Сорванный лотос

Цзян Чэн спускается с горы ночью. К сожалению, ему суждено вернуться в это проклятое место ещё раз. Он даже не оглядывается на своё временное убежище — о сентиментальности не может быть и речи. Теперь тьма не оставляет его. Она впиталась в кожу, сделав её белой с синеватым подтоном, течёт по венам, покалывая изнутри. «Выгляжу не лучше мертвецов. Только разве что жив», — Цзян Чэн безразлично пробегает быстрым взглядом по своим сухим рукам. Он не планирует идти свой путь пешком, как и совсем не собирается восседать на руках мертвецов. Лучшим решением после недолгих размышлений оказывается идея наколдовать немного осязаемой и прочной материи. Цзян Чэн чуть хмурится, стараясь сконструировать из энергии хоть что-то путное. «Это выглядит как сраное чёрное облако. Очень оригинально», — Цзян Чэн закатывает глаза от того, как глупо это выглядит. Он ступает на энергию, проверяя её на прочность. На пробу приказывает приподняться ей на пару метров. Темная энергия не подводит: не растворяется и не своевольничает. Тогда Цзян Чэн садится на неё, приказывая подняться высоко. «Надеюсь, ты не распадёшься в середине пути, демон тебя дери». Он прекрасно помнит расположение того места, где их кинул умирать подонок Вэнь Чао. Ведь именно туда он спешил, не спав несколько дней, чтобы спасти Цзян Усяня. Ветер холоден и беспощаден. Он не щадит Цзян Чэна, холодно бьёт тело резкими потоками. «С ядром летать было теплее», — Цзян Чэн ёжится и прячет руки. Незачем думать о прошлом. Ему больше не согреться. Он летит невысоко, соблюдая осторожность. Напряжённо всматривается в лесную чащу, ожидая чего угодно, даже атаку. Занятость помогает не думать. В какой-то момент Цзян Чэн вдали замечает огни. Он снижается и прячется за верхушками деревьев. Даже в темноте в глаза бросались ярко-красные эмблемы и флаги. «Отряд клана Вэнь? Но что они тут делают? Неужели наши кланы настолько продвинулись?» Отряд совсем небольшой: несколько десятков воинов остановились на ночлег. Наблюдая за их ленивым бытом, Цзян Чэн начинает испытывать ярость. В свете костров чудится горящая Пристань, в треске огня слышатся звоны мечей. Вспоминается битва за Пристань Лотоса. Битва, в которой Цзян Чэн не смог помочь. Кольцо мгновенно превратилось в плеть. Цзян Чэн резким движением перерезал толстые стволы деревьев. — Сдохните, твари! Несколько бойцов задавило сразу. Заклинатели не успели среагировать, как тёмная энергия окружила их. Призраки, витавшие в округе, жадно набросились на людей, разрывая их своими острыми когтями. Нечисть словно и ждала приказа: с наслаждением впивалась клыками в живую плоть. Цзян Чэн хищно скалился, слушая вопли воинов. Неожиданная атака погубила заклинателей. Бойцы махали мечами, читали заклинания, но призраков оказалось намного больше. Цзян Чэн направил тёмную энергию в огонь. Ему захотелось посмотреть, как горят их тела и палатки. Пламя быстро завладело всем, чем владели Вэни. Костёр был достаточно высоким, чтобы над ним нельзя было лететь. По округе разнёсся запах горелого мяса и дерева. Цзян Чэн завороженно поднёс руки к огню. Кожу обдавало жаром, но согреться по-настоящему никак не получалось. «Всё ещё холодно», — Цзян Чэн хмыкнул и отвернулся. Больше не согреться. Цзян Чэн не стал ждать, пока огонь утихнет, сразу же скрываясь во мраке. «В следующий раз нельзя действовать так необдуманно. В этот раз повезло, но в следующий раз нужен план… Или талисманы для привлечения нечисти, которых вроде как не существует», — Цзян Чэн спешил к пещере Демонической черепахи. Ведь если он не успеет добраться ночью, то днём придётся передвигаться по земле. В таком случае неизвестно, на кого он может наткнуться. Лететь было намного быстрее, чем идти пешком. Цзян Чэн оказался в пещере аккурат перед рассветом. Он не знал, не привёл ли с собой хвоста. Если в него не направили мечи в воздухе, то не значит, что сейчас не нападут. Цзян Чэн закрыл глаза, распуская по земле тёмные клубы. Таким образом он проверил несколько чжанов. Вокруг было чисто. Оказывается, его действительно никто не заметил. Он спустился в пещеру без верёвки — откуда бы ей здесь взяться? Внутри едва можно было дышать из-за сладковатой вони разложения. Его недолго окутывала тьма — Цзян Чэн осветил себе путь потоком синего пламени. Тушка Черепахи-губительницы всё ещё выглядывала из панциря. Однако, Цзян Чэн пришёл не за этим. Он слышал зов тёмного железа, чувствовал, где оно лежит. Цзян Чэн подошёл к кромке воды и воззвал в ответ. Меч отозвался, но не подчинился, заманивая в свои сети. «Чёрт, за ним придётся лезть в эту воду, отравленную трупным ядом». Цзян Чэн, оглянувшись, увидел подгнившие поломанные стрелы. «Ещё с того раза…», — Цзян Чэн начал собирать их, чтобы сделать небольшой костёр. Ведь нырять в полной темноте, а потом плыть неизвестно куда — так себе идея. Разведя небольшой костёр, Цзян Чэн подошёл к воде и недовольно стянул обувь и ханьфу. Нырнув вглубь, он действовал вслепую, полагаясь лишь на интуицию. Как только он нащупал металл, то ощутил острую боль по всему телу, его оглушил рёв неупокоенных душ, заключённых в мече. Он выпустил железо из рук. Цзян Чэн едва не глотнул воды из-за того, насколько стали перенапряжены его тело и разум. Ужас и злость переполнили его тело, окутывая ужасными иллюзиями. Он постарался сконцентрироваться на своих ощущениях, подавляя их. Цзян Чэн схватил меч во второй раз и постарался вытянуть его. Не удалось. «Срань небесная, да он же застрял!» — Цзян Чэн быстро начал обшаривать дно, стараясь обнаружить проблему. Найдя несколько крупных камней, Цзян Чэн начал проклинать эту пещеру, черепаху и тёмное железо — всё разом. Ему пришлось несколько раз всплывать на поверхность, чтобы отодвинуть подводные булыжники хоть на немного. Наконец он выплыл на берег с мечом в руках. Цзян Чэн упал на спину, пытаясь отдышаться. Измученная победная ухмылка лишь на мгновение осветила его лицо. «А теперь надо дождаться ночи», — Цзян Чэн лениво встал и начал одеваться. Он лёг у костра, пытаясь заснуть, ведь так время пролетит намного быстрее. Когда он проснулся, ночь уже забирала небо в свою власть. Засунув меч за пояс, Цзян Чэн выбрался наружу. После нескольких часов сна его настроение немного улучшилось. Вспомнив, что видел речку неподалёку отсюда, он решил искупаться. «Вонять гнилью демона — не лучшая идея во время полёта», — Цзян Чэн, ступая по-кошачьи тихо, пошёл к речке. По дороге он нашёл растения, которые имеют мыльный корень. Выкопав ржавой железкой коренья и обстругав их, Цзян Чэн рассмеялся: — Хахаха! Будда, готов поспорить на пятьдесят золотых, что тёмное железо ещё никто так не использовал! Ночь была неимоверно красивая: небо усеяно звёздами, а полная луна играла бликами в воде. Лёгкий ветер ласково перебирал листву на деревьях. Цветы закрыли свои бутоны, но приятный аромат всё ещё трепетал над ними. «Даже не верится, что где-то идёт война», — подумал Цзян Чэн, глубоко вдыхая свежий ночной воздух. Он медленно зашёл в воду по пояс, расслабленно улыбаясь. Закрыв глаза, он представил, что он дома. Лотосы в его воображении мерно покачивали листьями над водой, а тёплый юньмэнский бриз развевал его распущенные волосы. Когда фантазия начала рисовать Пристань Лотоса, ещё ту, до пожара, Цзян Чэн открыл глаза. «Отстрою такой, какой была! Стану главой — и отстрою!» — строго для себя решил Цзян Чэн. Помыв волосы и тело, он решил поплавать. Вода, как и в детстве, уносила все его тяготы и заботы, смывала усталость и давала силы. В воде Цзян Чэн всегда чувствовал себя в безопасности. Правильно говорят, что для юньмэнцев вода — вторая мать. Теперь единственная.