Сорванный лотос

Цзян Чэн идёт по сухой траве, окутанный мраком ночи. Штормовые чёрные скалы молчат, наблюдая за его одиночеством. Цзян Чэн пробивает свой путь через камень и лёд. Его спина болезненно прямая, волосы уложены в простой пучок. Без косичек. Он набредает на озеро. Мёртвое, будто впитавшее в себя ядовитое марево войны. Нет в нём ни растений, ни рыб. Даже трава возле него пожелтела. Оно мертво так же, как и половина Поднебесной. Брови Цзян Чэна сходятся на переносице, пока он смотрит на серебряные мелкие блики. — А-Чэн… Цзян Чэн дёргается и резко оборачивается. Он не слышал ничьих шагов. Перед ним стоит Цзян Яньли. Такая же прекрасная, как и в их последнюю встречу. Только тёмные тени залегли у неё под глазами, а улыбка измученная, грустная, едва живая. — Цзецзе? — Цзян Чэн застывает, не понимая, что происходит. — Цзецзе, почему ты здесь? — А-Чэн, — Цзян Яньли протягивает ему руку. Цзян Чэн игнорирует этот жест, бросается к ней и обнимает, крепко прижимая к себе. Цзян Чэн склоняется, прячет лицо в её волосах. Он так скучал, так переживал за неё. — Цзецзе, Цзян Усянь не защитил тебя? Тебя похитили? Его губы дрожат, Цзян Чэн едва выговаривает последние слова. Ком в горле всё никак не пропадает. Если Цзян Усянь не смог позаботиться о Цзян Яньли, то он сейчас же отправится в дорогу, найдёт военный лагерь и убьёт его! Убьёт! Натравит на него все мёртвые тушки собак! И убьёт! Цзян Яньли начинает аккуратно гладить его по голове. Она так всегда делала в детстве, чтобы утешить его. Цзян Яньли всегда была добрая и заботливая. Цзян Чэн не заслуживает такую сестру. Он отстраняется, заглядывает ей в глаза и пытается улыбнуться. — Так что же случилось? Цзецзе, прошу, не молчи! Цзян Яньли смотрит на него, как на глупого ребёнка. Она мягко улыбается, медленно качая головой. Цзян Чэн замечает, что она плачет, что не может сдержать нахлынувшие чувства. — Когда же ты придёшь домой? — тихо спрашивает Цзян Яньли. — Цзе… Голос не выдерживает, срывается. Цзян Чэн на мгновение подносит глаза к беззвёздному небу, пытаясь сморгнуть накатившиеся слёзы. Как же сильно он хочет домой! Если бы кто-нибудь знал, как ему одиноко слоняться по земле Вэней, как тёмная энергия больно пожирает его, как он не может заснуть ночами, как он устал от всего этого. — Цзецзе… Он смотрит на Яньли и ужасается. Она плачет кровавыми слезами и продолжает улыбаться. — А-Чэн… Когда же ты вернёшься? — Цзецзе! Цзян Чэна подкидывает на месте и сильно прикладывает о землю. Он вскакивает и не понимает, где находится. Перед глазами нет ни гор, ни озера. Только низкий потолок и маленькое окно, через которое луна освещает тьму помещения. Цзян Чэн тяжело дышит, дёргано осматривается, проверяет руку на наличие Цзыдяня. Цзян Чэн вспомнил. Он заночевал в каком-то полуразвалившемся сарае, недалеко от места, где, судя по украденным свиткам, находится Вэнь Сюй. Цзян Чэн ведёт плечом, словно стряхивает с себя ночной мираж. Цзян Яньли сейчас в порядке, с ней всё хорошо. Просто воспалённый мозг Цзян Чэна из-за стресса подкидывает ему всякое. За его плечами сотня сожжённых городов, убитых заклинателей и океан крови. Он сжигает каждое место, где появляется. Но этого недостаточно. Вэнь Жохань должен почувствовать ту же боль, что почувствовал Цзян Чэн. Он, если повезёт, лично убьёт его сыновей. Сначала Вэнь Сюя, его первенца, затем — Вэнь Чао. Цзян Чэн выходит наружу, вдыхая свежий ночной воздух. Отсчитывает до четырёх, затем выдыхает. Дышит по-военному, успокаивая своё тело и разум, — так учила мать. Говорила, что контроль дыхания помогает собраться. Цзян Чэн с ней полностью согласен. Скоро рассвет. Пора. Цзян Чэн активирует тёмное железо. Его мощь тут же пронзает не только Цзян Чэна, но и всё вокруг. Иероглифы на наручах на мгновение озаряются красным светом. — Вы выполнили поручение? Призраки, прежде невидимые, появились прямо перед его взором. Они: убитые, изнасилованные, обманутые, познавшие несправедливость — склонились перед ним. — Да, господин, — ответили они тихим хором. — Хорошо. Его план больше похож на самоубийство. Небольшая ошибка в расчёте, любое отклонение от плана — ему перережут горло. Убить Вэнь Сюя в одиночку — звучит как шутка. Только Цзян Чэн уже парит над его временной резиденцией. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох. Подлетев ближе, Цзян Чэн пробил стену Цзыдянем. — Убить всех! По его команде живые мертвецы начали атаку. В крепости сразу поднимают тревогу, будя всех колоколом. Неожиданная атака помогает беспрепятственно попасть внутрь. Теперь остаётся только сражаться. Цзян Чэн сам вступает в схватку сразу с несколькими воинами, пробиваясь вперёд. Ещё немного. Всего-то нужна удача. Тёмная энергия помогает уклоняться от мечей и стрел, но от всего нельзя защититься. Не тогда, когда против тебя целое войско хорошо обученных заклинателей. Цзян Чэн слышит, как генералы отдают приказы, чувствует, как его окружают. Он уже убил больше нескольких сотен, но вокруг него сотни тысяч. Цзян Чэн чувствует, как его движения замедляются, как дыхание почти полностью сбивается. Он больше не может держать темп. Цзян Чэн взмахивает Цзыдянем в воздухе. Трупы убитых Вэней поднимаются, их затаённая злоба чувствуется в воздухе. Цзян Чэн продолжает сражаться. Он чувствует мощный поток энергии со спины. Цзян Чэн не успевает даже обернуться. Меч протыкает его насквозь. Кровь моментально заполняет рот. Цзян Чэн смотрит вниз, наблюдая, как остриё меча медленно высовывается из его живота. Единственное, что он успевает сделать — нажать на акупунктурные точки, чтобы остановить кровь. Через мгновение его движения блокируют десятки копьев, которые переплетаются, лишают возможности даже сдвинуться, как паутина. Наконечники впиваются в плечи, заставляя встать на колени. — Разве ты не сдох? — над головой раздаётся насмешливый голос. Цзян Чэн поднимает голову и смотрит исподлобья на Вэнь Сюя. Он одет в полное обмундирование, будто собрался на празднество в свою честь. — Или ты настолько сильно головой ударился, что решил стать героем-одиночкой? Ты ведь знаешь, что таких смельчаков ждёт смерть? Вэнь Сюй начинает смеяться. Громко и неприятно, с довольным похрюкиванием. Его смех подхватывают заклинатели, которые не осмелятся не смеяться над шуткой своего господина. Цзян Чэн напряжённо молчит, выжидая. Что дальше с ним будут делать? Закуют в кандалы или убьют на месте? — Интересно, что скажет твой братец, когда я пришлю ему твою голову? А, может, он сам придёт тебя спасать? Цзян Чэн молчит, и настроение у Вэнь Сюя ухудшается. — Отвечай, тварь! Или ты одичал? — Я убью тебя, — негромко говорит Цзян Чэн, смотря ему прямо в глаза. Вэнь Сюй скалится: — Связать его! Потом решу, что с ним сделать. Двое заклинателей связывают Цзян Чэну руки и уводят в главное здание. Некоторое время он следует за Вэнь Сюем, но потом его уводят в какой-то коридор. Они спускаются под землю. Цзян Чэн знает, что его ведут в темницу. Один из заклинателей открывает его камеру. Цзян Чэн глубоко вдыхает. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох. Цзян Чэн ловким движением ног делает подсечку, призывает Цзыдянь и разрезает верёвку. Тёмная энергия поднимается по их телам и медленно сжимает горло, поднимая их над землёй. Заклинатели трепыхаются, пытаются защитить шею руками. Один из них призывает меч, но Цзян Чэн отбивает атаку. Заклинатели валятся замертво с переломанными шеями. Цзян Чэн разворачивается, собираясь уйти. — Учитель, выпустите меня! Цзян Чэн резко останавливается. Он не заметил, что здесь кто-то есть. Из темноты другой камеры на него смотрит мальчишка. Его растрёпанные волосы, выбивающиеся из короткого хвоста, закрывают его лицо. Он вцепился в прутья решётки. Цзян Чэн ведёт бровью и внимательно смотрит. Что-то в этом ребёнке выдаёт его жестокость и дикость. — Зачем же? Если тебя сюда посадили, то ты сделал что-то плохое. — Я всего лишь не подчинился Вэнь Сюю! — хитро улыбается парень. Цзян Чэн внимательно осматривает мальчишку: — И зачем ему понадобился ребёнок? — Учитель, поверьте, я много чего умею! У Цзян Чэна нет времени на раздумья. Он закатывает глаза и подходит ближе. «Надеюсь, я не пожалею об этом». — Я вытащу тебя отсюда, но ты должен будешь посидеть здесь, понял? — Да, Учитель. Цзян Чэн раздражённо цокает языком: то «Гэгэ», то «Учитель». Бесит. Он быстро разрубает замок и спешит к выходу. — Не называй меня так! — роняет Цзян Чэн прежде, чем захлопнуть за собой дверь. Глаза Цзян Чэна приобретают красный оттенок. Он ухмыляется, направляясь в главные покои. В опорном пункте посеяна паника. Живые мертвецы огромным океаном нахлынули во внутренний двор. Цзян Чэн смотрит вверх. Призраки хорошо постарались: весь потолок увешан талисманами, привлекающими нечисть. Цзян Чэну было нужно, чтобы все заклинатели собрались в крепости. Теперь же эти глупцы, думающие, что получили преимущество, умрут в мучениях. За окном снова начинается вакханалия. Небо заволокло тучами, в воздухе парят миллионы мелких скелетов птиц, среди трупов людей есть и мёртвые животные. Цзян Чэн воззвал ко всем, кто был даже за сотни ли отсюда. Он знал, куда идёт. Ему нужна была мощная поддержка. Цзян Чэн довольно хмыкает: теперь, когда главная армия мертвецов напала на крепость, у него есть время поквитаться с Вэнь Сюем лично. Главное — не дать ему сбежать. Цзян Чэн чувствует боль раны. Всё, что он сейчас может — потуже затянуть пояс. Позже разберётся. — Найди его! Тёмная энергия вихрем тут же понеслась вперёд, приводя Цзян Чэна к месту назначения. Она останавливается у огромной двери, украшенной дорогой резьбой. У Цзян Чэна нет времени разглядывать её, так что он вышибает двери в личные покои ногой. Его там ждут. Призраки уже обездвижили Вэнь Сюя. — Господин, — призрак молодой девушки подлетел к Цзян Чэну, преподнося меч Вэнь Сюя. Цзян Чэн удовлетворённо хмыкает и обвивает остриё Цзыдянем. Меч трескается, его осколки с характерным звоном падают под ноги. Цзян Чэн переступает через них и подходит ближе. — Сразись со мной честно, ничтожество! — кричит Вэнь Сюй. Цзян Чэну смешно. Он бы засмеялся, если бы мог. Цзян Чэн наклоняется над ним, блокируя его меридианы. — Я сражаюсь честно. Против армии я привёл армию, — он замахивается Цзыдянем. — Ты за свои поступки расплату получишь тоже честную! Удар — плеть отсекает Вэнь Сюю ноги до середины бедра. Истошный вопль заглушает даже крики и звон мечей с улицы. Кровь начинает заливать пол. — Что ты себе позволяешь, тварь! Ты хоть знаешь, что тебя за это ждёт? Цзян Чэн сплёвывает кровь, которая постоянно заполняет его рот. Рана почти не чувствуется из-за адреналина в крови. Он безразлично смотрит в глаза Вэнь Сюя, слушая неудачные попытки запугивания, и заносит плеть для очередного удара. — Удовлетворение. Ещё удар — руки, отрубленные по плечи, безвольно падают на пол. Вэнь Сюй бледнеет. — Отец отомстит за меня! Твои брат с сестрой будут подвергаться страшным пыткам! Под конец они сами будут молить о смерти! Цзян Чэн убирает Цзыдянь, замечая кадку для утренних омовений. Он хмыкает, понимая, что она полна воды. — Помнится, вы хотели сделать из Пристани Лотоса надзорный пункт? Цзян Чэн подходит к Вэнь Сюю, поднимает его за волосы и тащит по полу к кадке. Он не слушает чужие вопли и угрозы. — Если вы хотели поплескаться в водичке, то нужно было просто попросить, — говорит Цзян Чэн неживым голосом. Он окунает голову Вэнь Сюя в воду и держит. Недостаточно долго, чтобы дать захлебнуться. Вэнь Сюй судорожно и громко глотает воздух, отплёвывает воду. — Не слишком холодная? Настал черёд Цзян Чэна смеяться. Он скупо ухмыляется собственной шутке. Цзян Чэн снова опускает голову Вэнь Сюя в воду. Теперь он держит долго, пока Вэнь Сюй не перестаёт дёргаться. Цзян Чэн медленно вытаскивает его из воды и смотрит на перекошенное смертью лицо. Цзян Чэн не чувствует ни ужаса, ни умиротворения. Он не чувствует ровным счётом ничего. Цзян Чэн отрубает ему голову, и тело Вэнь Сюя безвольно падает на пол. Голова катится следом. Цзян Чэн находит в его рукавах кошель, полный золота, и мешочек цянькунь. Он скидывает в него конечности Вэнь Сюя и прячет всё в рукава. — Учитель, вы уже закончили? Цзян Чэн хмуро оборачивается за спину. В дверях стоит парнишка, которого он освободил. В его руках меч, окроплённый кровью, а на лице — безумная улыбка. — Разве я не велел дожидаться меня внизу? — Цзян Чэн выпрямляется и снова хватает голову Вэнь Сюя. В его голове родилась новая шутка. Тёмный путь подразумевает появление чувства юмора? Цзян Чэн не слышал, чтобы последователи тёмного пути были весельчаками. — Простите, Учитель, но у меня были личные счёты с несколькими подонками. Не мог упустить шанс. Цзян Чэн не отвечает и проходит мимо. Какие бы ни были причины у этого ребёнка, Цзян Чэн может его понять. Цзян Чэн выходит наружу. Земля пропитана кровью. Из всей огромной армии никого не осталось. — Учитель, вы так сильны! Научите меня такому? Цзян Чэн отрицательно качает головой. Он подходит к одному из живых мертвецов и вручает ему в руки голову Вэнь Сюя. Он вынимает из рукава пустой талисман и проводит пальцами по животу. Цзян Чэн хмурится ещё сильнее — он потерял очень много крови. Нужно срочно заканчивать и убираться отсюда. Цзян Чэн быстро пишет собственной кровью иероглифы с направлением и крепит талисман на мертвеца. Подняв вверх сжатый кулак, Цзян Чэн разжимает его. Все мертвецы мгновенно падают, кроме того, что с талисманом. Завороженный труп разворачивается и идёт на запад. Цзян Чэн недолго провожает его взглядом. Как бы он хотел посмотреть на лицо Вэнь Жоханя, когда «подарок» доставят! — Но почему, Учитель? Я буду самым преданным учеником! Цзян Чэн начинает злиться на приставучего мальчишку. — Да потому что я не… — Цзян Чэн резко замолкает, всматриваясь в небо. Вдали летит отряд заклинателей. Мечи слишком широкие и длинные. Они летят на саблях. Цзян Чэн чертыхается. «Чёрт, это что, заклинатели из Цинхэ Не? Они зашли уже так далеко?» У Цзян Чэна и так проблем навалом, а тут такие гости прибыли. По-хорошему надо было бы найти какие-нибудь лекарства, но времени на это нет. Он быстро запрыгивает на облако энергии и взмахивает рукой. Вся крепость быстро поглощается пламенем. — Учитель! Учитель, не оставляйте меня здесь! — Цзян Чэн оборачивается, а мальчишка чуть не плачет. Цзян Чэн быстро затягивает его на тёмную энергию и набирает скорость. Ему не нужно, чтобы его личность узнали. В крепости что-то взрывается, дым распространяется по небу, преграждая обзор заклинателям. Цзян Чэн на всякий случай обволакивает себя иллюзией — не хватало ещё хвост с собой увести. «Я выгляжу как монстр, который оставит ребёнка в горящей западне?» — спрашивает себя Цзян Чэн, пока они мчатся над полями. Он не может найти ответа на свой вопрос. Его сознание постепенно затягивается туманом. Цзян Чэн кусает внутреннюю сторону щеки. Сейчас не время раскисать. — Учитель, а мы не упадём? Эта штука движется так быстро, — мальчишка сжимает рукав Цзян Чэна так сильно, что костяшки побелели. Цзян Чэн сводит брови и устало потирает пальцами переносицу: — Можешь попробовать. Когда они отрываются на достаточное расстояние, Цзян Чэн спускается недалеко от какой-то деревушки. Он вынимает из рукава кошель Вэнь Сюя и кидает его мальчишке. Он, смотря на Цзян Чэна снизу вверх, глупо хлопает глазами и падает на колени: — Учитель, не оставляйте меня! Я буду послушным учеником, клянусь! Вы спасли меня, я могу служить вам! Цзян Чэн недовольно цокает: — Я не беру учеников. Если не хочешь быть мне обязанным, то вот, — он достаёт мешочек цянькунь с руками и ногами Вэнь Сюя и кидает его мальчишке. — Постарайся, чтобы между частями было внушительное расстояние. — Учитель! Цзян Чэн улетает, не оборачиваясь. Он чувствует, как силы покидают его. «Слишком много времени потерял, возясь с тем ребёнком». Цзян Чэн приземляется в лесу. Он прикусывает губы до крови, чтобы не отключиться, пока дрожащими руками развязывает пояс. Цзян Чэн старается задушить свой крик, пока прижигает себе раны. Он сдавленно мычит от боли — это всё, что он может себе позволить. Цзян Чэн знает, что это долго не продержится, но он должен что-то придумать. «Если бы у меня были лекарственные травы…» Цзян Чэн проклинает свою непредусмотрительность и садится, опираясь спиной о дерево. Он глубоко дышит, впивается ногтями в ладони. Он просто устал. Да. «Немного отдохну — и всё пройдёт. Я чуть-чуть посижу и…» Цзян Чэн заваливается на бок, теряя сознание.