Сорванный лотос

Цзян Чэн тяжело выдыхает. — В следующий раз мы должны дойти до реки Цзинхэ, — Не Минцзюэ указывает на карту. — Здесь мы встретимся с Южным фронтом и пойдём общим походом на Безночный город. Палатка Не Минцзюэ стала негласным местом встречи для их компании. Здесь проводятся и совещания, и совместные чаепития. Цзян Чэн сводит брови у переносицы. Они в прошлый раз и так сделали огромный рывок вперёд, захватив оба берега реки Лохэ. Но в этот раз Не Минцзюэ хочет превзойти самого себя. Лёссовое плато — местность более лёгкая для продвижения войск… Но пересечь половину за раз кажется сумасшедшей идеей. — Глава Не, война очень утомила всех нас, — учтиво говорит Цзян Чэн. — Но разве мы можем так рисковать? Не лучше было бы не делать пока стремительные манёвры и накопить силы для захвата Безночного города? Не Минцзюэ качает головой: — У нас есть несколько дней отдыха до того, как из Цинхэ Не прибудут те мишени. Господин Цзян, победа не за горами. Зачем оттягивать её? Цзян Чэн начинает покручивать Цзыдянь на пальце. У него с Не Минцзюэ совершенно разные точки зрения. Они не придут к компромиссу. — Я также приказал отправить партию на Южный фронт. Они тоже пока приостановили наступление. Не Минцзюэ знает, как склонить людей на свою сторону. — Благодарю, глава Не, — кланяется Цзян Чэн. — От них нет дурных вестей? Не Минцзюэ отрицательно качает головой. — Хорошо, — кивает Цзян Чэн, опуская взгляд. Он больше не будет спорить. Если Не Минцзюэ позаботился о благополучии Цзян Усяня, то и Цзян Чэн не будет противиться его планам. Он сделает всё возможное, чтобы они соединили войска четырёх великих кланов как можно скорее. — Позже следует продумать действенную стратегию, которая поспособствует скорейшему продвижению, — говорит Лань Сичэнь. Совет заканчивается. Цзян Чэн собирает свои бумаги: пергамент с заметками, небольшую карту, и ещё несколько документов, — и выходит наружу. Он обязательно должен что-то придумать. Повторять старый план будет огромной глупостью. Не Минцзюэ поставил перед ними сложную задачу. Придётся идти строем на строй, постепенно окружая противника. Он взмахивает рукой, чтобы немного ослабить купол с северо-восточной стороны. Печать в небе вздрагивает и бледнеет. Цзян Чэн хмуро поднимает взгляд и видит в толпе взмах лиловых одежд. Он не верит своим глазам. Цзян Чэн идёт вперёд, не зная, кто перед ним. Силуэт удаляется всё дальше и дальше. Что-то знакомое виднеется в нём, но Цзян Чэн никак не может вспомнить, что именно. Где-то он уже видел этого человека. Но где? Как только он подходит ближе, фигура сразу начинает удаляться, будто спиной чувствуя его передвижения. Цзян Чэн не понимает, что за дурная игра происходит. Он разворачивается, наплевав на неизвестного человека. Цзян Чэну некогда развлекаться. Кого-кого, а шпионов здесь точно быть не может. Печать всё ещё пылает в небе. — Господин Цзян. Цзян Чэн оборачивается. Лань Сичэнь стоит в нескольких шагах от него и приветливо улыбается. — Вы идёте на трапезу, так ведь? Цзян Чэн кивает. Лань Сичэнь медленно осматривает его и цепляется взглядом за документы: — А почему до сих пор ходите с бумагами? Цзян Чэн судорожно сглатывает: — Я просто решил прогуляться. — Вот как. Цзян Чэн старается держать невозмутимое выражение лица. — Я как раз шёл к себе, — он разворачивается и ступает дальше. Цзян Чэн слышит за собой шаги. — Глава Лань, а вы… — Я думаю, появиться вместе будет уместнее. Цзян Чэн кивает и быстро идёт к себе. Лань Сичэнь ступает с ним в ногу. — Что вы думаете о плане Не Минцзюэ? — неожиданно спрашивает Лань Сичэнь. Цзян Чэн приподнимает подбородок и намеренно не смотрит на него: — Всё, что я думаю об этом, я уже высказал на совете. Лань Сичэнь молчит. Наверное, снова натянул свою улыбку. Цзян Чэн оставляет его у входа в палатку, не приглашая зайти внутрь. Он быстро кидает документы на стол, не раскладывая. Всё равно потом вернётся. Он выходит наружу. Лань Сичэнь стоит, величаво распрямив плечи. Он выглядит, как нефритовая статуя небожителя: безмятежно и величественно. Цзян Чэн делает знак рукой и идёт вперёд. Девушки в лагере сегодня особенно оживлены: смеются, разбившись по группам, и приготавливают компоненты для гаданий. Скоро наступит сезон летней жары. А сегодня — большой праздник. — Глава Лань! — Заклинатель кланяется и обеими руками протягивает шкатулку. — То, что вы просили. — Благодарю, — Лань Сичэнь легко склоняет голову. Цзян Чэн мельком осматривает небольшой резной ларец. Очень интересно, что может быть внутри. Но Цзян Чэн держит язык за зубами. Это не его дело. Лань Сичэнь отодвигает полог, пропуская Цзян Чэна первым. Не Минцзюэ уже ждёт их. На столе стоит несколько кувшинов с вином, наполовину погруженных в кипяток, и блюдо с цзунцзы. Сегодня все обедают, где хотят. Многие пошли к реке, чтобы насладиться праздником с друзьями, распивая хуанцзю. Цзян Чэн и Лань Сичэнь садятся за стол. — Даже не верится, что уже настало лето, — Не Минцзюэ достаёт один из кувшинов и наполняет чарки. — Праздник Драконьих лодок действительно пришёл незаметно, — вторит Лань Сичэнь. Цзян Чэн усмехается: — Даже на войне глава Не сделал для людей празднество. Это дорогого стоит. Не Минцзюэ действительно великий глава, раз настолько заботится о своих подчинённых. Цзян Чэн уже не первый раз замечает, что Не Минцзюэ, несмотря на всю свою принципиальность, на самом деле очень доброжелательный человек. Лань Сичэнь ставит на стол шкатулку и открывает её. Внутри лежат три браслета, сделанные из нитей пяти цветов. Он ставит её на середину стола. Лань Сичэнь возьмёт последний браслет, как и подобает заклинателю из Гусу — о смирении написано в первой сотне их правил. — Пусть эти амулеты защитят вас от всего дурного. — Благодарю за заботу, — Не Минцзюэ берёт один из браслетов. Цзян Чэн хмыкает. Защитит ли его этот оберег от всех напастей? Вряд ли. И всё равно Цзян Чэн протягивает руку и берёт один из браслетов. Лань Сичэнь забирает оставшийся и убирает ларец со стола: — У вас, в Юньмэн Цзян, есть какие-то особые традиции для этого праздника? Цзян Чэн ведёт плечом, завязывая браслет на левой руке: — Всё как у всех. Масштабные соревнования по гребле и в украшении лодок. Шумно и весело. Но… Цзян Чэн слегка улыбается, опуская взгляд на Цзыдянь: — Моя Матушка приказывала делать острые цзунцзы. В клане Юй тот рецепт широко распространён. — У нас предпочитают добавлять побольше жирного мяса, — Не Минцзюэ протягивает Цзян Чэну цзунцзы, замотанный светлой нитью. — Попробуйте. Цзян Чэн берёт двумя руками, показывая уважение. Вкус действительно неплох. Правда, специи немного непривычные. Будь всё как прежде, в это время они с Цзян Усянем делали бы завершающую деталь в украшении своего каноэ — помещали бы на лодку драконьи глаза. Ещё с древних времён живо поверье, что как только у дракона появляются глаза, он оживает. А затем они бы участвовали в соревнованиях и шастали по ярмарке, отмечая чью-то победу. Цзян Чэн прерывает свои мысли. В прошлом году именно его команда выиграла, обогнав каноэ Цзян Усяня. Удача должна была сопутствовать ему целый год. И вот что из этого вышло: все его шиди мертвы, а он… Он тоже одной ногой на том свете. Однако, это был один из тех немногих дней в году, когда Юй Цзыюань откладывала тренировки и позволяла своим ученикам наслаждаться праздником. Как много параллелей находится в людях старших поколений. Сравнить даже Не Минцзюэ и Юй Цзыюань. «Матушка всегда чтила дисциплину и благоразумие превыше всего. Но даже в её сердце всегда жила забота о нас. Как же мне её не хватает…» Цзян Чэн поднимает взгляд на Не Минцзюэ, который негромко переговаривается с Лань Сичэнем. «Глава Не серьёзный и зрелый. Хотел бы я иметь такого же старшего брата. Не Хуайсану очень повезло». Не то чтобы Цзян Чэн готов променять Цзян Усяня на кого-то. Он его тоже по-своему любит. Просто пока между ними всё сложно. Цзян Чэн верит, что в будущем всё изменится. — Выпьем же за наши традиции, — говорит Лань Сичэнь, поднимая пиалу с вином. Цзян Чэн усмехается, прикрывается рукавом и отпивает вина. Он до сих пор не привык, что Лань Сичэнь, такой правильный снаружи человек, совсем не прочь нарушить правила в узком доверенном кругу. «Алкоголь в Облачных глубинах запрещён!» Цзян Чэн мысленно повторяет праведную интонацию Лань Ванцзи. И всё-таки он рад, что Лань Сичэнь не такой же бескомпромиссный сухарь, как Лань Ванцзи. — Как проходит реконструкция Облачных глубин? — спрашивает Не Минцзюэ. Улыбка Лань Сичэня становится немного грустной: — Почти закончена. Дядя писал, что ученики уже начали высаживать магнолии в тех местах, где они были раньше. Не Минцзюэ ободряюще хлопает его по плечу: — Скоро всё вернётся на круги своя, — он наливает себе вина. — После самой лютой зимы всё равно придет весна. Не Минцзюэ переводит внимательный взгляд на Цзян Чэна и ведёт бровью, ожидая подтверждения своим словам. — Вы правы, глава Не, — Цзян Чэн выпивает ещё немного янтарного напитка. Хуанцзю — вино лёгкое и мягкое. При его изготовлении используется много лекарственных трав. Цзян Чэн чувствует, как приятное тепло расходится по организму. Напряжение, накопленное за последние дни, постепенно отступает. Как же давно он не расслаблялся в хорошей компании. Раньше на обучении в Облачных глубинах он тайком выпивал с Цзян Усянем и Не Хуайсаном. А сейчас Цзян Чэн пьёт с главами великих орденов, будто он один из них. Как же сладка и лжива эта иллюзия. Неожиданно Лань Сичэнь падает вперёд. Не Минцзюэ едва успевает схватить его за ворот ханьфу, чтобы Лань Сичэнь не ударился о стол. Цзян Чэн шокировано приподнимает брови. — Вино на пару градусов крепче, чем он привык, — спокойно объясняет Не Минцзюэ, медленно опуская голову Лань Сичэня на стол. Он наливает себе ещё чарку и подносит вверх: — Ночь благосклонна к дружеским беседам, — и выпивает. Цзян Чэн косится на мирно сопящего Лань Сичэня: — Может, его отнести в палатку? Не Минцзюэ отрицательно качает головой: — Скоро очухается. Цзян Чэн глядит то на спокойно пьющего Не Минцзюэ, то на спящего Лань Сичэня. Это настолько абсурдное зрелище, что волей-неволей начинает казаться, что Цзян Чэн наблюдает за каким-то дешёвым спектаклем. Цзян Чэн опирается локтём о стол и начинает смеяться: — Если бы год назад мне кто-то сказал, что я буду с вами пить, то я бы покрутил пальцем у виска. Однако, какие сюрпризы жизнь только не преподносит. Он наполняет свою пиалу хуанцзю и поднимает вверх: — За жизнь, — говорит он с улыбкой. Не Минцзюэ весело фыркает и одобрительно кивает: — За жизнь. Цзян Чэн улыбается весело и открыто. Впервые делает это по-настоящему с того пожара. Теплое вино отодвинуло на второй план холод тёмной энергии. Цзян Чэн счастлив. Его боевые товарищи сделали для него так много, чтобы он чувствовал себя значимым и полезным. Цзян Чэн больше не чувствует одиночества. Даже если эти люди вокруг него лишь временно близки с ним, его сердце не может не отозваться на их добрые намерения. — Глава Лань постоянно так… реагирует? — спрашивает Цзян Чэн. Не Минцзюэ бросает короткий взгляд на Лань Сичэня: — В его клане не пьют вино, — он улыбается. — Но Лань Сичэнь учится вырабатывать терпимость. Порой, он не валится с ног. Цзян Чэн хочет спросить что-то ещё, но Лань Сичэнь резко подрывается. Он полностью завладевает вниманием Цзян Чэна. Лань Сичэнь выглядит как обычно: всё так же ровно сидит и улыбается. Но в его глазах горит игривый огонёк. — Так что, пойдём постреляем из лука? Цзян Чэн прыскает со смеху. Лань Сичэнь чуть было не подорвался на ноги, но Не Минцзюэ хватает его за руку и сажает на место. Он берёт цзунцзы и протягивает Лань Сичэню. — Для начала съешь, потом посмотрим. Лань Сичэнь медленно развязывает нить и аккуратно её складывает. Снаружи доносится голос: — Глава Не! Мишени прибыли! Распорядитесь, где разместить! «Хорошо, что посыльный не зашёл внутрь». Не Минцзюэ встаёт и серьёзно смотрит на Цзян Чэна: — Надеюсь на вас, — он взмахивает рукой в сторону Лань Сичэня и выходит. Они сидят в молчании некоторое время. Цзян Чэн успевает выпить ещё пару пиал вина. — Среди лотосов я на осенней воде, засмотрелся на свежесть их и красоту, — Лань Сичэнь смотрит куда-то в бок, задумчиво кусая нижнюю губу. «Что это его на стихи понесло?» — недоумевает Цзян Чэн. Лань Сичэнь переводит взгляд на Цзян Чэна. — Я хотел бы приехать в Пристань Лотоса на следующий праздник Драконьих лодок. «Ах, вот к чему это было». — Приезжайте, — легко соглашается Цзян Чэн. — Я не слишком невежливо навязываюсь? — Лань Сичэнь принимает виноватый вид. — Вы навязываетесь? — Хохочет Цзян Чэн. — Вы ещё не познали прилипчивость Цзян Усяня, когда ему что-то нужно. — Не хотелось бы, — честно признаётся Лань Сичэнь. Лань Сичэнь такой расслабленный. Он лениво и счастливо улыбается, смотря на Цзян Чэна. А глаза дурные-дурные, совсем пьяные. — А вы? — Что я? — не понимает Цзян Чэн. — Вы прилипчивы? Цзян Чэн вертит в руках свою пустую пиалу. Он прощает охмелевшему Лань Сичэню этот вопрос. Кому ему теперь навязываться? В детстве он цеплялся за Юй Цзыюань, но в итоге стал неудавшейся попыткой превозмочь соперницу. Потом был Цзян Усянь, слишком общительный человек. Цзян Чэн не мог не ревновать его к другим адептам, которые «воровали» внимание Цзян Усяня. Лань Ванцзи щёлкнул Цзян Чэна по носу, забрав его себе насовсем. Цзян Чэн всегда хотел себе одного-единственного лучшего друга, который дружил бы только с ним. Он думал, что Цзян Усянь именно таким и является. Но разве огонь удержишь в руках? Цзян Чэн не посмеет больше ни к кому привязаться. За последнее время он понял, что люди, к сожалению или к счастью, не принадлежат ему. Они свободны и вольны общаться с теми, с кем пожелают. А у Цзян Чэна слишком скверный характер, чтобы в его обществе было приятно и весело. Он встряхивает головой. — Не мне судить. Цзян Чэн отставляет чарку. Ему на сегодня достаточно вина. — В Гусу уже восстановили библиотеку, — сообщает Лань Сичэнь, будто о чём-то вспомнив. — И я отправил послание дяде с просьбой найти что-нибудь для вас. — Для меня? — настораживается Цзян Чэн. — Да, чтобы помочь вам восстановить силы после войны. Я заметил, что вы носите меч, но не пользуетесь им. Может… — Довольно. Цзян Чэн холодным тоном обрезает речь Лань Сичэня. Его улыбка переросла в оскал. Цзян Чэн не может больше этого слушать. Куда Лань Сичэнь постоянно лезет? Что ему от того, что человек из другого клана имеет какие-то проблемы? Небо разверзнется? Так пусть поищет себе других несчастных! — Какое вам до этого дело? — вскидывается Цзян Чэн. — Какое вам дело до меня? У вас нет забот? Лань Сичэнь молчит, поджав губы. Нет, Цзян Чэн не купится на этот грустный вид. Он выскажет всё, что думает. Он встаёт из-за стола, напоследок прибивая Лань Сичэня самым ядовитым. — Не лезьте не в своё дело, когда не просят! Правду же говорят: если сердца братьев не едины, золото в их руках превратится в грязь! Как же хорошо, что у вас со Вторым господином Лань нет такой проблемы! Лань Сичэнь смотрит на него снизу-вверх. — Я обещаю вам, — его голос дрожит. Он тихо прокашливается. — Я обещаю вам, что больше никогда не буду ничего делать тайно. У Лань Сичэня очень искренние и серьёзные глаза. Цзян Чэн верит ему. По-хорошему нужно бы сесть обратно за стол и всё разъяснить, но в Цзян Чэне бурлит слишком много раздражения. — Прекрасные новости! — Не Минцзюэ заходит в палатку с довольной улыбкой. — Мастера справились раньше срока. Завтра можно начать раздачу мишеней. Он останавливается на полпути к столу, замечая мрачные лица Лань Сичэня и Цзян Чэна. — Это действительно прекрасные новости, — кланяется Цзян Чэн. — Хорошее вино разморило меня. Доброй ночи. — Хорошо отдохните, — говорит Не Минцзюэ, легко кланяясь в ответ. Цзян Чэн выходит из палатки, напряжённо сцепив зубы. «Вот было же всё нормально! Нет! Ланям надо знать всё на свете!» Он быстро идёт к себе. Его ждут разработки ещё нескольких интересных вещиц. Между палатками снова чудятся — чудятся ли? — сиреневые одежды.