Переменная

      Прежде всего Пятый, как ему и присуще, весьма резко попросил Элиота оставить его и Икс наедине. Точней даже более резко, чем обычно. Тот хотел что-то сообщить, но оценив понурый и хмурый видок вернувшихся с миссии напарников, просто кивнул и закрыл за собой дверь спальни, где вчера ещё отлёживался после операции Диего. Правда спустя пару минут всё же вернулся с кофейником, и Пятый не стал выгонять «помощника», пока тот не поставил на стол чашки и не попытался узнать, а где, собственно, Лайла и Диего. Одного взгляда хватило, чтобы хозяин дома вспомнил, что его, вообще-то, могут и пришить, так что он снова суетливо захлопнул дверь. Астрид всё это время даже глаз на Элиота не поднимала, ни то что пыталась заступаться за него. Пятый, севший на край подобия кровати, по сути являющегося старым разложенным диваном, устало провёл ладонью по лицу, налил себе кофе и выжидающе посмотрел на девушку, снявшую пиджак, опустившуюся в кресло и сложившую руки на коленях.       — Тебе отмашка нужна? — требовательно нахмурился он, — Рассказывай.       Астрид ослабила галстук, решая, с чего бы лучше начать. Когда Лисы впервые проявили себя?       — Ты сам знаешь, как всё началось, — тихо, стараясь не торопить слова, начала она, всё ещё не смотря на Пятого, — Та записка, которую я показывала тебе и Хейзелу. Это был первый раз, когда Лисы вышли со мной на связь…       — Лисы?       — Так они себя называют. Они работают на то, чтобы уничтожить власть Куратора изнутри. В тот раз я собиралась послушать твоего совета и просто проигнорировать это послание, но не вышло. Ты был прав, они не оставили меня.       Встреча с Лисой, а точней лично Кариной, состоялась во время обрушения Академии. Это было первое прямое спасение жизни Номер Икс. Кто знает, специально ли выбрала лидер оппозиции эту тактику, спасать девушку и после играть на её чувстве долга и благодарности, но придерживалась она её с первых шагов и нельзя сказать, что это не работало.       Дальше Лисы почти всем составом нагрянули в боулинг «Суперстар», в этот раз спасая жизни уже всех остальных членов Академии. Не считая Пятого, разумеется, который к этому моменту куда-то исчез. Сам он знал, что был на рандеву с Куратором, что в итоге оказалось лишь отвлечением внимания. Как ловко Лисы появились, не правда ли?       — Тут мне и пригодилась та записка.       — Ты не выкинула её?       — Нет, — и, предупреждая возмущение Пятого, твёрдо заявила, — И не жалею. Если бы не тот тайминг, я бы не решилась попытаться выиграть тебе время.       Так вот, зачем Номер Икс тогда вышла из круга перемещения. Не из бессмысленной жертвенности и отчаяния, а хоть с каким-то планом, о наличии которого Пятый в тот момент не догадался. Да что уж там, ему вообще было не до этого. Подумать о поступке Номер Икс он смог сильно позже.       Тем временем рассказ шёл дальше, и вот, опустив огромное множество событий, произошедших между перемещением и следующим появлением Лис, Астрид перешла к недолгому знакомству с Гвендолин.       — Куратор, вижу, тоже не оставляла попыток.       — Ты даже не представляешь, насколько.       После этой фразы Пятый стал слушать ещё внимательней, а в глазах у него зажёгся недобрый огонёк. Гвендолин мертва, а Карина, наконец, вывела Астрид на вполне откровенный разговор, в процессе которого и раскрыла свои цели и относительно Комиссии, и непосредственно Икс. А главное, предупредила о скором визите самой Куратора.       И вот, прогноз оправдался. Самоназначенная королева Комиссии явилась к своей цели домой и предложила сделку, от которой отказаться было невозможно, подкрепляя её направленным на Шерлока дулом пистолета. И вместе с тем поставив знак мишени на многих других невиновных, но очень дорогих Астрид людей.       — И дай угадаю, — холодно спросил Пятый, до этого напряжённо слушавший каждое слово, — На помощь опять пришли Лисы?       — Нет. Я… сама справилась. Если это можно так назвать.       — В каком смысле?       Щёки девушки сначала вспыхнули, а потом медленно побледнели. После такой реакции Пятый ожидал какого-то экстраординарного решения проблемы. Но Номер Икс его не сильно удивила.       — Я... попыталась её убить, — выдавила она еле слышно, и когда ожидаемого крайнего удивления от парня не последовало, чуть громче уточнила, — Застрелить.       Ну, да, для Икс подход нестандартный, мягко говоря. Но Пятый старался уже ничему не удивляться.       — И как?       — Промазала, — поджала губы девушка. — Попала в плечо.       — Хреново.       — В каком-то смысле да.       А дальше, да, Лисы изволили вновь объявиться и всех спасти. Сами поставили Астрид в ситуацию, где она либо погибнет, либо станет их агентом, и великодушно протянули руку помощи. И в этой руке держали контракт в виде пейджера, который теперь протягивала Пятому Икс.       — И ты согласилась, — подвёл он итог истории.       — Да. Я не могла всех потерять.       — Не оправдывайся.       Несколько минут Пять и Икс сидели в тишине друг напротив друга. Один размышлял над услышанным, разглядывая пейджер, а вторая — ожидала вердикта.       — Да уж, жизнь у тебя бьёт ключом, — кивнул своим мыслям парень, отхлебнув немного кофе.       — Ага, — скривилась Икс, — Гаечным, и по голове. Каждый вторник.       — Знакомо. Только ты для такого слишком юна.       По лицу Астрид проскользнула усталая, не без насмешки над ироничностью ситуации и этих слов, улыбка. Но шуточки про возраст относительно них двоих уже успели приесться.       Она сделала то же, что и сам Номер Пять в своё время — согласилась на сделку с Комиссией ради спасения дорогих людей. И даже если эта Карина обманывала Икс, винить нужно только её, а не девушку. Тяжёлый пластик пейджера был криво спаян в некоторых местах. На корпусе, кажется, тонкой раскалённой иглой высечен иероглиф, но пятый не знал его значения. Видно, собирался прибор кем-то из подручных материалов и запчастей портфелей. Если так, то этот человек почти что гений и имеет огромный опыт работы в Комиссии. У Лис, судя по рассказу Икс и этой штуке, сильная команда. Может, эта Карина действительно могла бы стать хорошим Куратором. Или даже директором. Но Пятому это мало интересно, как и вся политика Комиссии. Его волновали только две вещи: апокалипсис и безопасность семьи. Икс всего лишь ребёнок, и Пятый понимал точно, что самое лучшее, что он может сделать, это вытащить её из лап «хороших ребят». Потому что у них там война, а на войне нет хороших, есть только выжившие победители и те, кто стал расходным материалом. И он не даст сделать ребёнка расходником.       — Лайла благополучно вспорола твоей Карине глотку, — беспечно протянул пейджер владелице Пять, приняв решение. — Так что, можно сказать, что ты свободна.       — Ничего хорошего в этом нет, — скривилась девушка, а при воспоминаниях о предсмертных муках Карины её аж передёрнуло. — Кто теперь защитит моих друзей? К тому же через эту сделку я думала решить вопрос с концом света в девятнадцатом году.       — Самонадеянно.       — Да. Но ты такой же.       — И даже хуже.       — Теперь нет никаких гарантий, что Лисы выполнят обещание Карины. Только ей было не плевать на меня.       — И что планируешь делать?       — Пока мои друзья живы и Лисы не нарушили своей части договора — я не нарушу своей. Надежда ещё не потеряна, управление может перейти кому-то другому из её команды, кому я тоже покажусь полезной.       — Тебе уже поручали что-то?       — На удивление пока нет, что пугает, — протянула девушка. — Но пару дней назад, когда ты только вернулся, Карина прислала сообщение.       Она немного покопалась в пейджере и снова протянула его Пятому. На экране появились неоново-зелёные буквы:

«Куратор бежала. В Далласе агенты. Будь готова»

      — Чёрт, — выругался Пять, нахмурившись и встав с дивана.       — Ты должен был знать, но я не могла тебе рассказать, не раскрыв себя, — хоть её не просили, бросилась оправдываться Икс, но Пять уже ушёл в свои мысли.       Бежала. Чёрт, было спокойней, когда он считал, что она сидит в своём логове облитая духами, попыхивая сигаретой в мундштуке. У Пятого холодок прошёлся по шее, а волосы на затылке зашевелились, но он подавил желание оглянуться, чтобы убедиться, что женщина с острой, ядовитой улыбкой змеи не стоит сзади, наклонившись к самому уху своего любимого предателя.       Про агентов новость уже давно не была таковой, даже когда Икс получила сообщение. Хотя, может, в сообщение говорилось не о Шведах, точней не только о них. Фигура Лайлы, если её правда так зовут, всё ещё была покрыта тайной, и Пятый мог только подозревать, хотя уже был почти уверен, что она связана с Комиссией. Но он всех привык подозревать в этом, так уж жизнь сложилась.       — Если придёт что-нибудь — первым делом сообщи мне.       И он вернул ей пейджер. Девушка нерешительно приняла его, анализируя каждое изменение в лице Пятого.       — Зачем?       — Первостепенная наша задача это спасение мира. Любая информация может быть полезной, а любой «приказ» — важной ниточкой. Ты уже посвятила меня в дела этих Лис, так что хуже не будет, если поделишься тайной вашей переписки, — ещё немного подумав, он расслабленно пожал плечами. — Нам вообще следует держать друг друга в курсе всех дел, раз мы с тобой повязаны с Комиссией.       — Хорошо, — кивнула девушка. — Это справедливо.       Но вряд ли на этот пейджер теперь придёт какое-либо сообщение. Если только у кого-то ещё из Лис нет пейджера с возможностью отправлять послания. И как быстро они поймут, что остались без лидера? Что они теперь будут делать? Ладно, это не её забота. Своих полон рот.       — Но часть моего договора гласит о сохранении тайны. Так что никто не должен знать, что ты узнал…       — Я нем, как рыба, — заверил её Пять. — У нас с тобой две стратегии по спасению мира. Это лучше, чем одна, так что я не буду мешать тебе вести свою.       Может, она в итоге останется единственной, однако говорить такие не обнадёживающие слова вслух он не решился. Но пока стоит следовать своим идеям и планам. Раз он разобрался в ситуации и взял её под контроль, можно не беспокоиться, что Икс натворит дел по наивности или незнанию.       В дверь снова постучали, и так осторожно и торопливо, что сомнений не было, что это хозяин дома.       — Мы закончили, Элиот! — великодушно разрешил войти мужчине, который, вообще-то в этой комнате живёт, Пятый.       — Там, это, — едва открыв дверь, нервно затараторил Элиот, — Диего вернулся.       — Один? — нахмурился Пятый.       — Да.       — Ну, отлично.       В этот раз никого с собой никто не притащил. Ни собаки, ни странных девиц. Осталось только нужных людей собрать и, считай, можно работать.       Как по заказу один из «нужных людей» оказался на кухне в компании мрачно развалившегося на стуле Номера Два. Пиджак он скинул, галстук ослабил и расстегнул верхние пуговицы уже не белой рубашки. И где его всю ночь носило?       А напротив него, не менее хмурый, держа комично маленькую для него ложку и поедая с её помощью радужные колечки, сидел Лютер. Побои на его лице практически полностью прошли, — специфика суперсилы, что сказать, — но судя по выражению этого лица раны душевные никуда не делись. Астрид одёрнула себя при мысли, что ей стало жаль Номера Один, когда она увидела его в первые секунды в таком состоянии. Жаль так же, как когда-то раньше, ещё в Академии.       — О, какая неожиданность, — на самом деле не особо удивился Пятый.       При виде брата вид у Харгривза сделался такой, словно он знал, что тот придёт, что иначе и быть не могло.       — И тебе привет, — кивнул старшему брату Лютер, отправляя очередную порцию хлопьев в рот.       С девушкой, предсказуемо, они обменялись лишь короткими взглядами, но ни единым словом.       — Давно здесь? — Пять поставил принесённый с собой из комнаты кофейник.       — Несколько часов.       — Я хотел вам сказать, что он пришёл, — зашёл последним в кухню Элиот, суетливо разводя руками, — Но вы меня выставили.       — Извини, — выдохнула Икс, рассеянно закатывая рукава рубашки, чтобы помыть руки и лицо в раковине.       — Семейный совет? — отвлёкся от созерцания пустоты Диего.       — Около того, — вытерев руки, скрестила их на груди девушка. — Работаем с имеющимся личным составом. Ты как?       — В норме, — отмахнулся мужчина. — Прежде, чем ты спросишь, нет, швы чудом не разошлись. Да, перевязку сделал.       — Взрослый ответственный мальчик, вы посмотрите.       Губы Диего чуть растянулись в усмешке, но не надолго. Мысли были такими тяжёлыми, что это читалось во взгляде Номера Два, то и дело возвращавшегося к этим самым мыслям. И Номер Икс, при всём её желании, была не тем, кто смог бы здесь помочь.       — Где вы вообще были? — всё же поинтересовался делами по спасению мира Номер Один.       — Пытались встретиться со стариком.       Ложка с хлопьями зависла в воздухе, не донесённая до рта. Лютер с удивлением посмотрел на понурого брата.       — Чего?       — Да, отец в Далласе, —  развязно подтвердил Пятый, — И у нас к нему есть вопросы.       Немного поразмыслив, мужчина поджал губы и, поудобнее перехватив в пальцах немного погнутую ложку, которая, судя по лицу Элиота, до этого была абсолютно нормальной формы, вроде как собирался продолжить есть, но вместо этого отрешённо спросил:       — И как?       — Всё накрылось.       — Может, оно и к лучшему, — так тихо, словно для самого себя, сказал на это Номер Один, продолжая сверлить глазами то пространство перед собой, то несчастные, уже размокшие в молоке хлопья на ложке.       Стоявшие рядом Астрид и Пятый переглянулись между собой, потом с Диего.       — А не пояснишь свою мысль? — предложил Пять, но Номер Два с хитрым и удивлённым огоньком догадки в глазах ответил за брата.       — Ты с ним тоже виделся, пока жил здесь.       — То есть «тоже»?       Диего многозначительно покосился и кивнул на Астрид, наливавшую себе воды. Лютер последовал его примеру, а после, поняв намёк, спросил, судя по всему, свой скудный завтрак, так как не соизволил посмотреть даже в сторону Икс:       — И как прошло? — в голосе читалась издёвка.       — Да они спелись, — вновь ответил за другого Диего. И к тому же совершенно не то, что могла бы ответить сама Астрид.       — Мм, — протянул Лютер, и было видно, как многострадальная ложка погнулась уже в другую сторону, — А меня он выставил.       — Что, набивался к нему в ассистенты? — с еле уловимой иронией спросил Пятый.       — Нет. Я… Почти сразу, как оказался здесь, я кое-как наскрёб денег на билет и приехал в Академию. Ну, сейчас там, конечно, не Академия. У отца был какой-то званый обед или приём, я не особо разобрался. Никогда не видел у нас дома столько людей. Там вообще как-то поживей было, что ли…       — Давай не затягивай, литератор, — закатил глаза Диего.       Несмотря на грубость брата, Лютер только мрачно промолчал и, собравшись с мыслями, продолжил.       — Когда я нашёл отца среди гостей, то рассказал ему, что я его сын, что я из будущего, про конец света…       Услышав это, Астрид подавилась водой и зашлась кашлем, так что обеспокоенный, заботливый Элиот осторожно начал постукивать её по спине ладонью.       — Зачем? — сжал в одно цензурное слово всё то, что могла бы сказать Икс, Пятый.       — Не знаю, — с каждым словом Номер Один выглядел всё подавленней. — Я был так потерян. Не знал, куда идти, что делать, жив ли кто-нибудь ещё. И я поехал домой, к отцу.       — Ясно… — поджал губы Пятый, но дальше отчитывать брата сил в себе не нашёл.       — А он? — прищурился Диего, ожидая самого главного в этом рассказе.       Номер Один презрительно скривился перед своими воспоминаниями. Горько усмехнувшись, он отшвырнул ложку на стол.       — Назвал меня при всех гостях мошенником или сумасшедшим и выгнал, — и тише, немного выдохнув, завершил. — Пришлось чёрте как возвращаться в Даллас. Дальше — не важно.       Это было жестоко. Но вполне в духе Реджинальда, это все понимали. Да и винить его, в кои-то веки, было сложно. Он поступил ещё достаточно сдержанно, а ведь мог вызвать фельдшеров психиатрической больницы. Скрутить Лютера им бы удалось навряд ли, но ситуацию бы усугубило.       — Блин, — сочувствующе поморщился Диего, представив в красках описанную братом картину, — Это мерзко.       — Ну, по крайней мере, он меня не ранил, — почти с той же интонацией заметил Лютер.       — Он ранил твоё сердце.       Удивительное единение и понимание между братьями, привыкшими друг друга совсем не по-доброму подкалывать и в какой-то степени соперничать.       — Конечно, он тебе не поверил, — наконец прокашлялась Астрид, — На что ты вообще рассчитывал?       — Сам не знаю, — на удивление спокойно и охотно ответил ей мужчина. — Но он обучал Пятого всем этим штукам со временем, не с потолка же он эти знания взял.       — Да, это не так уж и тупо, как кажется, Икс, — задумчиво поддержал брата Пять. — Отец точно знает о путешествиях во времени, я уверен. Так что попытка Лютера наивна, не продумана, но обоснована.       Астрид почувствовала укол обиды от того, что друг встал на сторону Лютера. Ладно, глупость какая. Он просто ведёт себя как взрослый, рассуждающий о своих делах и не желающий влезать в межличностную драму, человек. Всё логично, Икс, не дуйся.       — Ведь мы, если каким-то чудом получится снова найти отца, собираемся сделать то же самое. Только у нас есть весомые доказательства.       — Эм, — осторожно, но с интересом влез в разговор «инопланетян» Элиот, — А почему ты просто не перенесёшь нас всех во времени?       У Пятого так закатились глаза, что казалось, что он сейчас увидит свой гениальный, уставший мозг. Но, проявив чудеса сдержанности, он просто обратился к братьям и Икс:       — Кто-нибудь, объясните ему.       — В первый раз он заблудился в апокалипсисе, — с вялой готовностью пояснил Лютер, решивший всё же доесть свои размокшие хлопья.       — Во второй — остался без волос на яйцах, — продолжил Диего.       — А в последний — раскидал всех нас в Далласе по трём разным годам, — завершила перечисление «достижений» Пятого Астрид.       — И, возможно, спровоцировал конец света, — налил себе кофе герой обсуждения. — Ещё вопросы, Элиот?       — А… — он коротко покачал головой, — Больше нет.       — Никто из вас не понимает главного: папа сейчас в первую очередь — глава подлой шайки, которая планирует убийство президента!       — Глава? — скептически приподняла бровь Астрид, — Ты его переоцениваешь, Диего.       — Шайки? — задался другим вопросом Номер Один, всё еще не осведомлённый о похождениях своих братьев и Икс и о всём том, что они узнали за эти дни о Реджинальде.       — Не слушай его, Лютер, — отмахнулся Пятый, так же как и Икс совершенно не разделявший рвения брата спасти президента. — Насколько я понимаю, у нас только один выход. Пришло время собрать Академию Амбрелла вместе.       У Астрид после этих слов сладко засосало под ложечкой от предвкушения, волнения и восторга. Если встреча с Лютером и Ваней оказалась не из приятных, то Клауса и Эллисон она ожидала встретить с распростёртыми объятиями и не сомневалась в этом ни секунды. Остальные, судя по их лицам, ни одно из этих чувств не разделяли. Даже Пятый сообщил о своём решении с видом врача, после праздников готовящегося провести десятую гастроскопию за день.       — Да уж, семейное собрание, — проворчал Диего.       — Кто-нибудь сходит за Эллисон? — с мрачным видом отправил в рот последнюю ложку с хлопьями Лютер.       — Она в порядке? — встрепенулась Астрид.       — Ага. В полном.       — Ну, слава богу. Остался только Клаус.       — У меня нет идей, где он может быть, — честно признался Пятый, впрочем, быстро поправившись, — Пока что. Лютер, дашь адрес?       — Ага.       Но от Диего не ускользнуло вновь побагровевшее лицо брата, которое он старательно отворачивал от всех остальных в комнате. С заговорщицкой ухмылкой он наклонился над столом, впившись хитрыми глазами сплетника в Лютера.       — Между вами ещё что-то?       — Нет! — в возмущении чуть не подавился мужчина, — Она замужем!       — Ох, чувак… — Диего сменил выражение лица на искренне, по-мужски сочувствующе и неловкое, — Жесть какая.       — Ничо, — смущённо буркнул Лютер, — Я справлюсь.       — Я приведу её, — прервал их Пятый, поставив чашку у раковины, — Сможешь забрать Ваню, не задушив её? Ну, или не сломав и ей что-нибудь?       От недавнего укола обиды не осталось и следа, и Астрид ехидно покосилась на Лютера, чтобы лицезреть, как молниеносно изменился цвет его лица. Он метнул взгляд на Икс, на Пятого, как ни в чём ни бывало ожидавшего ответа, и, потупившись, встал с места и по-хамски проворчал:       — Очень постараюсь.       — А мне что делать? — как школьник поднял руку Элиот.       — Готовиться к очень странной компании, — встал и ободряюще похлопал его по плечу Диего, уже предвкушающий представление, которое начнётся, когда вся семейка соберётся вместе вновь.       Сильно долго ждать не пришлось. Во всяком случае, так заявляли часы, хотя для Астрид время тянулось мучительно медленно. Но вопреки её надеждам Лютер и Ваня приехали быстрей, чем Пятый с Эллисон. Элиот засуетился сильней прежнего, как только на пороге появилась новая представительница «внеземного вида», устало, но с интересом осматривающая обстановку негласной штаб-квартиры Академии.       И теперь в воздухе повисло напряжение и неловкость таких масштабов, что несчастный, гостеприимный хозяин квартиры, не знавший, куда себя деть, болтал без умолку о какой-то чуши, расставляя на журнальном столике вазочки для десерта. Ваня, с видом смирившегося с происходящим человека сидела на одной стороне дивана. С другой, на почтительном расстоянии, косясь на всех присутствующих и оценивая обстановку, ссутулился Лютер. Особенно внимательно он следил за реакцией Диего, потому что видок у Номера Два был мрачный, и при виде сестры на проявления хоть каких-то тёплых чувств мужчина не расщедрился. Даже с кресла не встал, сверля Седьмую внимательным, суровым, испытующим взглядом. Астрид предпочла место у окна, усевшись на широкий подоконник и то и дело всматриваясь в проезжающие внизу машины.       — ...И поэтому я решил, что готовить желе это очень интересное хобби, — нервно усмехнулся Элиот, усаживаясь на стул рядом с Номером Два. — Не покупать в магазине, понимаете? Да, ингредиенты я всё ещё покупаю, но ведь дело в самом процессе.       — У тебя дома что, ничего больше не осталось кроме кофе, желе и хлопьев? — выгнула бровь девушка.       — Ну, я живу один, мне много было не надо, — его уши вспыхнули и он начал заламывать пальцы. — Да и выручки не так много в последнее время, так что я сильно экономлю, чтобы хватало на обслуживание оборудования, закупку плёнки, химикатов для проявки, счета там ещё всякие…       — Как ты желудок не угробил? — не веря своим ушам, сочувствующе покачала головой Икс.       Элиот, конечно, чудной, а по меркам обычного жителя Далласа так вообще псих и неудачник, но в сущности своей он был очень внимательным, добрым мужчиной. И Астрид предпочитала не думать о том, что если бы он не стал свидетелем путешествий во времени, его жизнь продолжала бы идти своим, обычным по всем меркам чередом.       — Желе, между прочим, раньше считалось деликатесом. Чтобы его приготовить, нужно было очень много копыт…       — Если мы попробуем, ты заткнёшься? — грубо прервал его Диего.       — Не уверен. Я весь как на иголках.       Всё же замолчав, мужчина встал со своего места и принялся половником раскладывать по вазочкам своё хвалёное желе. Первая порция плюхнулась в посуду с чавкающим звуком, который ни у кого из присутствующих не вызывал желания пробовать десерт. Кажется, кулинарные подвиги холостяка Элиота были крайне далеки от идеала.       Наблюдая, как очередная порция чего-то склизкого и белого, вперемешку с цукатами, вываливается в вазочку, Лютер неловко прокашлялся и осторожно спросил у развалившейся рядом сестры:       — Ты как… вообще?       — Весьма дерьмово, если честно, — смотря в потолок, подвела общий итог происходящего с её жизнью Ваня.       — Какой балл по шкале от одного до "взорвать луну и уничтожить жизнь на планете"? — в излюбленной манере съязвил Диего, подкидывая в руке один из своих ножей.       — Диего! — возмущённо одёрнули его Лютер и Икс, после чего коротко переглянулись.       Но, кажется, Ваня уже приняла факт того, что когда-то уничтожила мир, потому что никакой яркой реакции за словами Диего не последовало. Девушка только выгнула бровь, смотря на очередного нового брата.       — Серьёзно?       — Убери нож, дурень.       — В прошлый раз она подняла меня в воздух и высосала жизнь энергетическими щупальцами, — напомнил брату Диего. — Я думаю, у меня есть право немного подумать.       — Хотел бы я увидеть энергетическое щупальце, — у Элиота даже глаза загорелись, и он чуть не промахнулся, выливая в последнюю вазочку десерт.       — Не дай бог, Элиот. Не надо оно тебе.       — Ладно, верю.       Тяжело вздохнув, Ваня села на диване прямо. Она не помнит и, уж если на чистоту, не до конца верит, что устроила конец света. Но если это так, то она забрала дом и нормальные, привычные жизни у близких людей. Может, на то и была причина, она не помнит. Но сейчас, являясь этой версией себя, которая ничего не знает о прошлой, ей жаль, и она бы не хотела ни с кем так поступать.       — Я не помню, что делала, но… Прости. Если это что-то значит.       Нож замер в руке Диего, который продолжал испытующе сверлить сестру взглядом. На секунду, как вспышка, в голове явилось её беспомощное, напуганное лицо за непробиваемым стеклом бункера. А так ли много права он, да и все они, имеют обвинять Ваню? Сталь дрогнула уже не в руке, а в глазах.       — Да, значит, — смягчившись, он опустил напряжённые плечи. — Просто… Мне сейчас тяжело.       Астрид сочувствующе посмотрела на понурую спину друга. Хотелось бы ей поддержать его хотя бы словом, но не стоило, пожалуй, говорить о Лайле при остальных, если Номер Два не поднимет эту тему сам. Самой Икс было досадно, что она опять ошиблась в человеке, который казался ей приятным, но Диего, разумеется, во много раз тяжелей. Обманутое сердце куда хуже обманутого впечатления.       — И ещё… Ты тоже прости.       Икс, из вежливости принимая у Элиота свою порцию желе, не сразу поняла, что обращаются к ней. Только когда после слов Вани наступила долгая тишина. И смотря в глаза когда-то родной, любимой подопечной, Астрид, которую разрывало от противоречивых мыслей и чувств, тоже неосознанно начала вспоминать. Но совсем другое. Да, Ваня просила прощения искренне, желая разрушить стену между ними. Но Астрид этого мало.       — Я бы хотела, Ваня, — с трудом всё же призналась она. — Но ты не знаешь, за что просишь прощения. Значит, в этих словах нет смысла.       Диего, не ожидавший таких слов, не скрывая замешательства оглянулся на подругу. Ваня, кажется, тоже не ждала такого ответа. И дело не в том, что она была уверена в том, что её простят. Она растерялась, услышав причину.       — А если память никогда ко мне не вернётся? Если я так и не вспомню, что я сделала… Ты не простишь меня?       — За это — нет.       Она не помнила эту девушку, но почему-то от этих слов неприятно кольнуло в груди. И Номер Семь не оставалось ничего, кроме как с пониманием и сожалением кивнуть. Принять, что, кажется, она нанесла рану куда более болезненную и глубокую, чем разорванная на части луна со всеми вытекающими.       — Это жестоко, Икс.       Астрид метнула на Номера Один презрительный взгляд, прекрасно осознавая, на кого становится похожа в такие моменты. Но на то и расчёт. Этот знакомый взгляд лучше всего работает на Лютере. И не этот ли защитник Вани предлагал оставить её перед прыжком во времени за бортом?       — Не тебе об этом рассуждать, тебя там не было, — холодно огрызнулась она. — Пока я прощаю всех подряд, люди уверены, что эту карту можно разыгрывать вечно, на деле даже не сожалея. А порой и не извиняясь.       — Если ты о том, что случилось в бункере, — вновь побагровел мужчина, — То ты…       — Эй, есть кто-нибудь?       Его перебил женский смех и голос из магазинной части дома. Астрид тут же потеряла интерес к воспитанию Номера Один.       — Это Эллисон, — с трепетом прошептала она.       Это её голос. Она слышит её голос. Эллисон не только жива и здорова, но и может говорить. Хвала тебе, Грейс Харгривз. Прости за каждый косой взгляд, за ревность и обиды.       — О, — заинтересовался Элиот, слышавший это имя когда-то от только попавшего в Даллас Лютера, — Та самая?       — Слава богу, — всплеснул руками Диего, с готовностью покинув готовящееся поле словесной перепалки.       Но у Лютера с Астрид больше не было особого желания выяснять отношения. Каждого теперь больше заботили те, кто пришёл. Переглянувшись с неприятным пониманием, что рано или поздно начавшийся разговор продолжится, они вместе с Ваней встали со своих мест. Диего встал у перил второго этажа, откуда открывался обзор на торговый зал не первом. Лютер, Элиот и Ваня встали рядом с ним, со скрываемым и не очень нетерпением смотря на пришедших. А Астрид осталась чуть позади, пытаясь не торопить момент, которого так ждала. Насладиться в полной мере каждой секундой полного воссоединения со своими бывшими подопечными. По лицу расплылась улыбка, когда она услышала не только смех Эллисон, но и резонирующий от стен голос Клауса. Всё такой же, каким она его помнила.       — Охо-хо! Я знаю, это невозможно, но вы что… все похорошели?       Хотели бы Диего и Лютер закатить глаза на это замечание, но были как никогда в жизни рады видеть своего придурковатого братца. Ваня видела его вообще в первый раз, но не сдержала смешка. А потом заметила стоящую рядом с Номером Четыре Эллисон. Эта та, о ком ей рассказывали Лютер и Пятый?       — Ваня…       — Не верится, что у меня есть сестра, — неловко улыбнулась она в ответ.       И снова этот взгляд, весь смысл и глубину которого она сможет понять только если когда-нибудь что-нибудь вспомнит.       Вместе с Эллисон и Клаусом в магазин зашёл Пятый, остановившийся неподалёку, чтобы понаблюдать за разворачивающейся картиной. Он неплохо потрудился в эти дни ради неё, так что имел право лицезреть плоды своих стараний. Переглянувшись, члены Академии Амбрелла спустились по лестнице.       Спустились все, кто стоял у перил. Кроме Элиота, разумеется. Он круто повернулся к замешкавшейся Астрид, заламывая дрожащие руки.       — Я сейчас в обморок хлопнусь, — зашептал он, не веря в происходящее. — Все Путники у меня дома, собираются спасать мир! Я помогаю инопланетянам спасать мир!       — Это очень ответственная роль, Элиот, — машинально поддерживающее улыбнулась ему девушка, уже хотевшая присоединиться к тем, кто спустился, — Чувствуешь себя готовым для такого?       — Да! — восторженно воскликнул мужчина, но, секунду подумав, нервно зачесал немного сальные, растрёпанные волосы назад, — Н-нет, не чувствую…       — Ничего, — она легко похлопала его по плечу, проходя мимо, и еле слышно вздохнула, — Я тоже.       Каждый шаг, каждая ступенька отдавались в Ване искрами волнения. Она не подозревала, что тоже самое сейчас испытывает и Эллисон. Что эта женщина напротив задаётся множеством вопросов. Что будет дальше? Как они будут налаживать отношения теперь? Вспомнит ли Ваня? Хочет ли сама Эллисон, чтобы та вспоминала? Она не знала ответов, но точно знала, что рада видеть сестру живой и здоровой.       — Я скучала по тебе, — чуть ли не всхлипнула она, когда Номер Семь остановилась в паре шагов, не зная, уместно ли подойти ближе.       — Слава богу, — зажато улыбнулась девушка, — Хоть кто-то.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, не зная, как поступить в такой ситуации. А потом Эллисон просто доверилась внутреннему голосу и, преодолев оставшееся расстояние, осторожно, но крепко обняла сестру. Сначала Ваня напряглась — ей было несколько неловко и непривычно. Но постепенно по телу от сердца начало разливаться какое-то тепло. И только теперь Седьмая почувствовала что-то действительно родное. Теперь она не сомневалась, что как минимум эта женщина — её семья. А значит и остальные тоже.       Диего не отставал и, не скрывая радости, обнял и похлопал своего самого непутёвого брата по хлипкой спине, на которой каждый позвонок можно было посчитать. Но, принюхавшись, отстранился и заглянул Клаусу в глаза.       — Ууу, — протянул он, — Да вы бухие.       — Нет, нет. Просто, ну, немного… — хихикнув, переглянулся он с Эллисон, по которой, в отличие от него, нельзя было сказать, что она поддатая, — Чутка выпили.       — Ясно всё с тобой.       — Это мы на радостях, когда Пятый пришёл.       — А до этого, вероятно, от горя, — съязвил Номер Пять.       — Не без этого, — согласился Клаус.       Оценивая обстановку их «штаб-квартиры», он поднял глаза на второй этаж. И увидел Астрид, стоявшую на последних ступеньках. Номер Четыре так побледнел, что сестра заметила это и проследила за его взглядом. Это способность действует, несмотря на алкоголь, или сам алкоголь творит чудеса?       — Привет, — сказало «видение», улыбнувшись.       — Клаус.       Её бледная, почти голубая кисть выскользнула из руки Диего и взяла руку Клауса, лежавшую на плече. Он, ничего не понимая, посмотрел на Икс, и только чудом воли не отскочил в сторону. Её глаза, вся она светилась ледяным светом откуда-то изнутри.       — Держи Диего крепче.       — Бог мой… — он очнулся от первой волны шока. — Икс!       — Живая, — так же не верила своим слезившимся глазам Эллисон.       — Пятый вам не сказал? — спустилась на пару ступеней Астрид, не отрывая сияющих глаз от Клауса и Эллисон.       Они изменились: Клаус приоделся лёгкую летнюю рубашку и хлопковые белые штаны, отрастил волосы до плеч и теперь отдалённо стал похож на Иисуса. Но выглядит он куда свежей, так что можно с точностью сказать, что по помойкам и притонам больше не шарится. Эллисон сразу и не узнать. Икс привыкла видеть её на каблуках, с объёмной причёской из афро-кудрей. А сейчас на ней обычное для жительницы Далласа этих лет жёлтое платье, туфли на невысоком каблуке, а чёрные волосы до плеч уложены аккуратными локонами.       — Решил устроить сюрприз, — с редкой для него добродушностью улыбался в это время Номер Пять, созерцая греющую душу и сердце картину.       — Нет, — Клаус с силой зажмурился и похлопал себя по худому лицу, — Подойди, пожалуйста, я не верю.       Стоило ему открыть глаза, как лестница опустела, словно никого на ней никогда и не стояло. Но Номер Четыре даже толком испугаться не успел, потому что девушка возникла прямо перед ним из голубой вспышки.       — А так? — на её светящемся от счастья лице играла ехидная, но добрая, широкая как никогда улыбка.       — Боже, — и больше не сомневаясь ни секунды, словно даже протрезвевший Клаус прижал девушку к себе, — Боже мой.       Живая, смеётся, уткнувшись ему в плечо и игнорируя то, что он, скорей всего, пропах перегаром и сигаретами. Будьте прокляты кошмары, в которых он видел её среди мертвецов. Отсосите, уроды, вам не забрать Икс. Больше никогда не забрать.       Пятый молчал, просто улыбаясь и стараясь запечатлеть всё это в своей памяти. Его семья вместе, все живы и даже выглядят, кажется, как семья. Нормальная, соскучившаяся друг по другу. Что-то подобное он мечтал увидеть очень давно. У него даже в горле спёрло, и он отвёл глаза наверх, словно думал увидеть на последних ступенях лестницы ещё кого-нибудь. Нет, всё же старческая сентиментальность берёт верх. Продлить бы этот момент. Жаль, время не на их стороне.       — Да, — спустя какое-то время Клаус всё же отпустил Икс, — Ты тоже похорошела.       — Оу, спасибо, — утерев подступившие слёзы, рассмеялась девушка.       Повернувшись, она почувствовала, как слёзы наворачиваются снова, и молча раскрыла объятия Эллисон. И та так же молча обняла её, тут же отметив, что Икс осталась всё такой же маленькой по сравнению с ней. Женщина невольно вспомнила, как находила образы своей семьи в прохожих, соседях. И однажды она позволила себе постучаться к белой семье, потому что в их окне увидела худую рыжую девушку. Она, как и все, думала, что Икс умерла в апокалипсисе, но в тот момент надежда оказалась сильней и логики, и страха быть пристыженной и выгнанной с порога. Жаль, что не оправдалась. Но в итоге встреча всё же случилась, а это самое главное.       — Со связками всё в порядке? — когда объятия разомкнулись, первым делом в глаза Астрид бросился белый тонкий шрам на шее Эллисон.       — Да, — она машинально легко коснулась его пальцами, — Вашими с мамой стараниями.       — Клаус, Бэн с нами? — почти даже весело спросил брата Номер Пять, вышедший из роли наблюдателя.       — О, нет, — развёл худыми руками мужчина. — К большому сожалению, призраки не перемещаются во времени.       — Ну, что ж, тогда перейдём сразу к делу.       Собравшись и посерьёзнев, а внутри заметно воспрянув духом, Пятый прошествовал вверх по лестнице. Остальные последовали за ним.       — Ну, Ваня, как делишки? — подскочил к сестре Клаус, потирая ладони.       — О, я ни черта не помню, а так терпимо.       — А, всего-то. Не страшно, со мной тоже часто бывает. Это немного тревожно, особенно если просыпаешься в незнакомом месте.       — Ага, — поддакнула Номер Семь, вежливо улыбнувшись, — А зовут тебя как?       — Привет, Диего, — улыбнулась брату Эллисон, но не получив ответа выгнула бровь. — А поздороваться?       — Привет, Эллисон, — нехотя ответил Номер Два, не желавший показывать, насколько он сам был в этот момент растроган.       — Что, ещё раз? — ухмыльнулась Эллисон, которая достаточно хорошо знала Диего, чтобы не догадываться, в чём дело.       — Привет, Эллисон! — прокашлявшись, громче повторил ей брат.       На втором этаже их встретил Элиот. Он всё это время то нервно ходил между креслами и стульями, которые до этого расставил для гостей, то сидел на диване, выпрямившись по струнке, перебирая и заламывая пальцы. Когда Пятый лёгкой походкой поднялся на этаж, хозяин дома аж подпрыгнул, тут же начав поправлять выглаженную по случаю рубашку, приглаживать волосы. Сердце у него колотилось бешено, глаза, щёки и уши горели от волнения и восторга. За спиной Пятого начали одни за другим появляться уже знакомые или новые лица, и Элиот был готов выполнить любое поручение любой сложности в лучшем виде. Это его час. Он — человек, который помог собрать их вместе, попавший в спасательную операцию к инопланетянам под прикрытием. И видит бог, он не облажается. Потому что он не неудачник, каким его считали все. Он…       — Элиот, оставь нас, — прошёл мимо помощника Пятый.       Воздушный шарик внутри не завязали, а отпустили, и он с дурацким, визжащим и пердящим звуком сдулся, немного пометавшись по грудной клетке.       — А… А я думал, — повернулся он за Пятым, — Что буду участвовать в спасении мира.       — Обязательно. Но сейчас у нас будет семейный разговор.       Остальные члены Академии Амбрелла так же проходили мимо, занимая свои места и разве что мельком поглядывая на Элиота, который чувствовал себя глупо, стоя посреди своего же дома как чужой.       — Оу, — немного помявшись, он начал отходить в сторону. — Ладно, тогда я… ну, я буду у себя или ещё куда-нибудь отойду. Но ты зови, если что, я в любой момент…       — Непременно, — коротко улыбнулся ему Пятый, тут же уйдя в свои мысли.       Когда помощник исчез из вида и его неловкие шаги совсем стихли, Номер Пять, потерев ладони и собравшись с мыслями, встал перед своей семьёй. Ну, поехали, нечего резину тянуть.       — Так, во-первых, я хочу извиниться. Да, я облажался с этим скачком в прошлое, из-за чего мы все тут застряли. Но настоящий пинок под зад это то, что мы притащили с собой конец света.       Клаус, занявший удобное кресло, в котором уже успел вальяжно развалиться, подавился пудингом, который так никто до него и не тронул.       — Что, опять?       Но удивился, казалось, только он, потому что остальные лишь молча скривились или устало вздохнули.       — Вы все знали? Почему я всегда последний узнаю о конце света? — тут его осенило, и он вновь откинулся в кресло, с отчаянием зарывшись пальцами в длинные волосы, — Боже, а моя секта будет в бешенстве!       — Ты основал секту? — тут же недобро покосилась на него Астрид, занявшая кресло рядом с Диего.       — О, да, есть такое.       — Осуждаю.       — Да ладно, всё вполне законно. У нас даже униформа есть. И иногда оргии, для духовного укрепления. Пятый, я сказал им, что у нас времени до две тысячи девятнадцатого!       — А теперь до понедельника, — вынужден был огорчить «духовного лидера» парень. — Осталось шесть дней.       — Это всё Ваня, — не раздумывая, кивнул своим мыслям Номер Четыре, отправляя в рот лежку с пудингом.       — Клаус! — одёрнула его Эллисон, тут же с волнением поглядывая в сторону сестры.       — Что? Обычно это Ваня.       — Обычно, это когда один раз? — скептически подняла бровь Астрид.       — Ну, может, кстати, и Икс, — немного подумав, указал он ложкой на девушку. — Ты же, в теории, тоже можешь?       Хоть это и было больше похоже не шутку, все в комнате украдкой или нет оценивающе посмотрели на девушку. От Вани ведь тоже подвоха никто не ожидал, а Икс уже продемонстрировала, что, при желании, с силой Номер Семь управиться сможет. Но в частности Пятый, рассматривавший как угрозу абсолютно всё, про себя решил, что Ваня долго подавляла обиды и это вылилось в конец света, а Номер Икс сейчас обладает свойством говорить всё в лицо и весьма эмоционально. Её скорей рванёт в моменте, и масштаб будет сравним с отключением электричества в доме, а не взорванной луной. Но лучше, по возможности, избегать её копирования силы Вани. На всякий случай.       — Ну, да, могу, — беспечно пожала плечами Астрид. — Но пока не планировала.       — А, тогда ладно.       — Но ты маякни, если мысли появятся, — наклонившись ближе, усмехнулся Диего.       — Зацепки есть, Пятый? — не отреагировав на предыдущие предположения Клауса, спросила Ваня.       Ну хоть кто-то заговорил о деле серьёзно. Номер Пять переглянулся с Диего, и тот, с лицом весьма самодовольным, протянул ему папку, которая перекочевала далее по рукам присутствующих.       — Есть одна.       Эллисон, увидев проявленный Элиотом кадр с записи Френкеля, на котором был запечатлён мужчина под чёрным зонтом, чуть с места не вскочила. Глаза у неё расширились в неприятном шоке.       — Ахренеть! Это папа?       — Да.       Теперь сомнений быть не могло: абсолютно каждый член Академии признавал в этом человеке Реджинальда. Точней почти каждый.       — Это он? — больше из желания увидеть, кто же являлся её отцом, посмотрела в папку Ваня из-за плеча сестры.       — И он стоит на том самом холме, — многозначительно обвёл взглядом присутствующих Диего. — Когда грохнули президента.       Астрид прикусила язык, но глаза сами начали закатываться, так что усилием воли она не выдала сидящему рядом Номеру Два своего раздражения. Спокойно, Пятый и остальные точно его вразумят. Но лидер компании предпочёл просто оставить намёк и подводку Диего к его теории без внимания.       — Мы пытались поговорить с ним о том, что это значит, — обращался он к ещё не посвящённым в дела последних дней. — Но он на диалог не идёт, так что пока ничего не выяснили.       — Выяснили, — не сдавался Диего. — Что он собирается убить Кеннеди.       — Да и пусть убивает, господи, — не сдержалась Икс. — Чем бы старик ни тешился, как говорится.       И хоть старалась она сказать это тихо, в наступившей после слов Диего тишине каждое её слово было услышано. И звучало весьма цинично. Клаус и Эллисон переглянулись.       — Неожиданные слова от тебя.       — Это ещё цветочки, Клаус, — мрачно усмехнулся Диего. — Она здесь за три года стала плохой девочкой.       — Три года? — не поверила ушам Эллисон.       — Это уже не важно — сдержанно Астрид призвала всех вокруг, а в особенности Диего, к здравому смыслу. — Смерть президента это историческое событие, которое должно произойти. Нам ли в это вмешиваться? С концом света это не связано.       — Не факт.       — Диего прав, — был вынужден согласиться Пятый. — Мы пока не знаем, что положит начало судному дню. Может быть Кеннеди, а может быть что-то независимое. Но что-то меняет хронологию, и мы должны это исправить.       — И как исправлять, если не ясно, что сломано? — вопросительно нахмурилась Ваня.       — Поэтому и надо сначала поговорить с Реджинальдом, — ответила за Пятого Икс. — Это всё, что у нас пока есть.       Но Номер Два всегда отличался упрямством. И то, что его теорию не воспринимают в серьёз, даже толком как вариант не рассматривают, сколько бы раз он не озвучивал её, не могло не раздражать.        — Да вы сами подумайте: папа ходит на подпольные собрания с какими-то скользкими типами, а через три дня он будет на холме, чтобы убить президента, — он встал со своего места, вставая рядом с Номером Пять в лидерской позиции говорящего. — И мы все знаем, что надо делать.       Переглянувшись и кивнув, братья одновременно, строго, уверенно вынесли вердикт:       — Найти папу.       — Убить папу.       Повисла тишина. Пятый в недоумении поднял глаза на Номера Два. Внутри резко возросло желание работать в одиночку. Но то, что он хотел бы высказать своему придурошному брату, быстрей успела сформулировать Номер Икс:       — Диего, при всём уважении, ты больной? — прищурилась она, не веря, что он несёт такую ересь на полном серьёзе, — Какое «убить»?! Он нам нужен живым минимум до восемьдесят девятого года!       — Президент тоже нужен живым!       — Кому? — одним широким жестом указала девушка на всех присутствующих, пока не влезавших в начинавшуюся перепалку, — Мне лично на него плевать.       — Зато на отца совсем не плевать, да? — огрызнулся Диего.       — Ты опять за своё?       Вот только ей покажется, что он всё осознал и больше не будет так делать. Уже, наверное, стоит перестать надеяться, что он изменится. Нет, Номер Два будет прибегать к гаденьким подростковым приёмам и подколам, когда дело касается его эго. Изо всех сил, вдохнув полной грудью, Астрид постаралась затормозить себя, но закипающее негодование внутри оказалась сильней.       — А знаешь, что?       — Икс… — попытался вразумить её Пятый, уже знавший, что тормоза у девушки нынче слабые.       Но она его не послушала, сверкая глазами на Диего. И для некоторых здесь присутствующих стало открытием, что Номер Икс может так твёрдо и грозно отстаивать что-то.       — Да, не плевать, чтобы ты ни вкладывал в это. Потому что от него зависит ваше будущее. И моё, кстати, тоже. Убьёшь Реджинальда, и я сгнию в Варберге.       — Никто из нас не должен быть здесь, верно? — резонно заметила Ваня, чем немного утихомирила начинавшийся пожар, за что Пятый в мыслях её сердечно поблагодарил, — Что, если это мы? Никто ничего не сделал, что сломало бы хронологию?       Сначала никто не говорил ни слова. Кто знает, о чём думали остальные в эти несколько долгих секунд, но у Астрид перед глазами разворачивался список её «грехов» перед всем пространством и временем: работа в издательстве, встреча с Реджинальдом, дело на ранчо Боттомов, перебитая банда Паркера Филлипса, да и вообще все трагические случайности в доме Дэниела. И это только из самого крупного, что наверняка оставило бы след в истории и могло сыграть с путешественницей во времени злую шутку, если бы не поддержка Лис. Но не успела девушка вспомнить все свои прегрешения, как Лютер всё же нарушил тишину негромким замечанием:       — Диего преследовал Ли Харви Освальда.       И тут понеслось. Взвинтившись, как спущенная пружина, мужчина в негодовании ткнул в брата пальцем.       — А ты работаешь на Джека Руби!       — Ты ещё и президента зачем-то спасать рвёшься.       — А ты встречалась с нашим отцом! — и в сторону присоединившейся к Лютеру Икс нашёл веский аргумент Номер Два.       Правда от этого заявления у всех вокруг глаза на лоб полезли.       — Чего?! — выкрикнула Эллисон.       — Не в этом смысле! — тут же принялась отбиваться Астрид, — Я с ним просто случайно виделась год назад.       — Случайно, — фыркнул Номер Два.       — Диего, имей совесть добавлять контекст.       — Эллисон очень активно участвовала в местной политике, — продолжил перебрасывать горячую картошку Клаус.       — А ты вообще основал секту! — парировала в ответ сестра.       — А я просто няня на ферме, — примирительно подняла руки перед собой Ваня, в недоумении и растерянности наблюдая за тем, какой эффект произвёл её, казалось бы, обычный вопрос. — Я ничего не делала и не имею к этому никакого отношения.       — Может и имеешь, просто сама того не поняла?       Про себя Астрид с Эллисон согласилась. Далеко ходить не надо, она сама до встречи с Куратором не знала, что её безобидная подработка редактором имеет влияние на ход времени. Так что кто знает, какие ещё простые, ничего для нас не значащие слова или действия могут сыграть не последнюю роль в будущем.       — Да послушайте себя! Всё в новой жизни связано с Кеннеди, это не может быть совпадением.       — Ты влюблён в президента, скажи честно? — устало потёрла переносицу девушка, уже терявшая надежду, что Диего образумится.       — Нет, я просто смотрю на все факты трезвей тебя так точно! Лютер работает на Руби, Эллисон участвует в протестах, папа стоит на том холме, Клаус… — тут у него произошла заминка, — Занимается какими-то… извращениями. Но это тоже наверняка связано!       У Астрид уже начинала болеть голова. Номер Два всегда был таким? Или это психушка так повлияла? А, ну как она могла забыть, как он любой аргумент притягивал за уши, чтобы обвинить её в работе с Хейзелом и Ча-Чей. Да, он был таким всегда.       — Диего у тебя просто мания. Ты ищешь подтверждение своей теории во всём вокруг.       — Ты вообще помогала теневому правительству, которое теперь точит зуб на Кеннеди, — припомнил он ей.       — Я же не знала, что Реджинальд там состоит, — развела руками девушка.       — Однако это только доказывает, что я прав: нас всех явно отправили сюда по одной особой причине.       — И причина называется «Пятый просто не разобрался в массовом перемещении во времени»? — она скептически поджала губы, наклонив голову и пиля мужчину раздражённым взглядом, — Если бы мы оказались в любом другом времени и месте, ты бы и там нашёл себе великую миссию.       — Похоже на тебя, вообще-то.       — Закройся, Клаус, — и он снова метнул ядовитую стрелу в подругу, — Почему ты опять защищаешь отца, хотя мы уже вроде договорились, что он мудак? Старые привычки сильней тебя?       — Я защищаю законы времени и здравый смысл, оставшийся в этой комнате! — чуть не вскочила из кресла Астрид.       — С каких пор тебе не плевать на законы времени?       — Мне никогда не было плевать!       — Ребята!       У Астрид резко всё похолодело внутри, а потом лицо начало заливать краской стыда. Боже, как она себя ведёт? В пылу борьбы за свою разумную точку зрения она совсем забыла, зачем они здесь. Она забыла о Пятом, всё это время стоявшим и молча наблюдавшим.       А он ждал, когда они успокоятся и сами, как взрослые люди, придут к какому-то соглашению, придумают план. Но нет, всё как обычно: семейство Харгривз в своём репертуаре, и даже Икс, как назло, теперь вписывается в эту картину. Но, кажется, ему всё же дали слово, и он не потратит ни одного впустую.       — Вы все погибли. Я был там. Я видел это, — в лице и голосе его звучали плохо скрытые скорбь и отчаяние. — Хотел бы забыть это, но не могу. Я видел, как ядерные боеголовки испепелили мир вместе со всеми вами. В войне, которой не было, пока мы её не принесли. Хейзел отдал свою жизнь, чтобы спасти всех нас, так что помолчите все и просто выслушайте меня.       Он вновь не стал уточнять, что среди погибших не было Номер Икс, потому что пока что и сам не мог точно сказать, почему так вышло. Но и своя польза в этом обобщении была, потому что разгорячившаяся в споре с Диего девушка уже взяла себя в руки. Её примеру последовал и сам Номер Два.       — Я не знаю, связано ли всё то, что мы пережили здесь, — он переводил взгляд с лиц каждого из присутствующих, пытаясь найти отклик в каждом, — Я не знаю, есть ли всему этому причина или это лишь совпадения. Но папа знает. И мы должны поговорить с ним, пока всему не пришёл конец.       Это была хорошая речь. Сильная, отрезвляющая. И когда он прибегнул к своему красноречию в прошлый раз, его послушали. Академия Амбрелла воспряла духом. Но в этот раз одна шестерёнка из механизма не запустилась.       — Ну, — поджав губы и похлопав себя по коленям, встал с места Лютер. — Всё, я пошёл.       Первые несколько секунд Пятый поверить не мог в то, что видит. Он что, реально уходит? Опять? Да что он опять делает не так, почему всё валится из рук в последний, самый ответственный момент?       — Ты хоть слышал меня, Лютер? — в негодовании бросил он в спину идущего к лестнице брата.       — Да, я слышал, — развернулся тот. — Слышал, как почти шестидесятилетний мужик хочет, чтобы пришёл его папуля и всё наладил. На меня не рассчитывай, — тут он предостерегающе указал на вставшую со своего кресла Астрид. — И прежде чем Икс откроет рот, сразу скажу, что мне плевать.       — Лютер! — попыталась остановить его Эллисон, так же вставшая со своего места рядом с Клаусом, — Ты же не серьёзно?       Но в этот раз она не была в силах повлиять на него. Не сегодня, не теперь. Оценив обстановку, Диего пошёл вслед за братом.       — Эй, постой.       — Не надо, Диего.       Но тот не собирался отвязываться, начав спускаться по лестнице вместе с Номером Один. У него не было в планах просить его остаться. Нет, ребят, тут действовать надо хитрей и терпеливей. И порой Диего умеет так действовать, особенно когда ему нужны союзники.       А вот Пятому сейчас как раз и не хватило этих самых качеств. Астрид, встав рядом, попыталась как-то успокоить его:       — Ну можем же мы в теории справиться и без него? Остальные здесь, для разговора с Реджинальдом этого...       Но это не помогло. Более того, Пятый откинул руку девушки, которую она попыталась положить ему на плечо.       — Мне надоели ваши разборки, — процедил он ей в лицо. — Нам не до них, понимаешь ты или нет? Я думал, что хотя бы на тебя можно рассчитывать. Включи уже голову, а не эмоции.       Он не заметил, как побледнело в этот момент её лицо. Как она чуть ли не отшатнулась от него назад, увидев в родных чертах то, от чего так долго старалась избавиться. Услышав слова, которые так долго вытравливала из головы. Пятому было сейчас всё равно. Он не собирался плясать вокруг этих идиотов с бубном. Он же всегда оказывался прав, чёрт возьми! А их ничему жизнь не учит? Он пытается спасти мир, предлагает план, носится с каждым, как с ребёнком, но всё равно им что-то не так! Телепортировавшись от притихшей Икс, он возник на лестнице прямо перед Лютером, преграждая ему путь.       — Никто не уйдёт, пока мы не разберёмся.       Конечно Лютер остановился. Но только чтобы красноречивым взглядом оценить габариты старшего брата, усмехнуться… А потом легко поднять его одной рукой за грудки и буквально отшвырнуть в сторону. Парень, коротко вскрикнув, полетел с лестницы в сторону. От этого вскрика Астрид вышла из оцепенения и метнулась к перилам.       — Лютер! Ты сдурел?!       Но там, где Пятый должен был грохнуться на пол, никого не оказалось. Переместился, наверное, чтобы смягчить падение. Оглянувшись по сторонам и поняв, что нигде поблизости его нет, Икс оставалось только предполагать, что он оказался на улице.       Так оно и было. Не раз оказывавшийся в подобной ситуации раньше, только с незнакомыми людьми, Пятый без труда избежал столкновения с полом и телефонным столиком, стоявшим ровно там, куда парня запустил Лютер. Осеннее, ещё тёплое солнце, падающее в переулок и уже окрашивающее город в тёплые оранжевые цвета, ослепило его. Пятый отделался тем, что споткнулся, чуть не встретив лицом мусорный бак, но равновесие и вместе с тем честь и достоинство сохранил. Хотя какое уж тут достоинство, когда тебя, взрослого мужика, опытного киллера, швыряют, как тряпичную куклу твои же родственники. И физически, и морально. Вот он, главным минус его визуального возраста — его не слушают и не воспринимают всерьёз. Если бы с этой кучкой идиотов разговаривал мужик с седой головой, они бы и рта на него не раскрыли.       — Обезьяна научилась грязным приёмам, — прошипел парень.       И что теперь? Не семья, а стайка тараканов — так и стремятся разбежаться по своим углам в разные стороны. Даже скорей бежать с корабля, который тонет, не желая заниматься устранение течи. Тогда уже не тараканы, а крысы.       Кстати, о крысах. Только Пятый, закипая от гнева, собирался вернуться в дом, чтобы хотя бы попытаться работать с тем, что осталось, собрать их мозги в одну вменяемую кучу, как с крыши прямо рядом с ним упал и раскололся большой кусок кирпича. Машинально подняв глаза туда, откуда этот мусор свалился, Пятый понял, что день испорчен окончательно и бесповоротно.       — Твою ж мать.       На крыше, смотря на Пятого так победоносно, словно попала ему кирпичом в голову, стояла Лайла. Она уже умудрилась где-то переодеться в чёрные джинсы и кофту, но узнать её с такого расстояния Харгривзу труда не составило. Девушка пересеклась с ним взглядом, ухмыльнулась и бросилась бежать. И прежде, чем Пятый вообще решил, как реагировать на всё это, только что прыгающая по крышам девушка промелькнула в конце тупика. Это как она так быстро?       Ну, нет, он не так глуп, чтобы поверить в совпадение. И достаточно прозорлив, чтобы догадываться, что Лайла здесь не ради Диего. Что ж, раз дамочка так хочет поговорить наедине, разве может он отказать? И раз Диего больше не собирается прятать её под своим крылом из ножей и слепой влюблённости, то пора объяснить ей самым доступным способом, что бывает с теми, кто суётся к Номеру Пять после предупреждения, что делать этого не стоит. Да и к тому же разобраться, что это за фрукт, Лайла, или куда может привести эта ниточка, сейчас звучало куда верней, чем утихомиривать свою нерадивую семейку. И звать Икс он даже не подумал, только время потеряет. Всё же одному работать порой куда проще.       — Давай, беги, проверь, вдруг он ушибся, — с пренебрежением бросил Номер Один, указав на дверь на задний двор.       — Лучше б ты вообще не приходил, — отчеканила в сердцах Икс, идя ко второй лестнице, зеркальной той, на которой стояли Номер Один и Диего.       — Вынужден согласиться, — заявил тот.       — Икс! — неожиданно возмутилась Эллисон, впервые увидевшая такое поведение от подруги, — Да что с тобой?       — Со мной что? — круто развернулась она на лестнице, чуть не задохнувшись от негодования.       Она его ещё и защищает, ты посмотри. Впрочем, не удивительно. Но должен же фаворитизм иногда уступать здравому рассудку.       — Да это с вами что-то не так! — она обвела каждого присутствующего взглядом, — Это то, что заслужил Пятый, по-вашему? Кто-нибудь из вас сказал ему хотя бы «спасибо»?       — За то, что мы застряли здесь и думали, что остались одни?       — Эллисон, ты издеваешься?       — Мы имеем право злиться на него за это!       — Да, хорошо, имеете. Но это не отменяет то, что мы все вообще живы благодаря ему. Разве это не важней всего? И разве он не имеет права на ошибку? Вы слишком многого хотите.       — Она права, так-то, — послышался развязный голос Клауса из-за спины Эллисон. — Неловко вышло. Но разговор с сектой будет не из приятных, а если они начнут задумываться о массовом самосожжении…       — Он в кои-то веки сам просит о помощи, ещё и в таком деле, как спасение мира, а получает… вот это? — она красноречиво развела руки в стороны, — Серьёзно?       Она злилась не только на них. На себя в первую очередь. Наверное, Пятый прав, жизнь в Далласе расслабила её. Давно уже нужно было собраться и вспомнить, какого это быть Номер Икс, пока она не похерила всё окончательно. Хотя бы на время. Пока Пятый действительно в ней не разочаровался.       — Я уже говорил, что мне плевать на то, что ты скажешь? — равнодушно ответил на её упрёки Лютер.       В отличие от Диего и Эллисон, судя по их лицам, хоть немного задумавшихся над словами Икс, Номер Один включил неуязвимость к ним. Непробиваемый эгоист и придурок, вот и всё, что подумала в этот момент Икс, которую как разрядом проняло. И попытка вновь стать сдержанным миротворцем, как когда-то, была мгновенно втоптана в грязь ещё в зародыше. До впившихся в ладони ногтей она сжала кулаки, но слова вырвались из неё в тот же момент, как появились:       — А я уже говорила, что ты мудак, Номер Один? У твоего отца хоть мозги присутствовали.       — Ух, это сильно, — присвистнул Клаус, пользуясь своей безнаказанностью из-за расстояния между ним и участниками конфликта.       Тут же почему-то стало гадко. От себя самой. Стало стыдно и неприятно, так что как только пули слов достигли цели, что отразилось на лице Лютера, девушка, хлопнув дверью, чуть ли не выбежала на задний двор. И Пятого, то ли к счастью, то ли к сожалению, там не было. Ну конечно, он ушёл. Опять исчез неизвестно куда, потому что его довели, ему надоело. И наверняка он считает, что Астрид тоже в этом виновата. Но ведь даже если она теперь не подарок, всё равно же защищает его перед остальными и вообще делает, что может. Тут Астрид, у которой всё внутри жгло и тряслось, поняла, что сейчас расплачется. Нет, совсем не этого она ждала от встречи с бывшими подопечными. Да что с ней не так? Она же любит этих людей, она так ждала и искала, так почему ей сейчас так плохо?       За последние полтора года в Далласе ей больше ни разу не приходили в голову мысли, что с ней что-то не так, что она делает или думает неправильно. А теперь почва вновь уходит из-под ног, сомнения льются через край. Она не знает, что чувствует по отношению к Ване. Не уверена, что справедливо относится к Лютеру, потому что что-то внутри кричит, что она только что перегнула, что нужно было спустить на тормозах. Что нужно уже хотя бы поговорить, а не огрызаться и перекидываться презрительными взглядами. И ведь она точно знает, что хочет простить, хочет, чтобы всё было как раньше, но не может. Ей не дают повода простить. Ваня сложно упрекать, но Лютер-то прекрасно должен понимать, где его вина.       Смотря на Сэма и Гретту, со временем она перестала сдерживать свои эмоции и праведный гнев и не чувствовала страха. А теперь это, кажется, стало проблемой. Академии Амбрелла никогда не нужна была Икс, которая спорит, и Астрид это давно усвоила, но уже успела забыть, каковы последствия. Может Пятый прав, и ей было лучше оставаться Номер Икс, которая умеет вовремя смолчать, забыть о своих мыслях и желаниях ради дела? Но она уже разучилась наступать себе на горло. И не хочет вспоминать, какого это. Астрид уже давно не солдат, не защитница, не функция. Она просто человек, которому тоже нелегко.       — Это был перебор, Икс!       Выдохнув и успокоившись, Астрид вернулась в дом, где её первым делом встретила Эллисон. Скрестив руки на груди, она смотрела на девушку, как мать, встречавшая своё чадо рано утром с какой-то вечеринки, о которой была не в курсе.       — А швыряться братом это в пределах нормы, да? — уже спокойно, но с заметным сарказмом парировала Астрид, поднимаясь по лестнице.       — В Академии норма понятие размытое, знаешь, — наконец вышел к перилам второго этажа и Клаус, всё это время отвешивавший комментарии из глубины комнаты.       Неожиданно мир под ногами пошатнулся. Астрид схватилась за деревянные перила, прерывисто вздохнув. Дневной свет на секунду погас, в ушах уже знакомо зашумело.       — Икс?       Эллисон, забыв всякую строгость и недовольство, бегом преодолела ступеньки и осторожно поддержала подругу за локти. Клаус тоже обеспокоенно шагнул вперёд, и всякую расслабленную весёлость из него в мгновение ока сдуло.       — Что такое? — заглянула в побледневшее лицо Астрид женщина. — Тебе плохо?       Но к этому моменту очередное непонятное наваждение прошло. Всё вернулось в норму так же быстро, как вышло из неё. Только сердце бешено колотилось и в груди тянуло, словно Икс только что не по лестнице поднималась, а бежала что есть сил. Когда подобное случилось с ней во время поисков раненного Диего на вылазке, ещё можно было понять причину. А сейчас-то что такое?       — Нет, всё нормально, — она глубоко вздохнула, сама не понимая, что это только что было. — Давление, наверное, подскочило.       — В твоём возрасте?       — Ну, мне двадцать пять...       — Не мудрено с нашей семейкой, — успокоился Клаус, — Тут от нервов и сердце отказать может. Спроси у нашего папочки, он лучше всех знает.       — Не смешно, — покосилась на него сестра, но всё же перестала придерживать пришедшую в себя Икс.       Что-то с ней в последнее время слишком часто стало такое происходить. Уже перестаёт быть похожим на случайности. Проведя холодной ладонью по лицу, девушка не спеша преодолела последние ступени и блуждающим взглядом оценила обстановку: остались только они втроём и Ваня, при виде Астрид тут же опустившая глаза.       — Просто блеск, — девушка упала в своё кресло, запрокинув голову, — Я уже и забыла, как у нас проходят семейные собрания.       — Раньше ты так активно в них не участвовала, должен заметить.       — То было раньше. Три года прошло, многое изменилось.       — Но в чём-то Лютер прав, — уже не с таким ярким, но всё же упрёком заявила Эллисон, — Пятый просто заявил о проблеме, а план его похож на «папа даст нам все ответы».       — У тебя есть другой, более чёткий план? — сдержанно спросила Астрид, от греха подальше смотря не на подругу, а в потолок.       — Нет.       — И ни у кого из нас нет, — вздохнув, девушка убедилась, что сердце пришло в норму, — Только у Диего, но я надеюсь, мы все достаточно в своём уме, чтобы не начинать операцию по спасению Кеннеди. И ты необъективна относительно Лютера.       — Как и ты, вообще-то, — парировала она.       — И ты прекрасно знаешь, почему.       Номер Три покосилась на Ваню, наблюдавшую за диалогом. Не стоит, пожалуй, говорить ей, как любимый братец запер её в бункере после того, как она вскрыла Эллисон глотку.       — Я уверена, что ему жаль, — осторожно избегая неправильных слов, заявила она. — Но не всем так просто признать свои ошибки.       — Да уж, тем более со всеми этими загонами «я лидер, я Номер Один», — очень узнаваемо спародировал брата Клаус, уже доставший откуда-то фляжку. — Ужасно читаемо.       — Пожалуй, вам видней, — и она просто смирилась с тем, что поддержки её позиции здесь не будет.       — Я, конечно, вообще ничего о вас всех не знаю, точней не помню, — неожиданно обратилась к Астрид Ваня, — Но вы с Лютером вообще говорили о том, из-за чего, ну… не хотите говорить?       — Нет, — поджала губы девушка, — Не говорили. Не думаю, что это хорошо закончится.       — Согласен, — поддакнул Клаус.       — А я — нет, — Эллисон покачала головой. — Мы все это уже проходили. Из-за того, что мы не умеем нормально обсуждать проблемы, всё выливается в такие ссоры.       — Словно кто-то этому нас учил, — скривился Номер Четыре, — Не у всех был психолог, сестрёнка. Да и тебе он помог не сильно.       На это ей нечего было ответить. Но Клаус прав, её психолог всё чаще стал казаться ей просто выброшенными на ветер сотнями и сотнями долларов. Или же все психологи мира просто немощные юнцы по сравнению с травмами и воспитанием, которые подарил им всем отец.       — А знаете, я бы с удовольствием сейчас сходил за тако, — принялся уплетать вторую порцию желе Элиота Клаус. — Эллисон?       — Ну, может, лучше подождём? — сев на кресло рядом с сестрой, нерешительно кивнула в сторону дверей женщина.       — Ты же их знаешь, — пренебрежительно махнул рукой Номер Четыре, — У них на выяснение отношений может уйти целая вечность. Ваня, Икс, тако?       — А возможно ли, что тако могут вызвать конец света?       Вопрос был задан так серьёзно, что даже вымотанная и раздосадованная Астрид не сдержала смешка.       — Ха, ну, — пританцовывая, поднялся с кресла Клаус, — Есть только один способ это выяснить, верно? Пошли!       — Ну, не знаю, а если Пятый вернётся? — замялась девушка, но беспечный подопечный уже осторожно потянул её за руки из кресла.       — Если не вернулся сразу, значит ждать его можно нескоро. Давай, не будешь же ты как Хатико ждать его вечно.       — Мы столько не виделись, Икс, — поддержала его Эллисон, беря сумочку, — Наверняка тебе есть, что рассказать.       — Это точно, — перестала даже для приличия сопротивляться девушка, — И начнём с того, что я теперь, вообще-то, Астрид.       — О! — одобрительно воскликнула Эллисон. — Ну, поздравляю, ты прошла стандартную в нашей семье процедуру отказа от номера.       — Да! — ещё сильней засветился Клаус и, так и не отпустив руки подруги, прокрутил её вокруг себя. — Астрид Харгривз, звучит потрясно!       — Нет, — сквозь смех поправила его подруга, — Я Миллиган.       Остановившись, Клаус вопросительно переглянулся с Эллисон, а потом его осенило.       — Боже! Ты тоже вышла замуж?       — Что? — уже не могла перестать смеяться Астрид, — Нет!       — А почему тогда ты не Харгривз? — недоумевала Эллисон.       — Я… Не знаю, в голову не пришло взять вашу фамилию, — успокоившись, задумалась она, убирая кисти из тёплых рук Клауса, — Я просто не чувствовала себя в праве, наверное.       — Пусть так, — переглянувшись с остальными, улыбнулась Эллисон, — Всё равно нас объединяет не фамилия.       — А то, что мы фрики, — разбавил атмосферу Клаус. — И папочка у нас странный.       — Он не мой…       — Так, ну всё, завела шарманку.       И, не дав девушке договорить, он с лёгкостью, которую в нём и не заподозришь, подхватил и перекинул её через плечо. Та, взвизгнув от неожиданности, рассмеялась.       — Эй! Поставь меня!       — Мы так никуда не уйдём, а я хочу тако! Боже, ты вообще ешь что-нибудь?       Лютер широкими быстрыми шагами удалялся от магазинчика техники. На душе было так паршиво, что он бы пнул со всей дури какое-нибудь ведро для мусора или ударил фонарный столб, чем наверняка бы нанёс городу ущерб. Но рядом неотступно всё это время шёл Диего, а при нём показывать, насколько всё внутри кипит, не хотелось. Сначала брат сохранял молчание, а потом, когда яростный шаг Номера Один всё же замедлился, как ни в чём не бывало спросил:       — Эй, что с тобой такое, крепыш?       — Отвали от меня, Диего! — огрызнулся Лютер, но, конечно, слушать его никто не собирался.       — Так, значит? Повёл себя как мудозвон и свалил?       — А может попытка остановить судный день и станет его началом. Об этом ты не подумал?       Он в кои-то веки даже не сильно беспокоился на счёт того, что мимо, хоть и редко, проходили люди. Плевать, пусть считают его сумасшедшим. Его это сейчас меньше всего заботит.       — И что, сдаться теперь? Чего ты отлыниваешь?       — Да потому что однажды я уже угробил мир, переоценив силы, возможности и собственную значимость! — резко остановившись и развернувшись, выпалил он в лицо брата.       Довёл всё-таки. Но стоит признать, даже от этого стало немного полегче справляться с кипящими внутри гневом, обидой, стыдом… тревогой.       — Так значит весь этот бред из-за того, что ты не оправдал надежд старика? — закатил глаза Диего.       — Возможно, — убрав руки в карманы, Лютер уже спокойным шагом продолжил свой путь непонятно куда, лишь бы подальше от спасения мира. — Я не знаю. У всех у нас пригорает из-за отца.       — Не у всех, — поднял палец Диего.       — О, конечно, — скривился Номер Один, — Как я мог забыть о великих исключениях из всех правил Академии.       — Ты о чём?       — Об Икс, разумеется. А ты?       — О себе, — на полном серьёзе, расправив плечи, заявил Диего. — Мне на отца плевать. Он говнюк, я — космос. Всё очевидно, — и сделав небольшую паузу, как бы невзначай он продолжил, — А что там про Икс?       — Что? Смеёшься? — он резким жестом указал куда-то за спину, где примерно находился дом Элиота. — Ты сам с ней только что цапался. Да она стала просто невыносимой.       — Ну, не подарок, конечно. Но, кажись, тебя просто злит, что она права.       — О президенте? — не понял Лютер.       — Нет. Например, о Пятом.       — Морализаторствует, как обычно, вот и всё, — отмахнулся он в раздражении, как от мухи. — Она и половину наших жизней не прожила, чтоб лезть со своими нравоучениями.       — И в том, что пыталась тебя остановить тогда, в Академии, она тоже была права, кстати.       — Диего, хорош, я серьёзно.       Из узкой улочки между домами они незаметно для себя вышли к более оживлённой широкой дороге. Вдоль неё братья и пошли, не думая о маршруте. Разгорячённым, запутавшимся головам было не до этого.       — Брось, ты же знаешь, что я прав, — полноценно поравнявшись с братом, убрал руки в карманы штанов Диего. — Так в чём проблема?       Лютер не ответил, но по лицу было видно, как он искренне пытается подобрать слова, чтобы хотя бы самому себе толком объяснить, почему он так срывается на всех. На удивление проницательный сегодня, Диего выдвинул предположение раньше.       — У тебя одновременно пригорает и из-за отца, и из-за Икс? Мощно тебя кроет.       — Ты не понимаешь, — поморщился от точного укола Номер Один. — И вообще, какое тебе дело?       — Ты мой брат, — честно, без тени нарочитости или наигрыша пожал плечами Диего, — Так что да, мне не всё равно, что у тебя на душе. Особенно когда конец света на пороге.       Лютер, не привыкший к таким словам от Номера Два, остановился посреди тротуара. Диего оставалось только ждать, когда старшего всё же прорвёт, и случилось это быстро.       — Да, я облажался, — с отчаянием развёл руками Номер Один. — Я — лидер Академии Амбрелла, и я везде провалился. И со всем этим Пятый предлагает мне идти к отцу просить помощи и совета. Ты хоть представляешь, насколько это унизительно?       Тут он презрительно фыркнул, отведя глаза, и вновь продолжив идти, так как напряжение и раздражение начинали брать своё.       — Но не для Икс, конечно. Она-то везде права, везде поспела, и встреча с отцом её не смущает ни капельки. Вот почему ей так легко всё даётся, а?       — В смысле? — нахмурился Диего, которому оставалось только вновь не оставлять брата наедине с этими мыслями.       — В смысле мы годами все пытались получить внимание и хорошее отношение отца, всё для этого делали…       — Кроме Клауса.       — Ошибаешься, он тоже. Просто… своеобразно. Не суть! Я куковал на Луне несколько лет, чтобы отец признал меня. А она словно всегда на каких-то особенных правах, — ища поддержки, повернулся он к Диего, лицо у которого было совсем не сочувствующее. — Ты же сам это замечаешь, разве нет? Или к чему все эти подколы?       — Ты дурной?       В этот раз Номер Два остановился первым, вынудив Лютера последовать его примеру.       — Он её убить пытался, Лютер. Нет, ну с какой-то стороны это особенное отношение. Особенно дерьмовое.       — Это её слова, мы этого точно не знаем.       — О, даже так? — с вызовом посмотрел он на брата, словно во лжи сейчас обвинили его самого, — Тогда объясни мне, гений, хоть как-нибудь, почему она переместилась во времени? Почему сбежала, а не осталась правой рукой отца, раз она такая «особенная» по-твоему?       И молчание Лютера красноречиво свидетельствовало об отсутствии каких-либо вариантов. Ничего вразумительного и логичного ему в голову не пришло, хотя он искренне пытался как-то подтвердить свою теорию.       — Нет и не может быть у отца любимчиков, — подвёл итог этому молчанию Диего. — Он хрен клал на всех нас. Это нам не было плевать на то, что он скажет или сделает. Икс не на особенных правах у отца, а вот он у неё — да.       Увидев, что Лютер немного остыл и задумался, Диего покачал головой, пару раз оглянувшись и рассеянным взглядом просканировав улицу и перекрёсток, на котором они стояли. Тёплое осеннее солнце приятно грело, и ненароком закрадывались мысли, что стоит наслаждаться этим ощущением, пока ещё есть шанс. Пока ещё есть солнце, которого, если Академия Амбрелла не возьмётся за ум, никто больше никогда не увидит за ядерным пеплом.       — Ты бы с ней побольше общался, что в девятнадцатом году, что теперь, — вздохнул Номер Два. — Понял бы, что ничем она от нас не отличается в этом плане. Особенно от тебя, кстати.       — В смысле? — метнул на него недовольный вопросительный взгляд брат.       — В смысле вы оба ещё на что-то надеетесь, хотя вас макнули головой в унитаз сильней любого из нас, — как обычно предпочёл сказать правду в глаза Диего. — Он вас предал и растоптал, а вы никак не отпустите, даже если говорите обратное. Или то, что и ты, и она искали встречи с отцом, просто совпадение? Вы похожи сильней, чем думаете.       Ни единого возражения на этот вывод от Номера Один не поступило. И оценив свою работу по вправлению мозгов как удовлетворительную, Диего крепко похлопал своего здорового братца по плечу, ухмыляясь.       — Ладно, ты взрослый мужик, так что давай, газуй. Она простит, вот увидишь.       — Не знаю, — покачал головой Лютер, а на лице его появилось какое-то странное выражение.       — Да что ещё-то? Это ты из-за её слов? Так это, ты не забывай, она же ещё и девушка. Эмоции, все дела…       — Я ей руку сломал, — смотря в асфальт, признался Лютер.       Сказал он это быстро, тихо, неразборчиво. Но Диего услышал и понял. Правда не сразу. Спустя несколько секунд, в течение которых он тупо пялился на заливающиеся краской уши брата. А потом быстро убрал руку с его плеча.       — Чего, блять? — прошипел он, от чего стал ненадолго похож на Пятого в минуты пика раздражения.       — Тогда, в бункере, — уже чуть громче пояснил Лютер, чувствуя, как стало легче после признания. — Когда запер её с Ваней.       — Тебе морду начистить? — взорвался недавний миротворец и дипломат.       — Я не специально, Диего!       — Ещё бы ты специально! Тебе ж всю жизнь мозг парили, что ты несёшь ответственность за свою силу! Ты в курсе, что она все эти годы эту руку лечила, а?       Так, спокойно. Номер Два, спокойно. У нас цель его вразумить и вернуть в команду. Не бей его. Или хотя бы не по лицу. Он всё равно защищаться будет, ещё, глядишь, тебе руку сломает. Вдох, выдох.       — Ты хоть извинился? — сдержанно спросил он, впиваясь в лицо брата взглядом.       И в лучших традициях этого диалога Номер Один ничего не смог ответить. Потому что да, он не извинился. У него уже столько долгов по извинениям, что ночами спится плохо. Он извинился перед Ваней, когда встретил её на ферме, но легче ему не стало, потому что она не помнит, что Лютер сделал. Здесь Икс, как на зло, опять права — без воспоминаний о содеянном извинения или прощение смысла не имеют. Но в этом и суть, что просить прощения легче, когда человек не помнит той боли, что ты причинил. Когда ты не боишься, что услышишь «нет, я не прощаю». И как теперь можно было хотя бы начать разговор о случившемся, когда Номер Икс показала, что изменилась и действительно может это сказать? Потому что помнит. Потому что болит до сих пор.       — А она тебя ж ещё покрывала, что типа это из-за обрушения, — нанёс ещё один удар под дых этим напоминанием Диего. — Ахренеть ты дал жару, братец.       Сказать, как на зло, было нечего. Ведь он прав. Немного подумав, сложа руки на груди и нахмурив брови, Номер Два осторожно предложил очевидное, но не простое:       — Вам бы, это... Поговорить. Ну, обо всём произошедшем.       — Не горю желанием, — коротко отрезал Лютер.       — Серьёзно?       — После того, что она сказала?       — А ты ещё поплачь. Думаешь, ей нравится с тобой ругаться? — но, в конце концов, он просто махнул рукой на эту гордую принцессу в теле гориллы. — Ладно, дело твоё. Но мир, хочешь не хочешь, а спасать надо.       Его глаза сверкнули, по напряжённому лицу начала расплываться победоносная ухмылка. О, да, пусть они думаю, что хотят, но он-то знает, что на верном пути.       — И Кеннеди, кстати, тоже. Ты же со мной?       Но лицо брата таким уж воодушевлённым не было. Даже несмотря на то, что он оказался в роли ассистента и бойцового пса Джека Руби, это произошло случайно. Никаких планов на политические игры и спасение лидеров стран у Лютера не было. Ему хотелось просто выжить в этом новом для него мире. И он не стал ради каких-то там законов времени отказываться от превосходного варианта.       — Кое в чём я с Икс согласен. Чего ты так привязался к президенту?       — Я герой, — расправив плечи, приготовился защищать свои убеждения и цели Номер Два. — А герои побеждают преступность. Что непонятного?       — Нет, нет, — остановил его Лютер, указав в грудь брата пальцем. — Это папа сказал тебе, что ты герой. Так? Он всем нам это сказал. А если он солгал? Если мы просто кучка фриков, которая не имеет никакого права менять этот мир?       И уж тем более не способна на самом деле его спасти. Но этого произнести ему Диего не дал.       — Вообще все меняют этот мир, Лютер! Все до одного. Да, это страшно, но, типа, такова жизнь, — снова взяв себя в руки, он заглянул брату в лицо. — Знаешь, ты такой здоровый лоб, что я порой забываю, какой же ты чувствительный. Да и не только я.       Вновь обведя улицу взглядом, он уверенно произнёс:       — Всё у нас получится. Мы на верном пути.       — Да ну, — понуро усмехнулся Номер Один. — И откуда ты знаешь?       — Всё это время за нами ехал длинный чёрный автомобиль, — и поймав на себе настороженный, недоверчивый взгляд брата, он самодовольно предложил, — Обернись.       Чуйка и опыт не подвели его. Словно за столько лет работы с полицией он не научился сечь слежку. Тем более такую. Сложно было не обратить внимание на блестящий, новый по нынешним годам чёрный Мерседес, не спеша плывший по дороге в жилом районе Далласа. Мужчинам оставалось только ждать, и когда машина остановилась рядом с ними, к ним вышел водитель. Суховатый, плавно двигающийся старичок в костюме, фуражке и больших, искажающих глаза очках, сначала посмотрел на растерянного Лютера, а потом на замершего в предвкушении Диего. Достал из внутреннего кармана плотный конверт и, протянув его Номеру Два, так же плавно, не произнеся ни слова, сел в машину и уехал. Какое-то время братья провожали автомобиль взглядом, но бумага, которую держал в руках Диего, интриговала их куда больше, что молчаливый старикашка. Конверт был быстро вскрыт ножом. Диего извлёк из него такой же плотный лист качественной, дорогой бумаги, на которой до ужаса знакомым почерком было написано:

«Мои преследователи: Я, Реджинальд Харгривз, с удовольствием приглашаю вас присоединиться ко мне на лёгкий ужин двадцатого ноября 1963 года. Шестнадцать двадцать четыре, Магнолия стрит»

      Кратко, вежливо, сдержанно. Как в духе отца. Но редкий человек позовёт своих навязчивых «преследователей» на встречу. Как бы там ни оказался наряд полиции. Нет, не в его стиле. Хотя кто знает, после драки на стройке и испорченного приёма можно ждать и такого.       — Лёгкий ужин? — прочитав после Диего письмо, нахмурился Лютер.       — Надо сказать Пятому.       Этот коротышка всё придумал, пусть расхлёбывает. И в любом случае идти нужно с ним. Он тут шарит в путешествиях во времени больше всех, значит и с отцом по поводу конца света говорить ему. А Диего уже разберётся по своей части, кто бы что ни думал.       — Ещё бы теперь знать, где он, — вернул ему письмо Лютер.       — Он всё равно вернётся к Элиоту. Он у него живёт, так что без вариантов. Вот и будет у вас повод поговорить с Астрид. Враг моего врага — мой друг.       И убрав письмо в конверт, Диего развернулся и широким шагом пошёл той же дорогой, какой они удалялись от штаб-квартиры, не сомневаясь, что брат пойдёт за ним. И да, он не ошибся. Сначала Лютер немного завис, услышав в словах брата что-то инородное, но после, догнав его и поравнявшись, спросил:       — Астрид?       — Ага, привыкай.       — Нет, ну какой же всё-таки нахал! — чуть ли не швырнула горячую плойку на столик Эллисон. — Чуть что не так — сразу объявляет войну. Видите ли он не знает, кто я такая. Нет! Нет, Рей, ты прекрасно знаешь, кто я! Просто ты этого не выдерживаешь!       После того, как весёлый квартет из Вани, Клауса, Эллисон и Икс купили себе тако, было принято единогласное решение продолжить прогулку по городу до салона парикмахерской, где работала ныне миссис Чеснот всё то время, что жила в Далласе. Сегодня, правда, по многим причинам он был внепланово закрыт. Но это только для тех, у кого нет ключей.       Так же взрослая часть группы решила зайти в магазин алкоголя, и пусть Астрид не была рада этому, говорить ничего против не стала. В конце концов, её пить не заставляют, и навряд ли эти трое, даже если выпьют всё то, что купили, сравнятся с Сэмом, когда тот под градусом. А всё остальное можно с лёгкостью пережить.       И теперь, расположившись в удобных парикмахерских креслах, они выслушивали возмущённую речь Эллисон о муже. По её словам, человеком он был замечательным, спутником жизни превосходным. Но вся эта идиллия длилась до тех пор, пока обстоятельства не вынудили Эллисон прибегнуть к своей силе вновь, впервые с тех пор, как она вообще смогла снова говорить. И вот всё посыпалось.       — Его можно понять, Эллисон, — пожала плечами Астрид, уже когда-то оказавшаяся в подобной ситуации. — Здесь наши силы — не норма. Он, может, просто испугался?       — Вопрос не в силе, он… даже не понял, что я её использовала, — отмахнулась женщина, расчёсывая роскошную шевелюру Клауса, сидящего в кресле перед ней. — Да и вообще, я же защищаю его!       — От чего? — отхлебнув из бутылки, развязно спросил брат.       — От конца света, например.       — Неужели через шесть дней всё закончится? — подперев тяжёлую голову, спросила Ваня.       — Ну, в прошлый раз так и было, — упала в соседнее с братом кресло Эллисон, прокрутившись к зеркалу. — И что бы ни придумал Пятый, это не помогло.       — В этот раз мы должны справиться, — обнадёжила и себя, и Ваню Астрид. — На кону больше, чем в прошлый раз.       — Слушайте, а странно было бы, если бы Пятый вырос красавцем? — внезапно спросил Клаус, крутящийся на кресле и смотрящий в потолок.       Все женщины переглянулись и невольно представили свои варианты.       — Что?       — Это к чему?       — Не ну странно было бы, — встал со своего места пошатывающийся Клаус.       — Почему? — так и не поняла Астрид, которой в целом понравился её вариант.       — Странно то, что ты вообще это обсудить хочешь, — брезгливо заметила Эллисон, крутя в руках расчёску.       — О! — развернулся, пошатнувшись, вокруг себя мужчина, — Сказала мисс «Лютер был моей любовью».       Ваня и Астрид коротко вопросительно переглянулись.       — Эй! — вспыхнула Эллисон, заметив их взгляды, — Мы даже не целовались ни разу!       — Да, — протянул Клаус, — Вот только вы постоянно строили друг другу грустные глазки весь подростковый возраст за завтраками и всё такое.       — Поворот, которого я не застала, — подалась вперёд из своего кресла Астрид, в которой разгорались весьма двоякие чувства. — А подробней?       — Ты серьёзно хочешь это знать? — не верила ушам Эллисон.       — Я пропустила ваши золотые годы. Так что много чего хотела бы знать, будь у нас время. Тем более такое.       — А разве мы не братья и сёстры? — осторожно спросила Ваня у Эллисон, которая взяла свою бутылку вина.       — Ну, технически…       — Технически! — рассмеялся Клаус. — Если говоришь слово «технически» у тебя уже большие проблемы.       — Так, давайте сосредоточимся! — замахала руками женщина, покрасневшая до ушей и чуть не выплескавшая то, что было в бутылке. — Понятное дело, что мы не спасём мир сегодня вечером, но, может, мы хотя бы попытаемся спасти мой брак?       Переливавший свой, кажется, коньяк в железную фляжку, Клаус то ли из-за того, что в глазах плыло, то ли от услышанного пролил немало алкоголя прямо на пол.       — Нет! — воскликнул он, — Нет. Потому что это… Это всё равно, что спросить монашку, как подкатить к кому-то. Ну, вот кто здесь хоть что-то понимает в отношениях? — он обвёл широким жестом помещение, остановившись на Ване, — Она? У неё тайная любовь с какой-то фрау на ферме…       — Её зовут Сиси, — мельком улыбнулась Номер Семь, ни чуть не пристыженная или пойманная врасплох.       — Что, конечно, прогресс по сравнению с её прошлой зазнобой серийным убийцей… — пробормотал Клаус в бутылку, игнорируя предупреждающие взгляды Эллисон и Астрид.       — Что?! — подпрыгнула на месте Номер Семь, а после повернулась за ответами к сестре.       — Мы тебе потом расскажем, — шепнула та, конечно, надеясь, что ничего рассказывать не придётся.       — Я молча вздыхаю по солдату, — продолжал ораторствовать Клаус, не замечая произведённого его словами эффекта, — Которого ещё не встретил. Лютер влюблён в сестру…       — Так, ещё раз: мы с ним не кровные родственники!       — Это всё равно немного странно звучит, Эллисон, — поджала губы Астрид.       — И ты туда же?       Но и её Номер Четыре стороной не обошёл. Хотя она вообще не ожидала услышать в этой перекличке своё имя.       — А у Икс, то есть, пардон, Астрид, какая-то… странная химия с нашим отцом.       — Чего?! — побледнела девушка, — Он и мне в отцы годится, если не в деды!       — Не мне осуждать людей за предпочтения.       — Это бред чистой воды. Вы что, все так думаете?       — Не знаю, — честно ответила Ваня.       Эллисон на это просто пожала плечами, сделав глоток из своей бутылки. Многозначительно. Какой кошмар, неужели всё так и правда выглядит? Астрид ни разу даже не думала в таком ключе, это же… странно во всех плохих смыслах.       — Ладно, — примирительно подняла она ладони, — Вы просто пьяные. Прощаю и забываю этот бред.       — О, спасибо, — элегантно, насколько мог в своём положении, сделал реверанс Клаус, — Кстати, я тут подумал, а ты знаешь, что такое созависимость?       — Нет, а что?       — Да так, просто спросил.       — Ты давно психологом заделался? — выгнула бровь Эллисон.       — Чтобы управлять сектой научишься и не такому. Просто давайте признаем, что самые здоровые и крепкие отношения в этой семье были у Пятого, когда он чпокал того манекена.       — Боже, — от испанского стыда прикрыла глаза ладонью Астрид.       — И всё, что Академия Амбрелла знает о любви, это то, как её можно похерить, — подведя этот печальный итог, он поднял над головой свою фляжку. — Выпьем.       — Выпьем, — поддержали его Эллисон и Ваня.       — Удивительней того, как быстро растут дети, это то, во что они вырастают, — скептически заметила Астрид в наступившей тишине.       Нет, всё же находиться в обществе, пусть и своих, но пьяных людей, ей радости не доставляло совершенно, в чём она сегодня в очередной раз убедилась.       — Для тебя они растут особенно быстро.       — Ага. С пяти до тридцати за один вечер.       — Как это? — с любопытством прокрутилась на своём кресле самая трезвая из пьющих Ваня.       — Путешествия во времени, — коротко пояснила Икс. — Всегда что-то идёт не так.       — Как вы с этим справляетесь? — покачала головой Номер Семь. — Путешествия во времени, контакт с мёртвыми, конец света…       — Ну, — Клаус упал на стул рядом с вешалкой, — Я вот, например, накуриваюсь. Эллисон — обманывает себя.       За это заявление в него тут же полетела расчёска, но, несмотря на опьянение, мужчина довольно ловко увернулся. Эллисон же, с оскорблённым видом повернулась к зеркалу, чтобы якобы поправить причёску.       — Ты подавляешь все свои эмоции, пока не взорвёшься, а Астрид… — сделав неопределённый жест рукой, он посмотрел на девушку, — Астрид?       — Наверное, работаю без выходных, чтобы не думать, уставать до потери сознания и не видеть кошмаров.       — Та-дааа! — неуместно радостно воздел он руки к небу, — Но у тебя последствия, сама понимаешь, страшнее.       — Да, — поморщилась Ваня. — И я бы хотела больше так не делать.       — Ну, у тебя ещё шесть дней, милая.       — И что, блин, делать с этими шестью днями? — раздражённо проворчала своему отражению Номер Три.       — Попытаться спасти мир? — предложила самое очевидное на её взгляд девушка.       — А если снова не получится? — Эллисон повернулась к своим собеседникам, — Мы просто потратим последние дни жизни на пустую беготню и тревогу.       — Я скажу Сиси, что люблю её, — внезапно выпрямилась в своём кресле Ваня. Глаза у неё, немного блестящие от выпитого, засияли ещё ярче, — Хватит с меня секретов.       — Да! — победоносно воскликнул Клаус, поддерживая сестру. — Даёшь любовь!       — Да, ты права, — Эллисон, придя для себя к каким-то выводам, тоже воспряла духом и, встав с кресла, громко заявила, почти смеясь от облегчения. — Раз уж всё накроется, то я хотя бы смогу быть честной со своим мужем.       — А если не накроется?       Она, конечно, не пыталась останавливать их в этих душевных порывах. Но фатализм, благодаря которому они пришли к ним, её немного пугал.       — Астрид, ты слишком много думаешь о будущем, которого может и не быть, — начал отмахиваться от её трезвых мыслей Клаус. — Вот ты что бы сделала, если бы знала, что мы точно не справимся?       Но она уже думала над этим, так что ответ на вопрос Харгривза пришёл быстро:       — Я бы всё время провела с теми, кого встретила здесь, кто мне дорог. И, наверное, тоже рассказала бы им правду.       — Ну так чего мы все ждём?       — Я не хочу, чтобы они умерли, — твёрдо заявила Икс. — Никто не обещает нам поражения. Так что лучшее, что мы можем сделать, это бороться и верить, что всё получится. А сдаться никогда не поздно.       — Ты так говоришь, потому что трезвая, — про себя окрестив подругу моралистичной занудой, откинулся на стуле Клаус. — А мне придётся выйти к секте. Ненавижу групповые расставания. Поэтому и не встречаюсь с близнецами.       Пару секунд после этого стояла мёртвая тишина. А потом у только что серьёзной донельзя Астрид вырвался очень плохо подавленный смешок. Он сработал, как спусковой крючок, и все остальные тут же залились нетрезвым хохотом.       — Боже, это потрясающая семья! — сквозь смех сказала Ваня.       И Астрид, которая, в силу своего трезвого ума, перестала смеяться раньше остальных, просто смотрела на них. И тут ей стало горько от мысли, что она расстанется с ними навсегда, когда всё закончится и они вернутся домой. А ведь они даже не знают об этих её планах. Никто не знает, кроме Пятого, потому что Астрид понимает, точней догадывается, что они будут её отговаривать. А ей не хочется этого. Да, это трусость, Икс отдаёт себе в этом отчёт. Но пока она не готова переступать через неё. Может, позже она передумает, но не сейчас.       А пока, пусть они пьяные и дурные, пусть не такие приятные и милые, какими она их помнила, но она будет наслаждаться моментами рядом с ними. И будет медленно, окончательно отпускать, прощаться с каждым. Чтобы когда придёт момент, быть уже полностью готовой идти дальше.       Все четверо дёрнулись и притихли, когда через уже почти прекратившиеся смешки услышали требовательный, но деликатный стук. У большого стеклянного окна они увидели хорошо одетого, пожилого худощавого белого мужчину в больших очках и фуражке.       — Это ещё кто? — нахмурился Клаус.       — Не знаю, — встала со своего места Эллисон, — Но вряд ли это ко мне. Это цирюльня для цветных.       — Может, спросить что-то хочет?       Астрид тоже встала, и на правах самой трезвой в помещении отперла дверь.       — Здравствуйте? — вышла она к старичку.       Но мысль, что он просто хотел что-то спросить, растаяла в воздухе в тот момент, когда девушка увидела припаркованную чёрную машину в паре метров от салона. Не ответив на её вежливость, пожилой мужчина извлёк из внутреннего кармана и протянул ей конверт из плотной бумаги. Уже догадываясь, кто он и от кого, девушка приняла послание.       — Спасибо, — немного растерянно сказала она.       Но старичок был всё так же молчалив. Даже не кивнув, он вернулся в машину и уехал.       — Что там?       Её уже ждали с нетерпением в лицах, когда Астрид вернулась в салон и быстро заперла за собой дверь. Не отвечая на вопросы, она похолодевшими руками взяла парикмахерские ножницы и вскрыла конверт. Внутри её ждало письмо, которое она зачитала вслух для всех остальных:       — «Уважаемая мисс Миллиган: Я, Реджинальд Харгривз, с удовольствием приглашаю вас и ваших друзей присоединиться ко мне на лёгкий ужин двадцатого ноября 1963 года. Шестнадцать двадцать четыре, Магнолия стрит».       — И что это? — пыталась найти ответ в лицах вокруг Ваня.       — Это от вашего отца, — пояснила тихим голосом Астрид, уткнувшаяся взглядом в знакомый почерк.       — Вот об этом я и говорил, — вытянул губы трубочкой Клаус.       — Мы все должны пойти, — сложив письмо и убрав его в сумочку, сосредоточенно заявила девушка. — Надо найти Пятого.       — Это не так-то просто, сама знаешь.       — Думаю, после сцены, которую устроил Лютер, наш Номер Пять вернулся к стратегии одиночки, — упал в кресло Клаус. Вид у него был уже вовсе не такой довольный, как пару минут назад.       — У нас с ним договор всё обсуждать и работать вместе, — покачала головой Астрид, уже готовая выдвигаться в сторону дома Элиота, — Он бы позвал меня с собой, если бы нашёл какую-нибудь зацепку.       — Уверена? — недоверчиво выгнула бровь Эллисон, трезвевшая на глазах.       — Сто процентов. Ему просто нужно было время подумать, — она закинула сумочку на плечо. — Если Реджинальд нашёл меня, то и Диего с Пятым свои приглашения получат. Остаётся встретиться в назначенном месте в назначенное время.       — Семейный ужин, как мило, — потёр ладонями лицо Номер Четыре. — Вот уж где я не хотел оказаться вновь, так это за одним столом с папулей.       — На кону ваше возвращение домой, так что выбор не велик. Надо идти домой к Элиоту, Пятый мог уже остыть и вернуться.       Никто из них не заметил случайно оброненное "ваше", так что Астрид впервые порадовалась, что её друзья не трезвы.       — Сначала я поговорю с мужем.       — А я с сектой.       — А я с Сиси.       — А мне говорить не с кем, так что встретимся у Элиота или уже на месте.       Коротко махнув рукой друзьям, Астрид отперла дверь и покинула салон. Сначала она несколько минут уверенно направлялась туда, куда планировала. Но, подходя к большому перекрёстку, где останавливалось много автобусов, поймала себя на мысли, что, вообще-то, ей тоже есть, с кем поговорить прежде, чем она вернётся на рельсы спасения мира. Пара остановок туда, столько же обратно. Никто и не заметит, что она отклонялась от маршрута.

***

      — А ты… лучше, чем… я думала, — прохрипела Лайла, изо всех сил стараясь убрать с горла ботинок Пятого.       — Просто ты абсолютная посредственность, — ядовито улыбнулся тот, не прекращая давить. — Я видел десятки новых агентов, которые были лучше тебя.       Девчонка заманила его в старую котельную, подальше от чужих глаз. Что ж, ей же было в итоге хуже. Сама нарвалась на драку, сама же её и продула. Только не всё было так просто. Мелочь, что Пятому не давало покоя: он во всю применял свою силу, чтобы достать Лайлу, но каждый раз она оказывалась настолько ловкой и быстрой, что её уже не было там, куда он перемещался. Слишком быстрой. И он не понимал, как это может быть возможным.       Но в любом случае, противник был повержен, и теперь Номер Пять давил ей своим ботинком на горло, не давая возможности не то что встать, даже вздохнуть без боли. Но пока не убивал. Он ждал. И не напрасно.       — Молодец.       Холодный, притворно игривый женский голос раздался из тени котельной. И за ним последовал до тошноты знакомый звук неспешно ступающих по полу каблуков. В воздухе поплыл сладкий запах сигарет. Ну, хоть без примеси духов в этот раз, а то так и задохнуться не мудрено.       — Догадался, значит, — вплыла в его поле зрения Куратор.       Хоть и в бегах, а себе не изменяет: роскошный, позолоченный чёрный наряд, перчатки, высокий каблук и укладка. И даже шрам, оставшийся от гранаты, умудрилась бесследно залечить. Не мудрено: когда внутри ты гнилая тварь, за красивой оболочкой лучше следить особо тщательно.       — Это было не сложно. Она дерётся, как все твои роботы из Комиссии.       — Так или иначе, мы здесь. Снова вместе, — выпустив струю дыма прямо в лицо парня, на мгновение сбросила свою жеманность Куратор. — Хочу спросить… Не скучал по мне, гнида мелкая?       Лайла, лежащая на грязном холодном полу, сквозь боль закашлялась в чём-то, похожем на смех. Но Пятому стоило только чуть сильней перенести вес на ногу, которой он давил, чтобы стереть её оскал гиены.       — Ни капли, — улыбнулся он женщине, наблюдавшей эту картину. — Я знал, что ты в городе.       — И я даже предполагаю, откуда, — сдержанно расправила она плечи.       — Знаешь, должен признать, что поместить её в психушку и воспользоваться моим недалёким братом было очень умно.       — Ну, — снисходительно наблюдала за тем, как извивается на полу Лайла, Куратор, — Яблоко от яблони не далеко падает.       Сначала до Пятого не дошло, что она имела ввиду. А когда дошло, он с нескрываемым удивлением и, что уж там, отвращением, посмотрел на Лайлу. И вид у него был, словно он только что наступил на змею, внезапно выползшую ему под ногу прямо из высокой травы.       — Она твоя…       — Дочь. Да, — тут женщина всё же состроила выражение лица, которое можно было бы назвать грустным. — При чём единственная, так что, пожалуйста, не раздави ей трахею.       И тогда Пять всё же убрал ногу, которую всё это время тщетно пыталась сбросить с себя Лайла. Как только ей удалось сделать нормальный, глубокий вдох, она закашлялась, но уже вставала на ноги.       — Настанет день, — прошипела она в лицо не дрогнувшему бывшему агенту, — Когда я с превеликим удовольствием тебя прикончу.       — Лайла, не оставишь нас на минутку? — прервала её ласковым, но требовательным голосом мать.       — Да, взрослым нужно поговорить, — усмехнулся в лицо зазнавшейся слабачке Пятый.       И той ничего не оставалось, как, закатив недовольно глаза, отойти на другую сторону котельной. Она старалась, как могла, притащила сюда этого Пятого, а её даже в разговор не включают. Блеск. Её любимое занятие, быть «принеси, подай, уйди, не мешай».       — Ну так и чего ты хочешь? — перешёл к делу Пять, когда Лайла отошла достаточно далеко.       — Ты любишь джаз, Пятый?       — Да я уж лучше тёрку лизну.       «Чем буду выслушивать твои странные метафоры, к которым всё и идёт» хотел бы он продолжить фразу. Но иначе она не умеет, потому что пафос и эффекты — её всё.       — Джаз - как красивая женщина, — она медленно прошла мимо Пятого, периодически поднося ко в кои-то веки не накрашенным губам мундштук. — Сложная, эмоциональная, ей сложно угодить. И никаких подачек, всё придётся заслужить.       — Я от всей души надеюсь, что ты так к чему-то ведёшь, — прервал он её.       Они сейчас не на её территории. И не на его, конечно. Но всё же в равных положениях: оба в бегах, прячутся, преследуют свои цели. Так что быть вежливым он с ней не обязан. Медленно заполняя густым дымом своей сигареты тёмную, пропахшую сыростью и железом котельную, Куратор оперлась изящной талией на старый деревянный ящик у стены.       — Под моим руководством Комиссия больше будет похожа на джаз, вот, к чему.       — Высоко метишь, — усмехнулся Пять, убирая руки в карманы шорт. — А как же совет директоров? Не думаю, что твоя кандидатура им будет сильно по душе.       Но Куратор не смутилась. Она сверкнула своей белоснежной, острой улыбкой, а потом, растягивая слова и покачивая бёдрами, приблизилась к своему любимому заклятому врагу.       — Ну, а тут ты мне как раз и понадобишься, — почти шепнула она, легко коснувшись пальчиком его носа.       Удивительная наглость. Ты без защиты, в бегах, а значит без власти, пытаешься предлагать ему устранить все твои проблемы и препятствия? Умом тронулась, не иначе. А если и нет, если у неё действительно есть план, уж кто-кто, а Пятый не собирается даже мизинцем шевелить ей в помощь.       — Не-а, — усмехнулся он. — Не получится.       И не упустил возможности ткнуть её лицом в грязь ещё посильней.       — К тому же, скажем так, есть особые причины, из-за которых тебе так была нужна Номер Икс, ведь так?       О, это исказившееся лицо Куратора было бесценным. Пятый жалел, что не держал при себе фотоаппарата. Такой кадр не грех носить в кошельке.       — Конкуренты помешают занять трон, и тут я бессилен. Кстати, как плечо?       — Спасибо, не жалуюсь, — холодно отрезала женщина, а после особенно долгой затяжки хищно осклабилась. — Девочка тебе уже наябедничала?       — Приставать к детям незаконно, ты же в курсе?       — Я просто хотела, чтобы у моей крошки появилась сестрёнка, — наигранно невинно развела руками Куратор, хотя глаза у неё сверкали. — Но не срослось.       Внутри Пятого непрошено загорелся огонёк гордости за Номер Икс. Не за то, что она стреляла в Куратора, а за то, что своим отказом и поступком как следует унизила эту суку. Что оставила в её эго хорошую пробоину, в которую сейчас было безумно приятно плевать. Что, сама того не зная, пошла по стопам Пятого, и тем самым бесила эту крашенную стерву ещё сильней. А любой, кого Куратор ненавидела, Пятому становился в разы приятней.       — Она не боец, — сказал он пренебрежительно. — Сердце больно нежное. И агентом бы стала хуже среднего. Даже хуже твоей дочурки.       Лгал он сейчас, конечно, безбожно, и сам это понимал. Но как бы ему ни было приятно видеть, как бесится Куратор, подставлять Икс под её прицел снова не стоило. Раз он здесь, то пусть все шишки летят в него.       — Трата сил и времени.       — Мило с твоей стороны ограждать крошку Икс от Комиссии, — без труда раскусила его Куратор, уже, хотя бы внешне, взявшая себя в руки, — Но мы оба знаем, что ты в этом не преуспел. Кстати, может, она поделилась чем-то с тобой на эту тему?       — Нет, — без сомнений солгал Пятый. — Ничем не могу помочь.       Куратор, сжавшая до побелевших кончиков пальцев мундштук, выдохнула долгую, тонкую струю дыма, пронзительным взглядом словно пытаясь пролезть Номеру Пять через нахальные глаза в мозг и вытащить всё то, что он знает. Знает, но молчит.       — Ну, хорошо, допустим, — в конце концов, она растянула свои губы в улыбке. — Тогда, вернувшись к моему предложению: в обмен на то, что ты убьёшь весь совет директоров, я вытащу тебя и всю твою родню из этого периода времени и верну в ваш родной две тысячи девятнадцатый.       — А как же третья мировая война? — усмехнулся Пятый, — Она вспыхнет всего через несколько дней.       — Ну, если вся ваша семья уйдёт — война не начнётся, — повела плечами женщина. — Логично же?       И тут внутри спасителя мира предательски зашевелились сомнения. Был бы у него шанс, он бы влил этой змее в рот её же яд, но дело в том, что она имеет привычку держать слово в сделках, которые предлагает. И то, что она предложила сейчас, звучало как идеальный выход для него, и с минимальными затратами. Слишком идеальный.       — А как же апокалипсис, когда мы вернёмся в свой год? — уже не так весело заметил он.       — И это тоже я устрою.       — Как щедро. А кто же говорил, что этот апокалипсис должен был наступить? — он пару раз хлопнул ресницами, карикатурно передразнивая бывшую начальницу, — Потому что так тому было суждено, это утверждённое событие?       Но её это уже не волновало. Куратор увидела в нём главное — сомнения. Рыбка начала плавать вокруг наживки.       — Тогда я придерживалась политики компании, — махнула она рукой, словно отгоняя тени своего прошлого. — У руля была не я, но как только это изменится…       Она наклонилась к лицу Номера Пять, в своей излюбленной манере игнорируя его личное пространство.       — …Пару правил можно будет изменить. Или ты думаешь, что те, у кого на побегушках Номер Икс, так расщедрятся ради неё? Что ты вообще знаешь, кроме того, что они, как и многие, ставят мне палки в колёса? — и она нежно коснулась тыльной стороной ладони в кружевной перчатке его щеки, — А у нас с тобой достаточно долгая история. И ты знаешь, что я держу слово.       — Смотря, как ты его произнесёшь, — брезгливо покосился он на её руку.       Обойдя стоящую перед ним дьяволицу, он, разрываемый сомнениями и страхами, провёл пальцами по волосам, а потом упёрся руками в пыльный, где-то уже подгнивавший деревянный ящик. Куратор ждала, сладко улыбаясь ему в спину.       — А как же совет директоров? — наконец решил уточнить парень. — Ведь никто не знает, кто они.       — Ну, некоторые личности известны, но это не так важно. Раз в квартал происходит заседание совета.       — Где? — оглянулся он на неё через плечо.       — Вопрос «когда», — с детской готовностью в глазах одаривала его информацией Куратор. — Они встречаются в рамках хронологии, но каждый раз в новом месте. И точное время и место заседания наиболее строго охраняемая информация в Комиссии.       — Но ты знаешь, где оно пройдёт, — кивнул своей догадке Пятый.       — Каким бы я была профессионалом, если бы не знала этого?       Как подготовилась, ты посмотри. Ковровая дорожка расстелена, двери открыты, лучшая музыка уже играет. Просто иди и сделай то, что умеешь лучше всего. И получишь желаемое на блюдечке за такую скромную плату.       — Мне нужно время всё обдумать, — отрезал он и быстрым шагом двинулся к выходу из душной, провонявшей котельной.       — Хорошо, — благосклонно согласилась Куратор, но дальнейшие её слова были произнесены достаточно громко, чтобы долететь до спины Пятого. — Но не забывай, что судный день всё ближе и дело идёт к тому, что я — твой единственный выход.       — Пока ещё нет.       И он сделает всё, что в его силах, чтобы не прийти к ней снова. У него ещё есть тузы в рукаве. И прежде, чем Пятый сделал шаг и растворился в голубой вспышке, словно смерть, притаившаяся за плечом, Куратор произнесла, так что у него мурашки побежали по спине:       — Но кто знает, буду ли я такой щедрой, когда у тебя закончатся варианты.

***

      Отношения к больницам и врачам у Астрид всегда было, мягко говоря, прохладное. Она согласна была терпеть любую боль до последнего, накладывать себе швы самостоятельно, что угодно, лишь бы не идти к человеку в белом халате. Но встреча с доктором Оскаром Грибсом положила начало исключению из этого правила. Ещё в первый раз, когда Номер Икс была вынуждена существовать в стенах больницы, этот мужчина преклонных лет постепенно свёл на нет её недоверие своей мягкостью, порой даже неуклюжестью, но умом профессионала и просто приятного, искреннего человека.       А когда Астрид попала в больницу снова, после той злосчастной попытки уйти из жизни, по словам Сэма, доктор чуть ли не отбил у другого врача право вести её лечение. И в обоих случаях справился он замечательно. В стенах больницы было куда спокойней, когда рядом мелкими быстрыми шагами шёл мистер Грибс. Поэтому Астрид всё же находила порой в себе силы, чтобы обратиться к нему. И в этот раз тоже смогла их найти, тем более что теперь дело было вовсе не в простуде или подозрениях на возвращение головных болей.       — И давно у вас эти симптомы? — постучав ручкой по столу, спросил доктор после озвученного Астрид анамнеза.       — Последний год или полтора изредка появлялись, — подняв глаза к потолку, растянуто и неуверенно предположила девушка, — Но я не особо обращала внимание.       — А тут обратили, — с совершенно не свойственной ему мрачной иронией тихо заметил мужчина.       — В последнее время всё это участилось, усилилось и… мешает работать.       Не то чтобы прямо мешает, но если её накроет очередная отдышка или головокружение в самый неподходящий момент, то какая от неё будет польза в спасении мира? Ну неужели она настолько растеряла свою физическую форму? Она же не прекращала тренировки насовсем, просто сократила их до одного раза в неделю.       Но как бы сильно ни хотела Икс, чтобы её состояние оказалось просто усталостью, давлением или множеством совпадений, лицо Оскара последние пять минут было настолько мрачным, каким она не видела его ни разу, что внутри начинало шевелиться беспокойство.       — Может, посоветуете что-нибудь? — осторожно прервала она его раздумья.       — Если вы имеете в виду лекарства, то ни в коем случае, — покачал головой доктор Грибс, потянувшись к стопке своих бумажек. — Без точных анализов я вам даже аспирин не пропишу, так что сейчас отправлю вас на кое-какие анализы и там посмотрим, что с вами делать. Ваш организм как хрустальная ваза.       — Ну, это вы, думаю, драматизируете, доктор, — вежливо улыбнулась девушка.       Сколько раз за свою жизнь она слышала что-то подобное? Уже и не сосчитать. И что с того? Она пережила такое, что не каждому здоровому мужчине под силу, и ничего с ней страшного не случилось. Руку она почти полностью восстановила, про остальные старые переломы уже и думать забыла, желудок оказался не таким требовательным, как думали в Академии и что опроверг Сэм своей стряпнёй. После отравления лекарством оправилась она уже давно, да и душевные раны не так терзают, если в них не ковыряют специально. Что ещё нужно? Что может вообще пойти не так?       Но её спокойствия и позитива доктор не поддерживал от слова совсем. Он посмотрел на пациентку так строго, как никогда прежде даже не думал смотреть.       — То есть вы считаете, что отдышки, головокружения и отдающая тяжесть в сердце это нормально для молодой девушки?       — Ну, я давно не занималась своим физическим состоянием, — перестав улыбаться и немного съёжившись, попыталась оправдаться Астрид, — А в последние дни нагрузка резко возросла, так что…       — Мисс Миллиган, я вообще запретил вам сильные нагрузки в нашу последнюю встречу, если вы не помните, — устало и не без раздражения снял очки и потёр переносицу Оскар.       — Да, я помню, и я следовала этой рекомендации, но так сейчас сложилась ситуация.       Вздохнув, доктор вытащил из нагрудного кармана свой неизменный клетчатый носовой платок и протёр немного вспотевшую залысину. Дальнейшие слова давались ему нелегко, он предпочёл не смотреть пациентке в глаза.       — Не люблю этого говорить, но всё же… Я предупреждал вас. Я говорил, что вам нужно следить за своим здоровьем крайне тщательно ещё в нашу первую встречу. Мы обсуждали, если помните, состояние вашего организма из-за отказа репродуктивной системы и, учитывая ваши жалобы, я склонен предполагать, если не утверждать, что это могут быть одни из последствий, о которых я говорил.       На лице Астрид отразилось замешательство. Она не помнила, к своему стыду, что ей говорил доктор. Она не слишком ценила это тело, чтобы думать о его здоровье так дотошно, как от неё требовалось. Она ведь уже столько вынесла, к чему с себя пылинки сдувать?       — Я говорю о проблемах с сердцем, мисс Миллиган, — был вынужден всё же сказать вслух свой диагноз Оскар. — У вас классические симптомы и достаточно факторов, которые могли к этому привести. А тот инцидент с передозировкой… Я не должен что-то заявлять без результатов анализов. Но препарат в большой дозе мог повлиять и на сосуды, что влечёт за собой быстрое ухудшение ситуации.       Астрид слушала его, но словно не понимала. Не могла воспринять то, что он говорил. Какие ещё проблемы с сердцем? Ей же только двадцать пять. Она, конечно, не образец здоровья и силы, но больное сердце это же что-то про старость, разве нет? Да нет, это ошибка, не может такого быть. Она конец света пережила, она буквально прошла сквозь огонь, столько обманула смерть там, где другие бы погибли без единого шанса.       — Я искренне надеюсь, что ошибаюсь.       — А если нет? — у неё невольно дрогнул голос. — Это можно исправить?       — Я не знаю, мисс Миллиган. Может, позже я назначу вам ещё обследования для более точного диагноза и дальнейшей схемы лечения. А пока делайте то же, что я советовал вам при каждой нашей встрече: хорошо питайтесь, никакого алкоголя или курения, не перенапрягайтесь и...       — И избегать стресса, — кивнула девушка. — Я помню. Постараюсь.       — Постарайтесь, — оценив её понурый вид, кивнул доктор, догадываясь, что стараться пациентка будет не так усиленно, как он того бы хотел. — Я свяжусь с вами, когда придут анализы.       — Я оставлю вам номер, — она потянулась дрогнувшей, холодной рукой в сумку за карандашом.       — А разве вы не с Сэмюелем живёте?       — Да, но сейчас много дел, могу подолгу не быть дома. А Сэма я не хочу этим волновать.       Кабинет она покинула на ватных ногах. Это может ещё оказаться ошибкой, ни к чему так расстраиваться и накручивать себя. Но если нет? Если доктор прав? Насколько всё может оказаться серьёзно? Стоит ли сказать кому-нибудь? Пятому? Не хватало ему больной сердечницы на подхвате. Остальным ребятам? Сэму? Нет, только не Сэму, не сейчас. Нельзя сейчас, пока ничего точно не известно, кого-то волновать всем этим. Но почему-то так страшно...       — Астрид!       Знакомый голос вырвал её из состояния опущенной в воду, и, обернувшись, девушка мгновенно расплылась в улыбке облегчения. Ну, хоть какой-то подарок судьбы был ей сегодня послан.       — Дэниел!       Мужчина, не изменяя себе даже вне рабочего места, был облачён в свой чёрный костюм, а глаза спрятал за чёрными круглыми очками. Он стоял почти с другого конца коридора, но несмотря на это смог заметить и дозваться до Астрид. Наверное, с такого расстояния он не смог разглядеть, в каком состоянии она вышла из кабинета. Ловко огибая идущих навстречу людей, девушка практически подбежала к другу и обняла его так крепко, как могла.       — Рад вас видеть, — с улыбкой обнял он её в ответ.       — А я-то как рада, — зажмурившись, прижалась он к нему.       Хоть кто-то родной, кто всё знает и понимает в этом море какого-то свалившегося на неё безумия. Кто не требует собранности, ответов здесь и сейчас, от кого не надо прятаться или наоборот, думать где он, что с ним, что он подумает. Она могла бы рассказать ему всё здесь и сейчас, и Дэниел бы понял, он бы поддержал. Конечно, Астрид не собиралась этого делать, но просто даже от мысли, что она могла бы, ей становилось легче.       — Что вы здесь делаете, если не секрет? — когда они разомкнули объятия, участливо осведомился Дэниел, сняв очки, чтобы смотреть на Астрид без преграды, — Вы заболели?       — Нет, просто проверяюсь, — с улыбкой покачала головой девушка.       — Это правильно.       — А вы?       — Стандартное обследование, — он пожал плечами. — Пусть я и в ремиссии, мне следует регулярно наблюдаться, учитывая мою ситуацию. Так что я тоже просто проверяюсь.       — Это правильно.       — Мистер Шеферд! — дверь кабинета открылась, — Вас готовы принять.       — Момент, — галантно кивнул он медсестре, а после надел очки обратно и легко положил руку на плечо подруги, — До встречи, Астрид. Будьте здоровы.       — И вы. До встречи.       Когда дверь приёмной закрылась, Астрид всем сердцем пожелала, чтобы Дэниел прошёл своё обследование не так же, как она. Но пора возвращаться к Элиоту. Судя по приглашению, лежащему у неё в сумке, сегодня придётся ещё раз немного понервничать.