Сорванный лотос

Гром раздаётся над головами воинов. — Ты готов? — Цзян Усянь достаёт свой меч из ножен. Он смотрит в сторону. Цзян Чэн следит за направлением его взгляда и натыкается на Лань Ванцзи. «Сдался он тебе! О битве думай!» — Давно, — Цзян Чэн взлетает. Осада Безночного города длится уже больше недели. Сегодня не первый раз, когда союзные войска пытаются пробить оборону. Стены крепости всё также неприступны. Цзян Чэн поднимается над оборонительным щитом Безночного города. Он активирует плеть, вмещая в неё всю тёмную ци, которая находится в округе. Раздаётся выстрел сигнального огня. Все одновременно начинают штурмовать заклинаниями энергетический купол. Цзыдянь бьёт в самое сердце — печать в виде солнца. Покров не поддаётся. Стоит так же, как и стоял. Цзян Чэн замахивается со всей силы, нанося череду ударов. Едва ли что-то меняется. Он пробует ещё и ещё: удлиняет и группирует комбинации выпадов. С каждым ударом выпускается огромное количество тёмной ци. Цзян Чэн смотрит вниз. Множество печатей покрыло купол, заклинатели находятся на грани возможностей. Цзян Чэн тяжело выдыхает. Он чувствует их отчаяние и усталость. С каждым разом всё труднее разжигать в их сердцах уверенность в победе. Должен быть другой способ. Иначе они будут ещё месяц осаждать Вэней. Он подносит руку вверх и резко опускает, указывая вниз. Нечисть понимает команду. «Если нельзя победить с воздуха, можно пойти другим путём». Он продолжает наносить удары Цзыдянем, но теперь это не более, чем отвлечение. Цзян Чэн устал от войны. И ему плевать, если его методы кому-нибудь покажутся нечестными. Мертвецы вылезают из земли, нападая на людей внутри щита. Заклинатели в панике. Цзян Чэн перестаёт бороться с печатью. Он наклоняется и с интересом наблюдает, как внутри купола Вэней разрывают на части. Живые мертвецы убивают на земле, призраки — в воздухе. Вэни мечутся, как крысы, в чьё логово заползли змеи. Их разрывают на мелкие кусочки. Даже в гроб, было бы у них такое право, нечего положить — куски плоти валяются вперемешку с костями и внутренними органами. Из разломленных черепов вываливаются мозги, вырванные глаза и языки усеивают улицы причудливыми цветами, будто бы случайно выросшими в Безночном городе. Руки, вырванные из плечевых суставов, закручены в неестественные спирали. С неба на землю падают части тел неудачливых беглецов. Цзян Чэн умоет Безночный город кровавым дождём, чтобы вся Поднебесная раз и навсегда запомнила, что ждёт того, кто превозносит себя над другими. Цзян Чэн громко смеётся. Неудержимо и безумно. Его так сильно будоражит смерть Вэней, что он уже и не чувствует, что отнимает чьи-то жизни. Это напоминает чувство победы в юношеской забаве. Главное — победить, главное — убить первым. Купол падает. Заклинатели перелетают за стену, вступая на окроплённую кровью землю. Вэни всё ещё превосходят их количеством. На улицах города идут ожесточённые бои. Цзян Чэн разрезает ладонь, чертя своей кровью иероглифы на сгустке энергии Инь. Благодаря этому заклинанию каждый убитый вэньский воин будет сразу же подниматься в качестве живого мертвеца. Ему самому уже не терпится вступить в бой. Вэнь Жохань выходит из своего дворца. Цзян Чэн напрягается. Он ещё никогда не видел, как сражается глава Вэнь. Вэнь Жохань медленно осматривает сражение. Он быстро чертит в воздухе что-то при помощи ци и отправляет вперёд. Цзян Чэн наносит удар тьмой по заклинанию. Едва ли что-то происходит. Заклинание летит на Цзян Усяня. Он сражается против семерых. Кровь застывает в жилах. Цзян Чэн понятия не имеет, что может сделать с Цзян Усянем это заклинание. Он успевает послать щит из тёмной ци. Заклинание пробивает стену тьмы, теряя в мощи и скорости. Но Цзян Усянь не успевает увернуться. Удар приходится в живот и проходит насквозь. Цзян Усянь не удерживается на ногах и падает на колени, прикрывая рукой рану. Он опирается на меч, чтобы хоть как-то держать равновесие. Лучший ученик ордена Юньмэн Цзян, глава клана — ни один из титулов не защитил его от мощи Вэнь Жоханя. Цзян Чэн на мгновение перестаёт слышать гул битвы. — Цзян Усянь!!! Он истошно кричит и спешит вниз. «Нет-нет-нет! Только не умирай! Не смей умирать!» Он одним движением убивает Вэней, направляющих на Цзян Усяня мечи. Слышится аккорд гуциня — ударной войной противников откидывает ещё дальше. Цзян Чэн оборачивается. Рядом приземляется Лань Ванцзи и сразу подхватывает Цзян Усяня под руки. Сердце Цзян Чэна болезненно сжимается: Цзян Усяню совсем худо, его ханьфу всё пропиталась кровью. — Лань Чжань, — на лице Цзян Усяня появляется болезненная улыбка. Из его рта льётся кровь. «Всё строит из себя героя!» — Цзян Ин… — горько выдыхает Лань Ванцзи. Он трепетно прижимает Цзян Усяня к себе, помогая удержаться на ногах. Цзян Усянь кладёт голову ему на грудь, обвивая шею руками. — Забери его в лагерь! — кричит Цзян Чэн. Лань Ванцзи не медлит: встаёт на меч и начинает передавать Цзян Усяню свою ци. Цзян Чэн впервые видит, как холодная маска слетает с лица Лань Ванцзи, открывая истинные чувства: ужас, печаль, страх. Лань Ванцзи быстро набирает скорость, направляясь к лагерю. «Небо, прошу, сохрани Цзян Усяню жизнь! — молит Цзян Чэн. — Если та Вэньская псина вылечит его, я оставлю её с братом в покое! Клянусь!» Его прошибает лютая злоба. Он движется прямо к Вэнь Жоханю, бездумно бросаясь в бой. Всё тело Вэнь Жоханя пронзает множество длинных и толстых шипов тёмной энергии. Но он всё равно умудряется наносить наступающие удары. Его меч силён и ловок. Цзян Чэн быстро понимает свой промах: каким бы он не был сильным, в одиночку он может только отбиваться Цзыдянем. Внезапно в их сражение вступает ещё один заклинатель. Меч Лань Сичэня отвлекает внимание Вэнь Жоханя. — Жалкие ублюдки! Думаете, что можете убрать солнце с небосвода?! Цзян Чэн действительно не знает, как кончится эта битва. Но, когда он сражается рядом с Лань Сичэнем, ему становится намного легче и спокойнее. Цзян Чэн активирует наручи. Напор тёмной энергии становится увереннее. Она обволакивает ноги и руки Вэнь Жоханя, распространяясь по всему его телу. И даже так Лань Сичэню с трудом удаётся маневрировать и наносить удары. Неожиданный свист сабли разрезает воздух. Голова Вэнь Жоханя слетает с плеч. Взгляд Цзян Чэна и Лань Сичэня тут же устремляется к человеку, скрытому тенью. Никто не верит своим глазам. Не Минцзюэ, покачиваясь, подходит ближе, насаживает голову Вэнь Жоханя на Бася и поднимает её вверх, вознося над полем боя. Поднимается воодушевляющий гул. Они победили! Не Минцзюэ отходит на несколько шагов, опираясь о стену. Но он упрямо продолжает держать голову Вэнь Жоханя. Цзян Чэн спешит взять его под руку. Лань Сичэнь делает то же самое. — Глава Не! — Цзян Чэн не может сдержать счастливую улыбку. Он надеялся, он знал! Знал, что Не Минцзюэ выживет и дождётся их. — Не Минцзюэ! Слава Небесам! — С лица Лань Сичэня спало всё многодневное напряжение. Не Минцзюэ ухмыляется и кашляет. Цзян Чэн и представить не может, что пережил Не Минцзюэ. Старается не думать, как много переломов и повреждений у него по всему телу. Выглядит он очень плохо: всё лицо опухло, на открытых участках кожи нет живого места от гематом и ран. — Господин Цзян, — хрипло говорит Не Минцзюэ. Из уголка его рта льётся кровь. — Благодаря твоим стараниям я выжил. Спасибо. Цзян Чэн хмурится: Не Минцзюэ так сильно приложили головой, что он, находясь в сознании, бредит? Он обеспокоенно переглядывается с Лань Сичэнем. — Глава Не, вам сейчас лучше не говорить. За спиной раздаётся знакомый голос: — Приветствую Учителя! Мир тесен! Вот мы и встретились вновь! Цзян Чэн медленно разворачивается. — Сюэ Ян… — единственное, что может выдавить из себя Цзян Чэн. «Что он тут, чёрт побери, делает?» Он дёргано оборачивается на Не Минцзюэ, игнорируя заинтригованный взгляд Лань Сичэня. — Он… — Цзян Чэн с усилием берёт себя в руки. — Он помогал вам? Не Минцзюэ усмехается так, будто это само собой разумеющийся факт. По ступеням спешат заклинатели из ордена Не. Они помогают Не Минцзюэ лечь на носилки. Лань Сичэнь и Цзян Чэн проходят дальше во дворец, чтобы убедиться в том, что никого больше не осталось. Сюэ Ян спешит следом. Они заходят в главный зал. Посреди лежит чьё-то тело в луже крови. Лань Сичэнь сдавленно вскрикивает и срывается с места. Он падает на колени около тела и прикладывает руку к шее. — А-Яо! — отчаянно кричит Лань Сичэнь. Цзян Чэн подходит ближе. — Эргэ… Цзян Чэн не понимает, что происходит. Кто этот человек? На нём ханьфу ордена Вэнь. Тогда почему Лань Сичэнь не добьёт его? — А-Яо, кто это сделал? — Лань Сичэнь начинает передавать ему свою ци. — Держись. Скоро придёт помощь. — Это бесполезно, Эргэ, — голос незнакомого человека становится ещё тише. — Я чувствую, что бесполезно. Лань Сичэнь отрицательно качает головой и болезненно хмурится. — Нет-нет, А-Яо, тебе скоро помогут. Мы выиграли, мы выиграли. Ты слышишь? Всё будет хорошо. Он сбивчиво говорит, будто хорошие новости в состоянии вылечить смертельные раны. — Мэн Яо мучал главу Не вместе с Вэнь Жоханем! — неожиданно выкрикивает Сюэ Ян. — И глава Не лично отомстил ему! Зачем вы его жалеете? Лань Сичэнь резко оборачивается. Он затравленно смотрит на Сюэ Яна. На его лице отражается праведный гнев. — Это не правда! — кричит он. Он склоняется к Мэн Яо и тихо повторяет: — Это не правда. Цзян Чэн дёргает Сюэ Яна в свою сторону. — Ты не обманываешь нас? — строго спрашивает Цзян Чэн. Цзыдянь устрашающе покрывается новыми всплесками молний. Он знает, кто такой Мэн Яо. Цзян Чэн слышал историю, как Не Минцзюэ взял под своё крыло сына шлюхи и как Мэн Яо отплатил за добро. «Неужели… — Цзян Чэну становится дурно от своего предположения. — Неужели глава Лань оправдывает этого человека?» — Учитель, разве я лгал вам когда-нибудь? — Сюэ Ян поднимает подбородок, уверенный в своей правоте. Цзян Чэн чертыхается и отпускает Сюэ Яна. «Да ещё не приходилось, паршивец!» Все взгляды устремляются на Мэн Яо. Он неспешно опускает веки. — А-Яо! … Крик Лань Сичэня отбивается от стен и высоких сводов потолка. Цзян Чэн уходит, чтобы не видеть больше всего этого. Его не касается то, какие отношения связывают Лань Сичэня и Мэн Яо. И если Мэн Яо действительно предатель, то у Цзян Чэна нет сил смотреть, как Лань Сичэнь унижается. Лучше пусть разбираются с этим сами. Он распускает по полу тёмную энергию и спешит в библиотеку. Цзян Чэн варварски сгребает в мешочек цянькунь все свитки, касающиеся медицины и изучения золотого ядра. Он знает, что поступает нечестно. Но орден Вэнь грабил множество кланов, забирая себе всю ценную информацию. И это — последняя надежда Цзян Чэна. Если и здесь нет информации по восстановлению разрушенного ядра, то уже нигде не будет. — Учитель, а вы не боитесь, что кто-нибудь увидит, чем вы тут занимаетесь? — спрашивает Сюэ Ян. Цзян Чэн гневно отвечает, не отрываясь от своего занятия: — Так иди и расскажи всем! Кто-нибудь обязательно оценит твои добрые намерения! Сюэ Ян замолкает, не двигаясь с места, но и не подходит, чтобы помочь. Цзян Чэн заканчивает и распускает тьму по всему дворцу. Всё-таки никого не осталось. Он сделал то, что должен был. И у него есть алиби, если у кого-нибудь возникнут вопросы о причине его отсутствия. Цзян Чэн возвращается в главный зал. Там уже столпились главы всех орденов. — Господин Цзян, — окликает Цзинь Гуаншань. — Мы как раз договорились запечатать дворец до завтрашнего экстренного совета кланов. Ввиду обстоятельств, вы сейчас являетесь представителем клана Юньмэн Цзян. Прошу и вас внести свою энергию в общее заклинание. Цзян Чэн согласно кивает и вносит немного тёмной ци в охранную печать. Он мельком смотрит на Лань Сичэня. На нём нет лица. Он выглядит совсем убитым и потерянным. «И это всё из-за Мэн Яо?» — негодует Цзян Чэн. Все выходят из дворца, и заклинание мгновенно запечатывает всё здание. Цзян Чэн устало смотрит сверху вниз на Безночный город. Он весь окрашен кровью — в цвет ордена Вэнь. Какое забавное совпадение. Солнце пало. Воины сваливают тела Вэней в огромные кучи. Их тела нужно сжечь, а души — упокоить. — Учитель, где находится ваш лагерь? — Сюэ Ян всё ещё следует за ним. Цзян Чэн безразлично смотрит на него: — Тебе не стоит со мной связываться. Иди учеником в какой-нибудь орден и найди себе любого учителя, какого хочешь. Сюэ Ян не медлит с ответом: — Учитель такой добрый! — Он хитро улыбается. — Раз Учитель сказал найти такого преподавателя, как я хочу, то я выбираю вас! Цзян Чэн даже бровями дёргает от наглости Сюэ Яна. — Ах ты ж паршивец! Цзян Чэн разворачивается и запрыгивает на тёмную энергию. — Но Учитель не оставит же меня одного! Я не ел несколько дней, пожалейте меня! Цзян Чэн закатывает глаза и устало кивает. Он отправляется к своим. Цзян Чэн так устал, что даже нет сил спорить. Сражение с Вэнь Жоханем вымотало его. Этот день длится слишком долго. Он приземляется у кухни. — Поешь и уходи. Цзян Чэн спешит в палатку Цзян Усяня. Внутри Лань Ванцзи играет на гуцине, а Вэнь Цин и Цзян Яньли вливают в Цзян Усяня какой-то навар. — Как он? — Цзян Чэн подходит ближе. Цзян Усянь бледный. Холодный пот льётся с его лба. Цзян Чэн берёт мокрую тряпицу и вытирает ему лицо. — Ему повезло, что ядро и меридианы не пострадали. Иначе было бы худо. Цзян Чэн холодно смотрит на Вэнь Цин. — Ты должна его вылечить. — А-Чэн… — зовёт Цзян Яньли. Цзян Чэн коротко её обнимает. — Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Он выходит из палатки. Нужно ещё проведать Не Минцзюэ. Его состояние намного легче, чем у Цзян Усяня. И всё же. — Глава Не, — Цзян Чэн кланяется. Не Минцзюэ легко кивает. Он сидит рядом с лекарем, который раскладывает лекарства и что-то объясняет. По всему его телу наложены повязки. Цзян Чэн подходит ближе и садится рядом. Он ждёт, когда лекарь закончит и уйдёт. Только потом решается заговорить. — Глава Лань уже был у вас? Не Минцзюэ отрицательно качает головой. Цзян Чэн мрачнеет: — Да что с ним происходит! — Он не выдерживает. — Над Мэн Яо трясся, а к вам и зайти не может! Не Минцзюэ молчит некоторое время. — Он всегда сострадал всем. Не стоит его ругать. Цзян Чэн не верит, что Не Минцзюэ не обидно. С появлением тьмы в его жизни, Цзян Чэн стал острее чувствовать обман. Но он ничего не говорит Не Минцзюэ по этому поводу. Цзян Чэн переводит тему. — Мы не сообщали в Цинхэ Не о том, что с вами произошло. Не Минцзюэ усмехается: — Это вы хорошо придумали, — он тепло улыбается, вспоминая о младшем брате. — Не Хуайсан бы весь извёлся, а помочь всё равно бы не смог. Да и не место тут ему. Не Минцзюэ внимательно смотрит на Цзян Чэна: — Я слышал, что глава Цзян получил серьёзные травмы. Цзян Чэн опускает голову, пряча своё выражение лица. Лань Ванцзи обогащает Цзян Усяня ци при помощи методик своего ордена, Вэнь Цин заставила всю палатку Цзян Усяня какими-то травами и снадобьями. — Он не пришёл в себя, — единственное, что может выдавить из себя Цзян Чэн. Не Минцзюэ вздыхает и кладёт руку на плечо Цзян Чэна: — Глава Цзян сильный заклинатель. Он поправится. Цзян Чэн кивает. — Я пойду. Отдыхайте, глава Не. Он встречается с обеспокоенным взглядом Не Минцзюэ. Ему нечего сказать. Он уходит. Цзян Чэн идёт к Лань Сичэню. Цзян Чэн так зол, что забывает предупредить о своём присутствии, и входит внутрь. Лань Сичэнь сидит у стола и невидящим взглядом смотрит на его поверхность. От неожиданности он на мгновение поднимает взгляд. Его глаза красные и опухшие. Вся кровь будто сошла с лица. Он уже переоделся и привёл себя в порядок после боя. Лань Сичэнь опускает голову и молчит. Цзян Чэн подходит ближе и садится рядом. — Не хотите сходить проведать главу Не? — холодным тоном спрашивает Цзян Чэн. Ему тошно наблюдать, как Лань Сичэнь оплакивает Мэн Яо, вместо того, чтобы радоваться тому, что Не Минцзюэ вернулся живым. «Что бы ни произошло между вами, этот сын шлюхи не заслуживает ваших слёз!» — Чуть позже, — едва слышно отвечает Лань Сичэнь. И это ещё больше раздражает Цзян Чэна. «Да что с вами не так?!» — Глава Лань, вы недостойны такого поведения! — Не выдерживает он. — Глава Не отомстил своим обидчикам, а вы жалеете Мэн Яо? Может, вы ещё и Вэнь Жоханя пожалеете?! Лань Сичэнь ещё ниже опускает голову: — Вы правы, — убито отвечает он. — Не Минцзюэ поступил так, как и должен был. Он отомстил и за отца, и за себя. И в его речах нет ни капли искренности. Попытки Цзян Чэна привести Лань Сичэня в чувства идут крахом. — Я пойду! Цзян Чэн вскакивает и направляется к выходу. В голове проскакивает идея. Он резко останавливается и разворачивается. — Что, глава Лань, даже не проводите? Совсем забыли о приличиях? Цзян Чэн надеется, что Лань Сичэнь наконец разозлится из-за вечного дёргания. Ведь по этикету глава клана уж точно не должен никого провожать, а уж тем более людей, стоящих ниже по статусу. И Цзян Чэн задушенно охает, когда Лань Сичэнь послушно встаёт и медленно идет к нему, чтобы выполнить каприз. Лань Сичэнь даже отодвигает полог, как слуга, чтобы Цзян Чэну не нужно было утруждаться. Цзян Чэн не выдерживает. Он перешёл все грани, а Лань Сичэнь будто и не замечает этого. Он дергает Лань Сичэня за локоть, отводя от входа. Не пристало никому видеть, что глава клана Лань послушно выполняет чьи-то поручения. Цзян Чэн внимательно заглядывает ему в лицо. Они с Лань Сичэнем практически одного роста, так что как бы он не наклонял голову, Цзян Чэн всё равно видит эти безжизненные глаза и великую скорбь. — Мне больно видеть вас таким, — тихо говорит он. Лань Сичэнь встречается с ним взглядом. Он приоткрывает рот, не ожидая подобного. Ещё минуту назад Цзян Чэн кричал на него, а сейчас тихо и несмело говорит. Слишком разительная перемена не может не ошарашить. Лань Сичэнь внимательно всматривается в глаза Цзян Чэна, пытаясь найти подвох. Но там нет ничего, кроме честности. Цзян Чэн только сейчас замечает, что Лань Сичэнь дрожит. Дрожит не от страха или злости — из-за психического перенапряжения. Лань Сичэнь горько вздыхает. И сердце Цзян Чэна совсем не выдерживает. …Горящая Пристань Лотоса, отчаяние, самые крепкие объятия и самые горькие слёзы… Он не ведает, что творит. Тело двигается само. Он не умеет утешать людей, совсем не умеет. Он обнимает Лань Сичэня, прижимая к себе. Цзян Чэн сильно сжимает руками его плечи. И только после этого он осознаёт, что себе позволяет. «Оттолкните меня. Ну же. Придите в себя и оттолкните», — мысленно молит Цзян Чэн. Лань Сичэнь судорожно вдыхает и застывает. «Ну же». Руки Лань Сичэня обвивают талию Цзян Чэна. Он комкает ладонями ханьфу на спине, совсем не контролируя свою силу. Правая рука Лань Сичэня ведёт выше по спине, накрывая лопатки и прижимая сильнее. Цзян Чэн слышит, как скрипит чёрная ткань ханьфу. Лань Сичэнь льнёт к нему всем телом, горбится, совсем слабея, кладёт голову на плечо. И Цзян Чэна тоже пробивает дрожь. Он чувствует горячее дыхание на своей шее. Это безумие. Лань Сичэнь будто совсем теряет опору и наваливается на Цзян Чэна почти всем весом. Он мёртвой хваткой держится за Цзян Чэна. Создаётся впечатление, что оттолкни его сейчас — и Лань Сичэнь повалится наземь безвольной куклой. Цзян Чэн осторожно проводит ладонью по его голове, вспоминая, как это однажды делала Юй Цзыюань. — Каждый человек не плохой и не хороший, — негромко говорит Цзян Чэн, аккуратно перебирая пальцами волосы Лань Сичэня. — Я не был с ним знаком, лишь слышал о его деяниях. Лань Сичэнь крупно вздрагивает, но Цзян Чэн продолжает, крепче прижимая его к себе. — И если он был добр с вами, значит… — Цзян Чэн пересиливает себя. — Значит, вы имеете право скорбеть. И не важно, что считаю я, глава Не или другие люди. Он замолкает, продолжая пропускать пряди Лань Сичэня сквозь пальцы. Цзян Чэн старается не думать о том, что он сейчас делает. Раньше он бы не вмешивался не в своё дело. Прошёл бы мимо, беспокоясь лишь о своём ордене. Решил бы, что скорбь Лань Сичэня — очередная глупость. Но сейчас, после всего, что ему довелось пережить, он не может оставить Лань Сичэня наедине с его мыслями. Неизвестно, сколько времени они стоят в тишине. У Цзян Чэна уже затекли руки, но он упрямо продолжает успокаивать Лань Сичэня. — Когда горели Облачные глубины, — неожиданно говорит Лань Сичэнь. — Я сбежал, спасая свитки из библиотеки. Цзян Чэн молчит. Он знал об этом и совсем не понимает, почему Лань Сичэнь об этом вспомнил. — И А-Яо очень помог мне, — Лань Сичэнь делает паузу и горько усмехается. — Стыдно признавать, но я даже ханьфу своё постирать не был в силах. И до сих пор не научился этого делать. А-Яо помог мне выжить. Именно благодаря ему я вернулся невредимым в Гусу. Цзян Чэн ничего не отвечает на это признание. Он лишь сильнее сжимает плечи Лань Сичэня, выражая понимание. Ему не жаль Мэн Яо. Даже после этого рассказа Цзян Чэн не проникся к этому человеку даже какими-то нейтральными чувствами. Он всё ещё предатель, который скорее всего из личной выгоды помог главе клана. Но доброму, сердечному Лань Сичэню не нужно знать об этом. Он не поверит. И Цзян Чэн не будет переубеждать его. Есть вещи в этом мире, которые должны остаться на своих местах. Даже если они и не верны. — Глава Лань! Прошу вас, мы не можем решить некоторые вопросы, — какой-то адепт топчется у входа в палатку. Цзян Чэн чертыхается. Он не может позволить кому-либо наблюдать Лань Сичэня в таком состоянии. Он рад, что адепты ордена Лань всегда соблюдают приличия и не заходят в палатки без предупреждения. Это помогло предотвратить неловкую ситуацию. Цзян Чэн отстраняется и выглядывает из палатки, обращаясь к адепту: — Это что-то срочное? — недовольно спрашивает он, сводя брови у переносицы. Адепт не ожидал, что к нему выйдет Цзян Чэн, поэтому теряется. — Нет, но… — Ах, нет?! Тогда зачем ты беспокоишь главу своего ордена по пустякам? Цзян Чэн чувствует, как Лань Сичэнь легко обхватывает пальцами его ладонь. Как же хорошо, что ни Лань Сичэня, ни его манипуляций не видно снаружи. — Глава Лань устал и желает отдохнуть, — уже спокойнее продолжает Цзян Чэн. — Передай всем, что сегодня запрещено беспокоить главу Лань. Адепт кланяется и уходит. Цзян Чэн закрывает полог, оборачиваясь к Лань Сичэню. Цзян Чэн опускает взгляд на его мокрые щёки. — Вы устали, — Цзян Чэн аккуратно и плавно освобождает свою руку. — Прошу, отдыхайте. Лань Сичэнь кивает и всё же выжидающе смотрит на Цзян Чэна. «Чего вы ещё ждёте от меня? Что хотите услышать?» — Завтра совет, — говорит Цзян Чэн. — Вы сегодня доблестно сражались. Требуйте как можно больше трофеев, а то эти старые лисы готовы проглотить всё, что только можно. Лань Сичэнь весело фыркает. И Цзян Чэн счастлив, что наконец-то на лице Лань Сичэня начинают появляться другие эмоции. — Доброй ночи, — Цзян Чэну пора. — Отдыхайте. — Доброй ночи, — мягко вторит Лань Сичэнь. Цзян Чэн кивает и выходит из палатки. Он уходит из лагеря, находясь в некой прострации. Его тело до сих пор хранит ощущение чужих касаний. «Если Мэн Яо так дорог вам, если вы так расстроены, то я помогу вам, глава Лань». Он накидывает на себя скрывающую иллюзию. Цзян Чэн держит курс на площадь у дворца в Безночном городе, к горам трупов, которые будут сожжены завтра перед советом, как знак полной победы. За телами никто не наблюдает, даже охрану не выставили. — Найди этого сына шлюхи, — негромко приказывает Цзян Чэн. Тьма ведёт его. Благо, что труп Мэн Яо находится сверху. Цзян Чэну без труда удаётся оттащить его и запечатать, спрятав в пустой мешочек цянькунь. «Не верится, что я занимаюсь этим, — думает Цзян Чэн. — Совсем с ума сошёл». Но, вспоминая лицо Лань Сичэня, он чувствует, что делает правильную вещь. Цзян Чэн возвращается к себе окружным путём. Цзян Чэн заходит в свою палатку. Сюэ Ян сидит в позе для медитации. «Что этот мальчишка себе позволяет! Кто ему позволял сюда входить?!» Цзян Чэн набирает в грудь воздух, чтобы прикрикнуть, но слышит тихое сопение. Цзян Чэн даже давится своим возмущением. Он тихо подходит ближе, смотря на Сюэ Яна. «Что этот ребёнок пытается мне доказать? Помогал главе Не за просто так? Ага, поверю! — Цзян Чэн хмурится. — Так долго медитировал, что заснул. Позорище. Сколько раз ему ещё повторять, чтобы проваливал?» Цзян Чэн устало трёт переносицу. У него уже нет сил терпеть постоянные проблемы. Он аккуратно берёт Сюэ Яна на руки и идёт к своей циновке. Цзян Чэн укладывает его, стараясь не разбудить, и накрывает одеялом. Он смотрит на спокойное лицо спящего Сюэ Яна и усмехается. «Чудище бедовое, за что ж ты только свалился на мою голову?» Он выходит из палатки, туша свечи. Цзян Чэн направляется в палатку Цзян Усяня. Внутри стоит жуткий запах лекарств. Он застывает у входа. Лань Ванцзи всё ещё играет на гуцине. Его спина болезненно ровная, а с кончиков пальцев капает кровь. Цзян Чэн проходит мимо него, ничего не говоря. Он подходит к циновке Цзян Усяня и садится рядом. Из-за тусклого света свечей Цзян Чэну кажется, что перед ним лежит труп. Живот пронзает липкий озноб. Цзян Чэн касается запястья Цзян Усяня и судорожно нащупывает пульс. Ци всё ещё циркулирует в его организме, но руки холодные. Почти такие же, как у Цзян Чэна. Цзян Чэн выдыхает. Он прячет руки Цзян Усяня под одеяло. И всё равно не успокаивается. Цзян Чэну кажется, что даже так Цзян Усяню холодно. Он подтыкает одеяло. Цзян Чэн кидает быстрый взгляд на Лань Ванцзи. На его лице холодная маска. Похоже, что он играет с того момента, как только принёс Цзян Усяня к Вэнь Цин. Лань Ванцзи не жалеет ни себя, ни свой гуцинь. И что-то подсказывает Цзян Чэну, что он будет играть до того момента, пока Цзян Усянь не придёт в сознание. Не важно, сколько времени пройдёт. Он всё также будет сидеть и играть, забыв про сон и еду и не замечая течения времени. «А-Сянь, — зовёт Цзян Чэн, протирая лицо Цзян Усяня от холодного пота. — Прошу тебя, очнись…»