Ты считаешь, крылья не снимаются?

То дни были серые, без проблеска солнц, И тучи крестовые таились в сердцах. За стенами города – тени из толп, Встречали людей с кошельком на ножах. На улочке старой, забытой дождём, Жили четверо слабых и бездомных людей: Мать и отец, что навеки вдвоём Быть обещали до конца своих дней. И старушка-процентщица с внуком своим Укрываясь от холода, прижавшись к стене. Мальчику – дюжина, он всеми гоним. О нём бабушка молится: «Избави от гневе». Однажды процессия мимо плыла, На церкви кресты обращая народ, Зарождая надежду, что, возможно, жила, За чумой нищеты, что голодна, как чёрт. Священник, увидев, как старуха бормочет, Воскликнул: «Измена! Ведь здесь ведьма средь нас!» Зная: народ, как безумный, растопчет, Голос её, и обрывки всех фраз. Схвачены были и старуха и мать, И отца повязали – повели на расчёт. И только мальчишке снизошла благодать: Избежит он мучений – на костре не умрёт. Но горче кореньев сия участь для парня, К купцу он идёт, покупает настой. И молит его: «Прекрати их страданья – Забери всех родных, туда, где воет прибой». Поразмыслил купец: «Я возможно смогу… Если в повозке буду я и семья, Но как толпы теней за стеной я мину? Если не будет кто казнён у ручья?» – «Об этом, прошу, не тревожься, старик», – Мальчик накинул на себя белый плащ. – «Ты лишь поспей, увези их, спаси. А я приму кровь из серебряных чаш». Волос в настойке поседел за мгновенье. Теперь парня было ни за что не узнать. Настало недолгое в небе затмение. Он схватил палку-посох и пустился бежать. Растолкав перед плахой пару-тройку людей, Парень яростно вскрикнул, что бы слышали все: – «Я ваш колдун! Бог болезни! Плетей! Эти трое – лишь жертвы! Они чисты в душе!» Глядя на маленькое и седое создание, Люди поверили, что ошиблись в семье. И, набросившись в вихре из негодования, Связали мальчишку, и прижали к земле. Мать и отца, и старушку, пустили, И купец их забрал, как обещано было. А парня пытали, избивали, травили… А он всё терпел, хотя тело и ныло. – «В рубашку смирительную колдуна облачите!» – Священник изрёк приговорную оду. – «И к бруску изо льда затем привяжите, Зажгите «одежду», и спустите под воду». Сказано – сделано. Горящего парня, В прорубь спустили, там замёрз он навек. Но за всё, что прошёл он: испытания, страданья. Стал он ангелом божьим, как нагрянул рассвет. И за чьей бы душой не спустился бы он, Ей не стоит бояться, и не стоит бежать: Теплом утешения и морозным стеклом Её Снежный Ангел будет в Рай провожать.