Ты считаешь, крылья не снимаются?

Вечером того же дня Ичиго, уйдя пораньше с занятий, собрал необходимые вещи и переехал в сто тринадцатый номер. Предварительно обсудив этот пункт с Ренджи и Улькиоррой, конечно. Хичиго он старательно избегал: на физкультуре, когда тренер просил разбиться на пары для упражнений; на химии, когда проводились парные лабораторные работы. Широсаки же, в угнетённом состоянии, пытался извиниться и как-то загладить свою вину, но у него не особо-то получалось. Отчасти, из-за того, что рядом с Ичиго постоянно находился Улькиорра. Как личный демон-хранитель. В таком темпе пролетела ещё одна неделя. – Я, кажется, учебник забыл… – Ичиго выпотрошил всю сумку, но нужной книги так и не нашёл. В коридоре стояли трое: Абарай, Шиффер и Куросаки. Первый и второй держали огромные коробки со всякой всячиной для скорого капустника, а третий балансировал на одной ноге, запихивая в свой рюкзак канцелярские принадлежности. – Ну, иди назад! – сделал вывод Ренджи, переминаясь с ноги на ногу. – А мы отнесём эти чёртовы коробки в актовый зал,… если не сдохнем по пути! – Поторопись. Уборщица скоро класс закроет, – добавил тихо Улькиорра. – Ага, идите без меня! – Куросаки побежал в обратном направлении, к лекционному залу. Учебник Ичиго нашёл под стулом и, обрадовавшись, что ему не прилетит от Мадараме, собрался уже бежать обратно… только вот путь из зала ему преградил Хичиго. – Ты всё ещё боишься меня? – поинтересовался длинноволосый блондин. – Я не боюсь… – Тогда, почему убегаешь? – Хичиго снял очки и сделал шаг вперёд. – Даже сейчас… – добавил он, наблюдая, как Ичиго сделал шаг назад. – Я… вовсе… не убегаю… я… – ТЫ ТРУС!! – вспылил Хичиго. – Ты трус и поэтому боишься принять тот факт, что произошедшее между нами было и тебе приятно! – Широсаки подбежал к Рыжику и схватил его за воротник рубашки. – С каких это пор люди взяли моду отталкивать то, что может сделать их счастливыми?!! – Что за шум, Куросаки, ты… – Улькиорра, вернувшийся за замешкавшимся другом, замер в дверном проёме. – Хичиго? – А вот и наш великодушный подхалим-спасатель… – Широсаки усадил Ичиго на ближайший стул и развернулся к Шифферу. – Ты не в себе, Хичиго… – Улькиорра пытался понять, куда делась архангельская сущность его соперника. – Что на тебя нашло?! – Чувства, твою мать, Шиффер!!! – Широсаки запустил в собеседника свои очки. – Я чувствую, как в сердце что-то давит, а когда пытаюсь дать этому выход, терплю крах! И все это, потому что Он, – Широсаки указал на Ичиго. – Трус, не желающий признавать… – А ты думал о том, как ему их показал? – ровным голосом перебил Улькиорра. – Ты хоть потрудился сказать ему о них, прежде чем набросился?! – И это мне говоришь, ты?! – крыша у Хичиго окончательно расплавилась. – Существо, которое только и делает, что набрасывается на беззащитных! *Улькиорра промолчал и сделал медленный шаг вперёд* – Ты и тебе подобные не могут испытывать какие либо чувства, кроме похоти и злобы! *Ещё один шаг* – Вы убиваете! Мучаете! Подталкиваете к ужасным поступкам! Насилуете! Бросаете на произвол судьбы, когда наиграетесь сполна! *Шаг* – И ты не имеешь права отчитывать меня за то, что я слегка вышел за рамки! Почему люди принимают ваши выходки, и даже потакают им, а нас отказываются выслушать и принять?! Подошедший достаточно близко Улькиорра медленно коснулся своего левого плеча правой рукой, а затем со всей силы распрямил её, очертив ровную горизонтальную линию. Совсем как в первый день знакомства с Широсаки. Но в этот раз Хичиго не успел увернуться и получил звонкую пощёчину. Наблюдавший за этой картиной Ичиго будто язык проглотил. – Достал уже… – в глазах Улькиорры горел зелёный огонёк. – Ответь, куда ты дел настоящего Широсаки? – Что? – Хичиго в недоумении посмотрел на демона. – Тот Широсаки, которого я знал, никогда бы не устроил истерику из-за того, что он облажался, – выдержав паузу, Улькиорра продолжил. – Мы не набрасываемся,… мы просто принимаем их сторону. Похоть и злоба – весьма примитивные чувства, поэтому мы не принимаем их без весомых добавок. Мы не убиваем. Они сами убивают, мучая себя. Мы не бросаем, потому что никогда не бываем по-настоящему рядом. И люди принимают нас, потому что мы можем принять их, такими, какие они есть. Мы не навязываемся, лишь поддерживаем. Мы не принуждаем. Мы предлагаем, – Улькиорра подошёл к Куросаки и поднял его со стула, поддерживая за подмышки. Потом, за руку вывел из кабинета. – Настоящее дитя света понимало бы это, если бы шло по верному пути… День клонился к закату. На крыше университета было свежо и прохладно, и как-то спокойнее, чем в полутёмных коридорах. Так, по крайней мере, казалось Хичиго, смотревшему на солнце. Оно плавно уходило за черту жидкого горизонта, на котором дома города чертили дырявые угольные тени. Если бы дитя шло по верному пути… хм... Широсаки, тебе, по меньшей мере, пять сотен лет, а ты ведёшь себя как малолетнее недоразумение. Хотя… спустя столько времени… перейти в сан архангела… вляпаться в эту историю со спором. За такой большой промежуток времени хочешь, не хочешь, а каково быть человеком забудешь. Кажется, внутри что-то разбилось… [Hichigo] До плеча Широсаки что-то дотронулось. Слегка повернув голову, он увидел бледное лицо и зелёные глаза Улькиорры. – Ты? – Ага, – Шиффер протянул блондину пачку апельсинового сока. – Только не делай такой вид, будто не знаешь, как этим пользоваться… – Пх… этого я не забыл, – Хичиго распаковал трубочку и нашёл ей соответствующее применение. Глядя на такого вот Широсаки, который так мирно и мило попивал сок, Улькиорра почувствовал, как у него в груди… где-то очень глубоко, что-то тихо щёлкнуло. – Знаешь,… то, что ты сказал недавно… – Улькиорра выдохнул. – Насчёт людей… на самом деле, вас они больше любят, чем нас. – В смысле? – Все холят себя надеждой попасть в рай. Что бы, когда они умрут, их ожидал не какой-то гадкий демон, который потащит их перемалывать черепа, а светлое существо, на чьём лице можно будет увидеть добрейшую улыбку. – Ты так говоришь, будто демоны улыбаться не умеют… – Умеют, но по-другому… – Улькиорра посмотрел на небо. – Наша улыбка всегда что-то сулит тому, кто на неё смотрит. Золото. Счастье. Прощение. Деньги. Ум. Страдания. Отчаянье. А ваша… – Шиффер, не опуская головы, медленно повернул глаза, которые теперь смотрели прямо внутрь Хичиго. – Чистый лист. За ней нельзя ничего увидеть. Она просто есть. – Может и так… – Широсаки неожиданно понял, что не может вынести этот холодный, зеленящий душу взор и поэтому отвёл глаза. – Зачем ты мне всё это говоришь? В груди Улькиорры опять что-то щёлкнуло. – Ради Куросаки… – Что?! – Единственное, что ты понял после того, как чуть его не изнасиловал, так это то, что ты его возбуждаешь! – Шиффер повысил голос, уже не зная, как достучаться до мозгов Хичиго. – Как-то слишком прямо сказал,… не считаешь? – покрасневший Широсаки накрутил на палец прядь волос. – Вы оба как магниты: притягиваетесь друг к другу, прихватив с собой тонну железных неприятностей, которые не позволяют вам нормально общаться! – Эээ? – Широсаки всё больше офигевал. – Мне не хочется смотреть на грустную мордашку моей Чистой души, когда она пытается от тебя убежать, когда на самом-то деле этого не хочет! Поэтому, в следующий раз, БУДЬ МУЖИКОМ, ТВОЮ МАТЬ!!! *пауза* – Что ты имел в виду, когда говорил «в следующий раз»? – Ты идёшь со мной – зубрить третью главу конституции «Права и обязанности народа». – С какого перепугу-то? – А с такого. Я сказал – ты сделал. Ты сделал – ты помирился с Ичиго-куном. Ты помирился с Ичиго – он перестал грустить. Он перестал грустить – счастлив я. Смекаешь? – Так-то да… – у Хичиго в голове всё никак не укладывалось, что он до сих пор говорит с тем же самым демоном, который отвесил ему пощёчину. – Ты здоров, вообще? – Это всё розовый цвет, – отмахнулся Улькиорра, указывая на почти севшее солнце. – Он делает меня сентиментальным. Так ты идёшь, мусор? – О! Вот это я уже понимаю – нормальный Шиффер вернулся! *пауза* – Щека болит? – Да ты опять бредишь!!! – Ичимару… – Тоширо, наблюдающий за всем этим спектаклем, ткнул пальцем Гина в бок. – У нас проблемы… – Дааа-рааазвееее? – лисья мордашка лишь ещё шире улыбнулась.