Сорванный лотос

Цзян Чэн летит в тыл, попутно укрывая территорию омофором тёмной энергии. Он будет сдерживаться в сражении. Не Минцзюэ прав: нельзя так беззаботно пользоваться энергией Инь. Цзян Чэн поднимает мертвецов. Он выкурит заклинателей Вэнь в небо, а потом будет сражаться вместе с остальными. Он зависает на границе захватываемой местности, замыкая круг точно так же, как и в предыдущий раз. Мертвецы начинают подбираться к Вэням. Цзян Чэн безразлично ждёт, когда все заклинатели окажутся в воздухе. Вэни начинают быстро взлетать и держать курс на основные силы. Цзян Чэн хмурится. «Что-то здесь не так». Он быстро анализирует территорию. Дополнительных войск в округе и за её пределами не наблюдается. Так что же они задумали? Цзян Чэн активирует Цзыдянь и летит вперёд, преследуя армию Вэней. Нехорошее предчувствие скребётся внутри. Бой уже начался. Звон мечей не может заглушить даже мощный горный ветер. Цзян Чэн вступает в сражение. Он отбивается от мечей и разрезает Цзыдянем чужие тела. Краем глаза он замечает, что в него целятся лучники, парящие на мечах. «Серьёзно? Стрелы? Ничего лучше не придумали?» Стена из тьмы защищает его. Но стрелы не отлетают, как это было раньше. Они вонзаются вглубь энергии, начиная дрожать. Цзян Чэн вынимает одну из стрел. Она тут же замирает, переставая подавать признаки странной активности. Он внимательно осматривает её. На дереве выстругано несколько иероглифов. «Из ста выстрелов — сто попаданий». — Заговорённые стрелы… Цзян Чэн не может поверить своим глазам. Заговаривать предметы очень невыгодно. Опытный заклинатель отдаёт год своей жизни, чтобы вещь содержала в себе редкие и сильные свойства. Обычный воин заплатит за такие выкрутасы несколько лет. Но, судя по всему, у Вэней было приготовлено огромное количество стрел. — Что клан Вэнь возомнил о себе? — возмущается Цзян Чэн. — Даже собственных бойцов не жалко?! Цзян Чэн смутно догадывается о чём идет речь. Стрелы в его руках мертвы. В то время, как в энергии они трепещут, словно стрекозы над водной гладью. Его накрывает паника. С Лань Сичэнем и Не Минцзюэ может произойти что-то нехорошее. И самое страшное в этом то, что Цзян Чэн не знает, что именно. Ведь без золотого ядра ему не проверить, что же делает это заклинание с организмом заклинателя. Сердце начинает биться слишком быстро. Их ждали. Цзян Чэн начинает ожесточённо прорываться вперёд. Он распускает вокруг себя щупальца тёмной энергии, убивая уже без удовольствия, но с яростью и жестокостью. Энергия Инь быстро очищает ему путь, параллельно перехватывая направленные на него стрелы. Лишь бы быстрее расправиться с Вэнями, лишь бы убедиться, что больше ни в кого не стреляли. «Пусть целятся в меня, но не в них. Прошу, только не в них!» Цзян Чэн слышит звуки гуциня. Он спешит на звук. Лань Сичэнь выглядит измождённо. Видно, Вэни на него накинулись всем скопом, отрезав от основных сил. Возле него не видно ни одного человека из ордена Лань. Цзян Чэн спешит к нему, перерезая горла всем, кто попадается на его пути. Нужно предупредить. Нужно… В спину Лань Сичэня целится один из Вэней. Такой же стрелой, как стреляли в Цзян Чэна. Тело пронизывает липкий ужас. Он не успеет помочь! Из груди неожиданно вырывается душераздирающий крик: — Лань Сичэнь! Обернись! Выпущенная стрела рассекает воздух. Лань Сичэнь быстро оборачивается и кое-как успевает выставить щит из своей ци. Стрела проходит сквозь стену энергии, даже не изменив курса. Лань Сичэнь едва успевает избежать точного попадания в грудь. Стрела вонзается в плечо. Цзян Чэн перестаёт дышать. Лань Сичэнь как-то странно дёргается и проводит по гуциню здоровой рукой. Цзян Чэн не чувствует ни одного колебания ци. Лишь лёгкое дуновение аккорда. Лань Сичэнь стремительно падает. До Цзян Чэна наконец доходит. Заклинание на стрелах блокирует меридианы. Его сердце по ощущениям уже выскочило из груди и вовсе не бьётся. Он резко пикирует, надеясь перехватить Лань Сичэня до встречи с землёй. Ветер громко свистит в ушах и бьёт своими мощными потоками по телу. — Небеса, помогите мне! — молит Цзян Чэн одними губами. Цзян Чэн выпускает Цзыдянь. До Лань Сичэня не хватает всего-то нескольких чжанов. Лань Сичэнь смотрит на него и почему-то улыбается. А глаза грустные-грустные. Цзян Чэну кажется, что он не забудет этот взгляд до конца жизни. Он судорожно вдыхает и ещё раз пробует Цзыдянем схватить Лань Сичэня. Ещё чуть-чуть. «Только попробуй сделать ему больно. Только попробуй». Стан Лань Сичэня безвольно виснет в воздухе. Цзян Чэн аккуратно утягивает его к себе. После волны облегчения накатывает ярость. Лань Сичэнь слабо улыбается, становясь на энергию Инь. Здесь мягко, но холодно. Тёмная энергия настороженно покалывает кожу. — Спасибо. Его голос дрожит. Он тоже не понимает, что происходит. Лань Сичэнь поднимает глаза и встревоженно вдыхает. На него смотрит совсем не тот Цзян Чэн, за которым он наблюдал в лагере. Красные глаза наполнены холодной непоколебимостью. В них плещется полное отрешение. Цзян Чэн резко отворачивается и бьёт Цзыдянем по воздуху. Они взлетают. Гремит гром. Смерч тёмной энергии окутывает ноги и спускается до земли. Вокруг Цзян Чэна вьются всплески молний. Цзян Чэн легко взмахивает Цзыдянем, разрезая свои ладони. Кровь начинает падать с кончиков пальцев. Цзян Чэн не обращает внимание на жжение. Он с силой проводит несколько раз по наручам, старательно измазывая их кровью. Рисунок с лотосами начинает оживать и загораться красным цветом, разнося кровь по всему орнаменту. — Молодой господин Цзян… Лань Сичэнь неуверенно зовёт его. Цзян Чэн не слышит. «Эти твари только и умеют, что целиться в спину и нападать исподтишка! Они поплатятся за свою дерзость!» Концентрация энергии Инь вокруг них зашкаливает. Она накапливается, образовывая плотный шар и не давая пробиться внутрь ни лучику света. Цзян Чэн скрещивает наручи перед собой, со всей силы ударяя металлом о металл. Происходит оглушительный взрыв. Огромный столп энергии устремляется ввысь. Тучи изнизываются тёмными потоками, закрывая солнце. Неожиданно наступает искусственная ночь. «Я давал им шанс сражаться честно. Никто не смеет меня обвинять. Я пытался бороться достойно». Цзян Чэн бьёт Цзыдянем. Этот звук оглушает округу. Всё живое и мёртвое замирает, боясь попасться Цзян Чэну под руку. На миг воцаряется мёртвая тишина. В такие моменты понимаешь, что слышишь стук собственного сердца. Цзян Чэн рассоединяет руки. С неба одновременно бьёт множество молний. В кромешной тьме это напоминает кару Небес, но никак не атаку тёмного заклинателя. Каждая из молний попадает в заклинателя Вэнь. Происходящее ослепляет. Воины оглушительно вопят от боли. Их тела извиваются в неестественных позах, выкручивая суставы на максимум. Кровь рекой льётся из всех их цицяо. Цзян Чэн зол. Очень зол. — Вы все пойдёте в Безночный город, — приказывает Цзян Чэн сквозь зубы. Его голос стал на несколько тонов ниже. — И будете убивать всех, кого встретите на пути! Молния пропадает. В небе загорается красная печать в форме лотоса. Она тусклым светом освещает выживших. Их лица перекошены ужасом. Вэни в роли живых мертвецов уже находятся внизу. Цзян Чэн устанавливает мощную кровавую защиту линии фронта. Никто из живых через неё не пройдёт ни в одну, ни в другую сторону. Только мёртвые. Но и они при попадании на завоёванную территорию автоматически попадут под контроль Цзян Чэна. Он пропускает сквозь себя огромное количество тёмной ци. Цзян Чэн в состоянии защитить тех, кто был добр к нему. Его хватают за рукав: — Остановитесь. Цзян Чэн медленно оборачивается. Лань Сичэнь обеспокоенно и как-то совсем отчаянно смотрит на Цзян Чэна. В красном освещении его идеальное лицо выглядит очень необычно. Совсем не так, как при свете дня. Цзян Чэн промаргивается. — Лань… — к нему постепенно возвращается осознанность. — Глава Лань. Цзян Чэн, пошатнувшись, окровавленной ладонью хватается за руку Лань Сичэня. Оказывается, сил у него почти и не осталось. Цзян Чэн ещё не совсем пришёл в себя. Всё сознание до сих пор поддёрнуто дымкой. Лань Сичэнь как-то облегчённо выдыхает: — Хватит. Они мертвы, — он по-доброму заглядывает в глаза Цзян Чэну. — Давайте вернёмся в лагерь. Лань Сичэнь мягко накрывает своей ладонью кисть Цзян Чэна и начинает медленно успокаивающе поглаживать холодную кожу большим пальцем. Цзян Чэн невольно опускает взгляд на их соприкасающиеся руки. «Какие у него тёплые ладони…» Эта мысль отрезвляет. Он дёргается, разрывая прикосновение, отходит и встряхивает головой. Цзян Чэн возвращает Цзыдянь в состояние кольца. Солнце снова всходит над ними. Тепло чужих рук исчезает вместе с тьмой, будто и не было этой минутной слабости. — Нужно найти главу Не, — говорит Цзян Чэн, одновременно распуская вокруг энергию Инь. Не Минцзюэ сам подлетает к ним. Он напряжённо смотрит на Цзян Чэна и хмурится. — Глава Не, с вами всё в порядке? — Цзян Чэн делает вид, что не замечает этого взгляда. — В вас тоже стреляли заговорёнными стрелами? Не Минцзюэ кивает: — Возвращаемся в лагерь. Завтра всё обсудим. Цзян Чэн летит молча. Он чувствует, как Лань Сичэнь гипнотизирует взглядом его спину. Цзян Чэну нечего сказать о своей жестокости. То, что видел Лань Сичэнь, не имеет объяснения. Цзян Чэн сорвался и перешёл черту. Он и сам боится думать о произошедшем, ведь раньше такого не было. Он приземляется прямо у палатки лекаря. Они вместе с Лань Сичэнем проходят внутрь. В нос ударяет сильный запах всевозможных трав. «Проветрить бы что ли», — морщится Цзян Чэн. Пожилой мужчина в светлых одеждах кланяется им: — Глава Лань, пожалуйста, присаживайтесь, — лекарь сразу же достаёт несколько склянок. Лань Сичэнь подходит к одной из циновок и тянется к поясу, начиная неловко разматывать его одной рукой. Цзян Чэн показательно отворачивается. «Ну и зачем придумывать такие непрактичные одежды? Бахвальство и только». Цзян Чэн не ждёт, пока Лань Сичэню помогут с раной. У него есть дела поважнее. Он коротко прощается и удаляется к себе. Нужно изучить стрелы и придумать, как от них защищаться. А пока печать, которая висит в небе, защитит их. Цзян Чэн усталым жестом зажигает свечи и плюхается за стол. Его голова полна шальных мыслей и чьих-то голосов. Они завывают и молят о чём-то, кричат и проклинают. «Заткнитесь!» — мысленно рявкает Цзян Чэн, высыпая из мешочка цянькунь на стол все стрелы, что смог унести с поля боя. Он внимательно осматривают каждую: они абсолютно одинаковы. Даже резьбу делал один и тот же человек. «Скорее всего и в главу Лань стреляли точно такой же». Цзян Чэн хмурится. В его крови играет адреналин — тьма в нём всё ещё не успокоилась. Он достаёт бумагу, растирает чернила и переносит иероглифы на бумагу. Цзян Чэн долго вглядывается в них. Как решить эту задачу? От чего отталкиваться? Он не имеет понятия. Цзян Чэн собирает на руки лёгкий налёт тёмной энергии и берёт одну из стрел, ещё раз перепроверяя свою догадку. Он проводит по железному наконечнику кончиками пальцев. Нет даже мельчайших частиц яда. Тьма ничего не нашла. Цзян Чэн ведёт ладонью дальше, ощупывая древко и оперение. Тёмная ци останавливается лишь на иероглифах. Всё верно. Эти стрелы всё-таки заговорены. «Нет никаких меток, показывающих длительность блокирования меридиан. — Цзян Чэн откладывает стрелу. — Скорее всего, пока стрела находится в теле заклинателя, она продолжает своё действие». Цзян Чэну повезло: Вэни и предположить не смогли, что он лишился ядра. Иначе все стрелы бы прошли сквозь тёмную энергию, достигнув его плоти, как добрались до Лань Сичэня. Тёмная ци находится снаружи, и тем более она бесконечна. Поэтому стрелы и дрожали, не вынося такой нагрузки. Пальцы начинают нервно теребить кольцо. Чтобы проверить, как работают стрелы, нужно найти лук. Пока больше теорий у него нет. Цзян Чэн буквально вываливается из палатки и окликивает первого попавшегося на глаза заклинателя. — Мне нужен лук. Воин кивает: — Сейчас принесу, молодой господин Цзян. Цзян Чэн возвращается в палатку, чтобы забрать стрелы. Вскоре ему приносят то, что он просил. Он уходит из лагеря, стараясь отойти как можно дальше. Нужно провести эксперимент. Цзян Чэн очерчивает на земле круг и создаёт внутри несколько болванок, которые имеют тёмные ядра. По сути они — просто сгустки энергии Инь, нелепо ходящие в замкнутом пространстве. — Тот, что посередине, — приказывает Цзян Чэн, но сам стреляет вбок. Стрела делает дугу и доходит до цели. Она попадает в того, кого хотел Цзян Чэн. Марионетка застывает. «Значит, ей не важно, куда целится заклинатель. Она попадёт в любом случае». Это очень интересно. В Цзян Чэне просыпается азарт. Он не знает, приказал ли Не Минцзюэ кому-то заниматься этим вопросом, но Цзян Чэн хочет разобраться во всём первым. Соревнование, даже выдуманное, всегда подстёгивает. Раньше во всех поединках выигрывал Цзян Усянь. Но его здесь нет. И это хорошие новости. Цзян Чэн развеивает свои иллюзии и идёт обратно. Ему нужно запастись терпением. А этого ему точно никогда не хватало. Цзян Чэн выгребает всю бумагу, что у него есть. Нужно разобраться с заклинанием. Цзян Чэн усмехается сам себе: — Если стрела попадает в цель при любом развитии событий, то нужно указать точное место, куда она должна попасть. Он рисует несколько вариантов возможной защиты и совсем не замечает течения времени. Цель должна быть небольшая и крепкая, лучше всего сделать из стали. Цзян Чэн берёт за основу иероглифы «目標». И идёт от этого, дополняя защитными и нейтрализующими удар заклинаниями. Он очень устал и постоянно зевает, но продолжает прикидывать наилучшую версию. Лучше всего будет, если заклинатель вольёт в неё немного своей ци. Цзян Чэн откладывает кисть, внимательно осматривая чистовой вариант проекта. Всё, вроде, сходится. Остаётся проверить на практике. Он сладко потягивается, собираясь идти спать. — Молодой господин Цзян, вы не спите? Глава Не зовёт вас. Цзян Чэн недовольно цокает: «Что ему нужно от меня в такое время?» Он берёт с собой чертёж. Заодно согласует его с Не Минцзюэ. Цзян Чэн выходит из палатки. Его слепит утреннее солнце. Он замирает, обреченно вздыхая. «Пожалуйста, не говорите мне, что уже настало утро…» От осознания, что впереди предстоит долгий день, фон общей слабости повышается. В лагере слышится весёлый гогот. Цзян Чэн ускоряет шаг. Он заходит в палатку Не Минцзюэ и кланяется. Не Минцзюэ вопросительно приподнимает бровь, осматривая внешний вид Цзян Чэна: — С вами всё в порядке? Цзян Чэн в ответ закатывает глаза и хмурится. «А по мне не видно?» — мысленно огрызается Цзян Чэн. У него нет сил ничего объяснять. Он молча протягивает пергамент с чертежом. Не Минцзюэ быстро пробегает по нему глазами: — Что это? Цзян Чэн раздражённо выдыхает: «Сами прочитайте!» — Вчера Вэни использовали против нас заговорённые стрелы. Это то, что поможет нам защититься. Не Минцзюэ опускает взгляд на пергамент, изучая уже более внимательно. Он хмурится и одобрительно кивает. — Я пошлю это в Цинхэ Не. Мои мастера создадут эти мишени до конца недели. Настроение Цзян Чэна немного поднимается. Он рад, что его труды оказались полезными. — С главой Лань всё хорошо? Ци начала снова циркулировать? Не Минцзюэ хмыкает: — Почему бы вам не сходить и не проведать его? «Потому что я выгляжу сейчас, как чучело огородное! — Возмущается Цзян Чэн. — Если бы у меня было такое же красивое лицо, как у главы Лань, то конечно я бы не постеснялся прямо сейчас попереться к нему!» Он говорит другое: — Может, позже. Доброго дня, глава Не. Цзян Чэн кланяется и выходит, сталкиваясь с кем-то плечом. — Куда прёшь! — не выдерживает Цзян Чэн. Этот день длится слишком долго. Лань Сичэнь, слегка нахмурившись, потирает плечо. Раненное плечо. «Ну вот и встретились!» — Простите. Цзян Чэн устало потирает переносицу. Он готов убиться об стену. Просто лучшее утро в жизни. Что ни шаг, то напасть. — Не извиняйтесь. Я… — Лань Сичэнь улыбается. В уголках его глаз появляются небольшие морщинки. — Вы вчера спасли меня. Если бы не вы, я… — Это не важно, — отмахивается Цзян Чэн и переводит тему. — Ваши потоки ци восстановились? — Да, конечно. Цзян Чэну продолжают приветливо улыбаться. Иногда ему кажется, что улыбка никогда не сходит с лица Лань Сичэня. То ли настолько добрый и позитивный, то ли умеет несмотря ни на что держать нужное выражение лица. Цзян Чэн склонен верить во второе. Лань Сичэнь опускает взгляд: — А с вами всё в порядке? — Да, конечно, — скалится Цзян Чэн, отвечая точно так же, как и Лань Сичэнь ранее. Лань Сичэнь кивает. Цзян Чэн рад, что у него хватает ума ничего не выпытывать о вчерашнем. — Господин Цзян! — вдруг пылко начинает говорить Лань Сичэнь. — Если вам что-то понадобится… Цзян Чэн отрицательно качает головой и перебивает: — Ничего не нужно, глава Лань. Просто выздоравливайте. Цзян Чэн уходит, не оглядываясь. Он ненавидит быть кому-то должным.