время они созванивались не по работе. Вот только это оказалось невыполнимой задачей, потому что они в принципе не давали знать о себе долгое время, погружённые в дела. Вот так ведь и вся жизнь пройти может: ты работаешь, работаешь, а потом работаешь ну, может быть, потом немного ещё работаешь. И правда в том, что оба пытались дозвониться в тот или иной раз, но к телефону никто не подошёл, и тогда несмелые попытки были оставлены. И Сэм был рад, что хоть в этот раз карты легли так, что старая подруга на работе и ответила на звонок.       — «Так что ты хотел?»       — Ты занята сейчас? — кое-как развернувшись в будке, Уокер окинул внимательным взглядом тёмные углы парковки, почувствовав на секунду что-то неладное, — Или просто ищешь себе хоть какую-то работу в участке, лишь бы не идти домой?       Гретта какое-то время молчала. А ведь действительно, чем она вообще здесь занимается? Тщательно заполняет отчёты и бланки, на содержание которых никто даже внимания не обратит? Вчитывается в чужие дела, хотя прекрасно понимает, что усталый взгляд плывёт, и никакой новой информации из этих бумажек она не выжмет? И что давно стоило бы пожелать спокойного дежурства работающим в ночь офицерам, сесть в машину и поехать домой. Вот только Сэм прав, ей не хочется домой.       — «Скорей второе.»       — Тогда давай дуй на парковку у Таун-Крик парка, — просветлел детектив.       — «А что там случилось?» — голос женщины вновь напрягся.       — Преступление года, жесть просто! Кино под открытым небом показывают.       Гретта устало усмехнулась. Он сейчас кино зовёт её смотреть? Настолько ему скучно? Спать бы тогда пошёл. Хотя, пожалуй, перспектива не такая уж плохая, даже наоборот: и домой ехать не надо, и с Уокером она давно не виделась, а почему-то самую малость хочется встретиться.       — «А ты там что забыл?»       — Свежим воздухом дышу, блин, — скривившись, он нашёл взглядом машину с объектами. — Рутина моей жизни, делаю кадры чьей-то измены.       — «Ну, то есть ты на работе?» — похолодел голос на той стороне.       — Гретта, сколько мы на связь не выходили? Месяц? — печальный упрёк в его голосе сменился на театральное нытьё, в комплекте к которому обычно идёт эффектный обморок, — Вот так в следующий раз захочешь позвонить, а нет больше Уокера. Помер, а ты и не заметила.       Неожиданно фонарь над телефонной будкой, пару раз коротко мигнув, потух, и пространство вокруг Сэма погрузилось в темноту. Чёрт, а ещё хороший район, называется. Ну хоть связь не пропала, а остальное можно пережить. Правда неуютно в темноте, в маленьком закрытом пространстве.       — «Такое будет сложно не заметить, — улыбнулась Гретта, наконец комфортно чувствовавшая себя в мягком кресле у окна. — А Астрид не позовёшь? Она вроде на таких мероприятиях не была ни разу, надо бы сводить.»       — Ты что, она спит давно блаженным сном, в отличие от нас, — фыркнул Сэм. — Но сводить её надо, факт. Вроде тут этот экран до конца недели будет стоять. Ну, с ней-то понятно, ты как? Кипы бумажек, или бесплатный кофе из термоса, остывшая картошка из Джонкинса и… — он вгляделся в экран, — Не уверен, что за фильм, но вроде «Римские каникулы».       — «Кофе был бы кстати.»       — Тогда жду.       И Гретта повесила трубку. Детектив, сам не понимая, от чего, довольный как слон отбарабанил пальцами мелодию. И уже собирался выйти из будки, когда странное ощущение, неприятное и бегущее по затылку колючими мурашками, возобновилось с новой силой.       Билл многое перенял у своего напарника, и потому предпочитал работать тихо и скрытно. Но в отличие от Серкана он не дожидался, пока жертва будет спать, потому что не был наделён таким терпением. Зато обладал смекалкой, так что ему не составило труда выключить фонарь над головой у цели. Осталось дождаться, когда она сделает шаг из телефонной будки, а после один точный удар армейским ножом в шею за считанные секунды завершит работу. Ни драки, ни криков. И вот цель повесила трубку. Билл поудобней сжал нож…

***

      — Так, веди себя спокойно, — поправляя локоны, удивительно серьёзно для себя инструктировала Милли, пока брат настраивал портфель.       — Мы оставим тебя на нужном этаже. Найдёшь дверь «Коммутатор №36», постучишь пять раз и только тогда зайдёшь.       — Всё ясно?       — Вы не пойдёте со мной? — беспокойство внутри Астрид взлетело до небес, и гримёрка показалось ужасно милым и уютным, а главное безопасным местом.       — У нас другая задача, — он встал, протянув спутницам портфель.       — А теперь вперёд, — беззаботно, как прежде, закончила это тревожное напутствие Милли.       Вести себя спокойно. Её сейчас бросят прямо под нос Куратору, а она должна вести себя спокойно. Ладно, опыта в напускании ледяного, равнодушного вида ей не занимать, хоть она давненько не практиковалась и отвыкла. Окружение в Далласе сложилось такое, что притворяться, что ничего не чувствуешь, было больше не нужно.       А от чего она ещё успела малость отвыкнуть, это от официального стиля одежды. Чёрный галстук знакомо, но от этого не менее удушающее обвился вокруг шеи под воротником белой рубашки. Серый жилет с двумя рядами блестящих золотом пуговиц неплотно прилегал к телу, очевидно, чтоб не подчёркивать худобу фигуры. Но основным цветом в костюме всё же был чёрный: пиджак, выглаженные брюки и мужские туфли на невысоком, но всё же каблуке. Астрид впервые встретилась с фактом того, что мужчины тоже могут комплексовать из-за роста, да настолько, что даже в такую обувь подкладки придумали. Вещь не самая удобная, но сантиметров пять в росте девушка прибавила. Точней, уже парень.       Астрид, взявшись за ручку машины времени, моргнула, едва успев ощутить, как искажается пространство вокруг, и открыла глаза уже на незнакомом, достаточно мрачном этаже, где в обозримом пространстве не было ни одной живой души. По крашенным в болотный цвет стенам тянулись пыльные, прозрачные трубы, в которых иногда с громким шипением что-то пролетало на большой скорости. Кажется, какие-то капсулы.       — Да уж, не весело здесь, — поправив очки, почти шёпотом констатировала она.       Но девушке никто не ответил. Обернувшись, она поняла, что осталась в полном одиночестве, а Лисы уже испарились. Астрид вновь почувствовала подступающую тревогу, в основном из-за шума множества голосов и шагов на этаже выше, который удивительным образом окончательно уложил в голове девушки, где она находится. Она в логове врага. Вполне возможно, что там, над её головой, цокая высокими каблуками, сейчас может проходить Куратор. Не стоит стоять столбом.       По обеим сторонам потянулись глухо закрытые деревянные двери, в стены над которыми уходило по несколько прозрачных труб на каждую. Судя по пролетающим капсулам, работа в отделе кипела, но при этом ни единого звука ни за одной из дверей девушка расслышать не могла.       Наконец дверь с заветной медной табличкой «Коммутатор №36». Вроде бы путь окончен, но кто знает, что ждёт за этой дверью. Осторожно глубоко вздохнув, девушка посмотрела по сторонам, а потом быстро постучала пять раз. Выждала пару секунд, как по привычке ожидая, что голос с той стороны разрешит войти, но когда ничего подобного не произошло, потянула дверь на себя. Тут же появились звуки: что-то щёлкало, кто-то тихо разговаривал, как из радио, периодически появлялся противный механический писк. Коммутатор оказался довольно-таки тесной комнатой, заполненной экранами разных размеров, выползающими ото всюду разноцветными проводами и пультами управления, как в книгах о полётах в космос. На хлипком крутящемся стуле, вполоборота к прикрывшей за собой дверь Астрид восседала девушка в голубом офисном костюме. Своей внешностью она на пару секунд сбила Икс с толку, и дело было не в роскошных золотых кудрях, падающих на плечи, ни в изящном профиле или длинных, украшенных идеальными розовыми ногтями пальцах. Работница коммутатора кого-то очень напомнила Астрид, особенно взглядом… Строгость и холодность которого выдернула девушку из размышлений.       — Ну? — выгнула красавица тонкую бровь, выжидающе и оценивающе смотря на гостя.       — Я… — Астрид поняла, что никаких дальнейших инструкций не получала и понятия не имеет, что делать, — Здравствуйте?       — Боже, — на милом лице появилось знакомое выражение стыда за чужие действия и раздражения, — Зачем тебе налепили щетину, если у тебя всё равно девчачий голос?       Номер Икс была окончательно выбита из колеи. Она, конечно, не знала, на что рассчитывать, но неприязненный настрой девушки понять было крайне сложно. У команды Карины, кажется, вообще не все дома: одни хохочут без причины, эта барышня волком с порога смотрит.       — Лучше бы под уборщицу замаскировали, — недовольно цокнула языком молодая женщина, возвращаясь к клавиатуре, — Клоуны.       — Уборщики знают друг друга в лицо.       Астрид обмерла, когда за спиной раздался глубокий, бархатистый, с читаемой насмешкой голос. Отшатнувшись в сторону и обернувшись, она столкнулась взглядом с высокой женщиной, на вид лет тридцати пяти, азиатской внешности, с чёрным каре. Икс могла бы подумать, что не знает, кто перед ней, если бы не костюм с кроваво-красной полоской галстука и чёрные, словно вовсе не отражающие никакого света, глаза.       — Если случится непредвиденная встреча с кем-то из работников, то вообще любого нового сотрудника могут начать расспрашивать, давно ли он здесь, в каком отдела работает, какие задачи ему уже доверили и так далее, — вальяжно положив руки в карманы брюк, Карина не спеша прошла мимо напряжённой Астрид. — А хорошо одетого, выделяющегося молодого человека примут за проверяющего от совета директоров. И, конечно, не станут лезть.       — Надеюсь, не будет никаких «непредвиденных встреч», — скривилась красавица, не разделявшая расслабленности главной из Лис.       Она ногой подвинула к Икс второй стул, а сама уселась на край панели управления. Вид у неё был до того довольный и расслабленный, как если бы она залезла в ванную после тяжёлого трудового дня. Вот только Астрид уже не доверяла подобному поведению, по опыту оказывающемуся лишь маской, что у Карины, что у Куратора. И на предложенный стул девушка не села.       — Кстати, как они тебе? Уже подружились?       — Они придурки.       Красавица, наконец переставшая имитировать деятельность и развернувшаяся на стуле, одобрительно хмыкнула.       — Никто не идеален, — пожала плечами Карина, — Но ты когда-нибудь видела подобное? Такую превосходную синхронизацию? Этим двоим даже не нужно обговаривать план действий во время боя, он априори зарождается у них в головах одинаковый. Они улавливают настроение друг друга, физическое состояние. Они как сиамские близнецы в разных телах.       — Скорей уж у них один мозг на двоих, — скрестила руки на пышной груди девушка.       — Так или иначе, — игнорируя тон помощницы, продолжала разглагольствовать Карина, — Они идеальные напарники. И к тому же очень друг к другу привязаны.       — Я рада за них, — отрезала Астрид, — Зачем мне эта информация?       — Знакомство с коллегами, не более.       — Карина, я уже всё вам сказала. Я не хочу связываться с Комиссией.       — Ты уже связалась с ней по самые гланды, Икс. Ты в такой жопе, в какую даже Номер Пять попал только спустя несколько лет знакомства с Куратором. Да и попытка убийства в плане их свиданий была где-то под конец. Опять ты впереди планеты всей.       Астрид не нашла, что сказать на это, но ни оправдываться, ни возмущаться, ни попрекать Карину нелогичностью ей претензий не собиралась.       — Кстати, познакомься, это Барби. Обратного представления не будет: она и так знает о тебе всё, что можно. Что было, что есть, и то, чего с тобой не случилось.       Девушки обменялись взглядами. Астрид, конечно, приходилось пару раз читать в газетах о теориях заговора, что за каждым из нас следит правительство и так далее, но никогда не думала, что в её ситуации это окажется почти правдой. Ощущение не из приятных, и это мягко сказано. Карина обвела взглядом каждую мелочь в комнате, будто собиралась купить это помещение.       — А это коммутатор времени. Здесь, если у тебя достаточно мозгов, можно посмотреть интересующее тебя событие. А если ты крайне умён, то любое возможное развитие любого события в истории человечества.       Она встала с пульта управления и, не сводя глаз с цветных экранов, как бы невзначай сказала:       — Кстати, можем посмотреть в прямом эфире, как киллеры Куратора убивают твоих друзей, — женщина покосилась на Астрид, которую как током ударило, и даже нарисованный загар не скрыл подступившую бледность. — Всего три маленьких отрывка времени.       — Три? — просипела Икс, едва держась на ногах.       — Ага, — она вытащила из вазочки с разноцветными леденцами, стоящей перед рабочим местом Барби, несколько конфет и с беззаботным видом протянула Икс, — Конфетку хочешь?       — Где они сейчас? — ринулась к ней Астрид с неумолимой решимостью и паникой в глазах.       — Сказать-то я могу, — непробиваемой стеной флегматичности пожала плечами женщина, разворачивая одну из конфет и отправляя себе в рот, — И даже отправить тебя обратно, в Даллас. Вот только, а много ли будет толку? Ну, остановишь ты одного киллера, а что будешь делать с двумя оставшимися? Они на разных концах города. Ммм, слушай, точно не хочешь взять парочку? — она опять предложила ей леденцы. — Это вроде ограниченная партия, какой-то поклонник из лаборатории разработки Барби подогнал. Ты ж не против поделиться?       — Да пожалуйста.       — Что ты предлагаешь? — даже не посмотрела в сторону конфет Астрид.       — А разве не очевидно? Куратор тебя не примет, даже если ты придёшь к ней с покаянием прямо сейчас, — она указала пальцем в потолок. — Можешь проверить, она у себя в кабинете. Сидит после удаления пули, кстати.       — Я не встану на сторону Куратора, — огрызнулась Икс.       — Значит, будешь на моей стороне, — в мгновение сбросила с себя равнодушный и даже весёлый вид Карина, одним взглядом напоминая, кто здесь главный и кто чью судьбу решает. — У тебя нет варианта сохранить нейтралитет. Хотя бы из твоего любимого чувства благодарности: сама знаешь, из какого дерьма я тебя за шкирку вытащила.       — Я никого ни о чём не просила. И что ты получила с того, что я не умерла во время апокалипсиса?       — Ты думаешь, что это все мои заслуги? — вынула бровь Карина. — Я помогла тебе в апокалипсисе уже когда решила приручить. Ты обязана мне гораздо большим. Напряги ка память и скажи, в каких городах родились все члены Академии Амбрелла?       Астрид не нужно было «напрягать память», чтобы воспроизвести любую информацию, касающуюся Академии Амбрелла и её воспитанников.       — Стокгольм, Дублин, Мехико, Москва…       — Это всё столицы, — остановила её Карина. — Реджинальд Харгривз искал только в столицах и ближайших городах. Тебе не приходило в голову, с чего бы ему приезжать в маленький городок Варберг, о котором даже не каждый житель Швеции знает?       А ведь Номер Икс действительно никогда об этом не задумывалась. Её больше интересовало доказать, что он не зря нашёл и забрал её, чем то, как ему удалось это сделать. Но ведь пока о странных родах, случившихся у женщин, ещё не беременных утром, писали хоть в каких-то газетах больших городов, Номер Икс прятали от всего мира в изоляторе маленького, захолустного Варберга. Реджинальд Харгривз, конечно, гений, но не вездесущий. И теперь все ответы лежат перед Астрид.       — Ты подтолкнула его на путь туда. Зачем?       — По доброте душевной.       — Ага, как же, — поморщилась при виде фальшивой улыбки Астрид. — Я бы просто тихо умерла в изоляторе от голода, не повлияв ни на что в мире. Идеальный и самый менее затратный для вас вариант.       — Вот в этом и проблема. Ты бы не умерла.       Швырнув оставшиеся конфеты обратно в вазочку, Карина обошла Астрид и села на предложенный ей ранее стул. Пусть стоит, раз такая упёртая. Самой скоро захочется на что-то опереться, когда земля уйдёт из-под ног.       — Барби, покажи ей.

***

      До безобразия худая девушка в старой серой сорочке до колен и замызганном больничном халате лежала на жёсткой низкой кровати с железной спинкой и такими же железными ножками, привинченными к полу. В тёмных углах под потолком палаты клочьями свисала паутина, где, наверное, уже и пауки померли с голоду. Единственным источником света здесь окна с решётками с внутренней стороны, стёкла которых были пыльными внутри и грязными с улицы. Хотя сейчас на улице шёл дождь, и грязь понемногу стекала вниз. Оставалось лишь протереть грязным рукавом халата со стороны комнаты, и тогда можно будет посмотреть на улицу. С трудом встав с кровати на ледяной пол, девушка так и сделала.       Капли бились в окно, и пленница видела дорогу, по которой приезжали машины скорой, чёрный, высокий узорчатый забор и ворота, за которыми останавливались машины людей, приехавших самостоятельно. Но это было, наверное, процентов двадцать из того, что она могла видеть, так как окна изолятора не выходили во двор больницы. Часовня и кладбище, уже изученные взглядом наизусть, были основной картиной, представавшей изо дня в день перед девушкой. Их созерцание это единственное занятие для неё, помимо сна, преставления букв и цифр на рекламном постере через дорогу, и редкого приёма пищи.       Прошёл месяц и неделя с появления её на этот свет. Она не знает, кто она и зачем появилась. Не понимает, почему её день за днём держат здесь, хотя она сама от себя давно бы избавилась. В голове огромное количество пустот, ведь память о жизни той, чьё тело она похитила, утекает, как вода сквозь пальцы. А из своих воспоминаний только эти стены, пропавшая из виду медсестра Лори с её отравленным чаем, да этот громила, что сутками сидит с той стороны двери. В первое время он был просто ужасен: груб, ленив, враждебен. Оно и понятно, девушка не могла его винить в таком отношении. Но после отравления он стал несколько лояльней, если под это определение подходило то, что он перестал материть свою пленницу за каждый изданный хоть немного громкий звук. Хотя по сути это просто привело к тому, что больше никто с ней не разговаривал никаким образом.       Так что теперь дни проходили в гнетущей, сводящей с ума тишине, разбавляемой только звуками с улицы и шагами приносящей еду медсестры раз в день. А ночью, когда к тишине примешивалась ещё и темнота, становилось особенно тяжело. Потому что начинали рождаться фантазии и мечты. Как и сейчас, смотря на кусочек подъездной дорожки, девушка думала, что, может, когда-нибудь случится хоть что-то новое? Может, её выведут отсюда, хотя бы погулять в коридор за дверью. Может, откроют окно. Поговорят с ней, дадут хоть какую-то газетку, а о книге она и мечтать не могла. Точней, могла, но рациональная часть мозга одёргивала подобные смелые мечты. Как и мечты о том, чтобы кто-нибудь пришёл и вытащил её из этой холодной бетонной коробки…       Но вот вновь наступила ночь. А за ней день. А за ним ночь. И вновь день. И опять, опять, опять…       Никто не пришёл. Безымянная девушка так и осталась в своём плену, забывая с каждым днём всё больше и больше, прекращая цепляться даже за первые воспоминания о своём появлении. Жизнь окончательно начала превращаться в существование. Она прекратила даже вести счёт тому, сколько уже находится здесь, словно всегда была и навсегда останется жительницей изолятора, подобно снующим по углам крысам. А может, стоит вовсе перестать есть и умереть во сне от голода? Станет кормом для этих самых крыс, которых видела на днях. С такими размышлениями она лежала на кровати, отвернувшись лицом к холодной стене, исчерченной тонкими полосками. Ей только что принесли поднос с едой, оставив его на полу у входа. И девушка бы действительно не встала за ним, приняв это последнее в своей никчёмной жизни решение умереть, если бы не услышала, что за дверью кто-то разговаривает.       Человеческая речь, а не крысиный писк, впервые за столько времени! Даже слабость во всём теле не остановила пленницу изолятора от того, чтобы встать и бесшумными шагами приблизиться к двери, прислушиваясь. Бесшумно ходить она начала почти сразу после того, как оказалась здесь, потому что надзирателя раздражали звуки её шагов, и он начинал орать. Со временем его крики перестали вызывать такой страх, но ноги уже намертво запомнили, как им двигаться, чтобы даже в полной тишине не издать ни звука.       Голосов было двое, и один, без сомнений, принадлежал медбрату:       — Да спит она целыми днями, — проворчал он. — Как и щас. Не думал, что отучившись на врача, буду работать охранником в этом клоповнике. Этот корпус давно надо было снести к чертям или отремонтировать. Но нет, давайте устроим тут тюрьму.       — Никто в больнице не в восторге, — женский голос казался молодым, высоким. — Я каждый день ей ношу еду, а толку? Она почти не ест ничего.       — Зато я ем за двоих, — хохотнул мужчина. — Не оставлять же всё крысам. Надо их потравить, кстати.       — За еду тебе поклон, серьёзно. Не хочу потом отчитываться перед главным, и разбираться, почему она там не ест. Я вообще не хочу к ней заходить, через силу всё делаю. Страшно ужас как, а мне за это даже не доплачивают.       — Да было бы чего бояться.       — Тебя в тот день в палате не было. А я своими глазами видела всю эту жуть. А если она на меня накинется и тоже самое сделает?       — Накинется? — в голосе медбрата слышалось пренебрежение. — Ты её видела? Она ходит еле-еле. И если моё образование хоть чего-то стоит, то ей по виду вообще не долго осталось.       Охранник тяжело вздохнул, устав от этих размышлений и перетираний одной и той же темы.       — Давно бы уже камень на шею и в колодец. А главный держит её тут, как зверушку, вообще без цели.       — А может… — сестра сделала неуверенную паузу и понизила голос, — А может он думает её выпустить?       И у девушки, прижавшейся ухом к замочной скважине, чуть сильней забилось сердце, а потом даже голова закружилась. А вдруг?       — Чего?! Не неси чепуху, кто её выпустит? С какого перепугу?       — Ну, зачем-то же он её держит.       — Просто яиц нет решить проблему, да и прикопать за часовней. Она сама уж скорей найдёт способ выбраться, чем главный на такое решится. А дали б мне волю, я бы за минуту разобрался.       — Вот поэтому именно тебя от пациентов сюда перевели.        — В каком смысле?       — Агрессивный ты.       — Слушай, иди отсюда давай, хватит лясы точить.       Медсестра, судя по шагам, покинула коридор. Сев на холодный пол спиной к двери, пленница уставилась на поднос с тарелкой каши, стаканом воды и двумя бутербродами. Где-то вдали хлопнула дверь, и всё вокруг погрузилось в тишину. И в этой тишине мозг девушки, получивший столько новой информации за раз, словно очнулся и начал какую-то невиданную ранее деятельность. Среди потухших мечт о свободе, о том, что случится чудо и кто-то спасёт, выпустит отсюда, вспыхнула мысль, не являвшаяся ранее. Никто не придёт. Никто не выпустит. Но ты можешь попробовать выбраться. Вопрос в том, как?       В углу что-то знакомо зашуршало. Девушка, не двигаясь, покосилась на крысу, высунувшую свой носик из дыры, прогрызенной в плинтусе у душевой. Маленькое серое существо, быстро перебирая лапками и принюхиваясь, подбежало и остановилось в метре от подноса, но дальше пока подойти не решалось. Ей хотелось есть. А ведь скоро и её, и её сородичей могут потравить. Но сейчас, здесь, на этом подносе еда была не отравлена. Девушка посмотрела на крысу, на еду, а после на свои руки. Худые, дрожащие, с сухой белой кожей. Как она сделала этими руками то, что превратило её в эту девушку? Вопрос задавался не со стороны морали, а со стороны практики. Не как она посмела, а может ли она сделать это снова? Как ей это сделать снова? Вот, что за новую деятельность начал вершить глотнувший надежды мозг — он начал придумывать план.       Перво-наперво очевидно, что она ничего не сможет сделать, если умрёт с голоду. Девушка придвинула поднос к себе и взяла в руки тарелку с кашей. Еда не отравлена. Надо заставить себя поесть. Но к горлу подступило тошнота, как только первая ложка холодной, пресной каши оказалась во рту. Неимоверным усилием девушка проглотила эту ложку, следующие несколько минут сдерживая сильные рвотные позывы, прежде чем съесть ещё одну. Крыса всё это время бегала от своего угла к подносу, не решаясь подойти. Пленница взяла бутерброд и, отломив от него кусок хлеба, бросила его своей соседке по комнате. Когда эта подачка была съедена, пришло время колбасы, от которой крыса так же не отказалась. Ешь, маленькая, ешь. Приучайся к этим рукам. Ты им ещё пригодишься. Ведь нужно на ком-то учиться.       Медбрат сидел на своём стуле, кидая в стену новый попрыгунчик. Какая же скука. Он так проводит уже почти два месяца, сидя в этом коридоре от звонка до звонка, выходя только в туалет и на обед. И то он только с него вернулся, а значит впереди ещё несколько часов одиночества, потому что медсестра придёт забирать поднос у девки за дверью только к концу смены. Отвратная работа. Пора бы увольняться и устроиться в нормальную больницу. Сделает это первым делом, как эта изолированная откинется. Правда последние несколько недоль она вроде начала не так уж плохо есть, как раньше.       У неё даже появились силы шуметь, чтоб её. Вот как сейчас. Мужчина чётко услышал, как за дверью что-то упало с металлическим звуком, да ещё и осколки разлетелись по кафелю. Она что, поднос уронила?       — Ты чего там делаешь, коза?! — гаркнул он, но ответа не услышал. — Арх, чёрт.       Пришлось вставать и открывать дверь. Кто знает, вдруг она этими осколками себе вены вскроет. Ну, это похер, её дело, а вот если она с особо крупным на медсестру нападёт? Вот же не было печали.       — Я тебя спрашиваю!       Вот чёрт. Девушка лежала ничком на полу. Похоже, падая, пыталась ухватиться за стол и опрокинула стоящий на нём поднос с едой. Померла что ли? Ну, надо убедиться сначала, а потом идти к главному с докладом. Вдруг просто обморок.       Подходить к возможному покойнику занятие не из приятных, но делать нечего. Мужчина осторожно приблизился, сел на одно колено и откинул с мертвенно бледного лица девушки тусклые рыжие патлы. Поднёс ладонь к носу — вроде не дышит. Положил руку на шею. Блин, да есть у неё пульс. И даже учащённый.       Тонкие пальцы вцепились ему в руку. Медбрат попытался выдернуть её и отскочить в сторону, но маленькая дрянь держалась крепко, отчаянно.       — Ах ты тварь!       Он ударил её свободной рукой наотмашь по голове, но это не помогло. Как маленький хищный зверёк, оказавшийся не столько сильным, сколько цепким, девочка впилась в захваченную руку уже и зубами. Но боль от укуса оказалась мелочью, по сравнению с той, что пронзила сердце раскалённой железной стрелой. Адская боль, словно ему выворачивали наизнанку грудную клетку, желала вырваться наружу криком, но холодная рука закрыла медбрату рот. Последнее, что он увидел, падая в судорогах на холодный пол, это яркий голубой свет, заполнивший весь изолятор.       Девушка с трудом открыла глаза. Она лежала на холодном полу, лицом вниз. Попыталась подняться. Собственное тело показалось невероятно тяжёлым. Она взглянула на руки: волосатые, загорелые, обветренные, сильные. На предплечье правой руки кровоточил человеческий укус. Полная противоположность тому, что было раньше. Получилось. С крысами она не решалась довести дело до финала и выскользнуть через их норы, а там найти новую цель для трансформации, поскольку не знала, сможет ли сохранить человеческий интеллект в животном теле. Так что использовала серых, уже прирученных зверьков лишь для того, чтобы понять, что за сила таится в её руках и начать потихоньку её осваивать.       И вот рядом с ней лежит бездыханное тело, двойником которого она теперь является. Точней теперь Он является. Да уж, непривычное это дело. Ещё и воспоминания медбрата перемешиваются в голове с памятью пленницы изолятора, от того соображать пока тяжеловато. Ладно, пора выбираться. Нужно лишь выйти через пожарный выход больницы, добраться до дома этого мужика, а там видно будет.       Новый медбрат без проблем переоделся в одежду своего бездыханного оригинала. Сердце бешено колотилось, мысли и воспоминания путались. Заперев дверь изолятора с телом внутри, мужчина начал удаляться в сторону пожарного выхода.       — Ты куда?       Голос медсестры, приносящей и забирающей поднос с едой. Какого хрена она здесь делает? До вечера ещё куча времени. Он обернулся к девушке в белом халате и с волосами, собранными в пучок.       — А ты куда? — незнакомым, сиплым голосом спросил коллегу медбрат, возвращаясь к двери изолятора.       — Меня отпустили пораньше, у мамы день рождения, — девушка подошла ближе, разглядывая мужчину. — Ты как-то плохо выглядишь.       — Да? — натянуто усмехнулся он в ответ. — Может, заболеть успел и не заметил?       — Ты-то? — насмешливо выгнула бровь девушка. — У тебя здоровье, как у быка.       — Ну, со всеми бывают осечки.       — Да и в этой дыре сидеть никакого здоровья не хватит. Ладно, я уже и так опаздываю, — засуетилась девушка, — Давай       открывай, я быстро. Она ж спит опять?       — Ага, — без улыбки подтвердил мужчина, — Спит.       Выбора нет. Он отпер дверь. Пропустил девушку. Она замерла на пороге, увидев обнажённое, неподвижное тело человека, с которым стояла в этот момент рядом. На полу, неподалёку от тела лежит грязная сорочка и халат. Охваченная ледяным, сковывающим ужасом, девушка медленно посмотрела на того, кто стоял за ней. Лицо было ей знакомо до мелочей, но мимика и взгляд при внимательном рассмотрении оказались чужими.       Отпрянув, медсестра закричала во всю силу своих лёгких, пронзительно и громко. Этот панический визг, отражающийся от стен изолятора, казалось, мог разорвать в клочки перепонки. Медбрат, не сразу среагировавший, набросился на неё, стараясь зажать ей рот сильными руками, но визжащая дура отбивалась и звала на помощь истошно, как серена при пожаре. Тогда он ударил её по лицу, прервав вопль, после вцепившись в тонкую шею. Сила в этих незнакомых руках оказалась поразительной, и бывшая пленница изолятора упивалась ей, пустив в ход все свои новые возможности. Медсестра не долго хрипела, в ужасе уставившись на лицо, когда-то принадлежащее её другу. Вскоре она умолкла и прекратила дёргаться.       Вот только орала она, видно, достаточно сильно, чтобы её услышали в основном корпусе. В коридоре появился молодой практикант, сжимающий в руках скальпель. Растрёпанный слабак. Ты принёс как раз то, что нужно. Потому что, кажется, тихо выйти не получится. Значит, путь к свободе будет усеян большим количеством тел, чем предполагалось.       Телефонная линия полиции Варберга разрывалась от звонков. Служебные машины, нарушая все правила дорожного движения, уже мчались к зданию больницы, которое, вероятно, навсегда останется кровавым страшным пятном на карте этого маленького города, а может и всей Швеции.       Белый пол приёмного отделения мало где остался таковым. Большинство пациентов, врачей и медперсонала покинуло здание или заперлось в кабинетах, молясь изо всех сил, чтобы обезумевший медбрат не добрался до них раньше, чем приедет полиция. Потому что он не пожалел никого, кто попался ему на пути.       Лишь один человек, появившийся в здании в самый разгар резни, не боялся. Высокая, стройная женщина, одетая в чёрное, роскошное платье с красным корсетом, вальяжно прошлась на своих высоких каблуках по запачканному кровью коридору. Втягивая дым из мундштука, она разглядывала каждое тело, попадающееся ей на пути взглядом знатока и ценителя.       И вот за поворотом её ждал и сам творец этого искусства ярости и смерти. Широкоплечий, загорелый, несколько неотёсанный по виду мужчина, запачканный кровью с ног до головы. Особенно живописно смотрелась рука, сжимающая скальпель. Медбрат-убийца, стоя над очередным телом, тяжело дышал и смерял незваную, выделяющуюся гостью бешеным взглядом. А она, поставив свой чёрный портфель в лужу крови, лишь легонько похлопала в ладоши, сверкнув белоснежной улыбкой.       — Великолепно. Настоящий берсерк.       Мужчина не успел выдать никакой реакции. Двери главного входа, у которого они стояли, с грохотом распахнулись, и в помещение, держа оружие наготове, ворвались трое полицейских.       — Не с места! Брось ска…       Но он не договорил. Замер с гримасой грозного крика на лице. Его напарники так же застыли, напряжённо и ошеломлённо смотря на свою цель. Мужчина нахмурился. Вокруг воцарилась странная тишина.       — Не люблю, когда мешают разговаривать, — промурлыкала женщина, поправляя белоснежные локоны.       После такого насыщенного дня уже, казалось, сложно чему-то удивиться. Но полное замирание мира вокруг — это тянет на исключение.       — Ты ещё кто? — настороженно прохрипел медбрат, исподлобья смотря на странную женщину.       — Гораздо более важный вопрос в том, кто ты, — изучала она своего собеседника цепким, пронзительным взглядом, держа мундштук у губ.       — Я не знаю.       — Но ты ведь понимаешь, что не похож на других? — женщина насмешливо прищурилась. — Или всё же не похожа? Как тебе угодно? Как мне к тебе обращаться?       — Я не знаю! — гаркнул медбрат.       Она… Он просто хотел свободы. Понимал, что план включает в себя смерть человека, но не планировал убивать так много. Но они сами виноваты! Никто не заставлял их запирать её в изоляторе, унижать, травить. Они все понятия не имеют, какого это, быть брошенным, запертым, преданным. Сидеть в четырёх стенах наедине с собой и маленьким окошком, за которым цветёт мир, свобода. Всё могло быть иначе, если бы они сами иначе отнеслись к ней, к нему, не важно!       Женщина понимающе улыбнулась. Она смотрела так, как не смотрел на пленницу изолятора никто и никогда. Без приторной заботы и сочувствия, какие были свойственны лицемерке Лори. Такое спокойное, уверенное, но доброжелательное выражение лица заставляло прислушаться.       — Люди боятся тебя. Ты сам боишься себя. Но я лишь вижу невероятный потенциал. Я могу вывести тебя отсюда и дать место в этой жизни. Место, достойное твоих способностей, где ты будешь в безопасности, — она затянулась и выпустила через ноздри белый дым. — И на свободе. Ты не монстр, а посланный на землю дар, который лишь нужно верно направить. И если ты пойдёшь со мной, то тебя никто больше не унизит, не покинет и не запрёт в клетку. Никогда.       Долго оценивать ситуацию не приходилось. По одну сторону отряд полиции, а дальше очередная клетка, а по другую — эта женщина. Он бросил скальпель на кафельный пол.       — Как тебя зовут?       — Куратор, милый. Не удивляйся, бывают и более странные имена, — подходя ближе, она без стеснения изучала взглядом внешность своего будущего агента. — А вот как бы назвать тебя?       — Прекрасная работа, Франк.       Чёрный костюм корректора, личная маска, именной портфель, выписанный со склада. Агент Франк уже больше двух лет числится в рядах Комиссии, и почти столько же времени считался одним из приближённых к «престолу». Ему не нужно было ждать в очереди, чтоб зайти в роскошный кабинет начальства, лебезить и ждать похвалы. Агент работал на совесть, не был склонен к ненужным дешёвым эффектам в выполнении поставленных задач, и, конечно, оставлял за спиной шёпот из теорий и сплетен о своей личности.       — Агент Смол очень тобой доволен.       В Комиссии, кто бы что ни говорил, всегда будет сохраняться иерархия из обычных работников, способных и ценных. Имена последних были на слуху даже в совете директоров, а те Кураторы, что взрастили под своим крылом такие кадры, имели не мало привилегий и влияния. И нынешняя Госпожа Куратор имела в своей игровой колоде целых четыре подобные сильные карты: агент Смол, он же Железный Дровосек, приложивший свою руку к написанию учебника для корректоров по ведению допросов; агент Опал, носившая маску змеи и неиронично любому огнестрелу предпочитающая холодное оружие или яды; Номер Пять, пожилой мужчина, взращенный апокалипсисом, от того обладающий феноменальными навыками выживания. К тому же судьба подарила ему способность перемещаться во времени и пространстве, не используя портфель, но с ограничениями. И наконец, агент Франк, получивший прозвище Крысолов за слухи, что умеет общаться с крысами, отправлять своих ручных зверёнышей на разведку и получать немало информации. Многие были уверены в правдивости этих слухов, но ни точно доказать, ни хотя бы в теории объяснить, как он проворачивает этот фокус с грызунами пока не удалось. Однако факт остаётся фактом — никому нельзя было заводить домашних питомцев, кроме Франка.       — Вы хотите сделать нас напарниками на постоянно основе?       — Вы прекрасно работаете и поодиночке, и объединять вас стоит при особых обстоятельствах, — неизменно сидя в своём мягком кресле, Куратор с заговорщицким видом протянула, — Но у меня действительно есть мысль дать тебе особого напарника.       — Особого?       Перед агентом возникло досье. Фотография на оглавлении была Франку знакомой, пусть он и видел этого человека всего пару раз, в этом же кабинете.       — Номер Пять, твой знакомый.       — Тот, которого вы забрали из апокалипсиса?       — Именно он, — она немного посерьёзнела и, встав с кресла, начала не спеша прохаживаться по залитому утренним осенним солнцем кабинету. — Но Франк, дорогой, я не просто пробую новые сочетания агентов. У меня к тебе пара просьб.       — Всё, что угодно, — с непоколебимой готовностью отозвался мужчина, закрыв папку и обратившись в слух.       — У Номера Пять особая неприязнь к идее апокалипсиса, — она понизила свой сладкий голос, словно за дверью мог кто-нибудь стоять и подслушивать. — И, каким бы ценным кадром он ни был для меня и всей Комиссии в целом, я прошу тебя, как своего близкого друга, а не только агента: если ты поймёшь, что Пятый активно действует против апокалипсиса, расцени это как крайне опасную для нашей организации диверсию. И действуй соответственно.       — О моих способностях он осведомлён? — спустя минуту раздумий, спросил Франк.       — Нет. Никто из работников не осведомлён, ты же знаешь.       — Тем лучше. Когда нас представят?       — Как только он вернётся с задания, — смахивая невидимые пылинки с костюма Франка, Куратор преувеличенно печально вздохнула. — Предупреждаю, скорей всего он будет очень недоволен и подозрителен. Нет другого агента во всей Комиссии, который так ценит работу в соло. Добиться его расположения и дружбы будет нелегко.       — Мне не нужна его дружба. У меня есть всё, чтобы работать без этого спектакля. Одно касание, мэм, и любой заговор будет лежать у ваших ног.       Чикаго имеет печальную славу самого населённого крысами города США. Но для агента Франка это просто огромный зоомагазин. Красавица Рим недавно скончалась от старости, так что корректору пора выбрать себе нового питомца. В первую очередь зверёк должен быть доверчив к рукам, чтобы не пришлось тратить много времени на приручение. Желательно, чтобы мини-агент был молодой особью, так он прослужит дольше и легче будет поддаваться дрессировке. Вылечить от болезней, полученных на улицах и помойках, не так сложно, у Франка уже имеется хороший ветеринарный опыт. Но вот если у крысы будут проблемы со зрением, слухом или обонянием — сразу мимо. Ведь это то, с помощью чего зверёк впитывает информацию, которую после получит его хозяин. И всегда при первых контактах нужно быть в перчатках: животные всегда таковыми остаются, не взирая на уровень интеллекта. Они могут быть непредсказуемыми, а укусов на руках Франку не занимать. Среди шрамов до сих пор остаётся единственный человеческий укус, хотя скрытая ото всех ирония в том, что по факту агент укусил сам себя. Помойка между многоэтажными домами в бедном районе — идеальное место, чтоб выбрать себе маленького подручного. Крысы здесь не так откормлены, как у ресторанов, так что на приманку реагируют хорошо.       — Как продвигается охота?       Голос был Франку не знаком. Не отрывая взгляда от кучки любопытных серых зверьков, уже учуявших свежий бутерброд с колбасой в руках мужчины, агент отозвался:       — Нормально. Вы что-то хотели?       — Поговорить.       — Говорите. Только тише, пожалуйста.       — Это касается вашей начальницы.       Франк не ответил, продолжая стоять на одном колене спиной к говорящей. Почему не поворачивался? Да потому что меньше знаешь — яму не копаешь. Он давно научился усмирять своё любопытство, заменяя его терпением и ожиданием. Так информация идёт в руки куда охотней, чем если ты будешь носиться за ней.       — Я давно за вами наблюдаю, агент. И всё же решилась задать один вопрос. Она же обещала вам свободу, так? Вы считаете, что свободны?       Что ж, видно, сегодня не до крыс. Франк бросил бутерброд на растерзание голодным зверькам, а сам всё же поднялся и посмотрел на ту, кто решился задавать подобные вопросы. На ту, кто, кажется, знает сильно больше, чем обычный работник Комиссии. Костюм-тройка, красный галстук, кожаные перчатки, маска оскалившейся лисы, чёрный портфель.       — Не знаю, — спокойно ответил он на странный вопрос, — Но с чего мне считать иначе?       — Вы и представить себе не можете, агент Франк, какой могла бы быть ваша жизнь, — женщина покачала головой, скрестив руки на груди. — Какой невероятной её части вас лишают день за днём. Неужели вам приносит удовольствие убивать?       — Редкому человеку это приносит удовольствие, — согласился мужчина.       — И редкий человек назовёт принуждение к этому свободой, которую ему обещали, — почувствовав, как связь с агентом налаживается, Лиса стала несколько решимей и даже сделала несколько прогулочных шагов вглубь переулка. — К тому же, когда дело касается чужих вам людей, лицо которых можно постараться забыть, это одно. А когда приходится убить напарника и друга, с которым работал плечом к плечу не один месяц…       Она развела руками. Франк опустил глаза, невольно вспомнив день, когда вышиб Номеру Пять мозги одним выстрелом. Старик планировал сбежать из Комиссии в день убийства президента Кеннеди, рассчитывая, что все будут слишком заняты этим событием и не сразу заметят исчезновение агента. Крысолов узнал об этом, проникнув в его знания и воспоминания, пока напарник спал. Убил его сразу же. Это случилось всего неделю назад.       — Такая работа, — подытожил он свои мысли. — И ею я расплачиваюсь.       — Но вы не обязаны.       Агент с непониманием прищурился.       — Вас надули, Франк, — прямо заявила Лиса. — То, что вам подсунули под видом свободы, это лишь новая клетка, а точней кандалы.       Судя по виду мужчины, он задумался над этими словами. Лиса была уверена, что сейчас в его душе происходят какой-то переворот, а именно это ей и нужно.       — И что вы предлагаете? — с заметной нерешительностью спросил Франк.       — Куратор — любительница красивых игрушек со своей, индивидуальной эстетикой. Но если игрушка ей надоедает или делает что-то неугодное, то не важно, насколько вчера она была любима и эксклюзивна. Сегодня от неё безжалостно избавятся. Как было с Номером Пять. Вам стоит задуматься, хотите ли вы подобной судьбы. И если нет, то я знаю нору, через которую можно будет выбраться из вашей клетки на настоящую свободу.       — Вот как, значит.       Спектакль окончен. Он услышал всё, что было нужно, чтобы принять решение для дальнейших действий. Маска нерешительности спала с лица агента, оголяя холодное равнодушие. Франк сделал шаг в сторону, снимая перчатку, и растворился в голубой вспышке. В следующую секунду Лиса почувствовала горячую сильную ладонь на своей шее, и как её тело поднимают над землёй. Вот же… этот сукин сын не избавился от силы Номера Пять! Какого хрена ей не сообщили?       — Я не в клетке, — решительно произнёс агент. — Вижу небо над головой, общаюсь с людьми, читаю, слышу музыку, и это доступный мне минимум. Вот моё определение свободы. И я плачу за этот подарок верностью.       — Быть не может…       Куратор, впервые за всё то время, что Франк её знал, выглядела настолько потрясённой. Она как заворожённая смотрела на лицо трупа, лежащего в чёрном мешке посреди её кабинета.       — Вы знали её, мэм? — спросил стоящий рядом агент, принёсший это тело.       — Когда-то, — наконец женщина взяла себя в руки, и холодно поджав алые губы, отвернулась и быстрым шагом отошла к окну. — Только я считала, что эта женщина давно мертва.       — Теперь можете в этом не сомневаться.       Перешагнув через чёрный мешок, мужчина достал из внутреннего кармана блокнот.       — Она являлась лидером диверсантов, работающих против вас, — он протянул блокнот начальнице, смотревшей на него округлившимися глазами. — Здесь имена всех её сообщников и вообще всё, что ей было известно об этой диверсии. Боюсь, уволить придётся немало сотрудников…

***

      Картинка остановилась. Астрид, за время показа этого фильма ужасов как под гипнозом приблизившаяся к экранам почти в плотную, вцепилась в край пульта управления, чтоб ноги не подкосились.       — Ну, как тебе? — прошептала на ухо внезапно оказавшаяся за спиной Карина. — Хотела бы себе такой судьбы?       В её голосе читалась такая подавленная ядовитая ярость, словно весь этот сценарий не пережиток невозможного, не случившегося прошлого. Словно он произошёл с ней лично, а не с другой, менее прозорливой и ловкой в своих решениях Кариной.       — Верная псина Куратора, уничтожившая всю мою команду, — сбавив тон, она поддерживающее похлопала Астрид по плечу. — И убившая Номера Пять, конечно, тем самым лишив мир шанса на спасение от апокалипсиса и бла-бла-бла.       Она отошла обратно к своему стулу, и девушка почувствовала, как дышать стало несколько легче.       — Хотела бы я сказать «не стоит благодарности», но я всё же не любительница играть в благородство, — вальяжно закинув ногу на ногу, Карина потянулась. — В свете новых событий подведём итоги: я и моя милая компания благоволили всей твоей семейке, а тебе в особенности, и хотели бы получить некоторую лояльность в ответ. Тем более что сейчас тебе вновь не обойтись без моей помощи.       — И кем же я стану в твоей команде? — горько усмехнулась Астрид своей, как уже глупо отрицать, новой начальнице. — Киллером? Шпионом?       — У меня уже есть профи в этих сферах, — поморщилась Карина, — Давай не будем забирать чужой хлеб.       Она не спеша извлекла из внутреннего кармана пиджака небольшое устройство, по форме и размеру напоминающее жестяную коробочку для леденцов. Что-то чёрное, с маленьким зелёным экраном для приходящих сообщений. Написать текст в ответ было не возможно, так как для обратной связи предоставлялись лишь две кнопки: зелёная и красная.       — Это пейджер для получения распоряжений или важных новостей, — пояснила Карина, передавая устройство девушке. — Красной кнопкой не балуйся — она чтоб звать на помощь.       — Каких распоряжений?       — Любых, — максимально серьёзно ответила лидер Лис.       Астрид сглотнула подступивший к горлу ком. Прекрасно. Её роль может включать в себя всё и сразу. Сильно ли она теперь будет отличаться от этого самого Франка? И, получается, что с этой штукой теперь даже расставаться нельзя. А если Сэм её найдёт? Да у него же крыша от любопытства и невозможности его утолить поедет.       — Но можешь не волноваться, я не забираю тебя в пожизненное рабство. Каждый член моей команды со мной не просто за идею, и каждый получит то, о чём просил взамен на работу со мной. Как только я стану Куратором, разумеется.       — Я ни о чём тебя…       — Ой, ну не начинай, — вновь поморщилась женщина, — Эти твои благородные трепыхания начинают надоедать. Всё просто: ты делаешь всё, что от тебя потребуется, а взамен спокойно спишь по ночам. И твои друзья тоже. Полная боевая готовность и верность не такая уж большая цена, ведь так? Тем более что ты её уже платила когда-то.       Не получив никакой реакции от сверлящей взглядом пейджер Икс, Карина протянула ей руку. Не снимая перчатки.       — Мы договорились?       — Значит, я делаю то, что ты прикажешь до тех пор, пока не станешь Куратором, а взамен ты обещаешь мне спокойную, мирную жизнь? — подбирая каждое слово, подняла неожиданно ясные глаза Астрид. — Жизнь, в которой этот дурдом с Комиссией больше не вернётся ко мне и моим близким.       — Схватываешь на лету.       — Тогда да, мы договорились.       И Икс ответила на рукопожатие. Прости, Пятый. Не вышло у неё держаться от Комиссии подальше. Они действительно вцепились и не отпустили. Дай Бог ты никогда не узнаешь об этом. Но если всё пройдёт гладко, если эта жертва не напрасна, то Астрид полностью её окупит, и уже знает, как. Вопрос формулировки требований. Ты просишь Джина, чтобы он дал тебе много золота, и умираешь, погребённый под тяжестью упавших на тебя богатств. Ты просишь о мирной жизни, а потом говоришь, что такая жизнь возможно для тебя лишь тогда, когда, например… нет апокалипсиса. И пусть новый Куратор вертится, как хочет, но выполнит условия своей сделки.       — Прекрасно, — кажется, даже искренне улыбнулась Карина. — В таком случае, встреча окончена. Мои люди позаботятся о киллерах.       Она лёгкой походкой вернулась к оставленному у входа в коммутатор портфелю.       — Мне такой не полагается, раз я теперь часть команды?       Барби фыркнула.       — Мы учимся на ошибках Куратора и не даём портфель Харгривзам.       — Истинно так, — согласилась Карина. — Без обид, Икс. Посиди здесь чутка, скоро тебя вернут домой. До встречи.       И в коммутаторе стало на человека меньше. Астрид сняла очки и упала на освободившийся стул, потирая переносицу. Барби смерила взглядом погружённую в свои крайне невесёлые мысли девушку, а после с некоторым сочувствием протянула ей вазочку с пресловутыми леденцами.       — Всё не так уж плохо, поверь.       Ослабив надоевший галстук, девушка подняла покрасневшие от усталости и недосыпа глаза. Загребла пару леденцов, но ей сейчас по ощущениям ничего в горло не полезет. Больше всего сейчас хотелось просто снять весь этот маскарад, от которого голова и лицо чешется, принять горячий душ и лечь спать. Не такой выходной она себе хотела.       — Барби.       — М? — молодая женщина вернулась к работе и потому сидела к гостье своей обители спиной.       — А если не секрет, что ты попросила у Карины?       — Тебе зачем?       — Ты же наверняка делаешь не мало, чтобы Куратор не увидела ту ветку событий, которую вы мне показали и ей подобные. Я мало что в этом понимаю, но, думаю, что это большой риск и усилия. То, что ты попросила у неё того стоит?       — Стоит, — перестав печатать, коротко и без сомнений ответила Барби. — Я, как и ты, не хочу быть частью Комиссии. Я хочу домой. Меня там всё ещё ждут, пусть и перестали искать.       Какое-то время они сидели в тишине, если не считать шума механизмов вокруг. Тут Астрид посетила мысль, что сейчас, здесь, она возможно смогла бы ответить на вечно терзающий многих людей вопрос: а что бы со мной было, если бы…?       — Коммутатор может показать любое развитие событий в чьей-то жизни?       — Каждый твой или чужой выбор, даже самый мелкий, порождает новую ветку развития событий, и это касаемо только твоей жизни. Невозможно отследить все, их бесконечное множество. Только самые основные, яркие, от которых уже и растут более…       — А есть тот исход, где я осталась в Академии? Где Комиссия не отправила киллера?       — Есть.       — Можно посмотреть?       — Тебе здесь что, кино? — раздражённо развернулась к ней Барби. — На что ты рассчитываешь? На прекрасную сказку, которой якобы тебя лишили?       Но Икс не потупила взгляд под напором негодования работницы коммутатора. Не важно, увидит ли она так называемую "сказку", или кошмар похуже предыдущего, но точно не сможет спать спокойно зная, что имела шанс увидеть эту сторону своей жизни, но не воспользовалась им. Тогда, закатив глаза, красавица встала со стула и начала методично переключать тумблеры, провода, вводить что-то на старой громкой клавиатуре. Закончив, она отошла в сторону от экранов, на которых начали проявляться изображения.       — Смотри, если тебе себя не жалко.

***

      Когда-то перепалки в Академии случались только между Номер Икс и Сэром Реджинальдом Харгривзом, и атмосфера порой накалялась до того, что искры летели во все стороны только от противостояния взглядов. Все подобные стычки, пусть и случались они редко, проходили за закрытыми дверями кабинета хозяина дома, поскольку у обоих сторон не было никакого желания конфликтовать на глазах у детей. Ведь они росли, и как губки впитывали в себя всё, что их окружало: разговоры, взгляды, поступки, уроки, требования. Номер Икс не хотела расстраивать своих подопечных подобными зрелищами, а Реджинальду было совсем не нужно, чтобы его дети видели, как кто-то подвергает его авторитет сомнению. Тем более если этот кто-то Икс, успевшая закрепиться в молодых умах как негласный лидер их команды. И не удивительно: кто не любит «добрых полицейских» в семье?       Вот только дети не слепые, не глухие, и не глупые. Они всё равно всё видели, понимали. И научились тому, что можно пререкаться и спорить. Особенно хорошо эту науку освоил Номер Пять. И к чему это привело? Правильно. К тому, что его не могут найти уже неделю. Реджинальд более чем уверен, что строптивый сын, переоценив свои возможности, несмотря на все запреты, прыгнул во времени.       — Теперь ты, надеюсь, довольна, — звенящим презрением голосом отчитывал он свою помощницу.       — Моя вина лишь в том, что я не успела догнать Пятого, когда он выбежал из Академии. Номер Икс почти не спала всё это время, что искали мальчика. Она сама принимала самое живое участие в поисках, тратя все силы и время. К сожалению, безуспешно. Похоже, Реджинальд прав, и Пятый прыгнул во времени, а это всё равно, что броситься за рыбой в океан — он может быть где угодно.       — И в том, что допустила расхолаживание вверенной тебе команды! Ты не осознаёшь, какое влияние имеешь на них. А мне вот не составляет труда понять, откуда у Номера Пять взялись столь своевольные мысли и абсолютно излишняя самоуверенность. От излишней похвалы и дурного примера!       Номер Икс не спорила. Смысл? Разве он признает, что и его вина тут есть? Что ему не следовало ограничивать Пятого, а хотя бы понемногу начинать его учить пользоваться и этой стороной силы? Да банально начать с теории, после понимания которой далеко не глупый Пять сам бы стал осмотрительней относится к своей идее путешествия во времени. Но нет, Реджинальд не видел проблемы в себе и своих действиях ни когда Икс было двадцать два, ни теперь, когда ей уже тридцать. Она для него всё ещё глупая своевольная девчонка, и не важно, сколько миссий, в том числе и индивидуальных, прошла. Он мудр и непогрешим, да настолько, что снисходить до объяснений своих действий и мыслей не обязан даже президенту.       — Ну вот, что, — успокоившись, вынес свой вердикт хозяин дома, — С этого дня твоё взаимодействие с детьми строго ограничено.       Номер Икс встрепенулась. Нет, нет, только не это. Он же не серьёзно?       — Чтобы укладывать их спать есть Грейс, твоё присутствие лишнее. Если за столом я буду слышать разговоры, ты в течении следующей недели будешь есть отдельно ото всех. Тренировки будут проходить только в моём присутствии. Тебе запрещено проводить свободное от обучения и миссий время с детьми.       С каждым пунктом у девушки внутри всё сильней сжималось. Интересно, он долго придумывал этот список запретов, не имея чёткой причины, чтобы его озвучить? А теперь как с цепи сорвался.       — И последнее: эта история с Номером Пять должна послужить остальным хорошим уроком о том, чем чревато подобное своевольное поведение. Так что если хоть что-то подобное повторится, я не буду долго думать, откуда что растёт. Я отстраню тебя от Академии и отправлю во Францию, в пансион Сен-Сир. Это же тебя ожидает, если будут нарушаться предыдущие правила. Разговор окончен.       На нетвёрдых ногах молодая женщина покинула кабинет. За дверями её встретил обеспокоенный Пого. Рядом с ним, частично прячась за угол, стояла Номер Семь.       — Что там? — почти прошептала девочка, надеявшаяся, что пришли какие-то вести о Пятом, — Что папа сказал?       Номер Икс хотела бы ответить. Хотела бы броситься к своей подопечной и обнять её. Но условия были поставлены. И если она не хочет, чтобы эти дети лишились хоть какой-то защиты на миссиях, их придётся соблюдать. Она всё им объяснит через Пого, если сможет.       — Икс?       Но она молча быстро ушла, не в силах смотреть Номер Семь в глаза. Она уже много лет не может смотреть ей в глаза.       — Он стабилен, но в себя пока не приходил.       Реджинальд не ответил, продолжая что-то записывать в своём дневнике. Вы посмотрите на него, а? Два дня назад его сына привезли в критическом состоянии с миссии, а он и бровью не ведёт. Может, старость подступает, и он малость оглох?       — Сэр? — попыталась привлечь его внимание женщина.       — Я тебя услышал, Номер Икс, — не отрываясь, бросил старик. — Миссия выполнена?       — Да, сэр.       — С Номером Шесть всё будет в порядке, раз он твоими силами дожил до больницы. А потеря кисти для него не критична: он не использует её в бою.       Не критична? Мальчику шестнадцать, а он потерял часть руки на миссии. Страшно представить, что твориться у него в голове, как напуганы перспективой таких же страшных увечий остальные.       — Сэр, — впервые за долгое время Икс решилась что-то сказать поперёк, — Мне кажется, что эта миссия была им… не по уровню.       — Согласен.       У женщины в глазах блеснула надежда. Неужели? Он что, согласен с ней? Может, тогда она сможет повлиять на уменьшение нагрузки и…       — Не по уровню, — продолжил Реджинальд, постучав ручкой по столу. — стоит усложнить и участить тренировки, чтоб они стали дотягивать до него. Я составлю план и передам его тебе через неделю.       Её словно ударили под дых чем-то холодным и тяжёлым. Невероятным усилием воли Икс удержала себя от того, чтобы не сгрести одним движением все предметы с этого стола, а потом схватить выжившего из ума старика за грудки и криком и силой донести всё то, что думает о нём. Твой ребёнок едва не погиб! Ты выжимаешь из своих детей все силы на тренировках, больше похожих на пытки, физические и психологические. А что творится среди них? Лютер и Диего грызутся день за днём, но Икс не может попытаться их примирить, ведь ей запрещено общаться с детьми. Клаус начинает увлекаться наркотическими веществами, и Икс не может поговорить с ним и помочь, ведь ей опять же запрещено взаимодействовать с детьми кроме как на тренировках. А сообщить Реджинальду об этом равносильно подвергнуть мальчика психологическим пыткам, ведь методы решения проблем у его отца радикальные, но не факт, что действенные. Никто не хочет общаться на равных с Ваней, и здесь Номер Икс опять же бессильна, ведь ни вразумить своих подопечных, ни самой поддержать Номер Семь она не может.       Но вместо этого она лишь тихо отозвалась:       — Хорошо, сэр.       Реджинальд на полном ходу гонит Академию в Ад, сам этого не понимая и не желая слушать чужого мнения, даже если оно от уже взрослой Икс. Да что уж там, особенно если оно от неё. О, сейчас она понимает, что ей было бы куда проще взбунтоваться посильней, чтоб никто не смог этого забыть, а потом терпеть разлуку с Академией в далёком французском пансионе, чем видеть это неумолимое разрушение всего, что дорого, но молчать.       Но разве она виновата во всём? Задаваясь этим вопросом, женщина не могла уснуть, сверля белый потолок затуманенным взглядом. Разве она не сделала всё, что бы уберечь детей? Разве она сама считает, что была не права в своих действиях? Нет. Она как раз уверена, что права. Она бы вела Академию по совсем иному, более разумному пути, если бы была во главе Академии вместо Реджинальда.       Номер Икс вскочила, поражённая своей мыслью, словно молнией. Если бы она была… вместо. Колебания были недолгими. Она давно потеряла прежнее уважение и благоговение по отношению к этому старику, не питала прежних иллюзий и точно знала, что ей в жизни важно. Маленькой робкой девочки здесь больше не было. Была женщина, чьё тело и сердце покрыто шрамами, и которая привыкла действовать решительно. Холодный разум и горячее сердце. И теперь она знала, что ей нужно сделать, чтобы спасти, защитить Академию. Всю ночь она потратила на то, чтобы продумать свой план. И если хоть что-то понимает в этой жизни, то он был составлен идеально. Да, он сложный, но никто не обещает лёгких путей в достижении идеала. И самое главное и сложное в этом плане то, что Номер Икс должна умереть.       Она сыграет на ошибке, которую допустил Реджинальд. И она заключалась не в том, что он доверял Номер Икс. Нет, доверие это не про него. Для него существует только уверенность в том, что человек не посмеет ослушаться или возразить, и он стремится к такому порядку в своём доме. А сыграть такое смирение гораздо проще, чем заслужить доверие, не так ли? Опустить взгляд, на любое распоряжение коротко отвечать «да, Сэр», никогда не задавать вопросов. К такому полному подчинению быстро привыкают, особенно такие люди, как Мистер Харгривз. Он забудет, какой мятежный и строптивый у тебя характер на самом деле. Забудет, с какой силой ты сражаешься за свои идеалы. И не пройдёт пары месяцев, как он сравнит тебя в своей голове с преданной, глупой пустышкой Грейс. А Грейс для него лишь функция, говорящий пылесос, которого не стоит бояться, ведь своей воли у него нет. Он думает, что ты теперь такая же, Номер Икс, и ему так удобно думать. Он вычеркнет тебя из списка «проблем». Вот, в чём его ошибка. И вот тут-то дверца и захлопнется.       Дождаться идеального момента было нелегко, но он, наконец, настал. Реджинальд определил Номер Икс на индивидуальную миссию. Этим же вечером она должна была уехать. Женщина прилежно собрала вещи. Помогла Грейс принести на стол ужин. И, о ужас, робот внезапно вышла из строя. Что-то в ней закоротило, так что недовольный Реджинальд попросил Пого отвести её на станцию подзарядки и отключить до утра. После ужина Икс сама вызвала такси, и в сумерках покинула Академию, на прощание коротко обняв Ваню. Пусть Реджинальд кривится, она уже сделал, что хотела.       Таксист высадил женщину не в аэропорту, как было запланировано, а буквально в квартале от места отправления. Найдя ближайшую помойку, Икс переоделась в более просторную, даже немного великоватую ей одежду, и выкинула всё, что взяла с собой для миссии. Ночь сгустилась над городом. Женщина, скрытая тенью переулка, в котором когда-то много лет назад дралась с грабителем, напавшим на сестру Роджера, наблюдала за окнами Академии. Реджинальд идёт спать позже всех, ещё долгое время наблюдая за активностью на датчиках и камерах. Но наконец и в его окне гаснет свет. Выждав около часа, чтобы в доме точно не осталось бодрствующих, она сосредоточилась. Давно ей не приходилось использовать силу Номер Семь, но она помнит, как это делать. Один достаточно мощный импульс силы, и на всей улице как по щелчку гаснет свет. А значит и камеры в Академии больше не в строю.       Она открыла дверь своим ключом. Во всём доме полная темнота, но Номер Икс знает об этом доме всё, каждую мелочь, каждую скрипящую половицу. Бесшумно проскользнула на второй этаж. Отключённая Грейс сидела на станции подзарядки, никак не реагируя на проходящую мимо тень. Дверь кабинета открывалась без единого звука, если делать это медленно. Та же ситуация и с дверью в спальню Реджинальда. Икс остановилась на пороге, пару минут наблюдая за безмятежным дыханием хозяина дома. Потом достала из-за пазухи сложенный вдвое лист бумаги и канцелярской кнопкой пригвоздила его к двери со стороны кабинета. Содержание простое: "Не беспокоить, заболел. Детям дать выходной, пока не выйду". Почерки у Номер Икс и Реджинальда идентичные, так что никто не заподозрит неладного.       Дверь спальни закрылась. В замке провернулся ключ. Женщина приблизилась к кровати спящего. Прислушалась к себе, давая шанс какому-нибудь чувству докричаться до холодного, решительного сознания. Но при виде спящего Реджинальда ничего не ёкнуло внутри. И тогда Номер Икс, сняв перчатку, приложила ладонь к его морщинистому лбу.       — Мне не изменить случившегося.       Бессовестно солнечный день посетил Академию Амбрелла так не вовремя. День похорон не должен быть таким цветущим, наполненным сладким запахом цветов и пением птиц. Все, даже еле стоящий на ногах Номер Шесть, стояли у свежей могилы, опустив головы. Эллисон плакала, украдкой вытирая слёзы, боясь разозлить отца своей излишней эмоциональностью. Ваня держалась чуть лучше, иногда тихонько шмыгая носом и пряча глаза под пышной чёлкой. На мальчиков тоже было жалко смотреть. Пусть Номер Икс и отстранилась от них всех в последние годы, но от этого не менее больно стоять перед надгробием и понимать, что глубоко под землёй покоится гроб, в котором лежит то немногое, что по словам отца осталось от неё после этой роковой миссии.       Сам Реджинальд Харгривз, не изменяя себе, был строг. Но что-то в его словах и взгляде изменилось. Да, строгость, прямая спина, но вечный непробиваемый холод сильно сдал позиции. Пого, понуро стоящий рядом со своим хозяином, серьёзно болевшим несколько дней назад, мог поклясться, что видел в его серых глазах печаль, какой не было прежде ни разу. Вероятно, смерть Номер Икс повлияла на него сильней, чем думали окружающие и чем он сам стремился показать.       — Но с этой минуты Академию ждут перемены, и, если ещё не слишком поздно, жертва Номер Икс будет последней.       Обведя взглядом своих детей, он произнёс то, чего не ожидал от него никто из присутствующих:       — Она вас очень любила. И я надеюсь, что память о ней подскажет вам путь в трудную минуту, — а после, игнорируя шокированные, полные слёз взгляды детей и своего помощника, он добавил в своей обычной манере, — Нам пора возвращаться.       — Папа, — сделал небольшой шаг вперёд Диего, — А… можно мы ещё немного постоим?       — Можно, — благосклонно кивнул отец.       Проходя мимо Клауса, Реджинальд брезгливо что-то смахнул с его униформы, пальцами задев шею сына.       — Чего это с ним? — шепнула Эллисон, когда отец скрылся со внутреннего двора в сопровождении Пого.       — Умом, вероятно, тронулся на старости лет, — грубо буркнул Клаус, не оценивший прикосновений отца, даже таких непривычно осторожных.       — Икс была его помощницей всю свою жизнь, — вступился за отца Лютер. — Ты думаешь, он не скорбит?       — Он-то? — презрительно хмыкнул Диего. — Он больше переживал бы, если бы монокль потерял.       — Но то, что он сказал про Икс… — попыталась вставить своё слово Ваня.       — Он будет использовать память о ней, чтоб влиять на нас, — прервал её Диего. — Как было и с Пятым.       — Не важно, что он будет делать дальше, — тихо встал на защиту сестры Бен, поддерживаемый Клаусом под руку, — Память о ней должна быть с нами в трудные моменты, раз её самой не будет. И она бы не хотела, чтоб мы цапались на её похоронах.       Возражать никто не стал. Шестой покосился на брата.       — А ты… можешь поговорить с ней?       Все подняли глаза на Клауса, но тот печально покачал головой.       — В последнее время я вообще не вижу призраков.       — Бросай травку, пока не поздно, вот и все дела, — горестно отмахнулся Диего.       Реджинальд упал в своё кресло, выдернув из глаза монокль и зарывшись костлявыми пальцами в седые волосы. Держать язык за зубами ещё предстоит научиться. «Она вас очень любила», ну надо же было такое ляпнуть. Проклятая сентиментальность.       — Они всё равно узнают, Икс.       Старик поднял взгляд. Сила Номера Четыре проявила себя, и настоящий Реджинальд Харгривз, в своей полосатой шёлковой пижаме, грозно навис над столом напротив.       — И как же, позволь узнать? — двойник откинулся в кресле. — Никто во всём мире, кроме нас двоих, не знает о моей третьей ступени копирования. Никому и в голову не придёт, кто лежит в гробу на самом деле.       — Думаешь, я буду молчать?       — Нет, конечно, — самодовольно улыбнулся Реджи, смотря в своё разъярённое отражение напротив, — Но пока на Клауса действуют лекарства Вани, ты не сможешь до него достучаться. А я уж придумаю за это время, как избавиться от тебя и на том свете.       — Думаешь, что справишься с моей ролью лучше меня самого? Ты пустишь мои бизнесы и финансирование Академии по миру, она развалится в твоих хлипких, нежных ручонках!       — Как мы заговорили, — открыто насмехался двойник. — Что за выражения, сэр? Не забыли, кто теперь над кем имеет власть? Тебе стоило уже понять, что я давно не та наивная, неопытная, глупая девочка. Ты сам перевоспитал меня, так пожинай же плоды.       Он поднёс руку к бледному лицу беспомощного призрака.       — Сгинь с глаз моих.       Щелчок. И кабинет опустел.

***

      — Ну? Довольна?       — Ещё бы.       Барби удивлённо воззрилась на худую фигурку, ссутулившуюся на стуле перед экранами. Она там что, с ума поехала от увиденного?       — Теперь я точно понимаю, что имела в виду Куратор, когда говорила, что у меня всё сложилось наилучшим образом.       — Серьёзно?       Зачесав назад фальшивые волосы, девушка встала. Глаза у неё были просто огромными, а брови лезли куда-то к середине лба.       — Я бы точно не хотела такой судьбы. Уж лучше всё то, что я пережила, чем до конца дней притворяться кем-то другим. Хотя, может, при таком раскладе апокалипсиса бы не было?       — Был бы, — разочаровала её Барби. — Комиссия бы зашла с другого хода. Но да, играть роль старика Харгривза дело не из лёгких. Хотя с точки зрения морали есть вселенная и похуже. Тебе знакомо понятие "фиктивный брак"?       — Ну что, девочки, сплетничаете?       Обе девушки дёрнулись, а потом раздражённо посмотрели на возникшего в коммутаторе Лу.       — Мне нужно забрать одну очаровательную посылку, — блеснул он улыбкой, — Но я в растерянности, какую же из двух?       — Хорош паясничать, — закатила глаза Барби, а после обратилась к Астрид, — Удачи.

***

      Как удивительно по родному выглядит зал, полный гробов. Так ужасно хочется спать, что Астрид прямо сейчас готова была бы лечь в один из них, закрыться крышкой и уснуть, как мёртвая. Но сначала надо проверить Дэниела, перед этим смыв с лица грим. А то ещё чего доброго пальнёт в неё хозяин бюро, не признав.       Мыслей в голове было слишком много, чтобы их думать. Умываясь холодной водой из-под крана в женском туалете, Астрид приняла простое решение, что сейчас рефлексировать обо всём случившемся за эту ночь не в состоянии. Здесь можно в кратчайшие сроки сойти с ума, так что, пропустив все остальные этапы переживания стрессовых ситуаций, лучше сразу перейти к принятию. Спасибо, что пережила эту ночь, а то, что будет после, пока её не касается. Нервов на всё и сразу просто не хватит.       Ну вот, вроде из зеркала смотрит уже знакомое лицо, только с другой причёской. Какой же физический восторг снять парик, кто бы мог подумать. Теперь наверх, к Дэниелу и Шери. Желание обнять их возрастает с каждой секундой, и Астрид чуть ли не бегом преодолела лестницу... и замерла, напрягшись всем телом, словно пружина. У двери, ведущей в спальню Мистера Шеферда, в полной темноте сидел человек в чёрном костюме, сосредоточенно ковырявшийся в замке. Труда не составило понять, что перед Икс один из трёх киллеров, отправленных Куратором. Да что за издевательство? Карина же сказала, что её люди позаботятся… Твою мать. А Икс же тоже теперь её человек! И значит «позаботиться о киллерах» можно расценивать как первое распоряжение. Но она же не серьёзно? Она же не заставит Астрид убить, вот так с порога?       Дверь поддалась. Некогда думать, чего там хотела Карина. Астрид попробует справиться своими методами. Киллер заслуженно получил точный удар под дых, тут же отшатнувшись к противоположной от двери стене. Но так просто сдаваться он не собирался, и Астрид почувствовала, как её кулак перехватили, заламывая ей руку за спину. Сильный, чтоб его. За дверью раздался громкий лай рвущегося на помощь Шерлока. Икс лягнула наугад, попав сопернику по бедру. Выкрутилась из залома, развернулась и еле успела пригнуться от летевшей ей в лицо ноги. Воспользовавшись её замешательством, киллер потянулся к пистолету. Ну уж нет. Астрид перехватила его руку, намереваясь засадить этому проныре коленом в пах, но он парировал её удар ребром ладони.       — Тварь, — вырвалось у девушки, когда ногу пронзила острая боль.       — Икс?!       Боль уступила место осознанию, что этот голос Астрид знаком. Она подняла взгляд к лицу, находившемуся так близко, что можно было разглядеть его черты и… глаза. Тёмно-серые, печальные и глубокие, как океан в шторм. Правда, сейчас не столько печальные, сколько удивлённо распахнутые.       — Ты?! — выдохнула девушка.       Теодор неосознанно сделал шаг назад, стараясь выкрутить свою кисть из хватки Икс. Но у неё внутри вспыхнула непонятная, но такая сильная ярость и обида, что отпускать киллера она теперь так просто не собиралась.       — Дэниел, открой дверь! — громко приказала она, а после снова бросилась в бой.       Тео, потерявший бдительность, почувствовал, как его с силой потянули в сторону, ставя подножку. Он грохнулся на пол, ударившись плечом о собственный портфель. Девчонка наступила ему на грудь коленом, и видит бог, она оказалась не такой лёгкой, как могло показаться с виду. Скрипнула дверь.       — Фас, Шерлок! — яростно крикнула Икс, нависая над врагом и не давая подняться. — Фас!       Коридор наполнился звуками тяжёлого дыхания. Теодору стало ясно, что тварь, лающая и завывающая всё это время за дверью, стремительно приближается. Он схватился за ручку портфеля, и минимально сдвинув настройки пространства, переместился как раз в тот момент, когда зловоние и жар огромной собачьей пасти были у самого лица.       Перемещение оказалось не самым мягким, так что Астрид тряхнуло и с Теодора поневоле пришлось слезть. Даже можно сказать слететь, прокатившись по твёрдому холодному бетону. Куда их занесло? Девушка подняла голову и уставилась на чёрную железную дверь машины. Это катафалк бюро. Они в гараже. Мужчина потянулся к кобуре на портупее, но рыжая егоза схватила лежащий у колеса красный домкрат и замахнулась им так, что Теодору ещё повезло остаться без пистолета, отлетевшего куда-то под машину, а не без всей руки. Теперь поднявшаяся на ноги Астрид была разъярена, вооружена и опасна. А Теодор — нет.       — Да хватит! — уворачиваясь от летающего в опасной близости от головы домкрата, крикнул агент. — Успокойся, в конце концов!       — Успокоиться? — яростно потрясала своим оружием Астрид. — Ты собираешься убить моего друга! Вот так вот ты сожалеешь о содеянном, да?       — У меня приказ!       — Гори в аду со своими приказами!       Мужчина отпрыгнул назад, ударившись головой о висящую на стене полку со средствами для чистки стёкол.       — Ладно, хорошо! Что ты сделаешь? Попытаешься убить меня, как Куратора? Забьёшь домкратом до смерти?       Упомянутый предмет был тут же с невероятной силой запущен прямо в агента, но вместо лица попал в стоящие аккуратным рядом у стены лопаты, с грохотом посыпавшиеся на пол, как домино.       — Я не знаю, как мне тебя остановить, доволен? — развела руками Икс. — Ни тебя, ни Куратора, никого из Комиссии! Я ничего против вас не могу, и меня это злит! До встречи с вами я считала себя сильной, думала, что должна и могу защитить то, что мне дорого, в драке или способностью. Но на самом деле я не могу ничего! — и завершила она свою тираду, со всей силы ударив кулаком по машине, — Если бы ты знал, как вы все меня достали!       После этого всплеска эмоций она опёрлась на избитую, ни в чём неповинную машину, тяжело дыша. Теодор, на которого вылился весь этот болезненный монолог, так и стоял с руками, поднятыми перед собой в остановительно-примирительном жесте. Если истерящую в ярости женщину он видел на днях, то такой драки у него не было ни разу.       — Ну, в целом понимаю, — осторожно протянул он, спустя несколько секунд.       — Ага, спасибо, — язвительно прохрипела девушка.       — Полегчало?       — Ну, так, немного, — тяжело вздохнув, она с трудом выпрямилась. — Слушай, у меня был просто отвратительный выходной.       — Я заметил.       — Я о себе узнала столько нового, чего сейчас предпочла бы не знать… Короче, если в тебе есть хоть что-то человеческое, если твои слова были правдой и тебе действительно жаль... пожалуйста, отступи сейчас.       Он видел, что пусть она и устала, но драку продолжить сможет. Но всё равно поднимает белый флаг. Конечно, его и раньше просили о пощаде, но он словно не слушал и не слышал этих слов, не воспринимал их. Так было легче работать, воспринимая цели как цели, а все их слова как шум. Но сейчас он видел человека, сейчас он слышал её просьбу. Когда-то он думал, что уже давно перешёл черту, став киллером. Может и так, но теперь он видит как никогда ясно, что сейчас оказался перед новой чертой. И ему, скорей всего, не хватит сил и мужества не переступить её.       — Я... Прости, но я не могу.       Астрид разочарованно покачала головой. Она никогда прежде не просила врага отступить, не просила пощады. И больше никогда не попросит. Это самый неблагодарный подход из всех. И слава богу Реджинальд не видит, как Номер Икс позволила себе унизиться в момент духовного упадка перед противником. На что она вообще рассчитывала?       — У меня прик…       Что-то над их головами зашипело, и прямо между Икс и Теодором из вентиляции на бетонный пол выпала прозрачная капсула с запиской внутри. Они переглянулись, посмотрели на внезапную посылку, потом снова переглянулись.       — Это тебе? — выгнула бровь девушка.       — Ну не тебе же.       — У вас эта служба доставки везде что ли?       — Практически. В Антарктиде вроде нет. Проводить дорого.       Астрид ногой подтолкнула капсулу к ногам Теодора, и тот без труда вскрыл её.       — Задание отозвано, — пробежавшись глазами по содержимому пришедшего бланка, сообщил Тео.       Затем поднял глаза на Астрид, ожидая увидеть на её лице облегчение. Но девушка смотрела равнодушно, с презрением. Конечно, она рада, что киллер уберётся восвояси. Просто ей почему-то показалось, что он хоть сколько-то отличается от тех агентов, что встречались ей ранее. Что он человечней, что ли? Что до него можно достучаться. Ей казалось, что она видела это у него в глазах в ночь, когда он пришёл за Брайаном. Но, видно, действительно всего лишь показалось. Не стоит искать человека в толпе. Там уже некого искать.       — Что, не рада?       — Счастливого пути.       И она ушла, закрыв за собой дверь гаража. Теодор, смяв и убрав записку в карман, с трудом достал из-под машины пистолет, подобрал капсулу, настроил портфель и переместился.       Куратор, ещё недавно лежащая под операционным ножом, сегодня блистала ярче прежнего. Агента она встретила игривой улыбкой и взглядом, полным приятного ожидания.       — Тео, дорогой! Ты вернулся с задания раньше всех. Такая исполнительность достойна похвалы.       — Конечно, мэм, вы же меня… — он недоумённо воззрился на начальницу, — Вы же отозвали меня с задания. Лицо Куратора медленно омрачилось, предвещая бурю, вся мощь которой вот-вот собиралась обрушиться на секунду назад обожаемого агента. Тео, надеясь уклониться от удара, как можно быстрей извлёк из кармана только что полученное распоряжение, расправил его по мере возможностей и протянул начальнице. Он получил приказ, как обычно не задумываясь исполнил его. Какой с него спрос?       Куратор вцепилась в пожелтевший лист бумаги так, словно если сожмёт его в пальцах посильней, он расскажет, кто засунул его в капсулу и отправил. Облизнув пересохшие губы, женщина скомкала многострадальный бланк и швырнула на стол. Эти твари совсем осмелели, и уже даже не стараются скрыть свою деятельность, вертя своим лисьим хвостом прямо перед носом Куратора.       — Мэм? — ступил на минное поле Теодор, тут же подорвавшись.       — Тебя провели, идиот! — рявкнула Куратор, ударив ладонью по столу.       Да что же сегодня за день такой у него, что всем женщинам обязательно надо на него накричать и что-то ударить?       — Возвращайся и закончи дело, — прошипела взбешённая женщина, готовая вцепиться агенту в глотку, — Иначе я живьём, собственноручно запихну тебя в крематорий!       — Госпожа Куратор!       В кабинет без стука влетел офисный работник.       — Что? — испепеляющее сверкнула на него начальница.       — Это по поводу отправленного вами на задание дуэта «Дижон», — пролепетал мужчина, мявшийся в страхе на пороге.       — Дай угадаю, — она ядовито ухмыльнулась Теодору, окончательно попавшему в немилость, — Им пришло распоряжение вернуться в филиал, что они и сделали?       — Н-нет, мэм. Агент Билл был найден мёртвым у парковки Таун-Крик парка, Даллас. А агент Серкан, его напарник… Сошёл с ума.       — В каком смысле? — посмел спросить вперёд начальницы Теодор.       — Послал через телефонный автомат специальный сигнал бедствия в филиал, после чего его нашли в невменяемом состоянии. Он был напуган до смерти, повторял про какой-то свист у него в голове…       — Вы надо мной издеваетесь? — прошептала Куратор так, что все присутствующие захотели быстрой смерти. — Я назначила три цели. Мне плевать, сколько агентов ещё вы отправите, но я хочу увидеть три отрезанные башки на этом самом столе не позже, чем через час!       Теодор ошеломлённо взглянул в глаза своей начальницы. Он знал, что она горда, своевольна, самовлюблённа и не терпит поражений или отказов. Но то, что с ней сотворил весьма грубый отказ Номер Икс, вдогонку ко всем выкрутасам Номера Пять, тянуло на настоящее безумие. Если ты ненавидишь кого-то настолько сильно, значит ты уже лежишь проигравшим у его ног, цепляясь за любую возможность подняться и что-то доказать.       — «Г-госпожа Куратор...»       Голос бедной секретарши в динамике нещадно дрожал. Она-то слышала, какая буря здесь разразилась, и меньше всего ей хотелось бы попасть под удар.       — Да, Карла, — на удивление сдержанно отозвалась начальница.       — «Мне пришло и-извещение… Вас вызывает Директор Карлайл из совета.»

***

      — Астрид!       Сэм, прямо светящийся от счастья, влетел в квартиру, постепенно освещаемую рассветным солнцем. Шерлок тут же бросился к нему обниматься и гладиться. Девушка сидела на кухне в своей пижаме, подперев голову рукой. Вид у неё был такой, словно она лес валила, и чувствовала она себя так же, но наблюдая за картиной, как её друг и питомец «здороваются», не смогла сдержать улыбки. От сердца по всему телу разлилось тепло и умиротворение.       — Лучше сядь, а то упадёшь, — отлипнув от Шери, предупредил Сэм.       И он победоносно поднял над головой, чуть не задев при этом потолок, до боли знакомый Астрид инструмент.       — Это…       — Гитара, — кивнул Уокер, сам восхищаясь этим фактом, — Да.       — Откуда?       — Стырил.       — Что?       — Это тебе, — он протянул инструмент, держа его, как букет, и только когда девушка с нежной улыбкой приняла подарок, удивлённо поднял брови, — Что у тебя… ты постриглась?       — Мне не идёт? — с какой-то печалью усмехнулась Астрид, зачёсывая непривычно коротким движением волосы назад.       — Не знаю. Да нет, ты красавица, просто пока не привык.       — Волосы не зубы — отрастут, — махнула она в ответ рукой, вернувшись к созерцанию гитары. — А за кражу можно сесть.       — Ну, ты же не сдашь меня?       — Нет, конечно. Краденый подарок приятней купленного.       — Моя школа, — он метнулся в свою комнату, чтоб оставить там камеру. — Но, если что, мне её сверху за работу предложили. Если тебе не зайдёт, то продадим.       — А ты играть не будешь?       — Пианино мне ближе.       — Ты за всё время, что я тебя знаю, ни разу не сыграл. Ближе оно тебе только к кровати.       — А, кто-то пытается взять меня на понт, Миллиган? — расхохотался Сэм. —Всем встать, маэстро идёт.       И он правда хорошо играл. Уверенно, но нежно, и Астрид сильно удивилась бы, узнав, что играл Сэм по памяти. Он помнил эти мелодии с детства, с той его части, где он счастливо жил в доме с Роуз и её родителями. Именно Миссис Лёрган научила его играть на пианино, и он не позволил себе забыть ни единой ноты. Он почти не играл на пианино с тех пор, как переехал в эту квартиру, но всё равно ценил этот предмет больше любого другого у себя дома. Даже больше камеры, пусть та и приносила ему деньги. Но сегодня он играл, и мог поклясться перед кем угодно и чем угодно, что в этот отрезок своей жизни он наконец счастлив. Нет одной точной причины, почему, но есть много маленьких, которые и формируют этот свет, спустя столько лет загоревшийся в сердце Сэма Уокера.       — Ну, как тебе?       — Я бесконечно восхищена, маэстро.       Бережно закрыв крышку пианино, сияя, он вышел к своей соседке. Та, как в трансе, перебирала струны гитары. И Сэму было невдомёк, что она тоже вспоминает время, когда была счастлива и беззаботна. Что она тоже никогда не позволит себе забыть ни единого аккорда, выученного когда-то под чутким руководством.       — Так ты умеешь играть?       — Да, — она остановилась и улыбнулась другу, — Но явно не так роскошно, как ты на пианино. Мне очень понравилось.       — Хей, что-то случилось?       Если бы он знал, как Астрид старалась подобрать слова, ужасно боясь разогреть патологическое любопытство детектива. Разумеется, это не честно по отношению к нему, ведь они уже давно не чужие друг другу люди и более того, Астрид видела, на что Сэм готов пойти ради неё. Он имеет право знать хоть что-то, но этого было бы не достаточно — либо всё, либо ни слова. Любая неполная информация, даже если правдивая, может посеять в голове Сэма зерно любопытства, которое совсем скоро начнёт активно и бесконтрольно прорастать, затмевая все другие мысли Уокера. Увы, каким бы Сэм ни был хорошим другом, его пороки и недостатки как человека никто не отменял. И они его уничтожат, если Астрид даст себе слабину.       К тому же, если раньше он бы и не смог ничего узнать о своей соседке наверняка, то сейчас, когда перемещения во времени и перестрелки происходят чуть ли не у него под носом, он рискует в пылу расследования попасть под чью-то шальную пулю. Нет, его нужно держать от всего этого подальше. Всех нужно оградить от этого, насколько это будет возможно.       — Так и не смогла уснуть ночью, — ответила самую безобидную правду Астрид. — Чувствую теперь себя очень плохо.       — Голова болит? — он подошёл и положил свою огромную ладонь на лоб подруги.       — Угу.       — Давай тогда лекарство своё выпей и спать оба пойдём, — он осторожно потрепал её волосы на макушке. — Сегодня будет день сна. А ночью, если тебе станет лучше, поедем кино смотреть под открытым небом. Замечательна вещь, скажу тебе. Особенно если рядом не храпит Гилмор.       — Гретта поехала смотреть кино? — не верила своим ушам Икс.       — Сначала да, — пожал плечами Сэм, — А потом решила наконец выспаться прямо у меня в машине посреди фильма.       Кровать никогда ещё не казалась настолько мягкой. Астрид словно упала в объятия облаков, и мозг стремительно начал отключаться. И сон уже был готов захватить всё её уставшее, измотанное физически и морально естество. Но иногда нам в голову приходят мысли, которые не отпустят даже на тот свет, пока ты не воплотишь их. Астрид как в тумане встала и чудом нарыла по квартире большую иглу, шёлковые нитки и свечу. Бросив в сумочку леденцы с коммутатора и пейджер, взамен она извлекла на свет ткань от пуленепробиваемого зонта.       — Si vis pacem, para bellum, — пробормотала она себе под нос на латыни, нагревая конец иглы над пламенем.       Она-то знала, как можно обойти неразрушимость этой ткани. На это уйдёт не мало времени и сил, но оно будет стоить того, когда её щит получит вторую жизнь. Всё это будет стоить того.